Жанр: Фантастика
Тютюнин 2. Тютюнин против инопланетян
...правлении его взгляда и обомлел. Навстречу им с Окуркиным вихляющейся походкой
двигались два зелено-бурых чудовища, больше похожие на вставших на задние лапы ящериц.
У них были выпученные лягушачьи глаза и драконий гребень, начинавшийся на голове и
кончавшийся на укороченном хвосте. Помимо отвратительной походки, у ящеров была улыбка
в двести пятьдесят зубов, и они явно были рады встрече с Лехой и Серегой.
- Чего делать-то? - отступая к гаражу, спросил Леха. - Чего делать-то, они же нас
жрать собираются?!
В отчаянии он быстро осмотрелся и вывернул из земли прикопанную рессору, которая
прежде мешала ему загонять "запорожец".
Теперь оказалось, что рессора пришлась кстати.
- Убью! Убью, гады! Не подходи! - закричал Окуркин и начал угрожающе размахивать
железякой.
Последовав примеру друга, Серега схватил забытый кем-то коленвал.
Помимо уродливых наростов на головах ящеров рядом с дыркой, которая служила ухом,
крепились блестящие приборчики, с помощью которых чудища общались со своими
соплеменниками.
- Гамакван на связи, сэр! Вы уверены, что самцы человеческих людей правильно поняли
наши намерения?
- Проработанные мною источники, агент Гамакван, дают утвердительный ответ.
- Но они что-то кричат нам, сэр?! - вмешался Турук-ван, который играл роль второй
обольстительницы, - Это ведь они ликвидировали Рональдоквана! Они и нас сейчас
ликвидируют, сэр!
- Успокойтесь. Согласно полученным мною сведениям, самцы человеческих людей
сильно возбуждаются при виде самок, поэтому не стоит беспокоиться.
- Но чем это они размахивают, сэр?! Это не оружие?
- Минутку, ребята, я проконсультируюсь с агентом Гадючиха...
Между тем до вопящих и подпрыгивающих человеческих самцов оставалось пройти всего
несколько шагов.
- Я выяснил, ребята. Тот самец, что поменьше, крутит над головой рессору - это часть
механизма, который...
Дослушать своего начальника агент Гамакван не успел-получив рессорой по голове, он
грохнулся наземь.
Его напарник Турукван попытался бежать, но получил по спине коленвалом и рухнул
возле своего коллеги.
- Все, готов живой уголок! - радостно объявил Окур-кин и наступил ногой на свой
трофей.
Тютюнин, подойдя ближе, тронул носком ботинка другого ящера и заметил:
- Лех, а ведь мы тогда в парке точно такого видели... Ты еще хотел его на чемоданы
пустить...
- Да?
Окуркин пригляделся к зеленому чудовищу и, довольный, хлопнул себя по ляжкам:
- Ну уж теперь я своего не упущу, блин! Тут с каждого по два чемодана получится.
Окуркин стал деловито измерять поверженных чудовищ пядями.
- А зачем нам так много чемоданов? - спросил его Се-рега.
- Да не будем мы все на чемоданы изводить. Мы по одному сделаем - по чемодану и по
одной - по курточке. Думаю, даже гребень этот можно оставить.
- Можно оставить, - согласился Сергей.
- Стоять-не-двигаться-стреляю! - прокричал кто-то совсем рядом.
"Никак опять Шароемов", - успел подумать Тютюнин.
- Стоять, мерзавцы! Майор Шароемов на огневом - что? - рубеже. И руки, руки
повыше! Я хочу видеть ваши руки!
- И я тоже хочу видеть ваши руки, - выходя из-за гаражей, произнес второй
милиционер. - Я держу их на мушке, товарищ майор, можете вызывать "воронок".
- Черный во-о-орон, черный во-о-орон, над моею го-лово-о-ой, - вдруг заголосил Леха,
которого, видимо, накрыла вторая волна от фильтрованного продукта.
- Ты пожи-ы-ывы не дождесся-а-а! - запел вместе с ним майор Шароемов, которого
неожиданное пение задержанного сбило с толку.
- Товарищ майор, вы же преступнику подпеваете! - в отчаянии закричал второй
милиционер.
- Да? - удивился Шароемов. - Отставить пение, приставить ногу. В противном случае
- что? - при попытке к бегству. Целься в них лучше, Раздолбаев. Мы за поимку этих
монстров получим с тобой - что? - очередные воинские звания.
- Так мне некуда выше подниматься, товарищ майор. Я ведь уже прапорщик.
- Ничего, премируют тебя новыми сапогами, а сапоги они и на прапорщиках хорошо
сидят... Алло, девушка! - закричал Шароемов в мобильный телефон. - А будьте добры мне
отдел самых жестоких убийств... мы тут двоих задержали. Кто задержал? Блистательный майор
Шароемов и героический прапорщик Раздолбаев... Слушайте адрес...
Быстро описав местность, в которой находился, Шароемов сунул за голенище мобильный
телефон и, поигрывая пистолетом, подошел к злоумышленникам:
- Итак, что я вижу? Старые знакомые, в том числе рецидивист Тютюнин. На этот раз,
гражданин Тютюнин, не помогут вам ни ваши заступники из прокуратуры, ни ваши - что? -
заслуги перед родиной.
- Какие заслуги, товарищ майор? - поинтересовался Серега.
- Слышал я, что ты на шестьдесят девятом километре Дубининского шоссе бомбу на
холме обезвредил, - сказал Шароемов и вздохнул. - Я не исключаю, Тютюнин, что где-то там
внутри ты хороший человек и, может, даже мух в форточку - что? - выпускаешь. Но
девок-то, девок-то зачем так обработал, а? Они же на чудовищ зеленых стали похожи. Меня
ведь тоже женщины бросали, но чтобы так реагировать...
Шароемов снова вздохнул.
Послышался звук сирен. Тютюнин огляделся. Вокруг собралась уже приличная толпа
знакомых и незнакомых людей, которые примчались сюда, побросав самое лучшее, что было в
их жизни, - бразильские сериалы.
- Смотри, это же Лешка Окуркин!
- А второй-то Серега-приемщик! - шептались в толпе. - Видать, достукался.
- Кто?! Кто там?! - кричали напиравшие сзади. - Да говорят, поджигателей
поймали, - отвечали им те, кто был поближе.
- Разойдись! - приказал Шароемов. - Необходимо пропустить транспортное средство!
Народ нехотя расступился, и хромоногий уазик, подпрыгивая на рытвинах, подобрался к
гаражам. Следом за ним, заливаясь сиреной с какими-то истерическими всхлипами, подкатила
"скорая помощь".
- Ну, милости просим в клетку, - пригласил суровый Шароемов и махнул пистолетом.
80
Камера Лехе с Серегой досталась хорошая. Сухая и без соседей. Тютюнин сразу
попробовал жесткость нар и отметил, что прежняя его камера была хуже.
Окуркин слушал друга, разинув рот. Он знал, что прошлым летом Леху брали за каких-то
там краденых хомяков, которых вроде сдавали в приемку. Позже все выяснилось, хотя
центральные газеты еще долго писали, будто Тютюнин в бегах и опасен.
- И проходил я, Леха, по серьезной статье, и собирались меня расстрелять ранним утром,
когда туман и все такое...
- Так ты думаешь, что нас того? - дрогнувшим голосом спросил Окуркин.
- Да нет, не должны. Мы же оборонялись.
- А вдруг мы и правда женщин побили, Серег, - - сказал Окуркин и сам похолодел от
собственных слов. - Может, и правда к нам модели в тонком белье знакомиться шли, а мы в
приступе "белой" их того - порешили, а? Мало ли что там Кузьмич намешал...
- Ну, Кузьмич, конечно, мог и ошибиться. Он всего лишь человек, однако навряд ли в
наших гаражах модели могли завестися. Никогда не было, и вдруг на тебе - знакомиться
пришли. Смотри, Ленке своей про моделей не вякни, а то тебе тогда лучше в камере остаться,
чем на свободу выходить.
- Это верно, - согласился Окуркин и тяжело вздохнул. - Вот ведь в какую рогатку мы
попали, Серег. Куда ни кинь - везде клин.
- Прорвемся. Нужно, как сказал следователь, ждать прикрытия...
- Вскрытия, - поправил его Окуркин.
В двери заскрежетал замок. Тютюнин взглянул на свои часы "Ракета", которые у него
почему-то забыли забрать.
- Для обеда поздновато. Может, ужин дадут?
- Ты есть, что ли, хочешь?
- Нет, мне просто интересно.
Наконец вертухай справился с замком, и дверь широко распахнулась. В проем шагнул
милиционер с полковничьими погонами. Он с улыбкой посмотрел на приятелей и сказал:
- Ну, товарищи, вот и, как говорится, все.
- Как это все, товарищ генерал? - спросил Леха.
- Полностью все. Как говорится, даже разговаривать не о чем.
- А... А можно последнее слово? - робко вставил Тю-тюнин.
- Ни полслова. - Полковник снова по-доброму улыбнулся. - Можете выходить,
товарищи, вы полностью оправданы. Девушки оказались неубитыми, а очень даже живыми.
Одна мне телефончик оставила. Ее Сонечка зовут. Сонечка и Монечка. Они подружки из
модельного агентства "Бэд Старс", может, слышали?
- Нет. - Леха потряс головой, все еще не веря, что кошмар закончился. - А что, майор
Шароемов, он не будет нам преследования чинить?
- Ох уж этот мне Шароемов. Просто Шарое...ов какой-то, честное слово. - Полковник
ядовито усмехнулся. - С ним у вас это больше не повторится, это я вам как ответственный за
политическую информацию заявляю. Вот и Сонечка с Монечкой показали, что вы их даже
пальцем не трогали, а Шароемов, сказали, дурак какой-то, и еще лапал. Одним словом,
разобрались.
- Спасибо вам, товарищ генерал, - искренне поблагодарил Леха и с чувством потряс
полковничью руку.
Через пять минут приятели уже стояли на вечерней улице. Прохладный воздух попахивал
отяжелевшими за день автомобильными выхлопами.
- Ну пошли, - сказал Серега, и они побрели в сторону дома, благо отделение
находилось неподалеку.
Пока Тютюнин добирался домой, он крепко проголодался, тем более что в камере ужин
им с Лехой так и не дали.
В таком состоянии он мог съесть даже позавчерашние пирожки, принесенные тещей с Дня
железнодорожника.
Открылась дверь лифта, Серега занес ногу и чуть не ступил в лужу собачьей мочи. Ничуть
не удивившись - дело было привычное, - он подался во второй, грузовой лифт, однако там
лужа была еще больше.
Недолго думая Серега выбрал ту, что поменьше, и стал подниматься.
На лестничной площадке горела тусклая лампочка. Кто-то жарил картошку, и запах гулял
по всем этажам.
Сергей достал из кармана ключи, открыл дверь и сейчас же услышал голос тещи:
- Вот и на нашей улице, доча, произошел праздник. Наконец-то уже упекли твоего козла
прыгливого.
- Перестань ругаться, мама. Как клизмы бесплатные получать, так ты первая.
- Да что значит бесплатные, Люба! Я ж практически ветеран труда. Мне эти клизмы,
между прочим, уже по трудовому стажу положены - я их с семьдесят пятого года не получала!
- Но если бы не Сережа, ты бы, мама, их вовсе не увидела, тем более из американской
страны, - прошамкала Люба.
"Колбасу ест", - догадался Серега. Он смело вышел из прихожей и предстал перед
митингующей тещей.
- Здравствуйте, Олимпиада Петровна. Как я рад вас видеть...
- Не, ну это ж надо, а? - Олимпиада вздернула плечами, бессильно уронив
тренированные руки. - Вы, я вижу, Сергей Викторович, ни в дерьме не тонете, ни в воде не
горите. Просто арнольд-терминатор какой-то. И когда же вы с очередного аресту не вернетеся,
я вас спрашиваю?
- А чего это мне не возвращаться? За мной никаких преступлений нету - я не ворую, вы
же знаете. Это я удивляюсь, как вас, дорогая теща, еще не упекли в край нефтяников и белых
медведей.
- Да ты же без моих харчей, зятек, ноги протянешь через неделю! - потрясая кулаком,
крикнула Олимпиада Петровна.
- А ничего. Зато это будет самая счастливая неделя в моей жизни.
Тютюнин сел на диван рядом с Любой и демонстративно ее обнял. Затем щелкнул
дистанционным пультом и включил новости.
- Все, не верю я в наши органы больше. Ни одной минуточки, - горестно вздыхая,
произнесла теща и бросила коту здоровенный кусок говяжьей печенки.
Афоня радостно заурчал и набросился на угощение. Он был оппортунист, и ему хорошо
жилось при любом режиме.
- А сейчас - криминальные новости! - объявили с экрана. - Сегодня, в девятнадцать
сорок, в отделение милиции "Бузуково-Народнотоварное" были доставлены двое
преступников-изуверов, напавших на девушек - моделей известного агентства "Бэд Старс".
Изуверы напали на девушек, когда те прогуливались в нижнем белье среди гаражей
микрорайона Бузуково, и избили их рессорой от автомобиля ГАЗ-53. Пострадавшие в тяжелом
состоянии были доставлены в морг, где пришли в себя и отказались от вскрытия. Отказались
они и от претензий к изуверам, которых вскоре выпустили на свободу.
Внимание, уважаемые сограждане! Если вы увидите этих людей на улице, бегите
подальше! У них с собой - возможно, в пакете или за поясом - обязательно припрятана
рессора!
После этих слов ведущего криминальных новостей на весь телевизионный экран были
показаны угрюмые физиономии Сереги и Лехи.
- Мама родная! - воскликнула Люба.
- Я здесь, доча! - отозвалась Олимпиада Петровна. - Бежим отсюдова, пока он рессору
не достал! Я просто не могу - куда милиция смотрит!
- Смотри, Сережа! - продолжала кричать Люба, потрясая куском жареной колбасы. -
Тебя показывают по телевизору! Мама, его показывают по телевизору, счастье-то какое!
- Да чего же ты, дура, светисся вся от радости! Ты не слышала, чего сказали - девки в
нижнем белье! - рявкнула Олимпиада, заставив Афоню спрятаться под кресло.
- Не верь ей, Люба, там же сказали, что мы их с Лехой рессорой побили, - значит,
отгоняли, - возразил Тютю-нин.
- Да, мам, получается отгоняли, - согласилась с мужем Люба.
- Ой, до чего же ты глупая! - Олимпиада Петровна бессильно опустилась на стул. -
Это ты в папу своего вся! Тот дурень был запойный, и ты, Люба, всегда пожрать готовая!
- Зато мы не воруем! - подняв кверху палец, повторил Сергей свой основной аргумент.
- Отгоняли они, как же! - продолжала теща свою тему. - Может, отгоняли, а может, и
загоняли. Ты же со свечкой там не стояла! Они с Лешкой еще те гонялы! Их только до девок
допусти, да еще в нижнем белье.
Докончить речь Олимпиаде Петровне помешал звонок в дверь.
Уже по тому, как Леха шатался, с трудом удерживаясь на придверном коврике, Тютюнин
понял, что его друг поддал по случаю счастливого возвращения.
- Ты чего, с дуба рухнул? Тебя жена не прибила за такой вид?!
- Тише, Серега, тише. Мы не одиноки в этом мире...
Окуркин попытался оглянуться, но едва не свалился на Тютюнина.
- Ты... Ты думаешь, я пьяный? неожиданно четко произнес Окуркин.
- А ты, конечно, думаешь, что трезвый.
- Нет, я не очень трезвый, но я к тебе с важной информацией. Пусти в дом, что ли...
- Сейчас Люба тебя увидит и тут же телефонирует Ленке, понимаешь ты или нет?
- Или нет, - глухо ответил Окуркин. - Ленку я теперь не боюсь, поскольку мир
рушится. Мир рушится, Серега! - завыл вдруг Леха, падая Тютюнину на грудь.
- Да не ори ты так... Давай пройдем на кухню, только тихо, понял?
- Как не понять. - Леха покачнулся и икнул. - Я всегда был понятливым. Но иногда
меня белая... того... Донимает. Ты должен выпить со мной. Прямо сейчас.
- Заткнись. Идем...
И Тютюнин потащил Леху на кухню. Поначалу Окуркин буксировался без сопротивления,
а затем неожиданно вырвался и заскочил в большую комнату.
- А вот и я! Здравствуйте, Арина Родионовна! - радостно прокричал он, обращаясь к
Серегиной теще.
- Да не Арина я Родионовна, башка твоя тупая! Я Олимпиада Петровна.
- Вон оно как сложилось, - с грустью в голос резюмировал Леха.
Сергей пытался втащить его обратно в коридор, но гость крепко держался за дверной
косяк.
- Знавал я батюшку вашего - Петра Олимпиадовича, - неожиданно сообщил он и даже
всхлипнул. - Добрейшей был души человек...
- Э-э-эх, пьяная твоя рожа, - укоризненно покачала головой Олимпиада Петровна. -
Это женушка твоя еще не знает, но я-то ужо ей скажу. Ну-ка, Люба, набери мне Смольный,
сейчас мы карательный отряд вызовем!
- Постойте, - выступил вперед Тютюнин. - Постой, Люба, не набирай телефон.
Алексей должен сообщить мне что-то важное.
- Это касается государственной безопасности! - подтвердил Окуркин. - А потом -
хотите стреляйте, хотите так ешьте... - Леха махнул рукой. - Мне теперь все одно. Мир
рушится!
- Во! Встретились подельнички! Все у них теперь рушится!
Наконец Сергею удалось утащить Леху на кухню и там усадить на табуретку.
- Говорит толком, что случилось.
- Случилось, Серега. Случилось... То, что мы видели этих крокодилов-ящериц, это не
глюк был.
- А что?
- Слушай сюда. - Леха склонился над столом и задышал на приятеля фильтрованным
продуктом. - Короче, пришел я в гараж и решил принять на грудь, так сказать, за
освобождение из кичи... Ну, там, Владимирский централ, ветер северный... Ты меня поймешь.
Принял грамм пятьдесят и пошел домой. Захожу, Ленка читает свою вторую книжку, а телик
сам по себе мурлычет. Я гляжу туда, а там баба, в смысле дикторша, с этой рожей
разговаривает. Ты представляешь, себе?
- С какой рожей?
- С ящерицей, Серег. С этой здоровенной ящерицей, которых мы сегодня железяками
глушили, а до этого в парке видели. Ведь в парке, Серег, в парке-то мы были трезвые.
- Точно! - Тютюнин хлопнул себя по колену. - В парке мы были трезвые. И чего ты
предлагаешь?
- Выпить.
Окуркин вытянул откуда-то из штанов теплую бутылку фильтрата.
- Выпить, конечно, можно, - не отводя взгляда от искрящейся жидкости за стеклом,
согласился Серега. - Только это уже наглость будет. Люба не одобрит.
- Люба пусть курит сигареты "Прима", а мы с тобой должны мир спасать. Выпей
пятьдесят грамм и пойдем пощелкаем каналы. Я тебе покажу такое, что просто дас ист
фантастиш. Без балды.
- Ну разве что пятьдесят грамм.
- Не более, - мотнул головой Окуркин.
Сергей прямо из горлышка сделал пару глотков, с удовольствием выдохнул пары и
поднялся.
- Пошли, покажешь.
- Сейчас. - Окуркин тоже приложился к бутылке, однако не стал ограничиваться парой
глотков, и Сереге пришлось отнимать драгоценный препарат, чтобы хватило для дела.
Вскоре оба появились в большой комнате, где в выжидательных позах сидели Люба и
Олимпиада Петровна.
- Люба - пульт! - властно скомандовал Тютюнин. Супруга сейчас же передала ему
управление телевизором "Горизонт".
- Ну, куда жать, разведчик? - спросил Серега и, включив наобум какой-то из каналов,
попал на лягушачьи глаза и рот с полтыщей зубов. Это было именно то, что они сегодня под
вечер колошматили рессорой и коленчатым валом.
- Ну и как тебе шоу, Серега? - спросил Окуркин, самодовольно улыбаясь.
- Постой! - Тютюнин подошел к экрану ближе и вслух прочитал титры:
- - П.В. Бабайкин, депутат от фракции "Наш дом - тюрьма".
- И чего ты удивляешься, - пожала плечами Люба. - Очень хороший дядечка.
Упитанный такой.
- И тебе он не кажется каким-то страшноватым, Люба? Может, лицо у него зеленое,
а? - со значением спросил Тютюнин.
- Выпил, что ли? - сразу насторожилась она.
- А ты думала, они на кухне в шахматы играли? - злорадно хохотнула теща.
- Люба! - Сергей взял супругу за руку. - Люба, я очень тебя прошу поучаствовать в
серьезном эксперименте.
- Это касается государственной безопасности! - снова влез Окуркин.
- Каком эксперименте?
- Выпить нужно, Люба.
- Чего, яду?
- Нет, не яду. Настоечки домашнего приготовления, а потом, - Тютюнин указал на
телевизор, - потом надо будет снова взглянуть на этого товарища...
- Ну ладно, - согласилась Люба после недолгих колебаний. - Только с закуской...
- Это можно.
- Постойте! - спохватилась Олимпиада Петровна. - Без меня делать вам это
запрещается!
- Так милости просим, - вежливо ответил Серега. - Пожалуйста, пройдите на кухню, а
ты, Алексей, налей экспериментальную жидкость в экспериментальные стаканы или чашечки,
если стаканов не хватит.
Следуя за покачивающимся Лехой, испытуемые прошли на кухню и, терпеливо дожидаясь
своей очереди, достали из холодильника огурцы с творческого вечера композитора Игоря
Конкретного.
- Налей им по пятьдесят грамм, - распорядился Сергей. - А чего это по пятьдесят? -
возмутилась теща. - Я и больше выпью.
- Это не пьянка, Олимпиада Петровна, это эксперимент.
- И еще это касается государственной безопасности, - снова добавил Окуркин, наливая
и в свою рюмку тоже.
Один только Сергей ограничился закуской - он все еще был голоден.
Люба и ее мама классическим переворотом отправили фильтрат в тренированные желудки
и, выдохнув, закусили композиторскими огурцами.
- Ну и чего теперь? - осведомилась теща и внезапно икнула. - Ой, это от клизм от
ваших! - пожаловалась она.
- От каких таких клизм, Арина Родионовна? - поинтересовался Окуркин, который
славился природной любознательностью.
- Да вот, зятек расстарался... - покривила губу Олимпиада Петровна.
- Вот видите, как он вас любит. Клизмы ставит...
- Да ты чего себе выдумал, алкоголик долбаный! - закричала Олимпиада. - Мне эти
клизмы, между прочим, доктор ставил!
- Вот ведь как повезло, значит, вас и доктор любит. Давайте за это выпьем!
- За клизмы? - простодушно поинтересовалась Люба.
- Нет, за любовь.
- Никаких больше тостов, - строго вмешался Тютюнин. - Сейчас организованно идем
к телевизору и смотрим в него.
- А на кой? - не удержалась от вопроса теща.
- Смотришь в книгу, видишь фигу! - по-своему объяснил разомлевший Окуркин.
- Пошли, пошли, а то передача закончится, - сказал Сергей, выталкивая из кухни тещу
и Любу.
К телевизору они подоспели как раз вовремя, когда депутат чему-то смеялся. Увидев его
распахнутую зубастую пасть, Олимпиада Петровна потеряла дар речи, а Люба, напротив, очень
заинтересовалась.
- А наши крокодилы вот такими же выросли бы, да, Сереж? - спросила она.
- Это не крокодил, Люба. Это неизвестное науке животное.
- А почему же написано, что депутат?
- А потому, - вмешалась теща, - что в бюллетенях для голосования портреты
размытые, вот и голосуют за таких...
Тютюнин взял пульт и пощелкал каналы. Он без труда нашел еще штуки три зеленых
морд, одной из которых оказался столичный чиновник, отвечавший за жилищное
строительство.
- Если это "Рассказы о животных", то почему по всем каналам, Сережа? - спросила
Люба.
- Вот что я вам скажу, Сергей Викторович! Нужно срочно звонить в милицию! По всем
каналам крокодилы - значит, они захватили Останкино.
- Да откуда им в Останкино взяться, мама? - Люба пила редко, и пятидесяти граммов
хватило, чтобы на ее лице появилась счастливая и глуповатая улыбка.
- А это они из пруда наползли, - как всегда вовремя сообщил Окуркин.
- Из какого такого пруда? - взвизгнула теща.
- Ясно из какого - из Останкинского. Там же только чуть-чуть переползти - и ты уже в
прямом эфире...
- Ой, какие вы ужасы говорите! - волновалась Олимпиада Петровна. - Сбегу я от вас.
В Гондурас или какой Рекьявик штопаный! А еще подамся к сестре на незалежную Украину!
Вы у меня попляшете. Мову выучу, и тогда - геть, москали! Геть! Отдавайте наш Казахстан -
вотчину славного запорожского казачества! - Лицо Олимпиады Петровны пошло красными
пятнами, и она замолчала, переводя дух. Потом, уже без прежнего запала добавила:
- Лучше я домой поеду. Может, у вас просто телевизор плохо работает...
С этими словами она выбежала в прихожую и спустя несколько секунд хлопнула входной
дверью.
В комнате воцарилась тревожная тишина, только городской чиновник с зеленой мордой и
высоким гребнем что-то выквакивал про удобства и озеленение.
Неожиданно Леха запрокинул голову и завыл, словно одинокий волк:
- Напрасна-а-а хозяйка ж-ждет свинку домой! Ей банку с паш-штетом покажу-у-ут!
- Заткнись, Леха, - одернул его Тютюнин. - Без тебя тошно.
- А мне страшно, Сережа! - с запозданием перепугалась Люба. - Можно я немножко
поем и спать ляжу?
- Поешь и ляж, Люба. А мы с Лехой пока программу выдумаем.
- Программу? - поднял тяжелую голову Окуркин.
- Программу или план. Как нам сделать так, чтобы все люди узнали, что они уже здесь...
- Что они уже здесь, - повторил Окуркин. - Нужно звонить Кузьмичу. Он калач
тертый.
Кузьмичу позвонили сразу же. К чести старого разведчика, ему не пришлось ничего
объяснять дважды. Кузьмич был заточен на глобальные катаклизмы и еженедельные спасения
цивилизации.
- Буду через сорок три минуты... - сказал он и положил трубку.
- Я должен позвонить Ленке, - вздохнул Леха. - Ты меня прикроешь?
- О чем разговор!
Окуркин позвонил, однако вопреки опасениям Лена спокойно отнеслась к его задержке.
- Люба там? - спросила она.
- Да, Люба там. Только она спать собирается, а мы с Серегой на кухне пирожки едим и
огурцы...
- Малосольные?
- Я не очень в этом понимаю.
- Ну ладно. Я тут на вторую главу перешла... Пока...
- Пока.
Леха положил трубку.
- Ну что? - спросил Тютюнин.
- Обошлось. Ко второй главе приступила.
- Ладно, пойдем на кухню чай пить. Продукт оставим для Кузьмича.
- Согласен, - без особого энтузиазма проговорил Леха. - А теща твоя, Серег, ну
просто змея извилистая. В Гондурас собралась.
- Это она только говорит. У нее еще две тыщи клизм не .выбрано, а за бесплатное она
удавится.
- Слушай, Серег, а Гондурас это где?
- Не знаю. Ты же слышал, она про Украину кричала. Наверное, где-нибудь на
Львовщине. Деревня Гондурас Львовской области.
Не успели друзья скушать по одному композиторскому огурцу, как примчался на такси
взъерошенный Кузьмич.
Он постучал в дверь условной комбинацией, а когда Сергей впустил его, сказал:
- Хвоста не было. Я проверялся.
- Ничего. Проходи так.
- Супруга спит?
- Спит.
- Это правильно.
Кузьмич прошел на кухню, поздоровался с Лехой и присел за стол.
- Выпей и пойдем к телевизору. Сам посмотришь.
- А не надо мне смотреть. Я уже в курсе.
- Каким же образом, Кузьмич? - поразился Тютюнин.
- Я, Серега, много чего вижу. Если обо всем рассказывать, много времени надо. Да и не
поймут меня. У нас же вопрос легко решается, чуть что не так - белая горячка.
- Вот тут я с тобой согласен! - выступил Леха, пододвигая к себе бутылку с остатками
продукта.
- Не спеши, - сказал ему Кузьмич и забрал остатки для себя. - Видеть-то я и так вижу,
но выпить, чтобы оценить травяной состав, просто обязан/
- Ну конечно, - погрустнел Окуркин, глядя, как Кузьмич из горлышка приканчивает
фильтрат.
- Какой план действий, Кузьмич? Чего нам теперь делать?
- Ну... - Кузьмич пожевал губами, глядя на коллег просветлевшим взглядом. -
Полагаю, нужно распространить действие нашей настойки на народные массы. Тогда все
увидят дунтосвинтов...
- Как? Как ты сказал? - заинтересовался Серега.
- Империя дунтосвинтов с планеты Квак. Я работал там недолго. Я вам разве не
рассказывал?
- Нет, Кузьмич, не рассказывал!
- Ну, ничего особенного.
- Так чего же ты не трезвонил в газеты? Не стучался в теле
...Закладка в соц.сетях
