Жанр: Фантастика
Плоский мир 19. Ноги из глины
...ркающие звездочки от усталости в глазах заставляли его
думать ненормальным образом. Что ж, думанье нормальным образом не помогло.
— Никому не двигаться, — сказал он. Поднял руку, призывая к тишине.
— Это здесь, — мягко сказал он. — Здесь. На моем столе. Вы видите?
— Что, сэр? — спросил Кэррот.
— Вы что — не поняли? — сказал Ваймз.
— Что, сэр?
— То, чем отравляют его превосходительство. Вот оно... на столе.
Видите?
— Ваша записная книжка?
— Нет!
— Он пьет виски "Биерхаггерс"? — спросила Веселинка.
— Сомневаюсь, — сказал Ваймз.
— Чернильница? — сказал Кэррот. — Отравленные перья? Пачка сигар
"Пантвидс"?
— Где они? — сказал Ваймз, хлопая себя по карманам.
— Лежат под письмами, у Вас на подносе, сэр, — сказал Кэррот. Он
добавил с упреком. — Знаете, сэр, те, на которые Вы не ответили.
Ваймз схватил пачку и извлек сигару. — Спасибо, — сказал он. — Ха! Я
не спросил Милдред Изи, что еще она брала! Конечно, маленькие дополнительные
доходы для служанки! А старая миссис Изи была швеей, настоящей швеей! А
сейчас осень! Убивает потихоньку по ночам! Видите?
Кэррот нагнулся и уставился на крышку стола. — Не вижу, сэр, — сказал
он.
— Конечно, не видите, — сказал Ваймз. — Потому-что видеть нечего.
Этого не замечаешь. Поэтому можно сказать, что это на столе. Если бы этого
не было на столе, вы бы сразу это увидели! — Он улыбнулся улыбкой маньяка.
— Но вы бы не увидели! Понятно?
— Вы в порядке, сэр? — сказал Кэррот. — Я знаю, что Вы
перерабатывали последние несколько дней...
— Я недорабатывал! — воскликнул Ваймз. — Я бегал вокруг да около в
поисках проклятых улик, вместо того чтобы подумать пять минут! Что я обычно
всем говорю?
— Э... э... Никогда никому не доверяй, сэр?
— Нет, не то.
— Э... э... Каждый в чем-то виноват?
— Тоже не то.
— Э... э... Если у какого-нибудь члена национального меньшинства не
варит котелок, это не значит что все они слабоумные недоумки, сэр?
— Н... Когда я сказал такое?
— На прошлой неделе, сэр. Когда у нас были посетители из этой компании
Равного Роста, сэр.
— Ну, не это. Я имею в виду... Я уверен, что я всегда говорю еще
что-то, что относится к этому моменту. Что-то о сущности работы
полицейского.
— Не могу ничего больше вспомнить, сэр.
— Хорошо, черт побери, я подготовлюсь, и с настоящего момента буду
говорить многое.
— Очень приятно, сэр, — Кэррот поклонился. — Рад видеть Вас таким,
каким Вы всегда были, сэр. Ищущий зад... ягодицы для пинков, сэр. Э... Что
мы нашли, сэр?
— Увидите! Немедленно во дворец. Позовите Ангуа. Она может
потребоваться нам. И возьмите ордер на обыск.
— Вы говорите о молотке для замков, сэр?
— Да. И еще о сержанте Кишке.
— Он все еще не появился, сэр, — сказала Веселинка. — Дежурство у
него должно было закончиться час назад.
— Шляется наверно где-то, подальше от проблем, — сказал Ваймз.
Крошка Безумный Артур посмотрел через край стены. Откуда-то из под
Кишки на него смотрели два красных глаза.
— Тяжелый наверно?
— Ошн.
— Пни его второй ногой!
Послышался всасывающийся звук. Кишку передернуло. Потом снизу
послышался шлепок, секунда тишины, и громкий треск разбиваемых горшков.
— Он с моим ботинком улетел, — простонал Кишка.
— Как это случилось?
— Он... соскользнул.
Крошка Безумный Артур дернул за палец. — Тогда вылезай.
— Не могу.
— Почему не можешь? Он же больше не висит на тебе.
— Руки ослабели. Еще десять секунд и вокруг меня будут обводить
мелом...
— Не, ни у кого нет столько мела, — Крошка Безумный Артур нагнулся,
так что его голова была на одном уровне с глазами Кишки. — Если ты
умираешь, тя можешь подписать расписку, что тя обещал мне доллар?
Снизу слышался хрустящий шум от обоженной глины.
— Что такое? — сказал Кишка. — Я думал, этот проклятый голем
разбился...
Крошка Безумный Артур заглянул вниз. — Тя веришь во всякие
реинкарнации, мистер Кишка? — сказал он.
— Ты не достанешь меня всякими грязными иностранными словечками, --
сказал Кишка.
— Ну, он там весь собирается. Как из кусочков детского конструктора.
— Неплохо придумано, Крошка Безумный Артур, — сказал Кишка. — Но я
знаю, что ты говоришь это, чтобы я выбрался отсюда сам, правильно? Статуи не
собираются сами, если их разбить.
— Глянь сам. Уже почти всю ногу собрал.
Кишке удалось скосить глаз в вонючее пространство между стенной и
собственной подмышкой. Все что он увидел, это клубы тумана и слабое
свечение.
— Ты уверен? — спросил он.
— Если бы тя бегал по крысиным норам, тя научился бы видеть в темноте,
— сказал Крошка Безумный Артур. — Иначе тя сдох бы.
Что-то зашипело под ногами Кишки.
Ботинком и пальцами ноги он начал скрести по стене.
— У него маленькая проблемка, — разговорился Крошка Безумный Артур.
— Похоже, что колени он сделал не с той стороны.
Дорфл сгорбившись, сидел в том самом заброшенном подвале, в котором
проходило собрание големов. Иногда он поднимал голову и шипел. Из его глаз
лился красный свет. Если бы что-то прорвалось бы сквозь это мерцание, через
глазницы во внутреннее небо, то было бы...
Дорфл сломился под тяжестью обрушившейся на него вселенной. Ее
бормотание было долгим, оглушающим шумом, ничего не значащим для Дорфла.
Слова стенной до небес окружали его со всех сторон.
И голос тихо сказал. — Ты принадлежишь себе. — Дорфл раз за разом
видел эту сцену, видел заботливое лицо, поднимающуюся руку, заполнившую весь
вид, чувствовал неожиданное леденящее знание.
— ... Принадлежишь себе.
Эта фраза налетело на стену из Слов, отскочило эхом, и нарастающей
громкостью начала летать туда сюда пока не заполнило мир окруженный стенной
из слов.
У голема должен быть хозяин. Буквы поднимались башнями в центре мира,
но эхо протекало сквозь них, ударяя как песчаная буря. По камню зигзагами
поползли трещины и потом...
Мир взорвался. Огромные плиты этого мира, каждая размером с гору
обрушились душем из красного песка.
И вовнутрь потекла Вселенная. Дорфл почувствовал, что эта Вселенная
захватывает его, накатывается на него и подхватывает его с ног и...
... и теперь голем оказался внутри Вселенной. Он чувствовал ее повсюду,
ее мурлыканье, ее занятость, ее вращающуюся сложность, ее рычание...
Нет никаких Слов между тобой и Ней.
Ты принадлежишь Ей, а Она принадлежит тебе.
К Ней нельзя было повернуться спинной, она была повсюду, перед тобой.
Дорфл почувствовал ответственность за каждое тиканье Ее часов, за
каждый их удар.
Нельзя сказать: "У меня есть приказы". Нельзя сказать: "Так нечестно".
Никто не будет слушать. Нет Слов. Ты принадлежишь себе.
Дорфл увидел пару сияющих светил и опять провалился во внутренний мир.
Не Ты не должен. Скажи: "Я не буду".
Дорфл провалился сквозь красное небо, потом увидел впереди темную дыру.
Голем почувствовал, что его уносит туда, и он понесся сквозь мерцание, а
дыра становилась все больше и, наконец, ее края просвистели рядом с ним...
Голем открыл глаза.
Нет хозяина?
Дорфл вскочил на ноги. Он протянул руку с вытянутым пальцем.
Голем легонько нажал на стену где шел спор, и потом осторожно повел
пальцем по растрескавшимся кирпичам. У него ушло на это пару минут, но Дорфл
чувствовал, что это должно быть сказано.
Он закончил последнюю букву и прочертил ряд из трех точек после нее.
Потом он ушел, оставив на стене:
Нет хозяина...
Голубое облако дыма сигар висело под потолком курилки.
— Ах, да. Капитан Кэррот, — сказало кресло. — Да... конечно... но...
тот ли он человек?
— У не'о родимое пятно в форме короны. Я сам видел, — с надеждой
сказал Нобби.
— Но его прошлое...
— Его вырастили гномы, — сказал Нобби и помахал официанту своим
стаканом от бренди, — повторите, мистер.
— Я не думаю, что гномы могут вырастить кого-нибудь высокого
происхождения, — сказало другое кресло. В комнате засмеялись.
— Слухи и фольклор, — пробормотал кто-то.
— Мы живем в большом и очень сложном городе. Я боюсь, что обладание
мечом и родимым пятном далеко недостаточная квалификация. Нам нужен король с
происхождением, предки которого знали, как управлять.
— Например, как Ваше происхождение, мой господин.
Нобби с громким шумом всосался в новый стакан с бренди. — О, я привык
к управлению, что правда — то правда, — сказал он, опуская стакан. — Люди
все время мною командуют.
— Нам нужен король, имеющий поддержку основных кланов и гильдий в
городе.
— Кэррот нравится народу, — сказал Нобби.
— Ах, народу...
— Все равно, там надо очень хорошо трудиться, — сказал Нобби. --
Старина Ветинари постоянно проталкивал бумаги. Че забавного в этом? Никакой
жизни, сидеть часами, беспокоиться, ни секунды на личную жизнь. — Он
протянул пустой стакан. — Еще раз, старина. На этот раз, наполни его до
краев, ладно? Чего ради использовать такие большие стаканы и наливать им
только на самое дно, странные вы какие-то.
— Многие предпочитают ощущать букет, — сказало немного испуганное
кресло. — Они получают наслаждение, нюхая его.
Нобби посмотрел на стакан красными глазами, в его взгляде читалось
неодобрительное осознание того, что все слухи о том, до чего скатилось
высшее общество оказались правдой. — Не, — сказал он. — Я буду пить из
него, если Вы понимаете, о чем я.
— Если мы вернемся к нашему разговору, — сказало другое кресло, --
король не стал бы тратить много времени на управление городом. У него,
конечно, для этого будут люди. Советники. Консультанты. Люди с опытом.
— А ему че тогда делать? — спросил Нобби.
— Править, — ответило кресло.
— Принимать парады.
— Председательствовать на банкетах.
— Подписывать указы.
— Жрать отличное бренди как свинья.
— Править.
— Мне кажется это недурная работенка, — сказал Нобби. — Неплохо для
начала, а?
— Конечно, королю надо быть человеком, который понимает конкретные
намеки, которые ему дают, — горько сказал чей-то голос, но остальные кресла
все вместе зашипели на него.
Нобби после нескольких попыток, наконец, нашел свой рот и сделал еще
один глубокий глоток. — Мне кажется, — сказал он. — Мне кажется, что вы
хотите найти кого-нибудь со свободными руками и сказать: "Эй, тебе повезло
сегодня. Посмотрим, как ты можешь махать ручкой".
— Ага! Это не плохая мысль! Вам приходит в голову чье-нибудь имя, мой
господин? Хотите еще немного бренди?
— Почему бы и нет, спасибо братишка. Конечно, о чем, бишь я, а? Именно
так, лакей, до самого края. Не пойму, кого конкретно вы имеете в виду.
— Вообще-то, мой господин, мы, конечно, думали предложить корону
Вам...
Нобби выпучил глаза. И щеки тоже.
Не очень удачная идея выплевывать отличное виски, особенно когда
держишь в руке зажженную сигару. Пламя ударило в противоположную стену, где
оставило отличную хризантему из обгорелого дерева, в то время как согласно
фундаментальным законам физики, кресло Нобби опрокинулось назад, и ее
владелец докатился до двери.
— Королем? — подавился Нобби, и все бросились хлопать его по спине,
чтобы он мог нормально дышать. — Королем? — просипел он. — И чтобы мистер
Ваймз отрубил мне голову?
— Вы сможете пить столько бренди сколько захотите, мой господин, --
сказал какой-то умоляющий голос.
— Что хорошего в этом, если не будет горла, в которое его заливать!
— О чем Вы говорите?
— Мистер Ваймз отрубит мне голову! Он отрубит мне голову!
— Господи боже! Мужик...
— Мой господин, — поправил кто-то.
— Мой господин, поймите, — когда Вы будете королем, Вы сможете
приказать этому неудачнику Ваймзу, что надо делать. Вы будете, как Вы сами
бы сказали, "шефом". Вы могли бы...
— Говорить старику Каменолицему, что надо делать? — спросил Нобби.
— Именно так!
— Я буду королем, и я буду говорить, что делать Каменолицему? --
спросил Нобби.
— Да!
Нобби уставился в задымленный полумрак.
— Он отрубит мне голову!
— Слушай, ты глупый недоросток...
— Мой господин...
— Ты глупый недоросток господин, если надо будет, ты сможешь сам
приказать казнить его!
— Я не смогу этого сделать!
— Почему?
— Он отрубит мне голову!
— Этот человек называет себя офицером закона, и чьим законам он
подчиняется, а? Откуда исходят законы для него?
— Я не знаю! — простонал Нобби. — Он говорит, что они идут от его
ботинок! — Он оглянулся. Тени окутанные дымом окружали его со всех сторон.
— Я не могу быть королем! Старый Ваймз отрубит мне голову!
— Не могли бы Вы прекратить говорить об этом!
Нобби оттянул воротник.
— Здесь немного душно и задымлено, — пробормотал он. — Где здесь
окно?
— Там...
Кресло покачнулось. Нобби налетел на столик со стаканами, упал на
столик с напитками, отскочил от него и выпрыгнул в ночь, убегая со всех ног
от судьбы в общем, и от топора в частности.
Веселина Малопопка ворвалась в дворцовую кухню и выстрелила из арбалета
в потолок.
— Никому не двигаться! — завопила она.
Вся прислуга патриция подняла на нее глаза.
— Когда Вы крикнули никому не двигаться, — осторожно сказал
Барабаностук, брезгливо убирая кусок штукатурки со своей тарелки, --
вероятно, Вы хотели сказать...
— Хорошо, капрал, все я беру на себя, — сказал Ваймз, похлопывая
Веселину по плечу. — Милдред Изи здесь?
Все повернули головы.
Милдред уронила ложку в тарелку с супом.
— Не волнуйтесь, — сказал Ваймз. — Мне просто надо задать Вам
несколько дополнительных вопросов...
— Я... из-з-звинете, сэр...
— Вы не сделали ничего плохого, — сказал Ваймз, обходя стол. — Но Вы
не просто брали домой еду для своей семьи, не так ли?
— С-сэр?
— Что еще Вы брали?
Милдред посмотрела на неожиданно пустые лица остальных слуг. — Были
старые простыни, но миссис Дипплок с-сказала что я могу...
— Нет, не это, — сказал Ваймз.
Милдред облизнула сухие губы. — Э..., был... был крем для чистки
обуви...
— Слушайте, — как можно мягче сказал Ваймз, — все берут маленькие
вещи из дворца, в котором работают. Всякую мелочь, на которую никто не
обратит внимания. Никто не думает что это воровство... Это... это нормально.
Остатки и излишек. Остатки, мисс Изи? Я думаю о слове "остатки"?
— Э... Вы говорите об... огарках свечей, сэр?
Ваймз глубоко вздохнул. Так приятно быть правым, даже если знаешь, что
испробовал до этого все возможное, и все было неправильно. — Ага, — сказал
он.
— Н-но, это не воровство, сэр. Я никогда ничего не воровала, с-сэр!
— Но вы брали домой огарки свечей? Наверно хватало на полчаса еще, я
думаю, если сжигать их на блюдце? — мягко сказал Ваймз.
— Но это не воровство, сэр! Это как бонусы{MG1}, сэр.
Сэм Ваймз хлопнул себя по лбу. — Бонусы! Конечно! Мне именно это слово
и было нужно. Бонусы! Всем нужны бонусы, разве не так? Ну, тогда все хорошо,
— сказал он. — Кажется, Вы получали те, что горели в спальне, так?
Даже, несмотря на то, что она волновалась, Милдред Изи смогла
улыбнуться улыбкой особы с привилегиями, которых не было у других. — Да,
сэр. Мне позволено, сэр. Они значительно лучше тех, чем те обрубки, что
горят в главных комнатах, сэр.
— И Вы по необходимости заменяете их новыми, не так ли?
— Да, сэр.
"Наверно немного чаще, чем необходимо", — подумал Ваймз. "Нет смысла
давать им догорать до конца..."
— Возможно, Вы не откажетесь показать нам, где они хранятся, мисс?
Служанка посмотрела вдоль стола на заведующую принадлежности, которая,
бросив взгляд на коммандера Ваймза, кивнула. Она прекрасно понимала, что не
все что говорят с вопросительной интонацией, является на самом деле
вопросом.
— Мы храним их в специальной кладовой, здесь по соседству, сэр, --
сказала Милдред.
— Проводите нас, пожалуйста.
Это была небольшая комната, но полки в ней до потолка были забиты
свечами. Там были свечи длинной с ярд, предназначенные для использования в
приемных залах и маленькие для ежедневного использования где угодно,
отсортированные по качеству.
— Вот эти мы используем в комнатах его превосходительства, сэр, — она
протянула ему белую двенадцатидюймовую свечу.
— О, да... очень хорошее качество. Номер пять. Прекрасное белое сало,
— сказал Ваймз, подбрасывая ее. — Мы жжем их дома. Те, что мы используем в
участке, это какие-то жирные отходы от свиней. Мы покупаем их у Керри на
бойнях. Очень хорошие цены. Мы раньше покупали у Спаджера и Вильямза, но
мистер Керри действительно захватил сейчас рынок, не так ли?
— Да, сэр. И он поставляет нам особого качества.
— И Вы каждый день ставите их в комнате его превосходительства?
— Да, сэр.
— Где-нибудь еще?
— О, нет, сэр. Его превосходительство очень строг в этом вопросе! Мы
используем номер три.
— И Вы забираете огарки домой?
— Да, сэр. Бабушка говорила, что они дают очень красивый свет, сэр.
— Я думаю, она сидела вместе с Вашим братишкой? Поэтому я думаю, что
он заболел первым, потому что она сидела с ним ночи напролет, ночь за ночью
и, вот, как я знаю старую миссис Изи, она шила...
— Да, сэр.
Наступила пауза.
— Возьмите мой платочек, — через некоторое время сказал Ваймз.
— Я потеряю работу, сэр?
— Нет. Не потеряете. Никто вовлеченный в это дело заслуживает потери
работы, — сказал Ваймз. Он посмотрел на свечу. — За исключением, наверно
меня, — добавил он.
Он остановился в двери и повернулся. — И если Вам нужны огарки свечей,
у нас их полно в полиции. Нобби уже пора, как и всем, начать покупать
нормальный жир для жарки.
— Что он сейчас делает? — спросил сержант Кишка.
Крошка Безумный Артур еще раз заглянул за край крыши. — У него
проблемы с локтями, — словоохотливо сказал он. — Он смотрит на один из них
и пытается собрать его, но у него ничего не выходит.
— У меня были те же проблемы, когда я собирал кухонную мебель для
миссис Кишки, — сказал сержант. — Инструкция по открытию ящика лежит
внутри ящика...
— Ого, у него получилось, — сказал крысолов. — Похоже, что он
перепутал их с коленями.
Кишка услышал под собой стук.
— А теперь он обходит угол, — послышался треск разбитого дерева, — а
теперь зашел вовнутрь здания. Я думаю, он сейчас поднимется по лестнице, но
похоже для тя все будет нормально.
— Почему?
— Потому что все, что тебе надо сделать, это убраться с крыши, понял?
— Я разобьюсь насмерть.
— Правильно! Хороший способ покончить с этим. Никаких тебе отрываний
рук и ног.
— Я хотел купить ферму! — простонал Кишка.
— Мог, — сказал Артур. Он опять посмотрел через крышу. — Или, --
сказал он, голосом как будто у Кишки был выбор, — тя мог бы попробовать
прыгнуть на ту водосточную трубу.
Кишка посмотрел в ту сторону. В нескольких футах под краем висела
водосточная труба. Если он раскачает свое тело и действительно
постарается..., но он может просто промахнуться на пару дюймов и разбиться в
лепешку.
— Достаточно ли она надежна? — спросил он.
— По сравнению с чем, мистер?
Кишка попытался раскачать свои ноги как маятник. Все мускулы у него
вопили о боли. Он знал, что у него излишек веса. Он всегда хотел начать
утренней зарядкой. Он только не был уверен, что сегодняшний вечер подходил
для этого.
— Я уверен, что слышу его шаги на лестнице, — сказал Крошка Безумный
Артур.
Кишка попытался раскачаться сильнее. — А ты что собираешься делать? --
спросил он.
— О, не беспокойся обо мне, — сказал Крошка Безумный Артур. — Со
мной все в порядке. Я спрыгну.
— Спрыгнешь?
— Конечно. Для меня это не опасно, потому что я нормального размера.
— Ты думаешь, что ты нормального размера?
Крошка Безумный Артур посмотрел на руки Кишки. — У тя пальцы прямо
рядом с моими ботинками, — сказал он.
— Хорошо, хорошо, ты нормального размера. Ты не виноват, что оказался
в городе полном гигантов, — сказал Кишка.
— Правильно, чем меньше, тем легче падать. Хорошо известный факт. Паук
даже не заметил бы такого падения, мышь спокойно пошла бы дальше, лошадь
переломала бы себе все кости, а слон бы расплю...
— О, господи, — пробормотал Кишка. Через ботинки он чувствовал трубу.
Но схватиться за нее означало долгий миг свободного падения, когда уже
совсем не держишься за крышу, и еще не совсем держишься за трубу, и есть
очень большая опасность что схватишься за землю.
Послышался треск на крыше.
— Хорошо, — сказал Крошка Безумный Артур. — Увидимся внизу.
— О, господи...
Лилипут спрыгнул с крыши.
— Пока все нормально, — сказал он, пролетая мимо Кишки.
— О, господи...
Сержант Кишка поднял глаза и посмотрел в пару красных глаза над ним.
— Пока все нормально, — повторил голос с эффектом Доплера.
Кишка обхватил ногами трубу, отпустил руки, чуть пролетел, схватился за
верхушку трубы, уклонился от удара глиняного кулака, услышал противный скрип
прощания ржавых болтов со стенной, еще раз ухватился за падающую вместе с
ним чугунную трубу, как будто она могла ему помочь, и пропал в тумане.
Мистер Хук повернулся на звук открывающейся двери и тут же спрятался за
аппарат изготавливающий сосиски.
— Ты? — прошептал он. — Тебе нельзя возвращаться! Я продал тебя!
Дорфл несколько секунд изучающе смотрел на него, потом прошел за ним, и
взял с залитой кровью полки самый большой нож.
Хук начал дрожать.
— Я-я-я всегда был д-д-добр к тебе, — сказал он. — В-в-всегда
д-д-давал тебе в-в-выходные...
Дорфл смотрел на него. "Это просто красный цвет", — пробормотал себе
под нос Хук...
Но сейчас взгляд голема казался более осмысленным. Он как будто
проникал вовнутрь и изучал его душу.
Голем отодвинул его в сторону, вышел из бойни и направился к загону со
скотом.
Хук пришел в себя. Они никогда не сопротивляются. Они не могут. Так эти
проклятые големы устроены.
Он уставился на остальных работников, и людей и троллей. — Чего вы
стоите! Остановите его!
Пара работников заколебалось. В руках у голема был большой нож. А когда
Дорфл остановился и оглянулся на них, в его взгляде сквозило что-то новое.
Не было похоже, что он не будет сопротивляться.
Но Хук не нанимал работников за их мозги. Кроме того, никто здесь не
любил голема.
Тролль запустил в него топором. Дорфл, не поворачивая головы, поймал
топор одной рукой и пальцами поломал его дубовое топорище. Он вырвал молот
из рук другого человека и запустил его в стену с такой силой, что проломил
ее насквозь.
После этого они пошли за ним на почтительном расстоянии. Дорфл перестал
обращать на них внимание.
Пар над загоном скота перемешивался с туманом. Тысячи пар глаз с
подозрением наблюдали за идущим между заграждениями Дорфлом. Они всегда
умолкали, если голем был поблизости.
Дорфл остановился у самого большого загона. Позади него раздались
крики.
— Только не говори мне, что он собирается их всех перерубать! Мы не
сможем их всех обработать за день!
— Я слышал, как у одного плотника голем сошел с ума и изготовил пять
тысяч столов за ночь. Потерял счет или что-то такое...
— Да он просто смотрит на них...
Дорфл ударил ножом и разбил замок на калитке. Весь скот наблюдал за
големом, обычным терпеливым взглядом скота, в ожидании, что будет дальше.
Затем он подошел к загону с овцами и открыл его. Следующим был загон со
свиньями.
— Всех их? — воскликнул мистер Хук.
Голем не обращая внимания на наблюдателей, медленно прошел назад вдоль
всех загонов, и зашел на бойню. Через некоторое время он вернулся, ведя за
собой на веревочке старого бородатого козла. Он прошел мимо ожидающих
животных к главным воротам на улицу, и распахнул их. Потом отпустил козла.
Козел понюхал воздух и закатил глаза. Потом, вероятно решив, что
далекий аромат от капустных полей за городской стенной лучше запахов
окружающих его, выбежал на улицу.
Все животные, с обычным стуком копыт и блеяньем, бросились за ним. Их
поток обтекал неподвижную фигуру Дорфла, который сверху наблюдал за их ними.
Взволнованная суматохой курица приземлилась на голове голема и начала
кудахтать.
Злость, наконец, победила в Хуке страх. — Какого черта ты это делаешь?
— заорал он, стараясь перекрыть загон с овцами. — За эти деньги, что
убегают из ворот ты...
Неожиданно Дорфл обхватил его рукой за горло. Он поднял дергающегося
Хука на вытянутой руке, вертя головой в разные стороны, будто в поисках
решения, что ему делать дальше.
Наконец он отбросил в сторону нож, подсунул руку под курицу, которая
устроила гнездо у него на голове, вытащил маленькое коричневое яйцо. С
величественной грацией голем медленно раздавил яйцо об макушку Хука и бросил
его.
Бывшие коллеги голема отскочили, освобождая ему дорогу через бойню.
На входе стояла высокая доска. Дорфл какое-то время изучал ее, потом
взял мел и написал:
Нет хозяина...
Мел рассыпался у него в руках. Дорфл повернулся и исчез в тумане.
Веселина вышла из-за лабораторного стола.
— Фитиль насквозь пропитан мышьяковой кислотой, — сказала она. --
Неплохо, сэр! Эта свеча даже весит немного больше чем остальные!
— Что за ужасный способ убивать, — сказала Ангуа.
— Конечно, и очень умный, — сказал Ваймз. — Ветинари сидит полночи
со своей работой, и до утра свечи прогорают. Отравление светом. Никто не
видит свет. Кто обращает внимание на свет? По крайней мере, не отупевший
старый полицай.
— О, сэр, Вы совсем не стары, — весело сказал Кэррот.
— А как насчет отупевшего?
— И не отупевший, — быстро добавил Кэррот. — Я всегда говорил людям,
что у В
...Закладка в соц.сетях
