Жанр: Фантастика
Фехтовальщик 1-3.
...исьма.
Что, черт побери, в этих письмах? Должно быть, эта сучка шпионит за мной,
выдает секреты, но какие? Я и не знала, что у меня есть такие секреты, которые могут
заинтересовать его, но, очевидно, они есть, потому что в противном случае она бы ему
не писала.
А кроме того, ей просто нечем было больше заняться.
Много, много лет назад, когда она была маленькой девочкой, один старик, друг
семьи - ее другой семьи, не этой; у этой семьи не было друзей - рассказывал ей истории
о прекрасных принцессах, запертых в башнях своими злобными мачехами. В каждой из
тех историй с неизбежностью дня, идущего за ночью, появлялся симпатичный юный
герой, ловкостью или отвагой проникавший в башню и спасавший принцессу. Таков был
порядок вещей, объяснявший, между прочим, почему принцессы никогда не теряли
спокойствия и оставались на месте, зная, что рано или поздно придет принц, и тогда все
получится так, как и полагается. Будучи маленькой девочкой, она думала, как это весело
быть такой вот принцессой, со своей собственной башней (никто на тебя не косится,
никто не заставляет убирать) и твердой верой в то, что предназначенный тебе принц,
возможно, уже в пути.
Все эти истории умерли в тот самый день, когда ее плохой дядя убил другого дядю,
брата ее отца, человека, с которым она была помолвлена с тех самых давних пор, когда
еще девочкой слушала сказки. После этого она ни разу не вспоминала о них до тех пор,
пока вдруг не оказалась в этой башне, своей собственной башне с видом на темно-синее
море у Ап-Бермидана. Конечно, она не была принцессой, ничего подобного: ее мать была
всего лишь торговкой, пусть и богатой - или считалась богатой; она не могла знать
точно, будучи запертой, почти как заживо погребенной.
Ситуация получилась весьма похожей на те, которые обязательно присутствовали в
сказках, и она невольно стала вспоминать их и проникаться верой в счастливый конец.
Возможно, именно поэтому ей было так важно писать дяде - если кто и мог спасти ее, то
только он, а так как она считала себя реалисткой, то и обходилась без придыханий.
Основной мотивацией, если смотреть беспристрастно, оставалось желание досадить
матери. А все прочее - как получится.
Немного мешало то, что дядю Горгаса трудно было назвать принцем. Да, в
некоторых отношениях он вполне соответствовал описанию: был правителем страны, в
которой жил (хотя с формальной точки зрения это делало его вождем, а не принцем); но
ведь существовало множество других, гадких слов для описания того, чем был дядя
Горгас. И кем он был по отношению к остальным. Нормальным людям.
Она услышала шаги на лестнице и тихонько выругалась. Попробуйте убрать
письменные принадлежности покалеченной рукой: одно неверное движение, и рожок с
чернилами опрокинется, оставив на полу предательское пятно, или упадет перо -
существовало множество способов выдать себя, дать наконец матери повод, который она
давно искала, чтобы затянуть цепи потуже. И в таком случае - никаких посетителей,
никаких торговцев, а значит, никакой бумаги, чернил, книг.
Она едва успела спрятать бумагу под кровать, когда в дверь постучали.
- Подождите! - Что ж, по крайней мере не мать. Та никогда не утруждала себя
стуком, прежде чем ворваться в комнату. - А теперь входите.
Но вошел всего лишь слуга, крупный, вечно сонный мужчина, который, если не
чистил ей туфли и не варил суп, сидел между ней и остальным миром. Он был достаточно
безобиден и слишком глуп, чтобы обратить внимание на чернильницу или нож для
заточки перьев, даже если они и попались бы ему на глаза.
- Ну, в чем дело?
- Там какой-то человек хочет видеть вас, - ответил слуга, и за его спиной она
увидела одного из Них, Детей Неба, в причудливом темно-синем дорожном плаще с
золотой булавкой, говорившей о его ранге, если, конечно, вы в этом разбираетесь.
- Хорошо.
Слуга отступил в сторону, а в комнату вошел посетитель. Он был стар, высок и худ,
как и многие из Них, с седыми короткими волосами, словно приклеенными к голове.
Гость огляделся, ничего не говоря, и уселся, не спрашивая разрешения.
- Исъют Лордан?
Она кивнула:
- А вы?
- Полковник Абраин. У меня поручение от префекта Ап-Эскатоя.
Он, похоже, никуда не спешил, а потому и не объяснял ей цель своего визита.
- Вы приехали издалека. Что нужно от меня префекту? - спросила Исъют.
Гость снова посмотрел на девушку так, словно она представляла математическую
проблему, некую сложную алгебраическую диаграмму.
- У вас есть дядя, Бардас Лордан. Вы неоднократно угрожали убить его. Префекту
хотелось бы узнать об этом побольше.
Она нахмурилась:
- Не думаю, что вы готовы объяснить мне причины такого интереса.
- Я скажу вам, если вы пожелаете. Полагаю, вам известно о падении Ап-Эскатоя и
той роли, которую сыграл в этом ваш дядя.
- Конечно. Это всем известно. - Она ненадолго задумалась. - Посмотрим, дядя
Бардас нынче герой войны, и вы не хотите, чтобы я убила его. Ну как? Тепло?
Ей показалось, что идиома поставила гостя в тупик.
- Префект не рассматривает вас в качестве угрозы, если вы это имеете в виду, -
ответил он. - И хотя сержант Лордан действительно сумел отличиться...
- Сержант Лордан?
Полковник посмотрел на нее с некоторым раздражением.
- Вот именно. Сейчас он носит именно такое звание. Вы, вероятно, привыкли
думать о нем, как о полковнике Лордане. Скажу так, у нас, в провинции, звание
заслуживают, оно не передается с места последней службы.
- Что ж, вполне разумно. Тогда... что вы хотите знать о сержанте Лордане?
Он переменил позу: причем ей показалось, что Абраина беспокоит больная нога.
Возможно, он страдал из-за артрита, а возможно, от последствий полученного на войне
ранения.
- Префекту хотелось бы знать, какие отношения связывают вашего дядю Бардаса
Лордана и правителя Перимадеи Темрая. Префект полагает, что их взаимная неприязнь
друг к другу возникла еще до падения Города. Ему так же хотелось бы знать как можно
больше о службе Бардаса Лордана у генерала Максена: весьма вероятно, что боевой опыт,
полученный им в войне против равнинных племен, мог бы быть Ценным и для Империи в
случае войны между нами и нами.
Исъют пожала худенькими плечиками.
- А почему вы спрашиваете об этом меня? Если считаете, что мы проводили долгие
вечера в приятных беседах у камина, обмениваясь жизненными впечатлениями, то вы не
туда попали. О том, что он мой дядя, я узнала лишь после того, как он сделал вот это.
Она протянула изуродованную руку. Сын Неба посмотрел на нее и нахмурился.
- Да, я знаю, что он воевал против племен, когда находился в армии Максена, -
продолжала она. - Максен поступал с ними ужасно, отвратительно, поэтому-то вождь
Темрай и ненавидит нас так сильно. Не исключено, что мой дядя Бардас знает, как
убивать этих людей, лучше, чем кто-либо другой во всем мире. Но вам это было известно
еще до того, как вы приехали сюда.
Сын Неба кивнул:
- Значит, вы не располагаете какой-нибудь дополнительной информацией и не
можете поделиться с нами собственными выводами?
- Извините.
Он слегка шевельнул пальцами, показывая, что не винит ее ни в чем.
- Понимаю, что вы в плохих отношениях с вашим дядей Бардасом. Но ведь с дядей
Горгасом все намного лучше, да? Вы регулярно пишете ему.
- Да. Откуда вам это известно?
Он указал на ее правую руку:
- Писать для вас тяжелое занятие, но вы не отступаете. Ясно, что вы близки с ним.
Она улыбнулась. Большинство людей отворачивались, когда она улыбалась им, но
только не полковник Абраин.
- Можно и так сказать. Я ведь единственная его родственница. Моя мать предала
его, а дядя Бардас убил его сына. Конечно, есть еще два брата, они живут в Месоге. Я уж и
забыла о них. Они из тех, о ком легко забыть.
- Расскажите мне о нем, - попросил полковник. Исъют покачала головой:
- Нет, не хочу. По крайней мере до тех пор, пока вы не объясните, почему
интересуетесь им.
- Меня очень заинтересовала вся ваша семья, - сказал гость совершенно
равнодушным голосом. - Я изучаю человеческие натуры.
- Да уж.
- В моем народе это что-то вроде всеобщего увлечения. - Он сложил пальцы
шалашиком. - Есть и другая причина. Горгас предложил нам сформировать альянс
против Темрая. Понятно, что мы хотели бы собрать о нем как можно больше информации,
прежде чем принимать какое-то решение.
Она ненадолго задумалась.
- Хорошо. Не думаю, что мой рассказ нанесет ему вред. И вот что я вам скажу. Вы
сообщите мне то, что уже знаете, а я дополню.
Полковник едва заметно улыбнулся.
- Как пожелаете. Нам известно, что еще будучи молодым человеком, он заставил
заниматься проституцией свою сестру, а потом убил своего отца и зятя, когда те узнали,
что он сделал. Он также попытался убить свою сестру, но потерпел в этом неудачу. Тогда
же он убил вашего отца, не так ли?
Исъют кивнула:
- Все так. Просто удивительно, сколь многое известно посторонним людям.
- Мы гордимся своим вниманием к деталям. Совершив эти убийства, он бежал из
Месоги и некоторое время занимался пиратством и служил наемником. Потом, когда его
сестра, ваша мать, учредила банк Сконы, он присоединился к ней, и они стали работать
вместе. Будучи главой службы охраны банка, ваш дядя, насколько нам известно, открыл
ворота Перимадеи перед войском вождя Темрая, в результате чего город был взят и
сожжен до основания. Три года назад, когда обострились отношения между банком и
Орденом Шастела, Горгас Лордан организовал блистательную оборону, хотя силы,
которыми располагал банк, были несопоставимы с силами Ордена. Однако несмотря на
замечательные победы в двух сражениях, Скона уступила и была захвачена. Ваш дядя
сбежал с Острова перед самым его падением, прихватив с собой остатки армии. Отплыв
непосредственно к Месоге, он взял власть там. Пройдя некоторую начальную стадию
неустойчивости, его режим стабилизировался, хотя получение надежной информации из
Месоги сейчас затруднено.
Полковник положил руки на колени ладонями вниз.
- В целом верно?
- Вы меня поразили, - сказала Исъют. - Должна сказать, работать вы умеете. Что
ж, вы лишь не упомянули о том, почему он сдал Скону войскам Ордена как раз перед тем,
как разбить третью армию Шастела. До этого, как вы помните, он разгромил уже две.
Дело в том, что дядя Бардас убил его сына, а моя мать сбежала, бросив его. Учитывая все
это, дядя Горгас не видел смысла продолжать агонию. Полковник кивнул:
- Спасибо. Что еще вы можете мне рассказать? Исъют снова задумалась, теперь
уже надолго.
- Наверное, можно сказать, что он представляет собой трудно контролируемую
смесь идеализма и прагматизма. Идеализм заключается в его представлении о семье,
хранимом глубоко внутри. Он убежден, что считает семью самой важной на свете вещью.
Не думаю, что это так, то есть я хочу сказать, что, по-моему, он обманывает сам себя,
когда так думает, но верит искренне.
Она немного помолчала, прижав ладонь к губам.
- Прагматизм - другая сторона той же монеты. Его философия такова: что
сделано, то сделано, над пролитым молоком не плачут, главное - с наибольшей выгодой
воспользоваться нынешней ситуацией и не позволять прошлому вставать на пути
будущего. - Она усмехнулась. - Можно сказать, что эту философию он доводит до
крайности. Но вообще Горгас и сам человек крайностей.
Сын Неба снова сменил позу, возможно, у него просто затекла нога.
- Как вы думаете, почему он захватил власть в Месоге? Исъют вздохнула:
- Причин может быть много. - Она посмотрела в окно. - Увидел свой шанс и
воспользовался им. Месога была его домом. После всего, что Горгас натворил там, он уже
не мог вернуться в Месогу иначе, чем во главе армии. Вот он и прихватил с собой армию.
Наверное, если вы спросите его об этом, он скажет, что заботился о благе своего народа,
может быть, он даже и сам так считает. Такой уж у него талант - способен поверить
всему, если так нужно.
- Зачем ему нужна война с племенами? Ведь он помогал им разгромить
Перимадею.
Исъют кивнула:
- Хороший вопрос, но если бы вы слушали меня внимательно, то уже сами дали бы
ответ. Именно из-за предательства по отношению к Городу Бардас и возненавидел его.
Вероятно, Горгас полагает, что если он начнет войну с племенами и убьет Темрая, то как
бы поквитается с Бардасом. В то же время он угодит вам, а это необходимо, если он
намерен остаться вождем Месоги. Ему нужны друзья. Например, такие, как вы. Но
политика - это только внешняя канва. Все дело в Бардасе. Бардас - вот мотив,
определяющий почти все, что делает Горгас, когда не исполняет приказы моей матери.
Абраин нахмурился:
- Объясните.
- От Горгаса больше всего пострадали двое. Нет, скорее, трое. Моя мать, Бардас и
я. Именно в таком порядке. С тех пор он всячески пытается загладить свою вину.
Благодаря его помощи моя мать получила возможность разыгрывать из себя Господа
Всемогущего в Сконе. Ради Бардаса он готов убить вождя Темрая. Ну а... мной он
займется позже. - Она зевнула и потянулась как кошка. - В общем, если вас и впрямь
интересует человеческая натура, то он хороший образчик для коллекции. Горгас либо
плохой человек, старающийся принести добро своей семье, либо хороший человек,
совершивший страшное злодеяние. Возможно, он и то и другое. Как я уже сказала, он
чувствует себя в огромном долгу перед моей матерью, потому что именно она пострадала
от него больше всех (не считая, конечно, убитых, но они мертвы, и здесь уже ничего не
поправишь). Но на самом деле больше всего он старается ради Бардаса.
- Даже при том, что Бардас убил его сына?
Исъют пожала плечами:
- Дядя Горгас обладает исключительной способностью прощать. Это не вполне
совпадает с гипотезой о его злом начале, как и случаи с предательствами и убийствами не
укладываются в представление о нем, как о добром по своей природе человеке. Видите ли,
мы, Лорданы, та еще семейка. Отсюда и все проблемы.
Сын Неба медленно поднялся, стараясь не опираться на больную ногу.
- Спасибо. Вы мне очень помогли.
- Не за что. - Исъют осталась на своем месте. - Но, если это в ваших силах,
окажите мне любезность. Нельзя ли как-нибудь затруднить жизнь моей матери...
валютными регуляциями, таможенными сборами, импортными лицензиями, чем-то в этом
роде. Ее такие вещи просто бесят.
- Очень жаль, - безжалостно отрезал полковник. - Но мы так не работаем.
- Неужели? Ну ладно, забудьте. До свидания.
Когда посетитель ушел, Исъют опустилась на пол, прислонилась спиной к стене,
обхватила руками колени и стала думать о странном, повторяющемся сне, в котором
Патриарх Алексий говорил ей, что если она пожелает, то он возьмет острый нож и
отрежет от нее лордановскую половину. Каждый раз она просыпалась перед тем, как
Алексий начинал резать. До сих пор ей так и не удалось решить для себя, кошмар это или
нет.
- Кто это был?
Исъют подняла голову:
- Крысолов. Я посылала за ним, здесь все кишит крысами.
Ее мать нетерпеливо вздохнула:
- Он ведь от префекта, да? Чего он хотел?
- Если ты отвечаешь на собственные вопросы, то зачем спрашиваешь меня?
Нисса Лордан подошла к дочери и пнула ее в ребра с такой силой, что девушка едва
не упала.
- Кто он? Что ему было нужно?
Исъют взглянула на мать:
- Хотел узнать, любишь ли ты грибы. Я сказала, что любишь.
Нисса ударила ее еще раз, на этот раз сильнее, и убрала ногу раньше, чем дочь
успела ухватиться за нее.
- У меня нет времени возиться с тобой. Сейчас сюда придет Морц и заберет все
твои книги, лампу и прочее. И не надейся, что получишь что-то съестное.
- Вот и хорошо. Суп мне уже опротивел.
Нисса наклонилась:
- Исъют, не испытывай мое терпение. Скажи, чего хотел этот человек?
Девушка вздохнула:
- Он расспрашивал меня о дяде Горгасе и дяде Бардасе. Я рассказала ему... то, что
он и без меня уже знал. Что еще я могла рассказать? Я же сама ничего не знаю.
- Ладно. - Нисса выпрямилась. - Ты рассказала ему то, что он хотел знать. И
что? Нам приходится сотрудничать с этими людьми, ведь мы зависим от их доброго
расположения.
Нисса кивнула.
- Ты не грубила ему? Ну, конечно, грубила. И дерзила. Надеюсь, до драки дело не
дошло? Ты не нападала на него? Не швыряла в него вещи?
- Мама! - сердито воскликнула Исъют. - Ради всего святого! Послушать тебя,
так я какая-то полоумная. Или ты думаешь, что я гоняла его по комнате, прыгая на
четвереньках и кусая за ладони?
Нисса подошла к двери.
- Нам нужно с ними сотрудничать. С тех пор, как мы переехали сюда, дела идут
трудно. Мне пришлось много работать. Я не хочу, чтобы ты все испортила. Понятно?
- Конечно.
Снова косой взгляд - страх, она обеспокоена. Мне нравится, когда она
обеспокоена.
- Исъют, когда-нибудь все, что я создала, что построила, что скопила, перейдет к
тебе. Ты моя дочь, все, что осталось от семьи. Почему ты все делаешь во вред мне?
Почему хочешь все испортить?
Исъют рассмеялась:
- Так ты собираешься умереть и оставить мне все свои деньги? Какой жирный
кусок. Если бы я считала тебя смертной, то перегрызла бы тебе ночью горло.
Нисса закрыла глаза, потом снова их открыла.
- Ты говоришь мне такие вещи, а потом удивляешься тому, что тебя держат
взаперти. Я знаю, что ты многое выдумываешь, хочешь шокировать меня. Очень жаль.
Тебе бы следовало перерасти все это, когда тебе было десять лет.
Глава 4
Ничего такого плохого, от чего не избавило бы Саммиру землетрясение, в городе не
осталось, если не считать запаха.
На спуске с горы у кареты сломалось переднее колесо, и в город прибыли с
опозданием, так что почтовая карета в Ап-Калик уже ушла. Следующая должна была быть
ближе к вечеру, а до тех пор Бардасу предоставлялась возможность побродить по улицам,
вдохнуть их атмосферу, уловить аромат.
- Спасибо, - ответил он на предложение прогуляться, высказанное начальницей
местной почтовой станции. - А могу я просто посидеть здесь и подождать?
Начальница посмотрела на него:
- Нет.
- О! - Бардас прошелся взглядом по улице, туда и обратно. - Пожалуйста,
позвольте мне выпить глоток воды?
- Там, вниз по улице, есть колодец, - ответила женщина.
Бардас нахмурился.
- Мы же пьем.
- Спасибо, но я лучше поищу молока или чего-нибудь еще.
Она равнодушно пожала плечами.
В Саммире хватало постоялых дворов и таверн. В большинстве случаев они
представляли собой приспособленные для этих целей пещеры, как естественного, так и
искусственного происхождения. На дверях почти каждого такого рода заведения имелась
надпись "Не допускаются гуртовщики, коробейники и солдаты", а рядом стояли,
прислонившись к двери, здоровяки, способные объяснить смысл надписи тем
гуртовщикам, коробейникам и солдатам, которые не научились читать. В тавернах, под
навесами, сидели старики на подушках, а в вагончиках, выстроенных по кругу на краю
конской ярмарки, подавали выпивку, для чего желающий просовывал в вырезанное в
стене окошечко деньги, а получал глиняный кувшин с какой-то жидкостью.
После недолгих размышлений Лордан выбрал средний вариант и отправился под
навес, расположенный между будкой точильщика ножей и закутком лекаря. У задней
стены сидела старуха. Закрыв глаза, она пела что-то, но Бардас, недостаточно знавший
саммирскую музыку и поэзию, не мог определить, привлекала она посетителей или
отпугивала их. Речь в песне шла об орлах, стервятниках и возвращении весны, но многие
слова сливались в неразборчивое бормотание. Бардас особенно и не прислушивался. Он
уселся в противоположном углу: старики замерли при его появлении, уставились на
незнакомца, потом отвернулись. Из-за спины Бардаса возник маленький, лысый мужчина
с длинной черной бородой и осведомился, что он будет пить.
- Не знаю. А что у вас есть?
Старик нахмурился.
- Эхин, - ответил он с таким видом, словно его спросили о цвете неба. - Так вы
будете пить или нет?
Бардас кивнул:
- Давайте. Сколько?
- Не спрашивайте, - ответил старик. - Подставляйте чашку, фляжку или стакан.
Решайте сами.
- Извините, я имею в виду, сколько платить?
- Что? А, полчетвертака за кувшин.
- Тогда я возьму кувшин.
Старик исчез, но быстро вернулся, ловко уклонившись как от искр из-под колеса
точильщика, так и от капель крови, брызнувших из-под ножа лекаря.
- Вот.
Он поставил перед клиентом кувшин и небольшую деревянную чашку. Бардас отдал
деньги, наполнил чашку наполовину и принюхался. Впрочем, жажда заставила его забыть
об осторожности.
Эхин оказался горячим, сладким, жидким и черным: травяной настой,
приправленный медом, корицей и мускатным орехом, ослабил эффект действия и
самогона, который сам по себе, в чистом виде, наверное, мог бы убить. Впрочем, с
жаждой он именно это и сделал. Бардас выпил одну чашку и опустился на табуретку,
подождать, пока голова перестанет кружиться. Старуха замолкла. Никто не сдвинулся с
места, никто ничего не сказал. Она снова запела. Бардасу показалось, что это та же самая
песня, но клясться в этом он не стал бы.
Некоторое время спустя в палатку вошла большая группа людей, рассевшихся
кружком в середине. Они были шумные, веселые, жизнерадостные, молодые и пожилые,
от семнадцати до шестидесяти, не Сыновья Неба, но и не совсем непохожие на них, чисто
выбритые, с длинными, заплетенными в косички волосами. Они носили длинные, почти
до колен белые рубашки, но не утруждали себя обувью. Бардас предположил, что это и
есть гуртовщики, объединенные в группу отверженных с коробейниками и солдатами,
хотя никакого оружия он у них не заметил. Новые посетители пили эхин из большого
котла, установленного в середине круга, не обращая внимания на поющую старуху.
Бардасу они показались вполне безобидными.
Потом - время здесь ползло медленно, но верно - появилась еще одна группа из
пяти солдат. Эти тоже не были Сыновьями Неба; определить их принадлежность к тому
или иному народу представлялось затруднительным: они носили выгоревшие серые
комбинезоны под стандартными пехотными доспехами, казенные сапоги, отполированные
до блеска пояса и маленькие шерстяные треуголки, на которые в боевых условиях
надевался шлем. Четверо имели при себе мечи, пятый, капрал, старший этого
полуотделения, был вооружен коротким палашом. Пройдя напрямик через круг сидевших
гуртовщиков - которые уступили им дорогу, - солдаты направились в другую комнату,
отделенную от первой пологом. Старуха перестала петь, открыла глаза и проворно
удалилась.
Рядом с Бардасом сидел старик с остывающим в крошечной чашечке эхином.
- Проблемы? - спросил Бардас, наклоняясь к соседу. Тот пожал плечами:
- Солдаты.
- А...
За пологом что-то разбилось. Послышался громкий смех. Сидевшие кружком
гуртовщики на мгновение замолкли, подняли головы, но потом снова заговорили. Еще
двое или трое посетителей поднялись со своих мест и не оглядываясь вышли из заведения.
Из-за полога появились солдаты с кувшинами какого-то другого, не менее похожего
на эхин напитка. Они остановились рядом с гуртовщиками, молча взирая на них сверху
вниз. Разговор стих. Сосед Бардаса поспешил к выходу, а в комнату втиснулся человек,
наливавший эхин. На его лице застыло трагическое выражение. Судя по всему, таверна
вот-вот должна была превратиться в не самое лучшее для тихого времяпрепровождения
место. Бардас, наверное, тоже ушел бы, но он еще не допил эхин.
"И сказал Пророк: не затевайте драки в пивных. Не вмешивайтесь в чужие драки".
В немногих словах большой смысл. Бардас всегда чтил свою веру. Когда потасовка
началась, он поступил так, как поступал всегда: замер, осторожно, краем глаза наблюдая
за происходящим, стараясь не поймать взгляд кого-либо из дерущихся. Заварушка, если
рассматривать ее с точки зрения стороннего наблюдателя, была не лишена любопытных
моментов. Гуртовщики имели численное преимущество, зато у солдат было оружие и
здоровый дух, что тоже значило немало. Когда один из гуртовщиков упал и не поднялся,
схватка прекратилась. Пятнадцать человек застыли с открытыми ртами, беспокойно
поглядывая друг на друга и смущенно переминаясь с ноги на ногу. Какое-то время все
молчали, потом капрал, который, собственно, и нанес смертельный удар, обвел комнату
взглядом.
- Что?
Один из солдат неотрывно смотрел на Бардаса, точнее, на тускло поблескивающие
бронзовые кружки на его воротнике. Их было четыре, что соответствовало званию
старшего сержанта. Вообще-то плащ принадлежал не Бардасу, он подобрал его в шахтах
(молодые такие небрежные). Но теперь все заметили металлические блестки и таращились
на них с непонятным ему интересом.
Коротышка, приносивший вино, подошел поближе.
- Ну? - спросил он. - Что вы собираетесь делать?
Бардас взглянул на него:
- Я?
- Ну да, вы же сержант. Что вы собираетесь делать?
Конечно, он прав. Я же совсем забыл.
- Не знаю. А что вы предлагаете?
Коротышка посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- Арестуйте их. Что же еще? Арестуйте и отправьте к префекту. Они уже убили
человека.
И сказал Пророк: "Когда тебя просят арестовать пятерых вооруженных людей в
пивной после драки, уходи сразу".
- Ладно.
Бардас медленно поднялся. Некоторое время он молча смотрел на солдат, потом
перевел взгляд на капрала.
- Имена?
Солдаты назвали свои имена, которые он не запомнил и даже не расслышал, они
были длинные, незнакомые и звучали на чужеземный лад.
- Часть?
Капрал ответил, что они из такого-то пехотного полка, такой-то роты и такого-то
взвода.
- Ваш командир?
Капрал посмотрел на него с видом обреченного, потом вскрикнул и бросился на него
с поднятым палашом. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Бардас схватил его за
локоть левой рукой и вогнал свой нож в углубление у основания шеи капрала. Он не
помнил, как нож появился в его правой руке, не помнил даже, что оружие вообще было за
поясом, но после трех лет, проведенных в шахте, такие действия становятся привычкой.
Он заглянул в глаза умирающего капрала и отступил на полшага, позволив его телу
свалиться на землю. Никто не шелохнулся. Похоже, в Саммире вообще собрались люди,
наклонные к безмолвному созерцанию.
- Спрашиваю еще раз, - услышал Бардас свой голос. - Кто ваш командир?
Один из солдат назвал имя, также не зацепившееся в памяти Бардаса.
- Вы. - Он пове
...Закладка в соц.сетях
