Жанр: Фантастика
Фехтовальщик 1-3.
...т не видел. Но Горгас, их
главнокомандующий, вскочил на корабль и уплыл. За кого им, по-вашему, теперь воевать?
- Значит, после трех побед вы собираетесь позволить нам просто так войти и
захватить город? Не понимаю.
- Так или иначе, - Бардас Лордан пожал своими широкими плечами, - ключ у вас.
А теперь, если позволите, мне надо идти паковать вещи.
- Подождите!
Бардас остановился и оглянулся.
- Ну?
- Я предлагаю сделку. Если не будет сопротивления, мы никому не причиним вреда.
Однако при малейших признаках отпора сожжем город дотла.
- Выбор за вами. Здесь все ваше, делайте что хотите.
- И куда же вы собираетесь?
- Еще не решил, - ответил Бардас. - В любом случае мне надо торопиться в гавань,
пока там еще есть свободные корабли.
Оказалось, беспокоиться ему не стоило. На "Белке" Венарта Аузейла было
зарезервировано для него место. Что подтолкнуло Венарта вернуться на Скону именно в тот
момент, когда война была в полном разгаре, он не знал. Но как только появились новости о
том, что Скона эвакуируется, в залив стали подплывать корабли, которые за деньги
переправляли желающих в любое место. К полудню гавань была заполнена кораблями,
направляющимися в открытое море.
Большая часть покинувших Скону ушла пешком. Люди шагали почти налегке, взяв с
собой лишь то, что могли без труда унести в руках или на спине. У некоторых были семьи в
деревнях. Но количество беглецов оказалось сравнительно небольшим: меньше пятисот
человек из десяти тысяч. Некоторые были готовы приветствовать алебардщиков как
освободителей, в основном работники фабрик Горгаса. Хотя большая часть тихо разошлась
по домам.
Никто не пытался остановить солдат Могре. Город затаил дыхание, готовясь сказать,
что в жизни не слышал ни о каких Лорданах.
- Это все очень хорошо, - не в первый раз повторил Венарт, - но ты еще не
объяснила мне, зачем была ей нужна.
Ветриз Аузейл села на деревянную лавку.
- Я и сама не поняла. Что-то связанное с магией. Больше я ничего не знаю, так как не
помню, что происходило, пока я колдовала. Что бы это ни было, пользы оно ей, видимо, не
принесло. Судя по тому, что Ньесса проиграла войну.
Венарт вздохнул и сел рядом.
- Главное, что с тобой все в порядке.
- Думаю, со мной все нормально. - Ветриз перевела взгляд на Бардаса Лордана,
сидящего неподалеку на перилах. - У меня такое ощущение, что во многих моих снах, или
видениях, или как там их назвать, фигурировал он. Как жаль, что я их не помню! Многие из
них были интересными. Не надо на меня так смотреть, Вен. Всего лишь сны, галлюцинации.
Держу пари, тебе тоже такое снится.
Венарт немного нахмурился.
- Нет.
- Правда? Хм. Так или иначе, я не знаю, происходило ли это в действительности или я
сама все выдумывала. Наверное, и то, и другое.
- Триз, иногда я... ну, не знаю. Если ты смогла пережить захват в заложники в ходе
самой ужасной войны в истории, то, наверное, способна позаботиться о себе. Я все же
волнуюсь.
Ветриз улыбнулась:
- Я тоже волновалась. О тебе. Боялась, что ты опять решишь спасти меня, и тогда мы
оба умрем или окажемся в тюрьме. - Она подняла глаза на брата. - Как там Алексий?
- Думаю, с ним все в порядке. Просто морская болезнь.
- Вен! Он старик, о нем надо заботиться!
- Да он крепок как черт! - ответил Венарт, не поднимаясь. - Но прежде чем ты
спросишь - да, пусть поживет некоторое время у нас, по крайней мере до тех пор, пока не
найдет работу. Разве на Острове нет филиала Фонда? Он может пойти туда и стать там
начальником.
Ветриз кивнула.
- На самом деле это скорее перимадейская миссия. И, кажется, сейчас она пришла в
упадок. Но надо будет подсказать Алексию.
- Хорошая идея.
Венарт нахмурился и посмотрел в сторону Бардаса.
- А как насчет него?
- Не знаю, - ответила Ветриз. - С тех пор как корабль отчалил, мы ни словом с ним
не перемолвились.
- Ты хочешь, чтобы за ним мы тоже присматривали? Нашли ему работу или чтонибудь
в этом роде?
Ветриз рассмеялась.
- Вен, все, что у него получается, - это изготавливать луки и убивать людей. Кроме
того, ему захочет помочь Эйтли Зевкис.
- Эйтли Зевкис? Я и забыл, что она на него работала. - Венарт на мгновение
задумался.
- А они не были... ну, ты понимаешь...
- Вряд ли, она слишком цельная для него. - Ветриз немного понизила голос. -
Думаю, он поссорился с братом перед тем, как тот уехал. По крайней мере ходят слухи, что
именно потому Горгас уехал так неожиданно.
Венарт покачал головой.
- Горгас просто увидел, что не сможет победить, и решил сбежать. Особенно после
того, как Большая Сестра смотала удочки. Всем известно, что только у нее были мозги.
- Правда? - Ветриз сморщила нос. - Верт, он уничтожил шесть тысяч
алебардщиков практически без потерь. Армия Анаута Могре - все, что осталось у Фонда.
Горгас победил в этой войне. Надо будет спросить Геннадия, может, он что-нибудь знает.
- Что? Доктора Геннадия, который работал у нас? Триз, если ты думаешь, что мы
собираемся на Шастел только для того, чтобы ты...
- Не важно, - ответила Ветриз. - Иди и управляй кораблем или еще чем-нибудь.
- Алексий?
- Уходи, - ответил Алексий, - я сплю.
- Конечно, спишь, иначе как бы ты услышал меня. Кажется, ты цел. Я рада.
- Никогда не чувствовал себя лучше, - прорычал Алексий. - Отъезд со Сконы
обладает удивительным терапевтическим эффектом.
- Ты шутишь. В конце концов, я выполнила свое обещание - научила тебя магии.
- Неправда, - упрямо возразил старик. - С таким же успехом ты могла бы вбить
гвоздь в полено и утверждать, что научила его резьбе по дереву.
- Все было в твоих руках. Ты мог научиться. Если ты предпочел этого не делать, то
сам виноват.
Алексий вздохнул.
- Не могу представить, как буду делать вещи, которым ты учила меня.
- Правда? Какая неблагодарность! Я подала тебе на тарелочке понимание истинной
природы Принципа. То, до чего ты бы никогда не додумался сам, даже прожив двести лет.
- Это верно, - признал Алексий. - И как я мог интересоваться чем-то настолько
банальным? Удивительно, не правда ли, выяснить, что дело всей жизни оказалось пустой
тратой времени.
- Алексий, Алексий. Ты говоришь как мой брат.
- Какой именно?
- Оба...
- Могу я что-нибудь для тебя сделать?
- Окажи мне небольшую услугу. Помнишь мою дочь? Она была одно время твоей
студенткой. Исъют Хедин.
- Ее не так-то легко забыть.
- Прекрасно! А помнишь, какое проклятие ты наложил для нее на Бардаса?
- Так же хорошо, как одноногий калека помнит переехавшую его тележку. Ну и что?
- Я хочу, чтобы ты вернулся и снял проклятие. Не перебивай, дослушай. Теперь ты
можешь это сделать, я тебя научила.
- Я... Да, наверное, научила.
...И он оказался в судебной комнате в Перимадее. Пол был посыпан песком, который
хрустел при каждом шаге. Спиной к нему в белой рубашке фехтовальщика стоял мужчина,
Бардас Лордан. За его плечом он видел эту девочку, Исъют Хедин, держащую меч пальцами,
которых у нее больше не было.
- Конечно, с этим мы уже ничего не можем поделать, - сказала невысокая грустная
женщина. - А жаль. Что мне действительно нужно, так это хороший клерк. Но без пальцев
от нее будет немного пользы.
Красный и голубой свет из окон отразился от лезвия меча Исъют.
- Если, - продолжала Ньесса, - она не научится писать левой рукой. Знаешь, у
многих получается. Будь внимателен, Алексий, здесь она убивает его.
Алексий увидел, как Бардас сделал выпад, Исъют парировала и нанесла ответный удар,
который Бардас не успел отразить...
...Момент был остановлен, Бардас мастерски отбил удар; девушка полетела вперед и
схватилась за его плечи, чтобы не упасть.
- Черт! - пробормотала она.
- Ничего страшного, - ответил Бардас. - У тебя получается все лучше и лучше.
Давай попробуем еще раз.
- Как аккуратно проделано. Очень экономично, со вкусом.
- Спасибо, - ответил Алексий. - А что именно я сделал? - Ньесса потрепала его по
плечу.
- Давай посмотрим. Начнем с того, чего ты не сделал. Ты не изменил того, что
случилось. Исъют сражалась с Бардасом и потеряла пальцы. И она хотела убить его. И
отомстила ему, рассказав, что Горгас открыл ворота. Что тебе удалось сделать, так это
успокоить ее. Теперь она считает, что ее месть была гораздо лучше убийства. И она
довольна, решив, что отплатила и мне, и Горгасу. В результате она, возможно, перестанет
меня ненавидеть. Как я уже говорила, мне действительно нужен помощник. Чуть было не
сказала "правая рука"... Исъют это описание не слишком подходит.
Алексий задумался.
- На место Горгаса? - Ньесса кивнула.
- Да. Он был безнадежен. Я сама виновата, поскольку поставила семью выше бизнеса.
Его глупая война разрушила успешный бизнес и свела на нет годы напряженной работы. Он
всегда хотел быть солдатом, благослови его Бог, как Бардас и дядя Максен.
Алексий несколько секунд наблюдал за уроком фехтования.
- Кажется, ты не очень расстроена тем, что потеряла Банк.
- Надо быть практичной. Уметь уйти, когда поделать уже ничего нельзя.
- Как Горгас?
- Именно. Между нами: не такая уж большая потеря. Учитывая наше положение и
отношение Шастела, у бизнеса все равно не было будущего. К тому же я избавилась от
тяжелой ноши, Горгаса.
- Ньесса... - произнес Алексий...
...и открыл глаза.
- Алексий, - сказал Бардас Лордан. - С вами все в порядке?
Тот нахмурился.
- Не уверен. А что происходит? - Бардас сел на кровать.
- Все в порядке. Вы на борту "Белки", корабля Ветриз Аузейл, в капитанской каюте.
Мы плывем на Остров. Вы упали в обморок на палубе. Как чувствуете себя сейчас?
Алексий улыбнулся.
- Чуть-чуть болит голова.
- Ясно. Просто головная боль или издержки работы?
- Думаю, просто головная боль. Так что все-таки случилось с Анаутом Могре и
армией?
Бардас пожал плечами.
- Когда мы уезжали, было тихо. Если все пойдет хорошо, то не должно возникнуть
никаких проблем.
Алексий кивнул.
- Мы спасли много жизней.
- Правда? Честно говоря, мне было все равно. Просто я решил, что продолжать войну
бессмысленно.
Алексий взял Бардаса за руку.
- Скажи мне, что произошло между тобой и Горгасом? Почему он бежал?
- Я не хочу об этом говорить.
- Как угодно. В любом случае это остановило войну. - Бардас засмеялся.
- Наверное, вы правы, хотя об этом я беспокоился меньше всего. Так что едва ли
правильно приписывать мне эту заслугу.
Алексий взглянул ему в глаза, однако лицо собеседника было непроницаемым.
- А ты думал, чем займешься дальше?
- Чем-нибудь не связанным со столярным ремеслом. Я почему-то больше не
переношу клей.
Мужчина и ребенок бегут при падении города.
Высокий лысый мужчина ухмыльнулся. Город за городом модель повторяется. Он мог
продолжить аналогию: ворота города открывает брат. Он слышал новости из Сконы.
- Ньесса.
Маленькая девочка, сидящая у него на коленях, подняла глаза.
- Что, папа? Я хочу спать!
- Ньесса, мамочка не поедет с нами. Она останется дома. - Ребенок задумчиво
посмотрел на него.
- Почему?
Горгас облизнул нижнюю губу.
- Мамочка и папочка больше не хотят жить вместе. Поэтому ты поедешь со мной и
будешь жить на ферме. Там очень весело. Много коровок, овечек, лошадок и разных других
зверушек.
Несколько минут Ньесса обдумывала предложение.
- А если мы будем жить на ферме, можно мне завести кролика в клетке?
- Почему бы и нет? У твоей тети Ньессы был кролик, когда она была маленькой
девочкой.
Малышка кивнула.
- А потом поедем домой к маме, правда?
- Посмотрим, - ответил Горгас. - Теперь иди спать. - Когда она заснула, Горгас
подоткнул одеяло и вернулся на палубу.
- Сколько еще осталось? - спросил он у штурвального.
- С такой скоростью через несколько часов мы увидим Торнойс.
Горгас кивнул.
- А где главный старшина корабельной полиции?
Штурвальный указал наверх, и Горгас поднялся на верхнюю палубу. Необходимо
решить некоторые детали. К деталям надо быть внимательным всегда, вне зависимости
оттого, большая у тебя армия или нет.
- Это проще простого, - сказал он старшине. - В конце концов, у них нет ни
городов, ни деревень, ни армии, ни правительства. Почти ни у кого нет оружия.
Старшина ухмыльнулся:
- Кучка крестьян собирается противостоять человеку, разбившему шастелскую
армию? Невообразимо.
Горгас принял комплимент, вежливо кивнув. Вера и преданность его людей были
такими трогательными, что они покинули свои дома и семьи, чтобы последовать за ним.
Теперь армия стала их семьей. И его тоже.
- Именно поэтому я думаю, что достаточно ста пятидесяти человек. Если не будем
спешить и злить их без необходимости, то они сдадутся.
- Вам виднее, - ответил старшина. - Признаюсь, довольно странное место для
вторжения.
Горгас улыбнулся:
- Вторжение тут ни при чем. У этого слова негативный оттенок. - Он повернулся и
посмотрел в сторону Торнойского мыса, ключа к Месоге. - Скорее возвращение блудного
сына, который наконец-то исправился.
К. Дж. Паркер
Пробирная палата
(Фехтовальщик 3.)
K. J. Parker. The Proof House (2000)
Добро пожаловать в один из оригинальнейших миров "меча и магии" за всю
историю фэнтези! В мир, где в славной столице Перимадее исход судебных
разбирательств решают АДВОКАТЫ - наемные фехтовальщики, силою клинка
доказывающие правоту своих нанимателей... В мир, где живет - и бьется - Бардас
Лордан, легендарнейший из адвокатов Перимадеи. Теперь клинок и воинский талант
Бардаса продаются за звонкое золото - и лучшую цену предлагает далекая
могущественная Империя Сынов Солнца, ведущая долгую жестокую войну с
дикарями-кочевниками. Но, увы, именно эта война может оказаться для великого
бойца - ПОСЛЕДНЕЙ... Здесь ему не поможет никто. Здесь придется сражаться В
ОДИНОЧКУ! Здесь - так или иначе - ЗАВЕРШИТСЯ история подвигов Бардаса...
Глава 1
Обычно сначала умирают, но в вашем случае мы сделаем исключение.
Бардас Лордан находился в новом ответвлении, куда попал из главной галереи. Он
услышал, как взвизгнули напрягшиеся балки, как все вдруг захрустело и затрещало, потом
что-то глухо ухнуло, сбив его с колен в грязь, и... больше ничего.
Он лежал, затаив дыхание, и слушал. Если ход и собирается обрушиться, это может
произойти не сразу. Все зависит от того, выдержал ли свод в том месте, где ответвление
соединялось с галереей. Если нет, то потолок шахты держится лишь на силе привычки и
дощатых стойках, которыми крепили стены; он может обвалиться весь и сразу, но может и
задуматься, неспешно и старательно, словно туповатый ученик, рассчитывая напряжения
и силы, а потом прийти наконец к выводу, что у него нет никакого права оставаться на
месте. В таком случае первыми знаками надвигающейся беды будут тревожный стон
усталых перекрытий и ручеек пыли, просочившейся через щели между прогнувшимися
под невыносимым весом досками.
Все, конечно, получилось вполне академично: позади - блокированная галерея,
впереди - плотная стена глины. В любом случае деваться некуда. Если только ктонибудь
не пробьется через завал в галерее, не установит подпорки, не вывезет мусор и не
обнаружит вход в ответвление раньше, чем здесь кончится воздух, Бардаса можно считать
погребенным.
Обычно сначала умирают, но в вашем случае мы сделали исключение.
Впервые за многие месяцы он осознал, что окружен темнотой. Проведя в подкопах
три года, поблуждав по бесконечному лабиринту тоннелей, вырытых осажденными и
осаждающими под стенами города Ап-Эскатой, Бардас мог неделями обходиться без света
и не замечать его отсутствия: инстинктивная потребность видеть проявлялась только в
такие вот, как этот, моменты холодного ужаса.
Хочешь света? Держись. Он лежал на мягкой, раскрошившейся глине, чувствовал ее
стылое и мертвящее прикосновение к своей щеке, ее отвратительную текстуру.
Интересно, ему казалось, что после трех лет пребывания под землей способность
испытывать сильные ощущения уже умерла. Бардас мог бы поклясться, что вырос из
таких переживаний.
Ладно. Пути назад нет. Если подумать, воздуха здесь вполне может хватить до конца
смены, что в данных обстоятельствах стоит расценивать как своего рода подарок свыше.
Люди, давным-давно утратившие страх перед чем-либо, все еще приходили в ужас при
мысли о смерти от удушья в результате обвала.
Назад пути нет. А оставаться на месте - занятие для дураков. Единственный
вариант, о котором Бардас еще мог думать, это двигаться вперед со слабой надеждой, что
вражеский ход, тот, к чему они так стремились, где-то совсем близко, и что ему удастся
добраться до него - в одиночку, без посторонней помощи - раньше, чем кончится
воздух.
Другими словами, выбор прост: либо копай, либо лежи. После недолгих раздумий
Лордан решил копать. Даже если ничего не получится, работа поможет быстрее
израсходовать воздух и покончить со всем этим. Раз и навсегда.
Саперам великого вождя не понадобилось много времени, чтобы понять: с помощью
обычных инструментов и приемов пласт тяжелой глины, залегавший под Ап-Эскатоем, им
не одолеть. Они впали в отчаяние и затупили лопаты, сражаясь с непокорным пластом
около трех месяцев, пока какой-то забредший случайно старик из обоза не подсказал, что
нужно делать. Он объяснил, что до войны работал землекопом и знал толк в земляных
работах. Тридцать лет этот человек занимался прокладкой сточных труб в Ап-Месе, за
шесть дней разграбленном и разрушенном до основания армией великого вождя, и то,
чего он не знал о канавах и глине, не стоило и плевка.
Чтобы прорубить тоннель в глине, рассказал незнакомец, нужен крепкий квадратный
деревянный столб вроде воротного, с перекладиной, прикрепленной дюймах в шести от
основания. Столб устанавливается по диагонали между потолком и полом тоннеля так,
чтобы основание находилось в футе от глины. Потом ты усаживаешься на перекладину,
прижимаешься спиной к столбу и ногами загоняешь штык лопаты в глину. Когда штык
вошел, резко вскидываешь колени - от пласта должен отвалиться изрядный комок.
Откидываешь глину назад, чтобы идущие за тобой метельщики убрали ее длинными
баграми, отнесли к маленькой мелкой тележке на колесиках с веревками и вывезли в
главную галерею, где глину перегрузят на тачку и оттащат к лифту. И так весь день. За
"брыкунами" - так старик называл тех, кто работает лопатой, - и метельщиками идут
плотники, укрепляющие стены тоннеля, настилающие пол и потолок. За исключением
распилки досок все остальное делается в полной темноте, потому что иногда хватает даже
закрытого фонаря, чтобы в тоннеле взорвались скопившиеся пары, которые называют еще
траншейным газом.
Бардас Лордан был слишком высок, чтобы стать хорошим брыкуном. Когда он
подтягивал ноги, сидя на перекладине, колени почти упирались в подбородок. Такая
работа для коротышек, приземистых, круглых как бочки мужчин, а не для длинных,
поджарых экс-фехтовальщиков. К несчастью. Бардас выровнял лопату, легко прижал
острие широкого штыка к стене и резко ударил ногой - брыкнул. Кости от лодыжек до
шеи задребезжали.
Конечно, брыкуну не положено работать в одиночку: утомительная обязанность
убирать комья спрессованной глины из-под ног землекопа ложится на плечи метельщика с
его длинным багром. Но напарник Лордана остался где-то позади, в тоннеле, под
несколькими сотнями тонн обвала, а следовательно, имел уважительную причину
отлынивать, пусть даже в армии великого вождя. Так что Бардасу не оставалось ничего
другого, как сползать через каждые три-четыре удара с крестовины, опускаться на колени
и отгребать мусор за спину. Как кролик, роющийся в цветочной клумбе.
Перестань, Бардас, хватит, не уподобляйся кроту и сдохни с достоинством.
Все это и впрямь нелепо. Цыпленок, отчаянно пытающийся проклюнуться из
мраморного яйца. Князь скупцов, барон скряг - каждый сам себе могильщик. Зачем
тратиться, зачем выбрасывать деньги на ветер и платить гробовщику, если можешь
сделать все сам? - мелкий червяк в огромном яблоке. Брыкающийся мертвец.
Внезапно что-то изменилось. Раньше штык входил в пласт, как входят ноги мясника
в вязкую плоть старой туши, теперь лопата встретила сопротивление, как могло бы быть,
если бы лезвие наткнулось на спрессованную глину стены тоннеля. Каждый удар
отзывался все большей дрожью, пробегавшей от ступни до голени и выше.
Что-то изменилось, а любое изменение обнадеживало. Лордан подтянул колени так,
что они коснулись уголков рта, и резко распрямил. Стена будто приготовилась поддаться,
уступить, а не стоять неподвижно. Уже не заботясь о том, чтобы убирать мусор, Бардас
бил и бил. Осыпающаяся земля мешала, но он был слишком захвачен надеждой, чтобы
делать все, как должно.
Как это похоже на тебя, Бардас: однажды это тебя и погубит.
И вот наконец после очередного пинка лопата ушла в пустоту, в ничто, а он едва не
свалился с крестовины, больно ударившись о перекладину копчиком.
Прошел, слава богам. Я нашел этот чертов ход. Ловко.
Не стоит и говорить, что света не было, но зато воздух пах совсем по-другому.
Кориандр. Тоннель, в который он пробился, пропитался запахом кориандра. Расширив
брешь лопатой, Лордан осторожно просунул в нее ногу и почти сразу нащупал плоскую
поверхность доски. Бардас невольно усмехнулся: что, если бы он отшвырнул доску, а
потолок взял да и обрушился бы на него? Вот это смерть, обмочишься со смеху.
Кориандр. Булочники противника добавляют в свой хлеб кориандр, а вот в армии
великого вождя туда кладут чесночную соль и розмарин. Во влажном воздухе шахт запах
дыхания - кориандр или чеснок - можно учуять за 50 ярдов, и это единственный способ
узнать, что под землей кто-то есть, и определить, на чьей стороне этот кто-то. Кориандр и
перечная колбаса - офицеры - пахли опасностью и смертью. Розмарин и чеснок - это
свои, спасатели или новая смена, ползущие по тоннелю к тебе.
Лордан усилил давление на доску, перенес вес на левую ногу и наконец
почувствовал, как из дерева со скрипом полезли гвозди. Прошел, но напоролся на
кориандр. Сначала одно, теперь другое. И одно другого не лучше.
Он продвинулся к бреши, нащупывая путь каблуками, не отрывая задницу от земли,
готовый отпрянуть назад, и осторожно, боком, протиснулся во вражеский ход. Ну и дела,
но, может быть, обойдется. Ему даже в голову не приходило задуматься о том, почему
просела галерея. Галереи проседают, вот и все! Но иногда это случается из-за того, что их
подрывает враг. Делается это так: непосредственно под галерею прокапывают ход и роют
воронку, называемую камуфлетом, которую заполняют бочками и котлами с жиром,
протухшим салом и всем, что может гореть. Огонь высушивает потолок камуфлета, глина
усыхает, трескается, и в полу галереи внезапно образуется провал, в который, как вода в
сток, пытается уйти вся шахта. Галерея проседает. Работа сделана.
Что ж, тогда, если противник - кориандр - занят собственным ответвлением, то
вряд ли кто-то будет сновать туда-сюда по главной галерее. А значит, можно
проскользнуть через брешь в стене и пройти незаметно в ту или другую сторону, пока не
наткнешься на какого-нибудь засранца, который и перережет тебе горло.
- О боги. - Голоса приближались: двое спешно - колени и ладони стучали о
доски пола - пробирались в его сторону. - Может, мы так близко подошли к их галерее,
что наша стена просела в яму. В таком случае вся их вонючая свора вот-вот прорвется
сюда, если мы не закрепим стену по-быстрому.
Бардас Лордан поймал себя на том, что кивает в знак согласия: да, тот, кто говорил
это, знает шахты как свои пять пальцев, такого человека хорошо бы иметь в своей смене,
да вот только он - враг. Между тем двое приближались; похоже, у них и носов-то нет,
подивился Бардас, но потом вспомнил, что его бригада не ела целых два дня, занятая то
тем, то этим. А без хлеба нет и чеснока, а значит, нет и запаха, который может выдать твое
присутствие. Как говорится, перестань жрать и живи вечно.
- Вот зараза! - раздался второй голос.
Бардас опустил руку к сапогу, нащупывая рукоять ножа, который всегда носил с
собой. Если первый и впрямь ничего не чует, то с ним он определенно разделается. И
тогда Бардаса возьмет уже второй. Принести в жертву ладью, чтобы выиграть пешкуничего
хорошего, если ты ладья. Но... к черту. Долг солдата - идти вперед и уничтожать
врага. Так что, давай.
Он подождал, позволяя первому голосу проползти мимо, а когда второй оказался
рядом, осторожно протянул руку, надеясь нащупать подбородок или скулу. Конечно, в
этом Бардас был хорош. Его пальцы скользнули по бороде незнакомца, достаточно
длинной, чтобы ухватиться за нее покрепче. Прежде чем невидимый враг успел издать
хоть какой-то звук, Бардас вогнал клинок в треугольную впадинку у соединения шеи и
ключицы, самое лучшее место, чтобы смерть пришла быстро и тихо. В подземелье носили
короткие ножи - короткие ножи, мужчины-коротышки, короткие черенки лопат, да и
жизнь короткая - в шахтах нет места ничему длинному. Он успел так аккуратно извлечь
лезвие, что напарник убитого, шедший первым, похоже, ничего и не заметил.
И все же...
- Спасибо, - прошептал Бардас, отводя нож.
Таково нерушимое правило подземелий: ты благодаришь врага, умершего вместо
тебя, когда кто-то один из вас двоих должен погибнуть. Разумеется, подав голос, он
обнаружил свое присутствие, но у него все еще было кое-какое преимущество.
Его противник, кориандр, не имел ни малейшей возможности повернуться в узком
проходе. А потому у него оставалось только два варианта: либо замереть и попытаться,
подобно мулу, отбиться от напавшего ногами, либо прибавить ходу и убежать на
четвереньках, словно прячущийся под стол малыш, куда подальше, чтобы затаиться в
каком-нибудь боковом ответвлении, прежде чем враг поймет, что его уже не поймать.
Тогда, конечно, они поменяются ролями, и уже Бардасу будет не до смеха, так что лучше
этого не допустить.
Тихо фыркнув от отвращения, Бардас Лордан перебрался через тело убитого -
кориандр, - чувствуя под ладонями и коленями мягкую, уступчивую плоть щек и живота
мертвеца. Он принюхался, как выискивающий добычу хорек, прислушался - деревянная
подошва чиркнула по камню, почти рядом, но все же не совсем - и, вытянув руки,
скакнул вперед, отталкиваясь по-заячьи ног
...Закладка в соц.сетях
