Жанр: Фантастика
Фехтовальщик 1-3.
...ожного толка.
Другими словами, доказательства. Докажи, что меня здесь нет, и тогда, может быть, я
отпущу тебя. В противном случае...
- Ладно... хорошо... - прошептал Геннадий. - Какое доказательство тебе нужно?
- Доказательство того... - проговорил солдат и... превратился в Фелден, ту самую
милую женщину, за которой Геннадий послал племянника.
Она озабоченно хмурилась, глядя на него:
- Все в порядке?
Геннадий посмотрел в ее глаза:
- Где? Скажите, где я?
- Здесь никогда не бывает дождей, - грустно сказал курьер, неловко держа над
головой мешок и стараясь не выпустить поводья. - Ну, разве что один-два раза в год. И
тогда уж дождь так дождь, если, конечно, ты понимаешь, что я имею в виду. Не то, что
этот.
Бардас, у которого никакого мешка не было, поднял воротник и втянул голову в
плечи.
- Я бы сказал, что этот дождь такой же, как и любой другой.
Курьер покачал головой:
- Нет, совсем не то. Согласен, это дождь, но это не тот дождь, который здесь
бывает, когда случается дождь. Вот тот дождь... Льет, как из бочки, оглянуться не
успеешь, как карета полна воды. Дальше десяти ярдов от своего носа ничего уже не
видать. А этот... ну, просто обычный дождь, как у нас в Коллеоне.
Бардас поежился. Обычный дождь бил по лбу и стекал по щекам.
- Да, - сказал он, - такой же дождь шел и у нас, в Месоге, всю весну и еще
немного в конце осени. Чертовски хорошая погода, когда сидишь у окна и не
высовываешь носа на улицу.
- Ну, вот мы и приехали, - сказал курьер. - Ап-Калик. Ты же сюда направлялся,
да? Не забыл еще?
- Что? А, да. Извини.
Бардас поморгал, смахнул дождевые капли с ресниц, но это не помогло: все, что он
видел, ограничивалось неясным, большим серым пятном здания, стоявшего в долине, у
подножия холма, который они только что обогнули.
- Так, значит, Ап-Калик? - спросил он без какой-либо реальной причины.
- Это? - Курьер отпустил воротник и почти тут же получил в лицо пригоршню
жестких, колючих брызг. Он вытер глаза, но картина ничуть не изменилась - серый
прямоугольник остался таким же расплывчато-тусклым. - Ну что ж, ладно.
- Мерзкое местечко, - продолжал курьер. - Одно время там работал мой
приятель, так вот он сказал, что ничего хорошего здесь нет. Заняться нечем, а когда делать
нечего, люди начинают пить. Женщин нет, если не считать тех страхолюдин, которые
плетут кольчуги: руки у них, как... как рашпили, а все разговоры только об одном... - Он
дернул плечами, и на Бардаса скатилась с мешка струйка воды. - А еще пыль... Пыль -
это настоящий убийца. Проведи там месяц и станешь отхаркивать столько, что можно
начищать кирасу. Неудивительно, что они все умирают.
- Что ты говоришь.
Бардас недоверчиво покачал головой.
- А что ты думал? Конечно, прежде чем умереть, ты можешь свихнуться, -
продолжал курьер. - Три смены в день, понимаешь, и все время клац, клац, клац, клац.
Считай себя везунчиком, если оглохнешь. Еще один убийца - это жара, и кто только
придумал построить самую большую на западе кузницу посреди чертовой пустыни.
Некоторые сходят с ума от того, что пьют тузлук.
- Пьют... что?
- Тузлук, - повторил курьер. - Вообще-то они пьют всё. Соленую воду для
закалки называют тузлуком. В жаркие дни тебя мучает жажда, и тогда некоторые пьют
соленую воду из заколоченных чанов, теряют рассудок и отдают концы. Три-четыре
человека каждый год. Все они знают, что соленая вода их убьет, но через какое-то время
ты доходишь до состояния, когда тебе на все наплевать. Даже на собственную жизнь.
Бардас решил, что пришла пора сменить тему:
- А я и не знал. Насчет того, что закаливают в соленой воде.
Курьер покачал головой:
- Закаливают в самых разных жидкостях, в зависимости от того, что производят. В
соленой воде, растительном масле, простой воде, свином жире. Для закалки некоторых
изделий используют расплавленный свинец... Или это при обжиге? Не помню. Мой
приятель не очень-то распространялся. Говорил, что ему даже от одной мысли об этой
дыре тошно становится.
- Вот как?
Издалека донесся какой-то шум. Как и говорил курьер, это было металлическое
клацанье сотен молоточков, стучавших вразнобой, отчего создавалось впечатление, что
это капли дождя бьют в железную крышу.
- Ерунда, - заметил курьер, - худшее внутри. Большие, просторные комнаты,
звук отскакивает от стен и потолка. Человека, проработавшего в этом кошмаре, легко
узнать, он не говорит, а кричит.
Бардас пожал плечами:
- Ничего не имею против шума. Там, где я был раньше, было уж слишком тихо, на
мой взгляд.
Курьер некоторое время молчал.
- Тут с ними и еще кое-что происходит, - сообщил он. - Отучаются пользоваться
левой рукой. Точнее, она вообще перестает работать, понимаешь? Ты держишь свою
работу в левой руке, верно? Постоянное дерганье, дрожь от ударов, все это убивает нервы.
В конце концов ты уже не можешь ничего держать. Когда такое случается, бедолаг
отправляют в какой-нибудь форт в пустыне. Хотя, на мой взгляд, было бы милосерднее
бить их по голове молотком. Нет, правда.
Курьер высадил Лордана неподалеку от ворот - они были только одни, тяжелые,
двойные, дубовые, обитые гвоздями, достаточно мощные, чтобы выдержать любой
приступ, - развернулся и исчез за пеленой дождя. Бардас постучал в ворота кулаком и
стал ждать. Через какое-то время он почувствовал, что вода начинает просачиваться в
сапоги, и постучал еще раз.
В двери открылось окошечко, но Бардас заметил это лишь после того, как чей-то
голос спросил:
- Имя?
- Что?
- Как тебя зовут?
- Бардас Лордан. Вас должны были...
В воротах имелась еще одна дверь, поменьше.
- Проходи, - сказал голос, и дверь распахнулась. - Тебя ждет адъютант. - Голос
шел из-под глубоко надвинутого, промокшего капюшона. - Через двор, третья лестница
слева, четвертый этаж, сначала налево, потом свернешь направо, шестой поворот налево,
четвертая дверь с левой стороны коридора. Если заблудишься, спроси.
Капюшон исчез в нише караульной будки, и Бардас, вовсе не собиравшийся
задерживаться, поспешил через двор, спекшаяся глина которого превратилась сейчас из-за
дождя в густую серую грязь, консистенцией напоминавшую цементный раствор. Грязь
хлюпала под ногами, присасывалась к сапогам, словно не желая отпускать их. Как ни
торопился Лордан, он все же обратил внимание на стоящие в ряд массивные деревянные
рамы в форме буквы А. Они стояли парами, соединенные перекладинами, и могли быть
чем угодно, от составных частей неких осадных машин до каких-нибудь укосин.
Бардас огляделся, но никого не увидел, а все окна, выходящие во двор, были
закрыты ставнями.
С другой стороны двора здание представляло собой неудачную попытку воссоздать
башню: квадратное десятиэтажное строение с дюжиной лестниц, открывавшихся во двор.
По обе стороны от него шли галереи, с закрытыми окнами и без дверей. Бардас отсчитал
третью справа и начал подниматься по узкой, спирально закрученной лестнице. Темная,
со скользкими ступеньками - непонятно, как сюда мог попасть дождь, - она круто
уходила вверх. Ни веревки, ни перил, за которые можно было бы ухватиться. На такой
лестнице не слишком приятно встретиться с кем-то, спускающимся вниз, если только тебе
не улыбается перспектива проделать обратный путь спиной вперед. От Бардаса не
ускользнуло определенное сходство с шахтами - хотя, конечно, в подземелье нельзя
умереть, упав назад, ведь там нет никаких ступенек.
Налево, направо... четвертая дверь налево... Бардас поймал себя на том, что бормочет
под нос инструкции, словно повторяет некое магическое заклинание, призванное уберечь
его от возможных неприятностей, как герой из сказки, проходящий через несколько ворот
на пути в царство мертвых. Он пожурил себя за мрачные мысли и неуместную
настороженность.
Не глупи, возможно, все окажется не так уж и плохо, когда ты здесь устроишься.
В коридорах горел свет: маленькие масляные лампы, упрятанные в глубокие
альковы в стенах, робко освещали серые стены и пол, но не более того. Бардас решил, что
гораздо более надежен другой способ ориентации: закрыть глаза и определять поворот по
легкому дыханию сквозняка, касающемуся влажной кожи лица.
Одно из многочисленных полезных приобретений армейской службы, подумал он,
едва успевая наклонить голову, чтобы избежать столкновения с невидимой низкой
притолокой.
Найти четвертую дверь слева оказалось не так-то легко - их было всего три. Он
постучал в последнюю и подождал. Ожидание затягивалось, но когда Бардас уже пришел
к выводу, что, по-видимому, ошибся, дверь распахнулась, и перед ним предстал очень
высокий, широкоплечий, круглолицый мужчина, Сын Неба, с клочком белесых пушистых
волос по обе стороны лысого черепа и узкой полоской бородки под оттопыренной нижней
губой.
- Сержант Лордан, - сказал незнакомец. - Проходите, я Асман Ила.
Имя было совершенно незнакомым, но Бардас ничего не имел против. Он
последовал за хозяином в узкую, темную комнату, не более широкую, чем коридор,
оставшийся у него за спиной. Свет, если можно так сказать о едва рассеивающем темноту
мерцании, исходил от четырех крошечных масляных ламп, стоявших на веретенообразной
железной станине. В комнате было одно окно, но его закрывала железная ставня, запертая
изнутри. Три стены оставались голыми, а на четвертой, над самодельным письменным
столом, висел гобелен с изображением, по-видимому, захватывающего дух чудесного
пейзажа, рассмотреть который не представлялось возможным из-за недостатка света.
- Из трофеев, захваченных в Чоразене, - сказал Ила. Бардас промолчал, ни о
каком Чоразене он не слышал.
- Мой дед командовал шестым батальоном. Краски выцветают от солнечных лучей,
поэтому я и держу окно закрытым.
- А-а, - протянул Бардас, делая вид, что принял сказанное за полное,
исчерпывающее объяснение. - Прибыл к месту службы, - добавил он.
Асман Ила указал на маленькую трехногую табуретку, которая опасно накренилась,
приняв вес Бардаса: одна ножка оказалась заметно короче других.
- Из Ап-Сеудела, - сказал Асман Ила, - до пожара. Мое первое назначение.
Розовое дерево, очаровательная местная инкрустация. Чернь. Добро пожаловать в АпКалик.
- Спасибо.
Асман Ила тоже сел. Его стул выглядел еще менее удобным и надежным, чем
табуретка.
- Итак, вы герой Ап-Эскатоя. Замечательное достижение, с какой стороны ни
посмотри.
- Спасибо.
- Прекрасный город, - продолжал Асман Ила. - Чудесный, я провел там
некоторое время... около тридцати лет назад. Никогда не забуду совершенно
восхитительную мебель с инкрустацией из резной кости в апартаментах вице-короля.
Какая оригинальность замысла, какая тонкая работа, ничего даже отдаленно похожего
нигде больше не найти. К сожалению. Хотя, должен признать, в Илване пытаются делать
весьма неплохие копии. Впрочем, разницу заметить не так уж трудно: стоит войти в
комнату, как сразу же ощущаешь некую неуклюжесть. Между прочим, один из моих
двоюродных братьев обещал прислать часть ширмы-триптиха из главного зала для
приемов. Боюсь, надеяться на большее не приходится.
Постепенно глаза привыкли к полумраку, и Бардас начал различать очертания
стульев и кресел, комодов, книжных шкафов, табуретов и множества других, более
мелких предметов, составленных в пирамиды, сложенные у стен и покрытые серыми
накидками.
- Мои обязанности... - начал Бардас, надеясь отвлечь владельца всех этих
сокровищ от малопонятной темы, но Асман Ила, похоже, уже забыл о присутствии гостя.
- Почти всё в этой комнате, - закончил он длинную тираду, - собрано в павших
городах, которые захватили мои предки и я. Некоторые из них, смею вас уверить,
совершенно уникальны: например, вот эта подставка для лампы. Предполагаю, что это
единственный сохранившийся образец кнерианского кованого железа. Город давно исчез,
но какая-то часть его наследия продолжает жить, здесь, со мной. А теперь перейдем к
вашим обязанностям. Они просты и ясны.
Непрерывный стук множества молоточков проникал и сюда, не прекращаясь ни на
миг, напоминая о себе, как нудный осенний дождь.
- Мне стыдно признаться, - сказал Бардас, - но я имею лишь самое общее
представление о том, чем вы здесь занимаетесь. Не знаю даже, возможно ли...
Асман Ила не слушал, он смотрел на дверь.
- В основном ваши обязанности сводятся к общему надзору, и именно в этом плане
ваш обширный опыт может оказаться весьма и весьма полезным. Конечно, я не могу
уследить за всем, контролировать, чтобы каждый гвоздь был вбит прямо и каждая
заклепка легла на положенное место. Нет необходимости говорить, что этим пользуются.
Главная наша проблема - это кражи со складов, со всеми вытекающими из этого
последствиями. Иногда я даже начинаю думать, что власти провинции, не исключено, не
ведают значения термина "первопричина".
Бардас неловко заерзал на табуретке, оказавшейся весьма шаткой и рассчитанной,
похоже, на человека гораздо меньших размеров, возможно, на ребенка. Слушая Асмана
Ила, он размышлял о том, стоит ли информировать собеседника о собственной полной
некомпетентности в данной области, но в конце концов пришел к заключению, что в этом
нет смысла.
- Но, - продолжал Сын Неба, - мы справляемся. Нам повезло - здесь, в АпКалике,
собрано много умелых мастеров. Если возникнут какие-либо проблемы или
вопросы, не стесняйтесь и обращайтесь ко мне либо к начальнику производства. В конце
концов, нет никакого смысла испытывать неудобства без острой на то необходимости.
Бардас благодарно кивнул.
- Спасибо, - произнес он, думая о том, что бы еще сказать, чтобы адъютант
отпустил его.
Сохранять равновесие на табурете становилось все труднее и требовало немалого
напряжения, и ему уже казалось, что при малейшем неверном движении этот деревянный
карлик просто развалится под ним.
- Что касается технической стороны, - продолжал Асман Ила, ловко подавляя
зевок, - то вы всегда можете проконсультироваться с бригадиром. Его имя Мадж. Не
могу сказать, что он заслуживает полного доверия, но смею допустить, что он не хуже
остальных и при этом знает, что делает. Бригадир Мадж починил для меня несколько
подсвечников. Например, вот этот. Редкая вещь из Рицидена. Но у него отсутствовало
основание и часть завитков вот здесь. Сейчас трудно даже найти отличие, разве что при
сильном освещении. Мой дед взял эти трофеи из библиотеки Коила, так что
неудивительно, что они так пострадали.
Сильное освещение, подумал Бардас. Похоже, им это не угрожает.
- Спасибо, - сказал он. - Это все?
Некоторое время Асман Ила сидел совершенно неподвижно, глядя на что-то чуть
левее и выше головы Бардаса.
- И помните, - неожиданно сказал он, - моя дверь всегда открыта. Намного
лучше решать проблему, когда она возникает, чем пытаться скрывать ее до тех пор, пока
все не пойдет наперекосяк. В конце концов, мы же на одной стороне, не правда ли?
- Мадж! - в третий раз крикнул Бардас. Мужчина покачал головой.
- Нет, никогда о нем не слышал! - прокричал он в ответ. - А почему бы вам не
обратиться к бригадиру?
Бардас улыбнулся, пожал плечами и отошел.
Надо придумать, как приспособиться к этому шуму, подумал он, лавируя между
скамьями и изо всех сил пытаясь держаться подальше от незнакомых машин и молотков.
Впрочем, хоть какая-то перемена после подземелий.
В конце концов, после долгих поисков, ему посчастливилось обнаружить бригадира
- которого звали не Мадж, а Хадж - в маленькой нише в стене галереи, где тот,
свернувшись калачиком, мирно спал. Хадж оказался невысоким, крепкого телосложения
мужчиной лет шестидесяти, с длинными, жилистыми руками и огромными - таких
Бардас никогда в жизни не видел - ладонями. Правое плечо у него было выше левого, а
волосы были почти белые и торчали подобно щетине.
- Бардас Лордан, - повторил Хадж. - Герой. Ладно, идите за мной.
Хадж передвигался быстро и легко, совершая множество мелких шажков вместо
длинных, что придавало ему маневренности. Опустив голову и совершенно не глядя по
сторонам, он ловко пробирался между скамьями, прокладывая извилистый маршрут через
тесную мастерскую и оставляя далеко позади куда более осторожного и медлительного
Бардаса, так что дважды ему пришлось останавливаться и поджидать новичка. Как и все,
кого Бардас видел в мастерской, Хадж носил длинный кошмарный фартук, начинавшийся
от подбородка и доходивший почти до лодыжек, большие, военного образца сапоги со
стальными носами. Карман фартука, как заметил Бардас, топорщился от каких-то мелких
инструментов и свернутых тряпиц.
- Значит, прибыли, да?
- Извините, - сказал Бардас.
- Сюда, - показал Хадж и в следующее мгновение исчез.
Бардас постоял несколько секунд, недоуменно крутя головой и пытаясь определись,
куда подевался его проводник, но потом, приглядевшись, заметил небольшую, низенькую
арку в стене галереи, почти незаметную в скудном свете. Чтобы пройти, ему пришлось
сложиться чуть ли не пополам.
Арка вела в короткий и очень узкий коридор, заканчивающийся еще одной крутой,
пугающе темной лестницей, совершавшей четыре поворота и переходившей в нечто вроде
дощатого трапа над оставшейся далеко внизу мастерской. Поручней не было.
Интересно, подумал Бардас, глядя вниз. Похоже, я всю жизнь боялся высоты, но
понял это только сейчас.
Он перевел взгляд на дверь по ту сторону трапа. Если только Хадж не свалился вниз
и не превратился в птичку, то он должен быть где-то за этой дверью. Бардас набрал
побольше воздуха в легкие и осторожно двинулся по трапу, сцепив руки за спиной и изо
всех сил стараясь не смотреть под ноги.
За дверью обнаружился еще один узкий коридор, поворачивающий направо и
уходивший в темноту. Миновав несколько дверей, Бардас заметил открытую и вошел.
- А, это вы, - донесся из мрака голос Хаджа. - Ну, вот. Миленькая комната.
Держась поближе к стене, Бардас сделал несколько несмелых шагов, пока не уперся
во что-то. Он вытянул руку и нащупал нечто деревянное, какие-то планки, ручку. Он
поднял ручку, но та выскользнула из пальцев и упала на пол. Бардас ухватился за что-то
еще и потянул. Ставня отошла, и комната наполнилась светом. Впрочем, представшее
перед глазами Бардаса больше напоминало унылую тюремную камеру. На полке,
прикрепленной к стене, лежали одно-единственное одеяло и желтоватая подушка. На
другой полке, под подоконником, стояли коричневый глиняный кувшин и белая
эмалированная чашка. Вот и все.
- Спасибо, - сказал Бардас. Хадж фыркнул.
- Похоже, вам здесь не нравится.
- Нет-нет, все замечательно. Я жил и в худших условиях.
- Неужели? - Хадж помолчал. - Большинство из нас в дождливое время года
спят либо на крыше, либо под лавками в мастерской. Он огляделся, словно ожидая
дальнейших критических замечаний. - Вам кто-нибудь сказал, что вы будете делать?
- Вообще-то нет, - признался Бардас. - Адъютант упоминал об общем надзоре.
Но...
Хадж улыбнулся:
- Не надо обращать внимания на то, что он говорит. Всем этим заправляет
бригадир, и именно так все и должно, конечно, быть. Понимаете?
- Понимаю. А кто я такой? Бригадир?
Хадж покачал головой:
- Вообще-то у вас нет работы. Так делается время от времени. Сюда присылают
кого-то, кому не могут найти применения. Обычно никакого вреда от них не бывает при
условии, что они держатся в стороне и не лезут под ноги всем остальным. В общем, вы
можете делать, что захотите, главное - не вмешиваться, вот и все. Слушайте дальше.
Расчет производится в последний день месяца. С вас удержат за комнату и форму,
страховой взнос, демобные, погребальные, а остальное можете тратить, хотя, если у вас
голова на плечах, то деньги лучше держать в железном ящике, в кладовой. Мы так и
делаем.
Запомните полезное правило: не оставляйте ничего без присмотра, если не хотите,
чтобы это пропало. Здесь много проворных, нечистых на руку типов, заняться ведь
больше нечем. Обед через час после каждой смены. Вы можете пользоваться офицерской
столовой в подвале башни, но это выходит дороже, по четвертаку. Не считая пива или
вина. Можете есть с нами, в общей столовой, спросите, где это, и любой вам покажет.
Бардас кивнул:
- Спасибо. А что такое демобные?
- Демобные, - повторил Хадж.- Два четвертака в месяц. А вы разве не знаете,
что такое демобные?
- Извините, - сказал Бардас. - У нас ничего подобного не было, а если и было, то
называлось по-другому.
Хадж вздохнул:
- Демобные - это то, что удерживают из ежедневного заработка армии.
Правильнее сказать - демобилизационные. Деньги на старость, типа того. Вы уходите и
получаете их плюс наградные, минус штрафы, вычеты, сборы, все такое. Разве у вас,
саперов, было не так?
- Нет, - ответил Бардас. - Полагаю, шансы на то, что кто-то из нас доживет до
старости, были слишком малы.
- Ну, как бы там ни было, что есть, то и есть. Так, что еще я должен вам рассказать?
Похоже, больше нечего. Если чего-то не поймете, спросите у кого-нибудь, ладно?
- Ладно. Спасибо.
Хадж кивнул:
- Вот и хорошо. А теперь мне надо возвращаться, пока там, внизу, все не
остановилось.
Когда он ушел, Бардас сел на кровать и какое-то время тупо смотрел на
противоположную стену, прислушиваясь к стуку молотков.
То, что тебе и нужно, подбадривал он себя. Никаких проблем, просто держись в
стороне. Тебе здесь понравится.
Не помогало. Стук молотков не стал слабее даже тогда, когда он заткнул уши.
Кажется, от него было не избавиться.
Зато здесь выше, чем в шахтах. И здесь тебя никто не попытается убить. А это
уже кое-что.
Пробыв в своей комнате около часа, Бардас осторожно проделал обратный путь по
коридору, по трапу, по лестнице - в мастерскую. Некоторое время он стоял у входа,
отдавшись шуму, позволяя ему взять верх, растворяясь в нем вместо того, чтобы
сопротивляться и не впускать в себя. Потом направился к ближайшему верстаку, за
которым рабочий вырезал какую-то форму из листа стали с помощью громадных ножниц.
- Я Бардас Лордан, - крикнул он. - Я новый... - Он остановился, лихорадочно
подыскивая слово, которое не показалось бы неуместным. - Новый заместитель
инспектора. Расскажите, что именно вы здесь делаете.
Мужчина повернулся и посмотрел на него, как на чокнутого.
- Вырезаю. А на что еще это похоже?
Бардас заставил себя нахмуриться.
- Это не то отношение, которое я хотел бы здесь видеть. Охарактеризуйте ваш
рабочий процесс.
Мужчина пожал плечами:
- Я беру пластины, на которых уже очерчена требуемая форма. Видите, она
отмечена синим. Вырезаю эту форму и кладу вот на этот лоток. Когда лоток наполняется,
кто-нибудь приходит и относит его вон туда. - Он кивком указал в дальний угол
мастерской. - Вот и все.
Бардас поджал губы.
- Ладно. А теперь покажите, как вы это делаете.
Рабочий удивленно уставился на него:
- А зачем?
- Хочу убедиться, что вы делаете все правильно.
- Ну, смотрите.
Мужчина положил на верстак очередную заготовку, перевернул ее лицом вниз и,
придерживая пластину левой рукой, взялся правой за ножницы. Они были закреплены на
верстаке и имели длинный рычаг, потянув за который, рабочий привел в действие
"челюсти" резака. Со стороны все выглядело не так трудно, как представлял себя Бардас,
и требовало, похоже, не очень больших усилий. Все равно что резать ткань, подумал он,
только "ножницы" привинчены к верстаку. Для того чтобы сделать закругления, рабочий
подошел к другому инструменту, укрепленному на том же верстаке, но имевшему на
режущей части небольшие зубчики.
- Ну как, все в порядке? - спросил мужчина.
- Пойдет. Продолжайте, - хмыкнул Бардас. Рабочий не ухмыльнулся, но глаза у
него блеснули.
- Так, значит, третью стадию вы посмотреть не хотите?
- Что? Ах да, почему бы и нет?
Рабочий взял вырезанные куски, вложил их в тиски, аккуратно подравняв края, и
вооружился большой, широкой стамеской. Потом, приставив инструмент к краю
вырезанной формы, начал постукивать по заднему концу ручки стамески громадным
квадратным деревянным молотком. Неровности, зазубренности срезались, оставляя
гладкий чистый край.
- Ну?
- Берите другую.
Рабочий обработал вторую заготовку, потом третью, потом еще одну.
- Вот, лоток полный, - сказал он. - Как? Я прошел?
Бардас небрежно хмыкнул, сопроводив хмыканье неясным жестом.
- Хорошо. Что еще вы делаете?
- Что?
- Чем еще занимаетесь? - повторил Бардас. - Какие еще процедуры выполняете?
И снова мужчина посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- Это все. Мое дело - вырезать формы. А почему вы считаете, что я должен делать
что-то еще? Мне никто ничего такого не говорил.
Бардас поднял лоток.
- Продолжайте, - бросил он, направляясь в тот угол, который ему указал рабочий.
У дальней стены какой-то человек засовывал пластины металла, похожие на
лежавшие на лотке, в некое массивное устройство, представлявшее собой, по сути, три
длинных, горизонтально расположенных цилиндра или вала, закрепленных на тяжелой
станине из кованого железа.
Первый вал поворачивался, когда мужчина вращал рукоятку, и тогда стальная
пластина проходила дальше, под другие валы, высота и угол которых регулировались.
Выходя из-под валов с другой стороны, пластина уже имела плавный изгиб, необходимый
для наплечника, обязательного и важного элемента любых доспехов. Прокатав каждый
наплечник, рабочий примерял его на изогнутую деревяшку. Суть операции заключалась,
должно быть, в проверке соответствия детали определенным стандартам, а деревяшка
служила чем-то вроде контрольного образца. Потом мужчина отправлял готовое изделие в
ящик, если обнаруживалось какое-то отступление от нормы.
Сделав глубокий вдох, Бардас подошел к станку, опустил лоток со стальными
пластинками на скамью и повторил уже опробованную процедуру инспекторского
контроля. Этот рабочий воспринял его требования менее скептически (возможно, ему
было наплевать на мнение незнакомца), а потому делал все так, словно за спиной никто и
не стоял. Обработав все принесенные детали, он молча посмотрел на чужака.
- Хорошо, - сказал Бардас. - Куда все это идет дальше?
Мужчина ничего не ответил, но кивнул в сторону западного крыла галереи. Прижав
лоток к груди - он был не легкий и слегка прогибался под весом примерно сорока
стальных наплечников, уложенных аккуратны
...Закладка в соц.сетях
