Жанр: Фантастика
Плоский мир 07. Пирамиды
...ал плечами:
- Можно поставить перед ним какую-нибудь преграду. Кстати, неплохая идея. Это
помешает тому, чтобы с ним случилось что-нибудь похуже. Он не сможет двигаться, значит, и
время привстанет. Я думаю так.
Отец с сыном передвинули согбенное изваяние Шляпа, Ястребиноглавого Бога, так что
оно перегородило дорогу приплюснутому Птаклюспу 2-а. Через пару минут тот, плавно
колыхаясь, въехал в статую. Сноп синих искр частично оплавил бога, но движение
прекратилось.
- А искры откуда? - удивился Птаклюсп.
- Наверное, просто световая вспышка. Птаклюсп подумал, что до сегодняшнего дня...
нет, поправил он сам себя, - до вчерашней ночи он из всякой, даже из самой
неправдоподобной ситуации умудрялся извлекать выгоду.
- Ну что ж, по крайней мере сэкономит на одежде, - произнес он задумчиво. - Будем
время от времени перекрашивать его, и все.
- Пап, мне кажется, ты не до конца все понял... - устало перебил Птаклюсп 2-б.
Усевшись рядом с отцом, он стал разглядывать видневшийся на другом берегу дворец.
- Что-то там случилось, - констатировал Птаклюсп. - Думаешь, они заметили, что
произошло с пирамидой?
- Не удивлюсь, если так. Она раскачивалась, как колокол.
Птаклюсп оглянулся и медленно кивнул.
- Забавно, - промолвил он. - Я бы сказал, имела место некоторая структурная
нестабильность.
- Папа, это же пирамида! Мы должны были зажечь ее! Я ведь тебе говорил! Возникшие
силы были слишком...
Тень упала на беседующих. Птаклюспы обернулись. Потом одновременно задрали
головы.
- О-о, - сказал Птаклюсп. - Это же Шляп, Ястребиноглавый Бог...
Эфеб лежал перед ними - классической поэмой в белом мраморе, лениво раскинувшись
на скалах, на берегу сияющего небесной лазурью...
- Что это? - спросила Птраси, окидывая открывшееся перед ней зрелище критическим
взглядом.
- Это море, - ответил Теппик. - Помнишь, я рассказывал. Про волны и всякое такое.
- Ты говорил, что оно зеленое и бурное.
- Иногда.
- Хм.
По ее тону можно было предположить, что море ей не очень понравилось, однако, прежде
чем она успела объяснить почему, до них с Теппиком донеслись разгневанные голоса. Они
раздавались где-то совсем поблизости, за дюной.
На самой дюне было размещено объявление.
"Станция аксиомных испытаний" - гласил текст на нескольких языках.
Чуть пониже, более мелкими буквами было приписано: "Опасно - нерешенные
постулаты".
Пока они читали объявление, по крайней мере пока Теппик делал это, из-за дюны донесся
звенящий звук спущенной тетивы, и через мгновение над их головами со свистом пронеслась
стрела. Верблюдок проследил ее взглядом, потом повернулся и уставился на ничем не
примечательную точку песчаной поверхности.
Стрела вонзилась именно в нее.
Верблюдок определил вес своей ноги и произвел небольшое вычисление, результат
которого показал, что двое сидевших на его спине людей куда-то исчезли. Дальнейшее
сложение подтвердило, что вес их приплюсовался к весу дюны.
- Зачем ты это сделал? - вопросила Птраси, сплевывая песок.
- Но в нас кто-то стрелял!
- Мне так не показалось. Они ведь не знают, где мы. Зачем ты меня так пихнул?!
Теппик довольно неохотно согласился, что был не прав, и принялся осторожно
подниматься по осыпающемуся песчаному склону. Снова раздались запальчивые голоса:
- Ну что, сдаешься?
- Просто мы взяли неправильные параметры.
- Знаю я, что мы сделали неправильно.
- Ну и что же?
- Мы взяли слишком мало черепах, вот что.
Теппик высунул голову из-за дюны.
Перед ним открылась большая расчищенная площадь, размеченная сложным сочетанием
больших и маленьких флажков и флагов. На площади высилась пара построек, по большей
части состоящих из клеток и нескольких хитроумных конструкций, назначение которых было
Теппику непонятно. Посередине стояли двое мужчин - один маленький, толстый, пышущий
здоровьем, другой высокий, держащийся очень прямо, с написанным на лице выражением
непререкаемого авторитета. На обоих были белые длиннополые одежды, похожие на простыни.
Вокруг сгрудились не обремененные одеждой рабы. Один из спорящих держал в руках лук.
Часть рабов была вооружена шестами, на концах которых шевелились черепахи,
смахивающие на черепашьи леденцы.
- И все-таки это жестоко, - заявил высокий. - Бедные малышки. Они так жалостливо
перебирают лапками.
- Рассуждая логически, стрела не может поразить их! - Толстяк вскинул руки. - Это
просто не может произойти! Ты принес не тех черепах, - добавил он осуждающе. - Мы
должны попробовать еще раз, с черепахами побыстрее.
- А может, стрелы взять помедленнее?
- Возможно, возможно.
Теппик почувствовал, что нижняя челюсть его дрожит от еле сдерживаемого смеха. Тут
он заметил сзади маленькую, стремительно убегающую от кого-то черепашку. На панцире
виднелись несколько глубоких царапин.
- Последняя попытка, - сказал толстяк и, обернувшись к рабам, добавил: - Бросьте
жребий, кому идти искать черепаху.
Маленькая рептилия устремила на Теппика взгляд, полный мольбы и надежды. Он
внимательно посмотрел на черепашку, осторожно поднял ее и спрятал за камень.
Потом скатился вниз к Птраси.
- Там творится что-то очень-очень странное, - пояснил он. - Они стреляют по
черепахам.
- Зачем?
- Спроси что-нибудь полегче. Похоже, считают, что черепаха может убежать.
- От стрелы?
- Нет, правда. Ужасно странно. Побудь здесь. Если там не опасно, я свистну.
- А если опасно?
- Заору.
Теппик вновь вскарабкался по песчаному склону, отряхнулся как мог и, выпрямившись в
полный рост, замахал шапкой маленькому сборищу. Стрела тут же выбила шапку у него из рук.
- Уф! - произнес толстяк. - Извините!
Он поспешно бросился по утоптанному песку к тому месту, где стоял Теппик,
разглядывая оцарапанную руку.
- Просто держал... - объяснил толстяк, задыхаясь. - Не знал, что заряжен. Тысячу
извинений. Представляю, что вы обо мне подумали...
Теппик глубоко вдохнул.
- Меня зовут Зенон, - толстяк никак не мог отдышаться. - Ты не ранен? Там должны
быть предупредительные знаки, я уверен. Ты пришел из пустыни? Наверное, пить хочешь? Тебя
мучит жажда? А кто ты такой? Ты не видел там, наверху, черепаху? До чего же шустрые,
носятся, как молнии, просто не углядишь за негодницами!
Теппик выдохнул.
- Черепахи? - переспросил он. - Ты имеешь в виду этих, ну, похожих на камни с
лапками?
- Именно, именно, - поспешно ответил Зенон. - Только отвлечешься и - вжик!
- Вжик? - снова переспросил Теппик.
Он знал черепах. В Древнем Царстве их было предостаточно. Называть их можно было
по-всякому: вегетарианками, символами долготерпения, мудрости и даже изворотливыми и
неуемными сексуальными маньячками. Но шустрыми, быстроногими - никогда! Слово
"быстрый" ассоциировалось с черепахой именно потому, что кем-кем, но такой она точно не
была.
- Ты уверен? - уточнил Теппик.
- Самое быстроногое животное на всем белом свете - обыкновенная черепаха, -
заявил Зенон, но тут же смилостивился, и на лице его мелькнула улыбка. - С точки зрения
логики, - добавил он<Отвлекаясь от логических построений, можно с уверенностью
сказать, что самое быстроногое животное Плоского мира - это исключительно нервозная
пузума двусмысленная, которая передвигается столь быстро, что в магическом поле Плоского
мира может достигать околосветовых скоростей. Это означает, что если вы видите пузуму,
то на самом деле ее там нет. Большинство пузум самцов умирают молодыми от острой
лодыжечной недостаточности, поскольку с такой стремительностью гоняются за
мнимоприсутствующими самками, что в соответствии с теорией относительности
неизбежно достигают самоубийственно большой массы. Другая часть погибает от
Гейзенберговского Принципа Неопределенности - так как пузумы не в состоянии понять, кто
они и где находятся в данный момент, а также ввиду утраты способности к концентрации
внимания, животные эти достигают чувства самотождественности, лишь пребывая в
состоянии покоя, обычно погребенные под пятидесятифутовым слоем каменных обломков,
оставшихся на месте горы, в которую они врезаются на околосветовой скорости. По слухам,
пузумы достигают размеров леопарда и имеют шкуру уникальной, черно-белой в клеточку,
расцветки, однако, судя по образцам, которые удалось добыть мудрецам и философам
Плоского мира, в своем естественном состоянии пузума расплющенна и мертва.
Самым быстрым насекомым является книжный червь калибра 303. Он зародился в
волшебных библиотеках, где пожирать бумагу нужно с чрезвычайной скоростью, дабы не
подвергнуться воздействию чудотворной радиации. Взрослый книжный червь калибра 303
способен проесть книжную полку с такой скоростью, что под конец рикошетит от стены>.
Высокий кивнул Теппику.
- Не обращай на него внимания, мальчик, - хмыкнул он. - Мой друг еще не
поправился после несчастного случая, который произошел с ним на прошлой неделе.
- Но черепаха все-таки обогнала зайца, - рявкнул Зенон, набычившись.
- Заяц был мертвый, Зенон, - терпеливо промолвил высокий. - Ты же сам подстрелил
его.
- Я целился в черепаху. Понимаешь, приходится проводить два эксперимента
одновременно, экономить крайне драгоценное время исследователя, пользуемся любой
возможностью...
Разглагольствуя, Зенон во все стороны размахивал луком, на котором лежала новая
стрела.
- Прости, - перебил его Теппик. - Ты не мог бы на минутку опустить лук? Я и мой
друг проделали слишком долгий путь, чтобы в конце концов нас просто подстрелили.
"Эта парочка кажется безобидной", - подумал он и даже сам поверил в это.
Теппик свистнул. Птраси появилась из-за дюны, ведя за собой Верблюдка. Теппик сильно
сомневался, чтобы ее костюм предполагал наличие хоть каких-то карманов, однако ей каким-то
образом удалось подправить макияж, подвести глаза и расчесаться. Она шла, волнообразно
раскачиваясь, как змея пред броском, словно решила поразить чужестранцев всей силой своего
обаяния. В свободной руке она что-то несла.
- Она нашла черепаху! - воскликнул Зенон. - Прекрасно!
Рептилия молниеносно спряталась в панцирь. Птраси бросила на Зенона испепеляющий
взгляд.
Во всем мире у нее, пожалуй, только и было, что она сама, и поэтому ей вовсе не
хотелось, чтобы ееприветствовали исключительно как бесплатное приложение к
черепахообразным.
- Знаешь что, Зенон, - со вздохом промолвил высокий, - мне все-таки кажется, ты
здорово прогадал с этой своей затеей, с этими стрелами, черепахами...
Толстячок сверкнул глазами.
- А твоя главная беда, Ибид, - фыркнул он, - в том, что ты, черт побери, считаешь
себя главным авторитетом во всем.
Боги Древнего Царства пробуждались.
Вера - это сила. Разумеется, довольно слабая сила по сравнению с силой тяжести -
когда дело доходит до передвижения гор, последняя неизменно одерживает верх. Но все же
вера имеет силу, и ныне, когда Древнее Царство замкнулось на самом себе и свободно парило в
отрыве от остальной вселенной, все больше удаляясь от того общепризнанного порядка вещей,
который несколько помпезно зовется реальностью, сила веры дала о себе знать.
Ибо народ Джелибейби верил в своих богов целых семь тысяч лет.
Сегодня боги существовали въяве. Полный набор богов.
И мало-помалу обитатели Древнего Царства стали понимать, что, к примеру, Ват,
Песьеглавый Бог Сумерек, куда симпатичнее, когда он изображен на глиняном горшке, чем
когда, выпрямившись во весь свой семидесятифутовый рост, грозно порыкивая и смердя,
бредет по улицам неверной походкой.
Диос сидел в тронном зале с золотой маской на коленях и пристально глядел в сумрачное
никуда. Столпившаяся у двери кучка младших жрецов наконец набралась мужества и
приблизилась к нему - так трепеща приближаются к рычащему льву. Пожалуй, увидев
любимых богов во плоти, жрецы встревожились больше, чем кто-либо; отчасти это напоминало
неожиданное явление ревизора.
Один лишь Куми держался чуть в стороне от прочих. Он напряженно думал. Странные,
необычные мысли теснились на еще не проторенных мозговых извилинах, двигаясь в
совершенно немыслимых направлениях. Куми хотел поглядеть, куда они его заведут.
- О Диос, - пробормотал верховный жрец Кета, Ибисоглавого Бога Справедливости, -
каковы же веления царя? Боги бродят по стране, затевают драки и разрушают жилища, о Диос.
Где же царь? Чего он от нас хочет?
- Ага, - подтвердил верховный жрец Скарабея, Движителя Солнечного Шара. Но,
почувствовав, что этого явно недостаточно, добавил: - Ваше преосвященство, должно быть,
наметили, что ход светила утратил плавность, поскольку все Боги Солнца борются за него, и, -
он расшаркался, - благословенный Скарабей предпринял стратегическое отступление,
совершив, м-м, незапланированную посадку в городе Хорт. Несколько зданий пострадало.
- Воистину так, - произнес верховный жрец Тпру, Возничего Солнца. - Ибо все мы
знаем, что мой повелитель - это подлинный бог...
Голос его вдруг пресекся.
Диос дрожал всем телом, медленно раскачиваясь и глядя перед собой невидящим
бессмысленным взором. Он с такой силой вцепился в маску, что отпечатки его пальцев
остались на золотой поверхности; губы беззвучно произносили слова Обряда Второго Часа,
который свершался в это время на протяжении вот уже многих тысяч лет.
- Похоже на шок, - заметил один из жрецов. - Он всегда был человеком твердых
правил.
Остальные поспешили продемонстрировать, что, по крайней мере могут хотя бы
посоветовать что-то.
- Поднесите ему стакан воды.
- Наденьте на голову бумажный колпак.
- Принесите в жертву цыпленка так, чтоб он учуял.
Внезапно послышались пронзительный свистящий звук, отдаленный грохот взрыва и
протяжное шипение. Клубы дыма ворвались в зал.
Оставив Диоса в полубесчувственном состоянии, жрецы бросились на балкон и увидели
окружившую дворец толпу народа, задравшего головы к небу.
- Кажется, - произнес верховный жрец Сефута, Бога Ножевых Изделий, почувствовав,
что ситуация предрасполагает к некоторой раскованности, - Тпру упустил солнце и упал от
неожиданной подножки со стороны Джета, Лодочника Дневного Светила.
Издалека донеслось жужжанье, словно несколько миллиардов трупных мух в панике
поднялись в воздух, и что-то темное, массивное промелькнуло в небе над дворцом.
- Но, - продолжал жрец Сефута, - ему на помощь спешит Скарабей... да, он набирает
высоту... Джет, который пока его не видит, уверенно движется по меридиану... а вот и
Сесси-фет, Богиня Полудня! Вот так сюрприз, настоящий сюрприз! Юной богине еще
предстоит показать себя, но, помяните мое слово, какое многообещающее начало, еще одна
попытка, евнухи и господа, и... Да! Скарабей упускает его!
Гигантские тени метались по камням балкона.
- Но что же мы видим? Старшие боги, я не подберу иного выражения, кооперируются
против дерзких новичков! Отважная юная Сессифет уже в гуще событий, иногда сила женщины
- в ее слабости, о да, она уже там, она толкает его, толкает все дальше, Джил и Скарабей,
кажется, собираются устроить потасовку, а между тем Сессифет врывается в свободную зону...
и... да, да, да!.. Какая кульминация, какая потрясающая кульминация!
Жрец умолк, почувствовав, что кругом стало очень тихо и все как один не отрываясь
смотрят на него.
- Чего шумим? - наконец вымолвил кто-то.
- Извините, сам не знаю, что на меня нашло.
- А если кто-нибудь из них его уронит? - с презрительной ухмылкой фыркнула жрица
Богини Пещер, Сардук.
- Но... но... - Жрец Сефута судорожно проглотил слюну. - Разве такое возможно?
Наверное, мы все чем-то отравились, или перегрелись на солнце, или... Каждый знает, боги
не... То есть я хочу сказать, что солнце - это огромный сгусток раскаленного газа, который
каждый день обходит вокруг Диска, а боги... нет, нет, поймите меня правильно, мы
действительно нуждаемся в том, чтобы люди верили...
Куми, даже несмотря на то что голова его буквально распухла от вероломных мыслей, и
тут оказался расторопнее своих коллег.
- Хватай его, ребята! - воскликнул он.
Четверо жрецов сгребли злополучного ножепоклонника за руки за ноги, стремительно
подбежали к противоположному краю балкона и перекинули тело через парапет, в
мутно-желтые воды Джеля.
Жрец Сефута довольно скоро всплыл, отплевываясь.
- За что вы так со мной? - крикнул он. - Вы же знаете, что я прав. На самом деле
никто из вас...
Воды Джеля лениво разинули зубастую пасть, и жрец исчез как раз в тот самый момент,
когда грузный скарабей, раскинув крылья и угрожающе жужжа, пронесся на бреющем полете
над дворцом и взял курс на горы.
Куми потер лоб.
- Чистая работа, - заключил он.
Все согласно кивнули, глядя на расходящуюся по воде рябь. Искреннее сомнение вдруг
стало совершенно невозможным в Джелибейби. Это самое искреннее сомнение могло стать
причиной серьезных телесных повреждений.
- M-м, - высказался один из жрецов, - и все-таки Сефут, пожалуй, немного
расстроится.
- Славься, славься, Сефут, - произнесли все хором.
Так, на всякий случай.
- Нашли кого славить, - проворчал стоящий в задних рядах старый жрец. - Этого
фокусника с его ножами да вилками.
Старика схватили и, несмотря на протестующие крики, тоже бросили в реку.
- Славим тебя... А чьим жрецом он был, не помните?
- Буну, Козьеглавого Козьего Бога.
- Славим тебя, Буну, да будет так, - хором провозгласили все.
Священные крокодилы ушли на дно, подобно флотилии субмарин.
Куми умоляюще воздел руки. Принято считать, что минута может возвеличить человека.
Куми был из тех, на чью долю выпадают в основном несчастливые минуты, и в его лысом
черепе неожиданно зашевелились постепенно обретающие отчетливость мысли, словно
освобождающиеся от многолетнего заключения в каменной темнице. Пока он еще не был
уверен, что в точности они означают, но они самым непосредственным образом касались
проблемы богов, нового века, твердой руки и, возможно, планов, как спровадить Диоса в
утробу первого попавшегося голодного крокодила. Подобные перспективы навевали
сладостный, запретный трепет.
- Братия! - воскликнул Куми.
- Прошу прощения! - возмутилась жрица Сардук.
- И сестрия!
- Благодарю.
- ...Возрадуемся же!
Толпа жрецов застыла в полном молчании. Столь радикальный подход был для них внове.
Куми же, глядя на обращенные к нему снизу лица, испытывал дрожь такого счастья, которого
доселе не знал. Все они ополоумели от страха и ждали, когда он - он! - подскажет им, что
делать.
- Да! - продолжал он. - Воистину час богов...
- И богинь...
- ...Да, и богинь, пробил! М-м...
Что же дальше? Что именно, когда дойдет до дела, он им присоветует? "Неважно, -
подумал Куми. - Думаю, я внушаю им доверие. Старик Диос силком пытался тянуть их
куда-то и никогда не пробовал стать настоящим лидером. Без него они как овцы без пастыря".
- Итак, братия и, разумеется, сестрия, мы должны задаться вопросом, задаться вопросом,
м-м, да. Да, мы должны задаться вопросом, - голос его вновь исполнился уверенности, -
почему боги спустились на Диск? Нет ни малейшего сомнения, случилось это потому, что мы
недостаточно ревностно поклонялись им, потому, что мы, м-м, что мы вожделели мертвых
идолов.
Жрецы обменялись недоуменными взглядами. Неужели? Как он себе это представляет?
- Да, вспомните хотя бы жертвоприношения. В былые времена жертвоприношение
действительно было жертвоприношением, а не унылой возней с курами и цветочками.
Среди публики послышалось вежливое покашливание.
- Ты имеешь в виду, что стоит перейти на дев? - нерешительно произнес один из
жрецов.
- Кхе-кхе.
- Ну и, конечно, на невинных юношей тоже, - поторопился добавить он.
Сардук была одной из старших богинь, чьи почитательницы явно не к добру собирались в
священных рощах. При одной мысли о том, что сейчас Сардук бродит где-то поблизости, с
руками по локоть в крови, глаза начинали слезиться.
Сердце Куми глухо забилось.
- А почему бы и нет? - вопросил он. - В былые дни дела шли гораздо лучше.
- Но я думал, что с подобными вещами покончено. С распущенностью нравов и так
далее.
Со стороны реки донесся оглушительный всплеск. Цут, Змееглавый Бог Верхнего Джеля,
высунулся из воды и величественным взором окинул сборище жрецов. Фее, Крокодилоглавый
Бог Нижнего Джеля, вынырнул вслед за ним и попытался одним лихим наскоком отхватить ему
голову. Оба скрылись под водой, подняв столб брызг и маленькое цунами, которое
перехлестнуло через балконную ограду.
- А может, причиной распущенности нравов как раз и стало то, что мы перестали
приносить в жертву девственниц... и девственников, разумеется? - поспешно добавил
Куми. - Вам никогда не приходило в голову взглянуть на дело с такой точки зрения?
Жрецы задумались Потом задумались снова.
- Не думаю, что царь одобрит... - осторожно высказался один из них.
- Царь? - воскликнул Куми. - А где царь? Покажите мне царя! Пусть Диос скажет, где
царь!
Что-то с глухим стуком упало к его ногам. Куми в ужасе проводил взглядом золотую
маску, которая, подпрыгивая, выкатилась на середину зала. Кучка жрецов рассыпалась, как
кегли, сбитые удачным шаром.
Из тени выступил Диос. Солнце, которое еще недавно было яблоком раздора, осветило
серый от ярости лик верховного жреца.
- Царь мертв, - произнес он. Выдержав первую, самую страшную волну гнева, Куми
решил ретироваться с достоинством.
- Тогда его преемник... - начал он.
- Преемников нет, - ответил Диос.
И устремил взгляд ввысь. Мало кто может прямо смотреть на солнце, но столько яда было
во взоре Диоса, что само светило не выдержало и отвело взгляд. Диос скосил глаза - два
дальномера - на кончик своего страшного носа.
- Являются сюда, как к себе домой, - сказал Диос, ни к кому в отдельности не
обращаясь. - Да как они смеют.
У Куми отвисла челюсть. Он пытался было возражать, но взгляд мощностью в несколько
киловатт заставил его умолкнуть.
Куми обернулся, ища поддержки у жрецов, которые тут же принялись деловито
разглядывать ногти или просто отводить глаза. Все ясно. Выпутывайся как хочешь. Хотя,
выиграй он эту битву, все дружно станут заверять, что все время были на его стороне.
- Все же наше царство принадлежит им... - промямлил он.
- Что?
- Это место принадлежит им, Диос, - повторил Куми. Теперь он просто не мог не дать
выход скопившимся чувствам. - Они ведь боги!
- Боги должны служить нам, - прошипел Диос, - а не мы - им. Это мои боги, и я
заставлю их исполнять мои веления!
Куми решил отказаться от лобовой атаки. Не стоило затевать игру в гляделки с этими
сапфировыми глазами, страшен был вид похожего на боевой топор носа, но главное, никто не
смог бы пробить броню безупречной правоты верховного жреца.
- Но... - начал было Куми. Жестом дрожащей руки Диос заставил его замолчать.
- Они не имеют права! - возопил он. - Я таких распоряжений не отдавал! Они не
имеют права!
- И что же ты намерен предпринять? - злорадно поинтересовался Куми.
Диос судорожно развел руками. Он чувствовал себя, как почувствовал бы себя роялист -
добрый роялист, вырезающий для альбома картинки с изображениями царственных персон;
роялист, который не желает слышать о царях ни единого дурного слова, ведь они трудились на
славу и не могут ответить обидчикам, - если бы члены царственной фамилии вдруг
объявились в его гостиной и принялись переставлять там мебель. Диос мечтал о некрополе, о
прохладе и безмолвном обществе старых друзей, о недолгом, но крепком сне, после которого
мысли становятся такими ясными...
Сердце Куми учащенно билось. Растерянность Диоса означала, что броня дала трещину и,
если проявить выдержку и терпение, трещину эту можно будет расширить. Только не следует
прибегать к помощи молотка. Будучи в хорошей форме, Диос один мог противостоять всему
миру.
Старика снова охватила дрожь.
- Я не собираюсь учить их управлять Загробным Миром, - заявил он. - Но пусть и они
не учат меня управлять моим царством.
Куми запомнил крамольные слова - и всем своим видом постарался выразить одобрение.
- Разумеется, ты прав, - кивнул он.
- Прав? - недоверчиво переспросил Диос, вращая глазами.
- Уверен, что как первый министр царя ты обязательно найдешь выход. Все мы на твоей
стороне, о Диос.
Куми дирижерским жестом поднял руку, и хор жрецов выразил дружное и чистосердечное
согласие. Если цари и боги еще могут подвести, то на старика Диоса всегда можно положиться.
Среди жрецов не было ни одного, кто предпочел бы туманный гнев богов прямому укору
Диоса. Диос наводил вполне понятный, чисто человеческий ужас - сверхъестественным
существам такое не под силу. Диос всем богам давал сто очков форы.
- И, разумеется, нам не следует прислушиваться к этим безумных слухам об
исчезновении царя. Вряд ли они на чем-то основаны, так, очередной плод необузданной
фантазии, - высказался Куми.
Жрецы закивали, в то время как пресловутые слухи уже начали свою зловредную работу,
порождая змей сомнения.
- Какие такие слухи? - уточнил Диос, почти не разжимая губ.
- Так просвети же нас, учитель, - продолжал Куми. - Скажи, какой дорогой нам
теперь следует идти.
Диос всплеснул руками.
Он не знал, что делать. В таких обстоятельствах ему еще не приходилось действовать. Это
было Нечто Новое.
Единственное, о чем он мог сейчас думать, что заполонило все его мысли, были слова
Обряда Третьего Часа, которые он повторял каждый день в это время уже много, ох как много
лет подряд... Ему давно следовало бы удалиться на покой, но время всегда было
неподходящим, вокруг не было ни одного мало-мальски способного человека, без него, Диоса,
все пропадут, царство рухнет, он всех подведет... И тогда он снова отправлялся за реку.
Каждый раз Диос давал себе клятву, что этот раз уж точно будет последним, и каждый раз,
когда члены его начинали холодеть, нарушал ее, а годы... годы становились все длиннее. И вот
теперь, когда царство так нуждалось в нем, слова Обряда вытеснили из его головы все мысли,
парализовали саму способность думать.
- Э-э... - протянул он.
Верблюдок жевал и был счастлив. Теппик привязал его слишком близко к оливе, и
животное на свой лад подрезало ветви деревца. Время от времени верблюд останавливался,
бросал быстрый взгляд на кружащих над Эфебом чаек и со снайперской меткостью обстрелива
...Закладка в соц.сетях
