Жанр: Фантастика
Плоский мир 07. Пирамиды
...елой
жизни.
Через какое-то время Птраси раззевалась и отправилась в свою каюту, оставив приятелей
наедине с только что початой бутылкой вина. Чиддер проводил ее благоговейным взглядом.
- И много у вас таких? - спросил он.
- Не знаю, - неопределенно ответил Теппик. - Может быть. Обычно они лежат вокруг
и чистят виноград или обмахивают тебя опахалом.
- Она забавная. Анк будет у ее ног. С такой фигурой и с таким умом... Чиддер помедлил.
- А она?.. Я хочу сказать - вы?..
- Нет, - возразил Теппик.
- Весьма привлекательная.
- Да, - согласился Теппик.
- Нечто среднее между жрицей-танцовщицей и рыбой-пилой.
Прихватив стаканы, приятели поднялись на палубу. Редкие огни города затмевал
ослепительный блеск звезд. Слабо колыхалась ровная маслянистая гладь воды.
Голова у Теппика потихоньку начала кружиться. Знойное солнце пустыни, причуды эфебе
- кой кухни, о которых то и дело напоминал желудок, и выпитая за ужином бутылка вина -
все это вкупе обрушилось на его здоровую наследственность.
- Должен сказать, - с трудом проговорил он, облокотившись на поручень, - ты хорошо
устроился.
- Все оукей, - кивнул Чиддер. - Коммерция - интересное дело. Мы открываем
рынки. Контролируем конкуренцию в каперском секторе. Поплыли с нами. Отец говорит, за
коммерцией будущее. Не за царями и волшебниками, а за предприимчивыми людьми, которым
по карману держать их на откупе. Не обижайся, ладно?
- Мы двое - это все, что осталось, - сказал Теппик, обращаясь больше к своему
стакану. - Всего двое от целого царства. Она, я и верблюд, пыли в котором как в старом ковре.
А древнее царство - пропало.
- Хорошее было царство, но уже не новое, - отозвался Чиддер. - Люди, наверное,
попросту подустали.
- Ты не понимаешь... - проговорил Теппик. - Это вроде великой пирамиды. Только
вверх ногами, представляешь? Вся история, предки, все люди, что были и что есть, - все это
вливается в меня через эту пирамиду, как через воронку.
Чиддер передал ему бутылку. Теппик тяжело опустился на свернутый бухтой канат и
пробормотал:
- Над этим стоит призадуматься, верно? Сколько их, пропавших городов и царств?
Вроде тех, что в Великом Нефе. Целые страны пропали без следа. И где они сейчас? Может,
люди там поголовно ударились в геометрию, а?
Теппик захрапел.
Размахнувшись, Чиддер швырнул пустую бутылку в море - она плюхнулась в воду, и
еще какое-то время на ровной поверхности булькали пузырьки, - а затем, пошатываясь,
отправился спать.
Теппику снился сон.
Ему снилось, что он стоит где-то на неимоверной высоте, с трудом удерживая равновесие,
на плечах своих родителей, а те стоят на плечах стариков, под которыми - сотни, тысячи,
миллионы людей, огромная пирамида человечества, основание которой теряется в облаках.
Снизу до Теппика долетали повелительные крики и наставления.
- Если ты ничего не сделаешь, мы исчезнем, словно нас никогда не было.
- Это всего лишь сон, - вслух сказал он сам себе и, сделав шаг, очутился во дворце.
Маленький смуглолицый человек в набедренной повязке, сидя на каменной скамье, грыз
фиги.
- Конечно, это сон, - подтвердил он. - Мир - это сон Создателя. Все мы - сны,
только разные. Почему-то считается, что они имеют смысл. Ну, например: не ешьте омара на
ночь. И прочая чепуха. Тебе когда-нибудь снился сон про семь коров?
- Да, - признался Теппик, оглядываясь. Сон его отличался архитектурным
изяществом. - Одна из них играла на тромбоне.
- В мое время она курила сигару. Старый, наследственный сон.
- А что он означает?
Человечек выковырял пальцем застрявшую между зубов косточку.
- Спроси чего полегче, - ответил он. - Я сам отдал бы правую руку, чтобы узнать.
Кстати, мы не успели познакомиться. Куфт. Основатель этого царства. Тебе снятся хорошие
фиги.
- Ты мне тоже снишься?
- Верно, черт побери. Мой словарь состоял из восьмисот слов. Неужели ты думаешь, я
действительно мог бы так говорить? Если рассчитываешь на совет предка - и думать забудь.
Это сон. Я не могу сказать тебе ничего, чего бы ты сам уже не знал.
- Так, значит, ты основатель!
- Именно.
- Мне казалось... ты выглядишь несколько иначе, - промолвил Теппик.
- Как именно? ...
- Ну... как та статуя...
Куфт раздраженно махнул рукой.
- Это все работа на публику, - сказал он. - Погляди на меня хорошенько. Разве я
похож на патриарха?
Теппик окинул человечка критическим взором.
- В этой повязке, пожалуй, не очень, - согласился он. - К тому же она немного
поистрепалась.
- Следы прожитых лет, - пояснил Куфт.
- Наверное, это единственное, что ты успел захватить с собой, спасаясь от
преследования, - заметил Теппик, изо всех сил стараясь показать свою эрудицию.
Куфт взял еще фигу и искоса взглянул на Теппика:
- Ну-ка повтори.
- Тебя преследовали, - повторил Теппик. - Поэтому тебе пришлось бежать в пустыню.
- Да, верно. Верно, черт побери. Меня преследовали за мою веру.
- Это ужасно, - покачал головой Теппик. Куфт сплюнул:
- Точно, черт побери. Я искренне верил, что никто не заметит, что я продаю верблюдов
со вставными зубами, а значит, я успею смыться.
Последнее заявление несколько ошарашило Теппика, но сознание все-таки поглотило его,
как зыбучие пески - бетонную плиту.
- Выходит, ты преступник! - спросил Теппик.
- Преступник - грязное слово, - произнес его маленький предок. - Предпочитаю -
предприниматель. Моя беда состоит в том, что я обогнал свое время.
- И ты бежал? - слабым голосом уточнил Теппик.
- Сидеть на месте и ждать было не слишком-то умно, - пожал плечами Куфт.
- "И когда Куфт, погонщик верблюдов, заблудился в пустыне, перед ним, как Дар Богов,
открылась Долина, по которой протекала молочная река в кисельных берегах", -
процитировал Теппик загробным голосом и добавил: - Я всегда считал, что берега такой
речки, должно быть, очень липкие.
- И вот когда я помирал от жажды, а верблюды орали как сумасшедшие и просили воды
- хлоп! Преогромная долина, река, тростники, гиппопотамы и всякие такие штуки. Из
ниоткуда, из ничего. Я струхнул так, что чуть было не сбежал.
- Нет! - возразил Теппик. - Все было не так! Боги долины смилостивились над тобой
и указали тебе путь!
Он умолк, с удивлением услышав умоляющие нотки в своем голосе.
- Неужто? - усмехнулся Куфт. - Значит, мне просто повезло. Я вдруг наткнулся на
тысячемильную реку, которую никто до меня не замечал. Речная долина в тысячу миль посреди
пустыни - ну кто ж ее заметит? Я, конечно, дареному верблюду в зубы смотреть не стал, сам
понимаешь, вернулся и скоро привел туда свою семью и остальных людишек. Не колебался ни
секунды.
- Она действительно хлоп - и возникла? - спросил Теппик.
- Вроде того. Хотя верится с трудом.
- Нет, - смутился Теппик, - отчего же... Куфт ткнул в его сторону морщинистым
пальцем.
- Честно говоря, по-моему, тут не обошлось без верблюдов, - заявил он. - Я всегда
считал, что именно они отыскали это место, то есть оно как бы с самого начала было там,
только нужно было еще одно маленькое усилие, чтобы появить его на самом деле. Хитрые
бестии, эти верблюды.
- Знаю.
- Страннее, чем сами боги. Что-то случилось?
- Прошу прощения, - извинился Теппик, - все, что я узнал... для меня это небольшой
шок. Я-то думал, что мы действительно цари. То есть мы не такие, как прочие.
Куфт выковырял фиговое зернышко, застрявшее между двух почерневших обломков,
которые могли называться зубами только потому, что торчали во рту. Потом сплюнул.
- Твое время истекло, - хмыкнул он и исчез.
Теппик брел по некрополю, пирамиды зубчатым горизонтом протянулись на фоне
ночного неба. Женское тело выгнулось над ним аркой небосвода, и боги стояли кругом на Краю
Диска. Они были не похожи на тех богов, которых тысячелетиями изображали на фресках. Они
выглядели хуже. Они выглядели старше, чем само Время. Впрочем, боги редко когда
вмешивались и людские дела. Хватало других желающих.
- Что я могу? Я всего лишь человек, - громко простонал Теппик.
- Только отчасти, - ответил кто-то.
Теппика разбудили пронзительные крики чаек.
Альфонс в рубашке с длинным рукавом и с видом человека, который теперь не снимет ее
до конца дней своих, помогал нескольким матронам ставить паруса "Безымянного". Он
взглянул на Теппика, так и уснувшего на свернутом канате, и кивнул ему.
Корабль двигался. Теппик привстал и увидел доки Эфеба, безмолвно уходящие вдаль в
серых рассветных сумерках.
Пошатываясь, он поднялся на ноги, со стоном сжал голову руками и, разбежавшись,
прыгнул за борт.
Хеме Крона, владелец платных верблюжьих конюшен "Верблюды и Мы", бурча себе под
нос, медленно ходил вокруг Верблюдка. Нагнувшись, он внимательно оглядел колени
животного. Потом в виде эксперимента пнул его по ноге. Неуловимым движением, застав
Верблюдка врасплох, он раскрыл ему рот, осмотрел крупные желтые зубы и быстро отпрыгнул.
Вытащив из кучи сваленных в углу деревянных дощечек одну, Хеме Крона окунул кисть в
горшочек с черной краской и аккуратно вывел: "Одноличная собственность".
После минутного раздумья он добавил: "Обратите внимание на длинный пробег!"
Хеме уже начал писать "Сверхскарасной", когда в дверях, пошатываясь, появился Теппик
и, тяжело переводя дыхание, привалился к косяку. С него текло, и у ног быстро образовались
две лужицы.
- Я пришел за верблюдом, - объяснил Теппик. Крона вздохнул.
- Вчера вечером ты обещал вернуться через час, - напомнил он. - Так что придется
взять с тебя за целый день простоя. Плюс я его почистил и сделал ему педикюр - полное
обслуживание. Всего пять церков, оукей, эмир?
Теппик хлопнул себя по карману.
- Видишь ли, мне пришлось покидать родной дом в спешке, и я забыл прихватить
наличность.
- Ценю твою искренность, эмир. - Крона вновь вернулся к неоконченной надписи. -
Кстати, как правильно пишется: "гарантия" или "горантия"?
- Слушай, я непременно вышлю тебе деньги, - пообещал Теппик.
Крона одарил его уничижающей улыбкой человека, который перевидал на своем веку все:
ослов с перекрашенной шкурой, слонов с гипсовыми бивнями, верблюдов с накладными
горбами на клею, - и знает, как позорно и низко способен пасть человек, когда речь заходит о
бизнесе.
- За дурака меня держишь, раджа? Теппик порылся в недрах своей туники:
- Могу отдать нож. Ценная вещь.
Крона мельком взглянул на нож и хмыкнул:
- Звиняюсь, эмир. Сначала деньги, потом нерблюд.
- Можешь сам попробовать, какой он острый, - в отчаянии произнес Теппик, памятуя о
том, что малейшая угроза невинному человеку грозит исключением из Гильдии.
Кроме того, он понимал, что как угроза нож не очень впечатляет. В программу Гильдии
угрозы не входили.
Между тем двое здоровяков, сидевшие на охапках соломы в глубине конюшни, начали
проявлять интерес к происходящему. Оба сильно смахивали на старших братьев Альфонца.
В каждом гараже или авторемонтной мастерской, в каком бы отдаленном уголке
вселенной те ни находились, водятся подобные типы. Это не конюхи, не механики, не клиенты
и не члены персонала. На их долю всегда выпадает самая черная работа. Они постоянно как
будто тайком жуют травинку или курят сигарету. Если под рукой оказывается что-либо вроде
газеты, они читают или, по крайней мере, разглядывают картинки.
Оба пристально уставились на Теппика. Один, подобрав пару кирпичей, стал
непринужденно ими жонглировать.
- Ты еще так молод, эмир, - отеческим тоном промолвил Крона. - У тебя вся жизнь
впереди. К чему тебе неприятности?
Он сделал шаг по направлению к Теппику.
Повернув большую лохматую голову, Верблюдок взглянул на Крону. В мозгу у него снова
заплясали колонки циферок.
- Слушай, ты меня извини, но мне очень нужно забрать своего верблюда, - сказал
Теппик. - Это вопрос жизни и смерти!
Крона подал знак двум "случайным посетителям".
В этот момент Верблюдок лягнул его. У Верблюдка было совершенно определенное
представление о людях, которые лезут руками вам в рот. Кроме того, он успел заметить
кирпичи, а каждый верблюд прекрасно знает, чем заканчивается история о верблюде и двух
кирпичах. Удар получился на славу - мощный и нарочито медлительный. Крона взлетел в
воздух и угодил прямехонько в дымящуюся кучу того, чем, некогда столь славились авгиевы
конюшни.
Теппик стремительно схватил висевшую на стене пыльную попону Верблюдка,
подпрыгнул и тяжело опустился на шею животного.
- Ты извини, - произнес он, обращаясь к торчащей наружу голове Кроны. - Но
обещаю, как только у меня появятся деньги, я тут же вышлю.
Тем временем вальсирующий Верблюдок щедро раздавал пинки. Друзья Кроны
разлетелись по сторонам, получив каждый дополнительный заряд вращательного движения.
- Едем домой, - шепнул Теппик, наклонившись к бешено дергающемуся верблюжьему
уху.
Первую пирамиду они выбрали наугад. Царь взглянул на прикрепленную к двери
табличку.
- Да будет благословенна царица Фаррепта, - почтительно прочел Диль, -
Правительница Неба, Госпожа Джеля, Повелительница...
- Баба Пуни, - заключил царь. - Подойдет. Он посмотрел на ошарашенные лица своих
спутников.
- Я ее так называл, когда был маленький. Никак не мог выговорить "Фаррепта". Ну,
приступайте. Хватит глазеть. Ломайте дверь.
Джери нерешительно приподнял молот.
- Но, учитель, это же пирамида, - воззвал он к Дилю. - А пирамиды взламывать не
положено.
- Что ты предлагаешь, парень? - фыркнул царь. - Тут столовым ножом не обойдешься.
- Давай, Джерн, - поощрил Диль. - Все в порядке.
Джерн пожал плечами, поплевал на ладони, которые, правду сказать, и так были мокрые
от ужаса, размахнулся и ударил.
- Еще, - велел царь.
Огромная плита отозвалась глухим звуком, но это был гранит, и он выдержал. Сверху
посыпалась штукатурка, и эхо, перекликаясь, разнеслось по мертвым аллеям некрополя.
- Еще.
Бицепсы Джерна напоминали черепах, вымазавшихся в смазке.
На этот раз ответный гул донесся из чрева пирамиды, словно где-то в ее глубинах упала
на землю тяжелая крышка.
Троица застыла в молчании, прислушиваясь к шарканью внутри гробницы.
- Еще, ваше величество? Спросил Джерн.
Диль и царь замахали на него.
Шаркающие шаги приближались.
И вот плита сдвинулась. Медленными, неуверенными толчками она двигалась в сторону,
пока наконец не открылся зияющий чернотой проем. На фоне гробовой тьмы Диль различил
черную тень.
- Что вам угодно? - вопросила тень.
- Бабуль, это я - откликнулся царь.
Тень застыла неподвижно.
- Маленький Путль? - недоверчиво уточнила она.
Царь старался не смотреть на Диля:
- Да, бабуля. Мы хотим тебя выпустить.
- Кто эти люди? - недовольно осведомилась тень. - У меня ничего нет, молодой
человек, - обратилась она к Джерну. Денег в пирамиде я не держу, и можешь убрать свое
оружие, мне ничуточки не страшно.
- Это слуги, бабуля, - объяснил царь.
- У них есть удостоверения? - прошамкала старая дама.
- Я ручаюсь за них, бабуля. Мы пришли тебя выпустить.
- Я стучалась целыми часам, - сказала покойная царица, выступая из тени. Она
выглядела точно так же как царь, только повязки на ней были серые от пыли. - потом
выбилась из сил, пошла и легла. Никто о тебе не позаботится, когда ты умер. Куда мы
направляемся?
- Освободить остальных, - ответил царь.
- Чертовски неглупая мысль, - и старая царица заковыляла вслед за ним.
- Так вот он, значит, какой Загробный мир... - Не вижу значительных улучшений. -
Она бросила на Джерна пронзительный взгляд исподлобья. - А ты, юноша, тоже покойник?
- Нет госпожа, - проблеял Джерн дрожащим, наигранно бодрым голосом человека,
идущего по канату над пропастью безумия.
- Умирать не стоит. Запомни это.
- Да госпожа.
Царь прошаркал по древним плитам к следующей пирамиде.
- Эту я знаю, нахмурилась царица. - Она была здесь еще в мои дни. Царь
Ашкурментеп. Третья империя. Послушай, юноша, а зачем тебе молот?
- Извините, госпожа, но я должен стукнуть в дверь, - признался Джерн.
- Незачем стучать. Он всегда дома.
- Мой помощник имеет в виду, что надо сбить печати, - вступил в беседу Диль, изо
всех сил стараясь угодить.
- Мое имя Диль, о царица. Я бальзамировщик.
- Неужели? У меня тут как раз в нескольких местах расползлось по шву.
- Эта будет великая честь, о царица, - поклонился Диль.
- Да, несомненно, - ответила царица, со скрипом поворачиваясь к Джерну. - Юноша,
убери наконец этот молот!
От неожиданности Джерн взмахнул молотом, который, как вспугнутая куропатка, описал
крутую траекторию и, едва не задев Диля по носу, вдребезги разбил печать.
Нечто, возникшее в облаках оседающей пыли, было одето явно не по последнему слову
моды. Повязки от времени побурели, и опытным взглядом профессионала Диль отметил, что
они здорово протерлись на локтях. Раздался невыразимый голос - с таким звуком открывается
крышка старого гроба.
- Я воссталъ, - поведало нечто. - Из тьмы кромешной. Се есть Загробный Миръ?
- Похоже, что нет, - пожала плечами царица.
- Нетъ?!
- Да уж, вряд ли стоило столько мучиться и умирать, - сказала царица.
Старец осторожно кивнул, словно боясь, что у него отвалится голова.
- Должно что-то содеять. Он взглянул на Великую Пирамиду и указал на нее тем, что
некогда было рукой.
- Кто опочилъ тамъ? - осведомился он.
- На данный момент я, - признался Теппицимон, выступая вперед. - Кажется, мы не
встречались, дело в том, что я еще не погребен, а пирамиду построил мой сын. Поверь, вся эта
затея была целиком против моей воли.
- Мерзость, - изрек старец. - Я чувствовалъ, какъ ее строятъ. Даже во смертномъ сне я
чувствовалъ сие. В ней можно упокоить весь миръ.
- Я хотел, чтобы меня похоронили в море, - сообщил Теппицимон. - Ненавижу
пирамиды.
- Не можно, - гаркнул Ашкурментеп.
- Ты, конечно, извини, но я действительно терпеть их не могу, - вежливо ответил царь.
- Врядъ ли. Ныне ты чувствуешь лишь легкое неудобство, - произнес старик. -
Надобно тысячу лет пролежать тамъ, дабы познать истую ненависть.
Теппицимон передернул плечами.
- Море - вот самое подходящее место, - поведал он. - Растворяешься без следа...
И вся компания направилась к следующей пирамиде. Возглавлял шествие Джерн. Лицо
его выражало смесь самых различных чувств, словно картина, написанная глубокой ночью
художником, кистью которого водила белая горячка. Следом за ним, гордо выпятив грудь, шел
Диль. Он всегда верил, что сможет проторить в жизни свою дорогу, и вот он шел рядом с
царями.
Не шел, конечно, - ковылял.
И снова в пустыне стояла чэдная погода. Погода в пустыне всегда чэдная, если под чэдной
иметь в виду жар, который пышет, как из духовки, и песок, на котором жарят каштаны.
Верблюдок мчался во весь опор, главным образом чтобы как молено реже касаться земли.
На одно мгновение, когда они пробирались через засаженный оливами, возделанный и
вспаханный оазис, окружающий Эфеб, Теппику показалось, что он видит "Безымянный" -
крохотное пятнышко на бескрайней морской лазури. А может, просто зарябило в глазах.
По ту сторону бархана начинался другой мир, сплошь раскрашенный желтой умброй.
Несколько чахлых деревьев еще противились пустыне, но пески брали верх и победно
раскатывались бесконечными волнами барханов.
Вокруг царил не только испепеляющий жар, но и полное безмолвие. Здесь было не
слышно птиц, не слышно тех незаметных шумов, которые издают деловитые живые существа.
По ночам здесь, может, и раздавалось иногда жалобное жужжание насекомых, но днем они
прятались глубоко под слоем песка, а желтые небеса и желтые пески сомкнулись в лишенную
эха полость, в которой слышалось только могучее дыхание Верблюдка, похожее на шум
паровой машины.
Теппик много чего узнал с тех пор, как покинул Древнее Царство, и продолжал пополнять
запас своих знаний. Только что ему открылась еще одна истина: пересекая пустыню, неплохо
иметь при себе шляпу.
Верблюдок перешел на расхлябанную рысцу: призер верблюжьих скачек может бежать
так много часов кряду.
Через пару миль Теппик увидел стоящее над ближайшим барханом облако пыли. Наконец
перед ним появилась головная колонна эфебской армии, мерно марширующая рядом с
полудюжиной боевых слонов; плюмажи на шлемах развевались в порывах раскаленного ветра.
Поравнявшись, стороны приветствовали друг друга.
Боевые слоны! Теппик тихо застонал. Цорт тоже вел на битву боевых слонов. Последнее
время боевые слоны пользовались популярностью. Правда, больше всего они склонны были,
неизбежно впадая в панику, топтать собственных солдат - наверное, именно поэтому военные
умы со всей ответственностью отнеслись к выращиванию как можно более крупных животных.
Да, слоны впечатляли.
По непонятной причине многие слоны тянули за собой огромные повозки с балками и
бревнами.
Солнце поднималось все выше, и странные синие и лиловые точки стаей мошек зароились
над горизонтом.
Теппику вдруг показалось, что верблюд не бежит, а плывет по воздуху. Видимо, это было
как-то связано с назойливым звоном в ушах.
Остановиться? Но тогда верблюд может упасть...
Было уже далеко за полдень, когда Верблюдок, пошатываясь, вошел в жаркую тень от
обломка скалы, некогда отмечавшего край долины, и медленно рухнул на песок. Теппик без
чувств скатился с его шеи.
Отряд эфебцев и примерно такой же по численности отряд цортцев, разделенные узкой
полоской песка, застыли друг против друга. Чтобы хоть как-то сгладить нелепое положение,
один из воинов замахал копьем.
Открыв глаза, Теппик увидел склонившиеся над ним устрашающего вида бронзовые
маски, закрывающие лица эфебских солдат. Металлические губы застыли в гримасе
бесконечного презрения. Горящие на солнце брови были искривлены смертельным гневом.
- Эй, сержант, он вроде оклемался, - произнес кто-то.
Металлический лик, выражающий первобытный ужас, приблизился, закрыв Теппику всю
видимость.
- А где же наша шляпа, сынок? - спросил бодрый голос, звучащий непривычно глухо
из-за металлической скорлупы. - Дома забыл, так спешил схватиться с противником?
Небо по-прежнему кружилось у Теппика перед глазами, но пронизавшая кипящий мозг
мысль волевым усилием приказала голосовым связкам действовать.
- Верблюд! - прохрипел Теппик.
- Нехорошо так обращаться с бедной скотинкой, - погрозил ему пальцем сержант. -
Прямо не верится, до чего можно довести животное.
- Не давайте ему пить!
Резко выпрямившись, Теппик сел. В раскаленном, как кузница, черепе оглушительно
звонили колокола. Люди в шлемах переглянулись.
- О боги, у него и в самом деле зуб на верблюдов, - хмыкнул один из солдат.
Теппик встал и неверной походкой, загребая песок, направился в сторону Верблюдка,
пытающегося составить сложное уравнение, которое помогло бы ему подняться на ноги. Язык
его свесился на сторону, и выглядел он, мягко говоря, неважно.
Верблюд в депрессии - отнюдь не робкое создание. Он не шатается по барам, одиноко
нянча в руках стакан с выпивкой. Он не звонит старым друзьям, чтобы поплакаться в жилетку.
Не хнычет и не сочиняет длинные прочувствованные поэмы о Жизни и о том, как она ужасна,
когда глядишь на нее с тахты в собственной гостиной. Он не знает, что такое сплин.
Все, что есть у верблюда, - это пара легких, которые вполне можно было бы
использовать в тяжелой промышленности, и голос, похожий на рев осла, которого
перепиливают циркульной пилой.
Теппик медленно приближался к нему сквозь ослепительное марево. Запрокинув голову,
Верблюдок стал вертеть ею, выписывая треугольную траекторию. Глаза его бешено вращались,
и, прибегнув к обычной верблюжьей уловке, он сделал вид, что смотрит на Теппика ноздрями.
А потом плюнул.
Вернее попытался плюнуть.
Теппик схватил уздечку.
- Ну, ублюдок, давай, - прошипел он. - Где-то здесь вода. Ты можешь ее учуять. Все,
что от тебя нужно, - это чтобы ты придумал, как нам отсюда выбраться!
Потом он повернулся к столпившимся солдатам. Они глядели на него с любопытством -
кроме, разумеется, тех воинов, кто не снял шлемы и по-прежнему таращился на Теппика с
бронзово-свирепым выражением.
Выхватив у одного бурдюк с водой, Теппик выдернул пробку и вылил воду на землю
прямо перед судорожно подергивающимся верблюжьим носом.
- Здесь где-то река, - снова прошипел он сквозь стиснутые зубы. - Ты знаешь, где она,
так давай же - вперед!
Солдаты принялись нервно озираться. Их примеру последовали несколько цортцев,
присоединившихся, чтобы посмотреть, что происходит.
Верблюдок поднялся - колени его дрожали - и стал медленно вращаться на месте.
Теппик ухватился за него.
"...примем d равным 4, - в отчаянии размышлял Верблюдок. - Пусть a.d равно 90.
Пусть d отрицательное равно 45..."
- Дайте палку! - крикнул Теппик, когда перед ним на мгновенье мелькнул сержант. -
Пока их хорошенько не огреешь, они ничего не понимают, такова уж верблюжья грамота!
- Меч сойдет?
- Нет!
Сержант помедлил, потом протянул Теппику копье.
С трудом удержав равновесие, Теппик ухватился за острие и нежно огрел верблюда по
боку, подняв облако пыли и шерсти.
Верблюдок остановился. Уши его вращались, как радары. Вытаращив глаза, он уставился
на скалу. И когда Теппик, ухватившись за клочковатую шерсть, прыгнул ему на шею, он
неторопливой рысцой тронулся с места.
"...Дроби получаются..."
- Эй, смотри не врежься... - начал было сержант.
Ответом ему было долгое молчание.
Сержант неловко повернулся, посмотрел в сторону цортцев и встретился взглядом с их
предводителем. Они без слов поняли друг друга - это умение повсеместно присуще
центурионам и старшим сержантам. Двинувшись вдоль скалы, они остановились у отчетливо
виднеющейся в ней трещины.
Сержант-цортец провел по ней рукой.
- Похоже на верблюжью шерсть, - констатировал он.
- И на кровь, - откликнулся эфебец.
- Сдается мне, это одно из тех самых необъяснимых явлений.
- Тогда все в порядке.
Несколько минут оба пристально разглядывали камень.
- Вроде миража, - подсказал цортец.
- В общем, одна из этих штучек.
- Мне еще послышалось, будто чайки кричат.
- Рехнуться можно. Теперь их оттуда не вытащишь.
Цортец вежливо кашлянул и оглянулся на своих людей.
- Надеюсь, ваши скоро будут здесь, - сказал он, делая шаг по направлению к своему
собеседнику.
Эфебец тоже придвинулся на шаг.
- Это точно,
...Закладка в соц.сетях
