Жанр: Фантастика
Плоский мир 07. Пирамиды
...л
их оливковыми косточками.
Про себя же он обдумывал новую любопытную концепцию тау-пространственной физики,
объединяющей время, пространство, магнетизм, силу земного притяжения и почему-то
спаржевую капусту. Периодически он издавал звуки, напоминающие взрывы в далеком
карьере, которые, впрочем, свидетельствовали лишь о том, что верблюжий желудок
функционирует идеально.
Птраси сидела под деревом и кормила черепашку виноградными листьями.
Хотя белые стены таверны потрескались от жары, Теп пику не давала покоя мысль о том,
что здесь все другое, все так не похоже на Древнее Царство. В Древнем Царстве далее жара
была древней; воздух, затхлый и безжизненный, давил, как грех, в нем слышалась отрыжка
столетий. Здесь же с моря задувал прохладный ветерок, острый, пропитанный кристалликами
соли. Он доносил пьянящие намеки на запах вина - впрочем, не только намеки, потому что
Зенон уже приступил ко второй амфоре. Это было место, где мир только начинался, засучивал
рукава.
- Честно говоря, я так и не разобрался в твоих черепахах, - пожаловался Теппик, с
трудом ворочая языком.
Он только что впервые хлебнул эфебского вина, и глотка у него словно покрылась
клейким лаком.
- Все очень просто, - махнул рукой Зенон. - Скажем, вот эта оливковая косточка у нас
стрела, а эта, эта... - Он пошарил кругом. - А эта подбитая чайка - черепаха, так? Ты
стреляешь, и стрела проделывает путь отсюда до чай... до черепахи, верно?
- Верно, но...
- Но чайк... то есть черепаха успела чуть-чуть сместиться вперед. Успела? Правильно?
- Правильно, - беспомощно повторил Теппик.
Зенон торжествующе взглянул на него:
- Значит, стреле нужно лететь чуточку дальше, верно? Дотуда, где сейчас черепаха. А
между тем черепаха еще немножечко ушла вперед, совсем немножко. Верно? И вот стрела все
движется и движется, но когда она оказывается там, где черепаха сейчас, черепахи на прежнем
месте уже нет. Так что, если черепаха не остановится, стрела никогда ее не догонит. Она будет
подлетать все ближе, но никогда не достанет черепаху. Что и требовалось доказать.
- Это действительно так? - машинально спросил Теппик.
- Нет, - холодно ответил Ибид. - Из убитых черепах вышла бы добрая дюжина
шашлыков, поэтому не стоит воспринимать его слова всерьез. Беда моего друга в том, что он не
видит разницы между постулатом и метафорой человеческого существования. Или дыркой в
земле.
- Вчера получилось, - огрызнулся Зенон.
- Ага, я видел. Ты едва-едва натянул тетиву. Я все видел собственными глазами.
Друзья снова принялись спорить. Теппик уставился в дно винной кружки. Эти двое -
философы, думал он. По крайней мере, они так представились. Значит, им нипочем самые
заковыристые задачки, которые простому человеку с ходу не решить. Например, по пути в
таверну Зенон объяснял ему, почему, с точки зрения логики, человек не может упасть с дерева.
Теппик рассказал Зенону и его приятелю историю исчезнувшего царства, но ни словом не
упомянул о своей роли в происходящем. Он был совсем неопытным в таких делах, однако чутье
подсказывало ему, что цари, лишившиеся царства, вряд ли очень популярны в соседних
странах. Одного или двух таких он помнил еще по Анк-Морпорку - низложенных монархов,
которые бежали в гостеприимный Анк из своих внезапно ставших небезопасными царств, успев
прихватить только одежду, в которой их застало несчастье, да пару вагонов с драгоценностями.
Город, разумеется, радушно приветствовал каждого, независимо от цвета кожи, класса и
вероисповедания - лишь бы деньги тратил, - однако погребение остаточных монархов
служило для членов Гильдии Убийц постоянным источником заработка. Дома у королей и
царей всегда оставался кто-то, кто предпочитал, чтобы низложенных правителей постигала
именно такая судьба. Особую заботу проявляли престолонаследники.
- Думаю, все дело тут в геометрии, - с надеждой произнес Теппик. - Я слышал, вы в
ней очень сильны... - добавил он.
- Геометрия не мой конек, - покачал головой Ибид. - Возможно, тебе об этом
известно.
- К сожалению, нет.
- А разве ты не читал мои "Принципы идеального государства"?
- Боюсь, что нет.
- Или мою речь "Об исторической неизбежности"?
- Увы.
- О! - сокрушенно произнёс Ибид.
- Ибид известный авторитет во всех областях, - пояснил Зенон. - Кроме геометрии,
интерьерного дизайна и элементарной логики.
Ибид сверкнул на него глазами.
- А ты? - спросил Теппик.
- Я больше по части проверки аксиом на прочность, - ответил Зенон, допивая вино. -
Птагонал - вот кто тебе нужен. Чрезвычайно остроумен во всем, что касается острых углов.
Его прервало цоканье копыт. Несколько всадников галопом пронеслись мимо таверны
вверх по извилистой, мощенной булыжником улочке. Казалось, они чем-то крайне
взволнованы.
Ибид подобрал чайку, плюхнувшуюся в его чашу с вином, и положил на стол. Вид у него
был задумчивый.
- Если Древнее Царство действительно исчезло... - начал он.
- Да, - решительно произнес Теппик. - Уж в этом можешь не сомневаться.
- Отсюда следует, что теперь мы граничим непосредственно с Цортом, -
многозначительно сказал Ибид.
- Ну и что? - пожал плечами Теппик.
- Нас теперь ничто не разделяет, - объяснил философ. - Ах, дорогой мой. Это
означает, что войны не избежать.
- С другой стороны, - продолжил Ибид, - война мешает отрешенному размышлению.
- Верно, - согласился Зенон. - Особенно когда ты убит.
Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только пением Птраси да вскриками
подстреленных чаек.
- Какой сегодня день? - спросил Ибид.
- Вторник, - ответил Теппик.
- По-моему, - сказал Ибид, - тебе стоит появиться на сегодняшнем симпозиуме. Мы
проводим их каждый вторник. Величайшие умы Эфеба соберутся там. Следует все обдумать.
Он взглянул на Птраси.
- Однако твоя юная подруга присутствовать там не сможет, - предупредил он. - Вход
женщинам категорически воспрещен. В головы им вечно приходят какие-то горячечные идеи.
Царь Теппицимон XXVII открыл глаза. "Ну и темнотища", - подумал он.
И вдруг понял, что слышит стук собственного сердца, хотя и приглушенный,
доносящийся как бы издалека.
И тут он вспомнил.
Он жив. Снова жив. Только разложен по полочкам.
Раньше он считал, что в Загробном Мире разобранный на куски человек снова должен
собираться в единое целое.
"Возьми себя в руки", - подумал он.
"Теперь все зависит только от тебя".
"Итак, - подумал он, - было, по крайней мере, шесть сосудов. Значит, мои глаза в
одном из них. Впрочем, сначала нужно снять крышку, а там будет видно.
Для этого понадобятся ноги, руки и пальцы.
Да, как все непросто..."
С трудом двигая негнущимися членами, он нашарил сверху что-то тяжелое. Оно слегка
подалось, он вытянул вторую руку и неуклюже толкнул.
Что-то с глухим стуком упало, и царь почувствовал над собой открытое пространство.
Скрипя, он приподнялся.
Стенки церемониального саркофага все еще давили на него с боков, но, к своему
удивлению, медленным движением рук он раздвинул их, как картонки. "Не зря, значит,
шпиговали, - подумал он. - Вот силушка и пригодилась".
Добравшись до края плиты, царь тяжело опустил ноги на землю и, с присвистом сопя,
сделал несколько первых, неуверенных шагов нововоскресшего.
Как трудно, оказывается, идти, когда ноги твои набиты соломой, а мозги, которые должны
контролировать движения, лежат в горшке в десяти футах от тебя, но царь все же добрался до
стены и двинулся вдоль нее, пока не наткнулся на полки с сосудами. Он сбил крышку с первого
и осторожно запустил руку внутрь.
"Должно быть, это мозг, - подумал он с безумным смешком, - на манную кашу это
мало похоже. Вот они, мои мысли, ха-ха".
Он проверил еще несколько кувшинов, пока - по вспышке света - не определил, что
наткнулся на сосуд с глазами. Забинтованная рука опустилась в жидкость, и царь осторожно
извлек наружу органы зрения.
"Пока это самое главное, - подумал он. - Остальное подождет. Может, когда
проголодаюсь..."
Обернувшись, он вдруг почувствовал, что не один. Диль и Джерн давно наблюдали за
ним. Еще дальше втиснуться в угол им мешало только то, что спины у них не были
треугольными.
- Привет вам, добрые люди, - произнес царь, сознавая, что голос его звучит несколько
загробно. - Я столько о вас узнал, и мне хотелось бы пожать вам руки. - Опустив глаза, он
добавил: - Правда, сейчас мои руки несколько заняты...
- Д-д-д-д... - только и мог выдавить Джерн.
- Ты не мог бы помочь мне немножко восстановиться? - попросил царь, оборачиваясь к
Дилю. - Кстати, твои швы очень прочные. Прекрасная работа.
Профессиональная гордость Диля пересилила ужас.
- Так вы живы? - спросил он.
- Вообще говоря, да, - ответил царь. - Разве не заметно?
Диль кивнул. Царь, безусловно, был жив. Диль всегда верил, что это должно случиться, но
никак не ожидал, что это произойдет на самом деле. Однако все случилось как случилось, и
первые слова, ну почти первые, были похвалой его искусству. Диль горделиво выпятил грудь.
Еще не один человек в Гильдии не удостаивался похвалы лично от клиента.
- Послушай, там, - обратился царь к Джерну, который едва не пробуравил лопатками
стену. - Ты слышал, что я сказал твоему учителю?
Царь умолк. У него вдруг забрезжила мысль, что кругом творится что-то неладное.
Конечно, Загробный Мир очень похож на этот, только лучше, и там тоже должно быть много
слуг и так далее, но слишком уж он походит на мир настоящий...Царь был совершенно уверен,
что Диль и Джерн еще не успели перебраться вниз. Тем не менее он всегда понимал, что у
простых людей свой Загробный Мир, где они могут общаться с себе подобными и чувствовать
себя легко и непринужденно, в социальном плане не испытывая никакой неловкости.
- Дело в том, что я какое-то время отсутствовал, - продолжал он. - Скажите, вы
случаем не умерли?
Диль помедлил с ответом. Кое-что из увиденного за последние дни мешало ему с полной
определенностью ответить на этот вопрос. Однако в конце концов он вынужден был признать,
что жив.
- Так что же происходит? - спросил царь.
- Мы не знаем, о царь, - ответил Диль. - Действительно не знаем. Все сбылось, о
источник вод!
- Что же именно?
- Все!
- Как все?
- Солнце, о повелитель. И боги! О, эти боги! Они повсюду, о владыка небес!
- Мы пробрались с черного хода, - признался Джерн, упав на колени. - Прости нас, о
справедливый, тот, кто явился, дабы произнести мудрое слово. Мне страшно жаль, что у нас с
Глюэндой все так случилось, просто затмение нашло, безумная страсть, мы были не властны
над собой. И это я...
Диль замахал на него руками, призывая к благоговейному молчанию.
- Извините, - сказал он, обращаясь к царской мумии, - но не могли бы мы поговорить
наедине, так, чтобы этот парень не слышал? Как мужчина с...
- ...С мужским трупом, - подсказал царь, стараясь помочь бедняге Дилю. - Да,
конечно. Они перешли в другой конец зала.
- Дело в том, о милосердный царь... - начал Диль заговорщицким шепотом.
- Думаю, можно обойтись без титулов... - перебил его царь, поморщившись. -
Мертвым церемонии ни к чему. Просто "царь" вполне достаточно.
- Значит, дело в том... царь, - вновь начал Диль, испытывая легкий трепет от
подобного панибратства, - что молодой Джерн думает, будто все произошло именно по его
вине. Я твердил ему, что боги не стали бы впутываться в такую передрягу только потому, что
одному здоровому балбесу приперло - понимаете, куда я клоню? - Он помолчал и уточнил:
- Ведь не стали бы?
- Ни минуты не сомневаюсь, - отрывисто ответил царь. - Иначе заявились бы намного
раньше.
- Вот и я о том же, - кивнул Диль с неимоверным облегчением. - Ваше величество, он
хороший парень, только мамаша у него немножко тронутая насчет религии. Я был бы очень
благодарен, если бы вы, ваше величество, перемолвились с ним, ну, успокоили бы маленько...
- Буду рад, - учтиво согласился царь. Диль подсел поближе:
- Дело в том, ваше величество, что эти боги, ваше величество, какие-то не такие. Мы
сами видели, ваше величество. По крайней мере я. Специально залез на крышу. Джерн, тот
сидел под скамейкой. Какие-то они не такие, ваше величество!
- Так что же в них не такого?
- Понимаете, ваше величество, что они - здесь! А ведь это неправильно! То есть
неправильно, что они - и вдруг здесь! Бродят повсюду, дерутся друг с дружкой, на людей
орут...
Диль оглянулся по сторонам и продолжил:
- Только между нами, ваше величество, придурковатые они какие-то. Царь кивнул:
- А что жрецы?
- Бросают друг друга в речку, ваше величество.
Царь снова кивнул.
- Вот это похоже на правду, - признал он. - Наконец-то пришли в чувство.
- Знаете, что я думаю, ваше величество? - решился Диль на откровенность. - Все, во
что мы верили, сбывается. И вот что я еще слышал, ваше величество. Этим утром, если вообще
можно говорить об утре, ведь солнце сейчас то там, то тут, ваше величество, с солнцем тоже
что-то случилось, так вот этим утром несколько солдат пытались удрать по эфебской дороге,
ваше величество, и как вы думаете, что с ними приключилось?
- И что же?
- Дорога, которая раньше вела туда, ваше величество, теперь ведет обратно!
Диль сделал шаг назад, чтобы наглядно продемонстрировать всю серьезность
происходящего.
- Словом, забрались они на скалы, и вдруг - на тебе! Оказывается, что идут они уже по
дороге из Цорта, то есть обратно. Получается все как петли перекрученные. Заперло нас, ваше
величество. Заперло вместе с богами нашими.
"А я заперт в своем теле, - подумал царь. - Значит, все, во что мы верили, сбылось? А
то, во что мы верим, совсем не то, во что, как нам кажется, мы верим.
Нам кажется, мы верим, что боги мудрые, могучие и справедливые, а на самом деле
верим, что они - вроде отца, когда тот возвращается домой после тяжелого дня. И мы думаем,
что верим, будто Загробный Мир - это что-то вроде рая, а на самом деле верим, что Загробный
Мир - здесь и попадаем мы туда в собственном теле, вот и я - в нем, никуда мне отсюда не
деться. Никуда и никогда".
- А что говорит о случившемся мой сын? - спросил он.
Диль зловеще откашлялся. Испанцы, как бы предупреждая, что сейчас вы услышите
вопрос, ставят перевернутый вопросительный знак в конце предложения. Так и кашель Диля
предупреждал о том, что сейчас вам предстоит услышать нечто прискорбное.
- Прямо не знаю, как и сказать, ваше величество, - произнес он.
- Давай напрямую.
- Говорят, он умер, ваше величество. Покончил с собой и скрылся.
- Покончил с собой?
- Мне очень жаль, ваше величество.
- И скрылся?
- Да, говорят, на верблюде.
- Активную жизнь после смерти ведет наше семейство... - сухо заметил царь.
- Прошу прощения, ваше величество?
- Я хочу сказать, что это два взаимоисключающихся утверждения.
Лицо Диля изобразило исключительную понятливость.
- Иными словами, одно из них - неправда, - поспешил прийти к нему на помощь царь.
- Угу.
- Да, но я - особый случай, - брюзгливо промолвил царь. - В этом царстве верят, что
жизнь после смерти ты обретешь, только если тебя муми...
Он запнулся.
Даже подумать о таком ужасно... Тем не менее какое-то время он думал.
- Мы должны что-то предпринять, - решил он наконец.
- Насчет вашего сына, ваше величество? - спросил Диль.
- О моем сыне можешь не беспокоиться, он жив, иначе бы я знал, - оборвал его царь. -
Мой сын сам о себе позаботится. А вот предки мои меня тревожат.
- Но они же умерли... - начал было Диль.
Несколько выше уже упоминалось, что Диль не мог похвастаться богатым воображением.
При его работе чем беднее воображение, тем лучше. Но его духовному взору вдруг
представилась вся панорама пирамид, вытянувшихся вдоль реки, а его духовный слух проник за
прочные двери, взломать которые было не по силам ни одному вору.
И он услышал, как кто-то за этими дверьми царапается и скребется.
И услышал тяжелый топот.
И глухие восклицанья.
Перебинтованной рукой царь обнял бальзамировщика за трясущиеся плечи.
- С иголкой ты мастер управляться, - сказал он. - А как насчет кувалды?
Кополимер, величайший рассказчик за всю мировую историю, сидел откинувшись и,
лучась радушием, озирал величайшие умы мира, собравшиеся за обеденным столом.
Теппику удалось прибавить еще крупицу к своему багажу знаний. Оказалось, что
"симпозиум" - это нечто вроде фуршета.
- Итак... - начал Кополимер и принялся излагать историю цортских войн.
- А вышло, значит, так: он увез ее к себе, а отец ее - нет, не старый царь, а тот, что был
до него, который еще женился на девушке откуда-то из Эльгариба, косоглазой, как же ее звали
- то ли на "Пэ", то ли на "Эл"? В общем, на одну из этих букв начиналось ее имя. Так вот, ее
отцу принадлежал остров в заливе - Папилос, кажется. Нет, вру, Криникс. Так, в общем, царь,
тот, другой, собрал войско, и они... А, Элеонора, вот как ее звали. Она еще косила. Но, говорят,
прехорошенькая была. И вот они поженились - поженились, говорю. Неофициально. М-да.
Как бы там ни было, когда они забрались в этого деревянного коня... Что, разве я забыл
рассказать про коня? Да, это был конь! Поверьте моему слову, это был конь. А впрочем, может,
и не конь. О боги, скоро забуду, как себя зовут! Прекрасная мысль пришла в голову одному,
который еще прихрамывал. Хромоножке, словом. Я разве про него не говорил? И вот началась
битва. Нет, это я про другую.
Да. В общем, чертовски хитро было придумано с этой деревянной свиньей. Из чего же они
ее сделали? Так и вертится на языке. Да, из дерева. Но это было уже потом. Итак, битва! Чуть
не забыл. Страшная битва. Шуму было, крику! Броня блистала, как блистает только броня.
Разве с этим блеском другой сравнится?! Был там еще один, нет, не хромоножка, а скорее
такой, рыженький. Ну вы знаете. Высокий такой парень, все шепелявил, словно каша во рту.
Нет, сейчас припоминаю, он был с другого острова. Я про хромоножку. Он все не хотел идти,
говорил, что сумасшедший. Определенно сумасшедший, сразу видно. Деревянная корова -
вот, вспомнил! И тогда царь, не этот, другой, сказал, когда увидел эту козу: "Боюсь эфебцев,
особенно когда они такие сумасшедшие, что оставляют прямо у нас под носом этакую
деревянную бандуру - действуют на нервы, что они думают, мы - дети малые, сжечь ее!" Ну,
и, конечно, они повылезали сзади и всех перерезали, прямо смешно. Помните, я еще говорил,
что она немножко косила? Рассказывают, правда, что она была хорошенькая, но это без
разницы. Да. Так это случилось. А потом, конечно, этот хромой - Меликаний, кажется, его
звали - решил вернуться домой, а пробыли они там долго, ну и понятно, с годами моложе не
становишься. Вот почему ему и приснился сон про эту деревянную штуковину. Да. Нет, опять
переврал, то был Лавеллий, хромой. А какая битва, какая битва была!
Кополимер умолк, чрезвычайно довольный собой.
- Какая битва... - пробормотал он слабеющим языком и с кроткой улыбкой на губах
погрузился в сон.
Только тут Теппик заметил, что все это время слушал Кополимера с открытым ртом, и
поспешил закрыть его. Часть сидевших за столом всхлипывали и утирали слезы.
- Волшебно! - воскликнул Зенон. - Маг и кудесник. Каждое слово - перл на канве
Времени.
- Такое впечатление, он помнит все до мельчайших подробностей. Какое отточенное
мастерство! - пробормотал Ибид.
Теппик оглядел стол и слегка подтолкнул сидевшего рядом Зенона.
- Кто здесь кто? - поинтересовался он.
- Ну, с Ибидом ты уже знаком. С Кополимером тоже. Вон там сидит Езоп, величайший в
мире баснописец. А это Антифон - величайший комический драматург.
- А где же Птагонал? - спросил Теппик.
Зенон указал на сидящего за дальним концом стола мрачного, с испитым лицом человека,
который пытался измерить угол между двумя хлебными катышками.
- Чуть позже я вас представлю друг другу, - пообещал Зенон.
Лысые головы и длинные белоснежные бороды вдруг показались Теппику неким знаком
цеховой принадлежности. Как бы само собой предполагалось, что все обладатели лысых голов
и длинных белоснежных бород - кладези мудрости. Единственным исключением был
Антифон, розовый и лоснящийся, как ветчина.
"Да, вот они, великие умы, - сказал про себя Теппик. - Вот люди, которые пытаются
выяснить, как устроен мир, не с помощью магии и не с помощью религии, а просто ища зацепку
в любой, самой маленькой трещине и стараясь ее углубить".
Ибид постучал по столу, прося тишины.
- Тиран призвал к войне с Цортом, - начал он. - Давайте же выясним, какое место
занимает война в идеальной республике. Нам потребуется...
- Прости, ты не мог бы передать сельдерей, - попросил Езоп. - Благодарю.
- ...Итак, как я уже сказал, идеальная республика основана на фундаментальных
законах, которые...
- И соль. Она у тебя под рукой.
- ...На фундаментальных законах, которые управляют всеми людьми. Не подлежит ни
малейшему Сомнению, что война... перестань, пожалуйста.
- Но это же простой сельдерей, - возмутился Езоп, жизнерадостно хрупая. -
Сельдерей и война - две совершенно разные вещи.
Зенон подозрительно уставился на нечто, лежащее у него на тарелке.
- Послушайте, это же кальмар, - заявил он. - Я не просил кальмара. Кто заказывал
кальмара?
- ...Вне всякого сомнения, - повторил Ибид, повышая голос, - вне всякого сомнения,
война...
- А я думал, это бараний кускус, - удивился Антифон.
- Выходит, кальмар твой?
- Нет, я просил макрель и барабульку.
- А я заказывал баранину. Передай мне ее, пожалуйста, будь любезен.
- Не припоминаю, чтобы кто-нибудь заказывал столько чесночных гренок... -
нахмурился Зенон.
- Послушай, кое-кто здесь пытается развить философскую концепцию, - саркастически
заметил Ибид. - Ты прости, что мы тебе мешаем, ладно?
Кто-то бросил в Зенона хлебной коркой.
Теппик пригляделся к тому, что лежало у него на тарелке. В Древнем Царстве дары моря
редко употребляли в пищу, и то, что лежало перед Теппиком, вызывало подозрение
чрезмерным количеством клапанов и присосок. Он очень осторожно приподнял виноградный
лист - Теппик мог поклясться, что кто-то шустро юркнул за маслину.
Да, это, пожалуй, тоже следует запомнить. Эфебцы делают вино из всего, что можно
положить в ведро, и едят все, что не может само из него выбраться.
От толкнул пальцем то, что лежало у него на тарелке. Часть содержимого дала ему сдачи.
Философы совершенно не слушали друг друга, твердя каждый о своем. Возможно, это и
есть домкратия в действии.
Очередной хлебный шарик пролетел совсем рядом. Стало быть, пришло время дебатов.
Внезапно Теппик обратил внимание на невысокого тощего - кожа да кости - человека,
сидящего напротив, который с чопорным видом жевал нечто щупальчатое. Не считая
Птагонала, который мрачно вычислял радиус своей тарелки, человек этот был единственным,
кто не пытался утвердить собственную правоту за счет своей глотки. Время от времени он
что-то помечал на клочках пергамента и прятал их в свою тогу.
Теппик наклонился к нему через стол. Чуть дальше Езоп, подбадриваемый оливковыми
косточками и хлебными шариками, начал рассказывать длинную басню о лисе, индюке, гусе и
волке, которые побились об заклад, кто из них дольше пробудет под водой с привязанным к
лапам тяжелым грузом.
- Я прошу прощения, - повысил голос Теппик, стараясь перекричать шумное
сборище, - но нас не представили...
Человечек робко поглядел не него. У него были огромные уши. При определенном
освещении его по ошибке можно было принять за узкогорлый кувшин.
- Я - Эндос, - ответил он.
- А почему ты не философствуешь? Эндос продолжал препарировать непонятного
моллюска.
- Дело в том, что я не философ, - объяснил он.
- Тогда, наверное, ты автор комедий или чего-нибудь еще? - предположил Теппик.
- Боюсь тебя разочаровать. Я - слушатель. Эндос-слушатель, тем и известен.
- Любопытно, - пробормотал Теппик, ровным счетом ничего не понимая. - И что же
ты делаешь?
- Слушаю.
- И все?
- Именно за это мне и платят, - признался Эндос. - Иногда я киваю. Или улыбаюсь.
Или киваю и улыбаюсь одновременно. Ободряюще. Им это нравится.
Теппик почувствовал, что собеседник нуждается в небольшом комментарии.
- Вот это да! - выразился он.
Эндос ободряюще кивнул ему и улыбнулся улыбкой, которая недвусмысленно давала
понять, что из всех занятий в мире в данный момент для него нет ничего более
привлекательного, чем внимать Теппику. С его ушами что-то произошло. Они стали похожи на
две большие раковины с черными отверстиями, жаждущими слов. Теппик почувствовал
непреодолимое стремление рассказать Эндосу всю свою жизнь, все сны и мечты...
- Держу пари, тебе платят кучу денег, - произнес он.
Эндос улыбнулся согревающей сердце улыбкой.
- Тебе, наверное, уже не раз приходилось слушать, как Кополимер рассказывает свою
историю?
Эндос кивнул и улыбнулся, хотя во взгляде его на мгновение мелькнула глубоко
затаившаяся боль.
- Думаю, что со временем твои уши должны покрыться защитной роговой оболочкой, -
хмыкнул Теппик.
Эндос кивнул.
- Да, да, продолжай.
Теппик бросил взгляд на Птагонала, который задумчиво делил свой салат на прямые углы.
- Мне бы хотелось остаться и целый день слушать, как ты меня слушаешь, - сказал
Теппик. - Но вон там сидит человек, с которым я должен поговорить.
- Очень интересно, - согласился Эндос, сделав какую-то пометку на своем пергаменте и
устремив все внимание на спор, разгоревшийся на другом конце стола.
Философы выдвинули тезис, что, хотя истинное всегда прекрасно, прекрасное не всегда
истинно. Назревала драка. Эндос весь обратился в слух<Роль слушателей всегда
недооценивали. Тем не менее хорошо известно, что большинство людей слушать не умеют.
Пока собеседник говорит, они пользуются этим временем, чтобы обдумать собственный
ответ. В странах изустной культуры к истинным слушателям всегда относились с почтением
и очень ценили этот столь редкий дар. Поэтов и бардов - хоть пруд пруди, но хорошего
слушателя найти непросто, тем более человека, который согласится выслушать вас еще раз
>.
Теппик прошел вдоль стола туда, где с совершенно несчастным видом сидел Птагонал,
время от времени подозрительно заглядывая под корочку пирога.
Теппик заглянул ему через плечо.
-
...Закладка в соц.сетях
