Жанр: Фантастика
Плоский мир 19. Ноги из глины
...о глаза потемнели и
загорелись опять. Он очень медленно поднял одну руку, и погладил себя по
голове. Потом взял себя за другую руку и стал вертеть ее туда-сюда, как если
бы никогда ее до этого не видел. Он посмотрел на ноги, потом вокруг, на дома
за дымкой тумана. Посмотрел на Кэррота. Посмотрел на облака, плывущие над
улицей. Опять посмотрел на Кэррота.
Потом, очень медленно, прямой как палка, он, с глухим стуком, рухнул на
спину. В его глазах потух свет.
— Ну вот, — сказала Ангуа. — Теперь он сломался. Пойдем.
— У него глаза еще чуть светятся, — сказал Кэррот. — Должно быть,
слишком много для него за раз. Его нельзя здесь бросать. Может быть, если я
вытащу расписку...
Он встал на колени рядом с големом и потянулся к люку на его голове.
Рука Дорфла метнулась со скоростью молнии. Она схватила Кэррота за
запястье.
— Ага, — сказал Кэррот, мягко выворачивая руку. — Ему заметно...
лучше.
— Шссссссс, — сказал голем. Его голос задрожал в тумане.
У големов есть рот. Деталь дизайна. Но у него он был открыт, оттуда
била тонкая линия красного света.
— Господи великий, — отступая, сказала Ангуа. — Они не могут
говорить!
— Шссссссс! — звук был похож на выходящий пар.
— Сейчас я найду для Вас кусочек дощечки..., — сказал Кэррот,
торопливо оглядываясь.
— Шссссссс!
Голем встал на ноги, мягко оттолкнул его в сторону и пошел прочь.
— Ну, теперь ты доволен? — спросила Ангуа. — Я не пойду за этой
поломанной штуковиной! Может, он собрался броситься в реку!
Кэррот пробежал несколько шагов за ним, потом остановился и вернулся.
— Почему ты их так ненавидишь? — спросил он.
— Ты не поймешь, я уверена, что тебе не понять, — сказала Ангуа. --
Он... нежить. Они... как будто постоянно напоминаю, что я не человек.
— Но ты человек!
— Три недели из четырех. Как ты не можешь понять что, когда приходится
все время быть осторожной, ужасно видеть существа вроде этого? Они даже не
живые. Но они могут везде ходить, и они никогда не слышат от людей замечания
насчет серебра или чеснока... по крайней мере, до сих пор. Они просто
машины, которые работают!
— Так, конечно, о них говорят, — сказал Кэррот.
— Ты опять разумен! — огрызнулась Ангуа. — Ты, конечно, понимаешь
точку зрения каждого! Не мог бы ты попробовать хоть раз побыть немножко
нечестным?
Нобби на какое-то время остался один, поэтому он растолкал локтями
нескольких официантов у буфета, и сейчас выскребал своим ножом чашку.
— А, лорд де Ноббс, — произнес голос позади него.
Он повернулся. — Глянь-ка, — сказал он, облизывая нож и вытирая его
об скатерть.
— Вы не заняты, мой господин?
— Просто делаю себе бутерброд с мясной пастой, — сказал Нобби.
— Это паштет de foie gras, мой господин.
— Энто так называется? Совсем не похоже на Клейкую Говяжью Размазню,
что продается в харчевнях. Хотите попробовать перепелиные яйца? Они немножко
маленькие.
— Нет, спасибо...
— Тут их полно, — великодушно продолжил Нобби. — Бесплатно. За них
не надо платить.
— Даже так...
— Я могу за раз набрать в рот шесть штук. Смотрите...
— Поразительно, мой господин. Однако мне хочется узнать, не могли бы
Вы присоединится к нашей компании в комнате для курения?
— Агхмф? Мфгмф фгмф мггхижф?
— Совершенно верно, — дружеская рука обхватила Нобби за плечи, и его
ловко увели подальше от буфета, но он успел схватить тарелку с куриными
окорочками. — Так много людей хотят побеседовать с Вами...
— Мгффмф?
Кишка попытался вычистить с себя грязь, но очиститься, используя воду
из Анха было безнадежным делом. Лучшее на что можно было надеяться, так это
сделать свою одежду всю серой.
Фред не смог достигнуть Ваймзкого уровня умудренного опытом отчаянья.
Ваймз придерживался мнения, что мир полон вещей которые, ведут во все
возможные и невозможные стороны, что делало шансы на понимание хоть
какого-то отдаленного смысла ничтожно малыми. Кишка, будучи по природе более
оптимистичным и по интеллекту гораздо более замедленным, до сих пор думал,
что нахождение ключевых улик очень важно.
Почему его связали тонкими нитями? У него до сих пор остались петли на
руках и ногах.
— Ты уверен, что ты не знаешь, где я был? — спросил он.
— Тя пришел туда, — сказал Крошка Безумный Артур, семеня рядом с ним.
— Как случилось, что тя не знает?
— Было темно, и все было в тумане, я не обратил внимания, вот почему.
Я просто прогуливался.
— А-ха, хорошенькая прогулочка!
— Не прикалывайся. Где я был?
— Не спрашивай меня, — сказал Крошка Безумный Артур. — Я просто
охочусь под всем скотным рынком. Меня не волнует что там сверху. Как я
сказал, они везде бегают.
— Там кто-нибудь изготавливает здесь нити?
— Здесь все только животное, энто я тя точно скажу. Сосиски, мыло и
все такое. Тя здесь заплатишь мне?
Кишка похлопал по карманам. Карманы в ответ похлюпали.
— Крошка Безумный Артур, тебе придется дойти со мной до полиции.
— У меня здесь полно дел!
— Я принимаю тебя в специальные ночные полицейские силы на одну ночь,
— сказал Кишка.
— А какая оплата?
— Доллар за ночь.
Маленькие глазки у Крошки Безумного Артура заблестели. Заблестели
красным.
— Господи боже, ты ужасно выглядишь, — сказал Кишка. — Чего ты
уставился на мое ухо.
Крошка Безумный Артур не ответил.
Кишка обернулся.
Позади него стоял голем. Он был выше, чем все големы, которых он видел
раньше, и у него была гораздо более лучшая фигура — больше похож на
человеческую статую, чем на обычные угловатые фигуры големов, и еще он был
красивым, у него была холодная красота статуй. А глаза его светились как два
красных прожектора.
Он поднял кулак над головой и открыл рот. Оттуда тоже полился красный
свет.
Он завыл как бык.
Крошка Безумный Артур пнул Кишка по лодыжке.
— Так мы бежим или как? — спросил он.
Кишка, продолжая пялиться на голема, пятился назад.
— Это... это ничего, они не могут быстро двигаться..., — пробормотал
он. А потом его чувствительное тело взяло вверх над глупыми мозгами и
подстегнуло его ноги, развернуло его на 180 градусов и понеслось прочь.
Он рискнул обернуться. Голем длинными легкими шагами бежал за ним.
Его догнал Крошка Безумный Артур.
Кишка привык к постепенным переходам. У него не было навыков искусной
речи, и он сказал: — А ты, конечно, не можешь бежать быстрее этой
штуковины! — сквозь дыхание просипел он.
— Если надо, я могу бегать побыстрее тя, — сказал Крошка Безумный
Артур. — Сворачивай сюда!
Вдоль стены склада шел перелет старой деревянной лестницы. Лилипут
влетел по ней с ловкостью крыс, на которых он охотился. Кишка, пыхтя как
паровоз, последовал за ним.
Он остановился на полпути и оглянулся.
Голем уже стоял на первой ступеньке. Очень осторожно он пробовал
следующую. Дерево скрипело, и вся лестница, серая от древности, дрожала.
— Она не выдержит его веса! — крикнул Крошка Безумный Артур. — Этот
ублюдок проломит ее! Давай сюда!
Голем поднялся еще на одну ступеньку. Дерево застонало.
Кишка собрался и побежал по лестнице.
Было похоже, что голем удовлетворился прочностью лестницы и начал
подниматься шаг за шагом. Перила тряслись под рукой у Кишки, и вся
конструкция раскачивалась.
— Давай, че стоишь? — крикнул Крошка Безумный Артур, который уже
стоял на верху. — Он тя щас догонит!
Голем бросился на него. Лестница не выдержала. Кишка в последний момент
подскочил и уцепился за край крыши. Его тело глухо стукнулось об стену
здания.
Послышался слабый отзвук падения деревянных частей на плитку мостовой.
— Давай поднимайся, — сказал Крошка Безумный Артур. — Подтягивайся,
тя глупый осел!
— Не могу, — сказал Кишка.
— Почему?
— Он висит у меня на ноге...
— Сигару, Ваше превосходительство?
— Бренди, мой господин?
Лорд де Ноббс с комфортом сидел в глубине кресла. Бренди и сигара, а?
Жизнь прекрасна. Он глубоко затянулся сигарой.
— Мы тут как раз говорили, мой господин, о будущем правительстве
города, теперь после того как здоровье бедного лорда Ветинари так
ухудшилось...
Нобби кивнул. О таких вещах все эти снобы и болтают. Для этого он был
рожден.
По телу разливалось приятное тепло от бренди.
— Если мы сейчас будем рассматривать выборы нового патриция, то это
очень сильно может поломать сложившиеся равновесие, — сказало кресло
напротив. — Как Вы думаете, лорд де Ноббс?
— О, да. Правильно. Гильдии будут драться как кошки в мешке, — сказал
Нобби. — Это всем известно.
— Отличное обобщение, хочу я отметить.
От других кресел послышалось общее бормотание согласия.
Нобби оскалился в улыбке. О, да. Ясен пень, какие тут могут быть
ошибки. Снобируюш с этими снобами, ведешь умные разговоры о важных делах,
вместо того чтобы придумать объяснение, почему банка для денег на чай
пустая... о, да.
Кресло сказало: — Кроме того, а смогут ли лидеры гильдий справиться с
этим? О, они могут организовать торговцев, но управление целым городом...
Мне кажется, что у них ничего не выйдет. Джентльмены, возможно, настала пора
поворотного момента. Пожалуй, пора происхождению проявить себя.
"Странно они разговаривают, — подумал Нобби, — но совершенно ясно,
что так и нужно разговаривать".
— В такое время, — сказало кресло, — город будет смотреть на
представителей самых уважаемых семей. Всем будет выгодно, если это бремя
возьмет на себя достойный человек.
— Сначала надо его башку проверить, если хотите услышать мое мнение,
— сказал Нобби. Он отхлебнул еще бренди и помахал сигарой.
— Все равно, не надо беспокоиться, — добавил он. — Все знают, что у
нас тут есть король. С этим нет проблем. Пошлите за капитаном Кэрротом, вот
что я могу посоветовать вам.
Еще один перемешанный с туманом вечер опустился на город.
Когда Кэррот вернулся в полицейский участок, капрал Малопопка скорчил
ему многозначительную гримасу и движением глаз показал на скамью, на которой
сидели трое угрюмых персон.
— Они хотят поговорить с офицером! — прошептала она. — Но сержант
Кишка еще не вернулся, я постучала в дверь мистера Ваймза и мне кажется, что
его там нет.
Кэррот вызвал на лицо дружелюбную улыбку.
— Миссис Пальм, — сказал он. — И мистер Боггис... и доктор Доуни.
Примите мои глубочайшие извинения. Мы сейчас так загружены работой, с этим
отравлением, и с этими делами по големам...
Глава гильдии Наемных Убийц улыбнулся, но только ртом. — Мы как раз и
хотели поговорить об отравлении, — сказал он. — Есть ли у вас тут более
приватное место?
— Ну, можно поговорить в буфете, — ответил Кэррот. — В это время
суток он должен быть пустым. Если вы пройдете за мной...
— Хорошо вы тут принимаете, должна сказать, — сказала миссис Пальм.
— Буфет...
Она остановилась в дверях буфета.
— Здесь едят? — спросила она.
— Так, в основном ворчат над чашкой кофе, — сказал Кэррот. — И пишут
отчеты. Коммандер Ваймз очень строг насчет отчетов.
— Капитан Кэррот, — жестко сказал доктор Доуни. — Мы должны
поговорить об одном скорбном вопросе касаясь... На что мне сесть?
Кэррот торопливо стряхнул грязь со стула. — Извините, сэр, у нас не
остается много времени на поддержание чистоты...
— Оставьте пока, оставьте это.
— Капитан Кэррот, мы пришли, чтобы обсудить ужасное дело отравления
лорда Ветинари.
— Вам вообще-то надо поговорить с коммандером Ваймзом...
— Мне кажется, что коммандер Ваймз много раз делал при Вас
унизительные замечания в адрес лорда Ветинари, — сказал доктор Доуни.
— Вы имеете в виду, что-то типа "Его надо было вместо этого повесить,
только наверно не смогли найти достаточно крепкую веревку"? — сказал
Кэррот. — О, да. Но все это говорят.
— А Вы?
— Ну, нет, — признался капитан.
— И мне кажется, он лично взялся за расследование дела отравления?
— Ну, да. Но...
— Вам это не показалось странным?
— Нет, сэр. Я думал над этим, и не нашел ничего странного. Я думаю, он
очень заботится о патриции, своим способом. Однажды он сказал, что если бы
кто-нибудь собрался убить Ветинари, он хотел бы чтобы это был он.
— Правда?
— Но он улыбался, когда говорил об этом. В любом случае, вроде как
улыбался.
— Он, э, я думаю, часто посещает его превосходительство в эти дни?
— Да, сэр.
— И я так понимаю, его успехи заключаются в том, что он открыл, что
отравитель не приближается к Ветинари, ни при каких обстоятельствах.
— Немного не так, сэр, — сказал Кэррот. — Мы нашли множество
способов, которыми его не отравляют.
Доуни кивнул остальным. — Мы хотели бы осмотреть кабинет коммандера,
— сказал он.
— Я не думаю что это..., — начал Кэррот.
— Пожалуйста, подумайте хорошенько, — сказал доктор Доуни. — Мы
втроем представляем основные гильдии в городе. Нам кажется, что у нас есть
убедительная причина для осмотра кабинета коммандера. Вы, конечно же, будете
нас сопровождать, чтобы проследить, что мы не делаем ничего
противозаконного.
Кэррот выглядел неуверенно. — Я думаю... если я буду с вами..., --
сказал он.
— Правильно, — сказал Доуни. — Это сделает все официальным.
Кэррот повел их в кабинет Ваймза. — Я даже не знаю, вернулся ли он, --
сказал он, открывая дверь. — Как я сказал, мы были... ох.
Доуни заглянул за него и увидел лежащее ничком на столе тело.
— Оказывается сэр Самуэль на работе, — сказал он. — Только немного
неработоспособен.
— Я уже отсюда чувствую запах спиртного, — сказала миссис Пальм. --
Ужас что пьянство делает с людьми.
— Целую бутылку Беархаггерса, — сказал мистер Боггис. — Неплохо для
начала, а?
— Но он за год не выпил ни капли! — сказал Кэррот, тряся за плечо
лежащего Ваймза. — Он ходит на встречи на счет этого и всего такого!
— А теперь посмотрим..., — сказал Доуни.
Он вытянул один из ящиков стола.
— Капитан Кэррот? — сказал он. — Вы не могли бы засвидетельствовать
наличие здесь большого кулька с серым порошком? Сейчас я буду...
Рука Ваймза стремительно захлопнула ящик, прищемив при этом пальцы
Доуни. Локоть Ваймза стукнул в живот наемного убийцу, и когда Доуни
переломился подбородком вперед, кулак Ваймза встретил с полной силой его
нос.
После этого Ваймз открыл глаза.
— Что такое? Что такое? — воскликнул он, поднимая голову. — Доктор
Доуни? Мистер Боггис? Кэррот? Хмм?
— Черт? Черт? — заорал Доуни. — Вы еханули меня!
— Ой, я уж и не знаю, как извиниться, — вставая, сказал Ваймз, у него
не было ни в одном глазу, и вставая, он оттолкнул стул назад ударив им в пах
Доуни. — Мне кажется, я неожиданно отключился, и, конечно, когда я
проснулся и увидел, как кто-то ворует из...
— Вы безобразно пьяны, мужик! — сказал мистер Боггис.
Лицо Ваймза окаменело.
— Правда? Во дворе трава, на траве дрова, — прорычал он, толкая его в
грудь кулаком, — не руби дрова на траве двора. Мне продолжить? — спросил
он, прижав Боггиса к стене. — Лучше не станет!
— А что насчет этого кулька? — крикнул Доуни, зажав истекающий кровью
нос одной рукой, а другой указывая на стол.
Ваймз с той же злобной улыбкой сказал: — Ах, ну да. Здесь Вы меня
взяли. Это очень опасное вещество.
— Ага, Вы сознались в этом!
— Да, конечно. У меня, кажется, не осталось другого выбора, кроме как
уничтожить доказательство..., — Ваймз схватил кулек, раскрыл его и высыпал
большую его часть себе в рот.
— Ммм ммм, — сказал он, выпуская облачка порошка при жевании. --
Знакомое онемение языка!
— Но это же мышьяк, — сказал Боггис.
— Господи боже, правда? — сглатывая, сказал Ваймз. — Вот чудеса! У
меня там внизу сидит гном, знаете ли, башковитый маленький ублюдок, сидит
целыми днями с пробирками, ретортами и всякими другими химическими штучками,
чтобы узнать, что является мышьяком, а что нет, а все это время оказывается
Вы могли сразу же с первого взгляда определить мышьяк! Я обязан дать его Вам
в руки!
Он бросил порванный кулек в руки Боггиса, но вор отскочил и пакет упал
на пол, рассыпав содержимое.
— Простите меня, — сказал Кэррот. Он сел на корточки и стал
рассматривать порошок.
Традиционно все верят, что полицейские могут определить вещество,
только понюхав и осторожно попробовав его, но эта практика немедленно
прекратилась как только констебль Кремень опустил свой палец в контрабандную
партию аммоний хлорида смешанного с радием, и сказал: "Да, это точно слэб,
чердынь мырдынь кэб". И провел три дня привязанным к кровати в ожидании пока
все чертики не разбегутся.
Но, не смотря на это, Кэррот сказал: — Я уверен, что это не ядовито,
— облизнул палец и попробовал чуточку.
— Это сахар, — сказал он.
Доуни, с заметно подорванной уверенностью, ткнув пальцем в Ваймза
взвизгнул: — Вы признались, что это опасное вещество!
— Правильно! Принимайте большие дозы и посмотрите, что он сделает в
Вашими зубами! — взревел Ваймз. — А Вы что думали это такое?
— У нас была информация..., — начал Боггис.
— Ах, у вас была информация? — воскликнул Ваймз. — Вы слышали это,
капитан? У них была информация. Ну, тогда все в порядке!
— Мы поступил достаточно честно, — сказал Боггис.
— Давайте посмотрим, — сказал Ваймз. — Вкратце вашу информацию можно
изложить так: "Ваймз валяется у себя в кабинете мертвецки пьяным и у него в
столе лежит мышьяк"? И я могу поспорить, что вы сразу же захотели быть
достаточно честными, так?
Миссис Пальм прочистила горло. — Это зашло достаточно далеко. Вы
правы, сэр Самуэль, — сказала она. — Нам всем прислали записку. — Она
протянула Ваймзу бумажку. На ней что-то было написано печатными буквами. --
И я вижу, что нас дезинформировали, — добавила она, сверля взглядом Боггиса
и Доуни. — Позвольте мне извиниться. Пойдемте джентльмены.
Она проскользнула за дверь. Боггис быстро пошел за ней. Доуни потер
нос. — Какая цена назначена за Вашу голову у нас в гильдии, сэр Самуэль? --
спросил он.
— Двадцать тысяч долларов.
— Правда? Я думаю, мы должны ее значительно увеличить.
— Я тронут. Мне надо купить новый медвежий капкан.
— Давайте я, э, покажу Вам дорогу, — сказал Кэррот.
Когда он прибежал назад, Ваймз стоял, высунувшись в окно, и ощупывая
стену под ним.
— Ни один кирпич не тронут, — бормотал он. — Ни одна плитка не
упала... и в главной комнате постоянно сидит дежурный. Однако странно.
Он пожал плечами, вернулся к столу и взял записку.
— Я не думаю, что мы найдем здесь какие-нибудь подсказки, — сказал
он. — Слишком много жирных отпечатков. — Он положил бумажку и посмотрел на
Кэррота. — Когда мы найдем того, кто заварил эту кашу, — сказал он, --
самое главное обвинение будет сформулировано так: "Вынудил коммандера Ваймза
вылить целую бутылку отличного виски на ковер". За это надо вешать, — его
передернуло. Есть вещи, которые людям нельзя делать.
— Это отвратительно! — воскликнул Кэррот. — Как они могли даже
подумать такое, что Вы отравляете патриция!
— Меня больше оскорбило, что они подумали, что я настолько слабоумен,
чтобы держать яд у себя в столе, — сказал Ваймз, зажигая сигару.
— Правильно, — сказал Кэррот. — Они думали, что Вы настолько глупы,
чтобы держать улику там, где ее может найти каждый?
— Именно так, — откидываясь в кресле, сказал Ваймз. — Поэтому я
положил яд в карман.
Он закинул ноги на стол и выпустил облако дыма. Ему надо избавится от
ковра. Он не собирается провести остаток жизни в комнате насквозь пропахшей
запахом разлитого спиртного.
У Кэррота рот все еще был открытым.
— Ох, ты господи, — сказал Ваймз. — Да это же просто, парень. Я
должен был дойти до "Наконец — спиртное!" и, не подумав, набухаться. Потом
какие-нибудь уважаемые в обществе шишки, — он вытащил сигару изо рта и
сплюнул, — должны были найти меня, также при Вашем присутствии, какая
трогательная предусмотрительность — с доказательством моего преступления
спрятанным, но не очень далеко, чтобы они не могли не найти его. — Он
печально покачал головой. — Проблема в том, что, однажды попробовав, очень
трудно не поддастся соблазну.
— Но Вы отлично держались, сэр, — сказал Кэррот. — Я ни разу не
видел, чтобы Вы хоть пригубили...
— А, это, — сказал Ваймз. — Я говорил о работе в полиции, не об
алкоголе. Многие могут помочь стать алкоголиком, но нет ни одного, кто
организовал маленькое собрание, где надо встать и сказать: "Меня зовут Сэм,
и я действительно подозрительный ублюдок".
Он вытащил из кармана кулек. — Надо дать это Малопопке для проверки,
— сказал он. — Я был чертовски уверен, что это не стоит пробовать на вкус.
Поэтому я спустился в буфет и насыпал из чаши полный кулек сахара. Я должен
сказать, было чертовски трудно выпроводить эту задницу Нобби оттуда. — Он
открыл дверь и крикнул: — Малопопка! — Потом добавил Кэрроту: — Знаете,
это меня взбодрило. Старые мозги, наконец, заработали. Вы уже узнали, что
это голем совершил убийство?
— Да, сэр?
— Ах, но что-то особое уже узнали об этом?
— Не знаю, сэр, — сказал Кэррот, — я знаю только, что это был новый
голем. Големы сами его сделали, я думаю. Но конечно им нужен был священник,
чтобы написать слова, и им надо было позаимствовать печь мистера Хопкинсона.
Я думаю, что старикам это показалось интересным. Они же все-таки были
историками.
Теперь настала очередь Ваймза стоять с открытым ртом.
Наконец он взял себя в руки. — Да, да, конечно, — чуть дрожащим
голосом сказал он. — Да, я думаю, это очевидно. Проще пареной репы. Но...
э, но что Вы узнали еще особенное в этом деле? — сказал он, стараясь скрыть
проблески надежды в голосе.
— Вы имеете в виду тот факт, что голем спятил, сэр?
— Ну, я не думаю, что он был чемпионом в конкурсе "мистер Самый Умный"
в Анх-Морпорке.
— Я имею в виду, они сделали его сумасшедшим. Другие големы. Они не
хотели этого, но так получилось, сэр. Они хотели, что бы он мог многое. Я
думаю, он был их... ребенком. Все их надежды и мечты. А когда они узнали,
что он убивает людей... ну, это ужасно для голема. Они не должны убивать, и
это была их глина, что творила эти...
— Людям тоже не нравится, когда убивают...
— Но они вложили в него все свои надежды на будущее...
— Вы вызывали меня, коммандер? — спросила Веселинка.
— О, да. Это мышьяк? — спросил Ваймз, протягивая ей пакет.
Веселинка понюхала. — Похоже на мышьяковую кислоту, сэр. Но мне,
конечно же, надо проверить.
— Я думал, кислоты наливают в кувшины, — сказал Ваймз. — Э... что
это такое у Вас на руках?
— Лак для ногтей, сэр.
— Лак для ногтей?
— Да, сэр.
— Э... хорошо, хорошо. Забавно, мне показалось, что он должен был быть
зеленым.
— Этот цвет не смотрится на ногтях, сэр.
— Я про мышьяк, Малопопка.
— А, мышьяк может быть любого цвета, сэр. Сульфиды, это такие руды,
сэр, могут быть красными, коричневыми, желтыми, и серыми, сэр. И если их
смешать с азоткой, то получится мышьяковая или арсениковая кислота, сэр. И
большое облако противного дыма, очень ядовитого.
— Опасная штука, — сказал Ваймз.
— Ничего хорошего, сэр. Но полезная, сэр, — сказала Веселинка. --
Дубильщики, красильщики кожи, маляры... его используют не только отравители.
— Удивительно, почему люди постоянно не падают замертво, — сказал
Ваймз.
— О, чаще всего для этого используют големов, сэр...
Слова повисли в воздухе...
Ваймз поймал взгляд Кэррота и начал тихонько насвистывать. "Вот оно
где, — подумал он. — Здесь мы переполнили себя вопросами, что теперь
начали выливаться и превращаться в ответы".
Он почувствовал себя как никогда хорошо за последние дни. Возбуждение
от обиды все еще билось у него в венах, возбуждая мозг. Он знал, что этот
прилив сил был от изнеможения. Он был настолько усталым, что небольшая доза
адреналина била как падающий тролль. Теперь у них все должно быть. Все
кусочки мозаики. Края, углы, вся картинка. Все здесь, надо их только сложить
вместе...
— Эти големы, — сказал Кэррот. — Они должны быть покрыты мышьяком,
не так ли?
— Может быть, сэр. Как-то был один в здании гильдии Алхимиков в Квирме
и, ха, у него мышьяк был как броня на руках, сэр, он руками мыл тигли...
— Они не чувствуют жара, — сказал Ваймз.
— И боли, — сказал Кэррот.
— Это так, — сказала Веселинка. Она недоумевающе смотрела то на
одного, то на другого.
— Их нельзя отравить.
— И они подчиняются приказам, — сказал Кэррот. — Без разговоров.
— Големы делаю всю грязную работу, — сказал Ваймз.
— Веселинка, Вы могли сказать об этом раньше, — сказал Кэррот.
— Ну, знаете, сэр... Големы везде, сэр. Их никто не замечает.
— Жир под ногтями, — сказал Ваймз в пустоту. — Старик процарапал
убийцу. Жир у него под ногтями. С мышьяком.
Он посмотрел на свою записную книжку, которая все еще лежала на столе.
"Вот оно, — подумал он. — Что-то мы не увидели. Но мы везде смотрели.
Значит, мы видели ответ и не поняли что это ответ. И если мы не найдем его
сейчас, мы не увидим его никогда..."
— Не забывайте, сэр, хотя может это и не поможет, — сказала Веселинка
откуда-то издалека. — Во многих видах производства употребляется мышьяк, и
разные виды жирных веществ.
"Что-то, что мы не видим, — подумал Ваймз. — Что-то невидимое. Нет,
это не может быть невидимым. Что-то, что мы не видим, потому что это всегда
есть. Что-то, что срабатывает ночью..."
И тут он понял.
Он моргнул. Све
...Закладка в соц.сетях
