Жанр: Фантастика
Тютюнин 2. Тютюнин против инопланетян
...роумный ход?
- Вообще-то жена. Эту квартирку нам за хрущобу поменяли, когда дом сносили. А
хрущобу жене на работе дали.
- Понятно. - Фосген-Мешковиц прикурила от зажигалки тонкую сигаретку, что-то
поправила в кофре и продолжила:
- Случалось ли вам, Сергей Викторович, корректировать политику правительства, если
она не соответствовала вашим интересам?
- Нет, этого я не делал, - честно признался Тютюнин. На что Фосген хрипло
рассмеялась и погрозила Сереге желтым от табака пальцем:
- Позвольте вам не поверить, Сергей Викторович, с вашим-то влиянием... Неужели даже
в Государственную думу ни разу не заходили?
- Ну, было разок.
- Так уж и разок? - снова не поверила Фосген.
- Да, один раз, зато с Лешкой, ну, то есть с Алексеем Михайловичем.
- Кого же вы там подкармливаете, какую фракцию?
- Никого.
- Ну кто вас там принимал, Зюганов, Жириновский, Явлинский?
- Нас никто не принимал. Мы с Алексеем Михайловичем незаметно прошли по
коридорам... потом покушали в буфете и тихо ушли. Не хотели привлекать к себе внимание.
- Так! - произнесла Фосген, перекидывая бычок с одной стороны рта в другую. -
Выходит, вы наблюдали за всеми фракциями?
- Ну наверное. - Тютюнин пожал плечами, не представляя себе, какие выводы делает
Эльза.
А у Фосген между тем на щеках уже проступил лихорадочный румянец, она нервно
сжевала оставшийся окурок. Затем судорожно выдернула из пачки сразу две сигареты и,
мастерски прикурив их, выпустила к потолку струю непроницаемого дыма.
- Уф, как же вы меня удивили, - призналась Фосген. - Я ожидала чего-то подобного,
но чтобы та-ко-е! - Эльза развела руками, причем в каждой было по сигарете.
- А чего та-ко-е? - Сергей невольно повторил ее интонации.
- Ну вы же режиссер всей думской и законодательной работы! Вы скромно ходите по ее
коридорам и смотрите, как народные избранники - а для вас они рабы на плантации - делают
свое дело за миску гороховой баланды!
Тютюнин вспомнил упитанные лица народных избранников и отрицательно покачал
головой:
- Нет, они живут хорошо.
- Ну, это я аллегорически, - пояснила Эльза, вытирая со лба холодный пот познания.
Внезапно до нее дошло, что если все это она выдаст редактору газеты, а он поставит
материал на первую полосу, то Сергей Викторович Тютюнин может запросто списать ее.
Списать за разглашение собственных страшных тайн.
После такой догадки Эльза Фосген-Мешковиц посмотрела на простоватое лицо
собеседника совершенно по-иному. Теперь за кажущейся простотой и невыразительностью она
видела скрытые возможности серого кардинала.
- А... а вы меня не убьете? неожиданно спросила Эльза жалобным голоском.
- Чего ради? - не понял Сергей.
- А... можно позвать вашу жену? - попросила Фосген, надеясь, что в присутствии
супруги Сергей Викторович не начнет лупить ее по голове чугунным утюгом отечественного
производства.
- Люба! Люба-а-а! - крикнул Сергей. Из спальни показалась сонная физиономия
супруги.
- Ой, извините, - смутилась она. - А я чего-то свалилась да и уснула... Может, вам
чайку?
- Нет, спасибо, я уже собрала материал - пора убираться, - затараторила Эльза,
быстро собирая в кофр аппаратуру.
Люба вышла на середину комнаты, и Фосген-Мешковиц, машинально взглянув на
Любины тапочки, поразилась окончательно.
- Но ведь это, кажется, мех сиамского Рудольфа?! - воскликнула она, нервно тыкая
пальцем, будто заметила таракана.
- Вы знакомы с мехом сиамского рудольфа? - приятно удивился Сергей.
- Только по каталогам. У меня не те доходы, чтобы покупать... Но чтобы тапочки!
Фосген вскочила с дивана и, бросив торопливое "до свидания", стала ломиться в
шифоньер.
- Выход не там! - крикнула Люба, схватила мятущуюся Эльзу за плечо и довела до
самой двери.
Щелкнул замок, Люба вернулась в комнату.
- Ты зачем эти тапочки надела?
- Хотела тебе приятно сделать. Но вообще, Сереж, я не верила, что этот мех такой
дорогой, пока эта курилка не заметила... Кто она?
- Журналистка какая-то, - пожал плечами Тютюнин. Вспомнились приключения
прошлого лета, когда ему в приемку сдали совершенно нового сиамского рудольфа. Тогда он
принес его домой, а преступная теща посоветовала Любе сшить из него тапочки.
Люба сшила две пары, получилось по пять тысяч долларов.
Вспомнив про доллары, Сергей оживился и достал из кармана шесть стодолларовых
бумажек.
- Это откуда у тебя? - спросила Люба, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.
- Она дала. - Тютюнин кивнул в сторону входной двери.
- А за что?
- Она меня интевр... интре... интер-вью-ировала, - с трудом выговорил он.
- Это как? - спросила Люба, с подозрением косясь на мужа.
- На вопросы я отвечал.
- А она?
- А она их задавала.
116
Рано утром, часов в пять, в окошко председателевой избы громко застучали.
Карл Фердинандович Линней, бывший конюх, а теперь исполняющий обязанности
председателя колхоза, оторвался от подушки и за запотевшим стеклом узнал лицо полевого
сторожа Митрофана.
- Беда, председатель! - голосил старый Митрофан. - Беда, красные за околицей!
- Как красные? Где? - не поверил Карл Линней и, наспех запрыгнув в просторные
портки, выскочил на крыльцо.
- Еле поспел, Карл Фердинандович! Скорей беги в правление - флаг меняй! У нас там в
чулане еще один красный завалялся...
- Тогда давай вместе, а то, боюсь, не найду.
И они помчались, поднимая пыль, а со стороны Жуковки уже доносился шум входившего
в деревню войска.
Флаг успели поменять вовремя.
Карл-председатель и Митрофан только-только спустились с крыши, как к правлению
подъехал броневик.
За ним прикатили четыре тачанки, и, наконец, появилась длинная колонна красных
конников.
Высоко в небе пролетел авиалайнер, державший путь на Шереметьево-2.
Заслышав в небе шум, некоторые красноармейцы задрали головы и с интересом
проводили взглядами толстопузый аэробус.
С одной из тачанок спрыгнул человек в красных революционных галифе и в черной,
перетянутой ремнями кожанке. На его голове красовалась буденновка, на одном боку висела
шашка, на другом - маузер.
- Здравствуйте, товарищи! - бодро поздоровался незнакомец и крепко пожал руки
сначала Карлу, затем Мит-рофану. - Вижу, флаг у вас красный, значит, власть советская?
- Я-я, натюрлих... закивал Карл, у которого в экстремальных ситуациях некстати
проявлялись корни немецкой поволжской колонии.
- А-а, камрад? - Человек в кожанке снова пожал Карлу руку. - А меня зовут Матрос
Железняк. Это фамилия моя такая. Состою в должности красного комиссара при штабе Пятой
танковой... прошу прощения, Пятой конной армии. Ну что, пустите на постой?
"А что мне остается?" - подумал Карл, а вслух сказал:
- Конечно! Мы всегда рады!
- Ну и отлично. - Матрос Железняк обернулся к конникам и крикнул:
- Спешивайтесь, братцы! Мы, считай, дома!
Бойцы посыпались с коней как горох, наполняя площадь перед правлением шумом,
криками, лошадиным ржанием и навозом.
- Что делать будем, Митрофан? Ведь их тут не меньше трех тыщ. А столица совсем
рядом. Ты представляешь, что будет, если они на Москву двинут?
- А что будет? Вернется наша власть •- народная. Власть бедных и обездоленных.
- Да ты что, Митрофан! Ведь мы это проходили уже!
- Повторенье - мать ученья.
Отдав какие-то распоряжения, Матрос Железняк снова вернулся к председателю:
- Как у вас тут с колхозами? Строите помаленьку?
- Помаленьку строим, - подтвердил Карл, проклиная себя за то, что распродал все
"красные уголки". Теперь бы они были ему верным плюсом.
- Я вот что подумал, товарищ Карл, а почему бы не помочь вам и не расстрелять
десяток-другой кулаков-мироедов? Ведь имеются же у вас такие?
- Имеются-имеются! - вмешался в разговор Митро-фан. - Я вам, гражданин
начальник, могу даже списочек предоставить. - Во-первых, это, конечно, Сашка Мамонов. У
него машина "нива", мотоцикла с коляской и телевизор японский. Потом еще учитель наш
Василий Семенович Калюжный. У него видеомагнитофон есть и фильм "Эм-мануаль", я его
восемь раз смотрел - сплошное буржуазное растление.
- Я прошу прощения, товарищ комиссар, что перебиваю товарища Митрофана, только
мне интересно, как вы у нас кормиться будете? Урожай еще не скоро - середина лета на дворе,
а столько солдат деревне не прокормить.
- Об этом не беспокойтесь. У нас есть запас сублимированных продуктов - на полгода
вперед. Если что, нам подбросят с орбиты...
- Откуда?
- Я хотел сказать, нам подбросят из Кронштадта.
- А может, чего-нибудь вкусненького пожелаете, для себя лично или вон для командира
вашего? - спросил Карл, кивнув на осанистого военспеца в пенсне и без погон.
- Ну, разве что у вас найдется прудик или озерцо, где водится.рыба и... лягушечки.
- Лягушечки? - переспросил Карл.
- Лягушечки, - подтвердил Матрос Железняк, при этом его лицо от волнения пошло
красными пятнами.
- Вообще-то у нас там потрава, председатель, - неожиданно вспомнил Митрофан. -
Эти конники как прилетели на своем драндулете, так полтора гектара свеклы враз затоптали.
- Вы на чем-то прилетели? - удивился Карл.
- А... На дирижабле. На трофейном дирижабле. Это очень удобно, а потраву мы вам
компенсируем. Людей у нас много, мы вам можем репу прополоть, полить, промотыжить и
отглянцевать. Бойцы просто стосковались по крестьянской работе - они будут рады.
- Мы тоже будем рады, - заверил Карл-председатель, мысленно умножая количество
красноармейцев на единицу трудодня.
Между тем весть о приходе красных в деревню облетела всю округу. Некоторые жители
подтягивались на площадь, чтобы полюбопытствовать, не снимают ли в их деревне кино. Когда
же узнавали, что это не кино и красные пришли всерьез и надолго, вели себя по-разному. Одни
убегали, чтобы собрать вещички и мчаться на электричку до Москвы, другие, наоборот,
предлагали новой старой власти свои услуги.
Оставив ненадолго Карла-председателя, Матрос Железняк уединился в броневике с
военспецом фон Штиблером для обсуждения сложившейся ситуации.
- Как-то странно смотрят на нас местные жители, вы не находите? - заметил адмирал
Пинкван, прятавшийся за обличием военспеца.
- Почему вы так думаете, сэр? - спросил полковник Имперской разведки Глюкван, он
же - Матрос Железняк.
- Я вот думаю, не могли ли мы ошибиться в местной исторической эпохе? У них тут все
не как у людей. То есть, я хотел сказать, не как у дунтосвинтов. Каждый день какие-то
потрясения.
- Уверен, что все в полном порядке, мой адмирал. Историко-архивный отдел нашей
разведки дал исчерпывающее описание с допуском в пятьдесят-семьдесят земных лет.
- Хорошо. Что вы предполагаете делать дальше? Вы не думайте, что я растерялся, - я
не растерялся. Просто мне нужно знать вашу точку зрения.
- Пока, мой адмирал, нам лучше оставаться здесь, а как только майор Яндкван точно
узнает о местонахождении Лехи и Сереги, мы немедленно выступим и схватим их. Ну а затем
- всеобщая интервенция.
- Чудесно. Что насчет прудика с лягушечками? Мне не терпится увидеть это
собственными глазами.
- Местный председатель обещал помочь, однако я не решился подгонять его, боясь
вызвать подозрения.
- Это разумно, - кивнул Пинкван. - Как переносят лишения наши солдаты?
- В общем неплохо, мой адмирал. Немного хуже чувствуют себя те, кому приходится
играть роль лошадей. Кушать овес и возить на себе всадников - это для них внове. Но, я
думаю, они справятся.
- Да, я тоже считаю, что справятся. В конце концов они ведь дунтосвинты.
Адмирал откинулся в удобном кресле, обводя взглядом просторный салон бронеквана,
который только снаружи казался неуклюжим броневиком.
- Ну что, я пойду выясню насчет прудика, сэр? - напомнил полковник Глюкван.
- Да, идите.
Полковник выбрался из броневика и уже как Матрос Железняк снова подошел к
председателю, который сидел на крыльце правления колхоза в окружении односельчан.
- Ну, станичники, как насчет покоса на пруду? - игриво поинтересовался Матрос
Железняк.
- Чего? - непонимающе переспросил Карл, поднимаясь на ноги.
- Я говорю - вы мне пруд обещали показать.
- А-а, это пожалуйста. Только вопрос у меня к вам небольшой. Интересуется наша
общественность...
- Что за вопрос?
- А почему это ваши коняшки в шахматы играют?
- В шахматы? Где?
- Аво-он! - Карл-председатель указал на двух строевых кобыл, которые, не снимая
седел, привалились к забору и увлеченно переставляли фигурки на походной доске.
- Вон оно что! - покачал головой Матрос Железняк. - Да я им сейчас поставлю на вид
за такие дела! Да я им выговор с занесением...
С этими словами Матрос Железняк перебежал через площадь и, подскочив к игравшим
лошадям, негромко приказал:
- Прекратить сейчас же...
Лошади испуганно посмотрели на Матроса Железняка:
- Извините, сэр, мы не знали, что этого нельзя делать. Нам на инструктаже ничего про
это не говорили.
- Знаю, что не говорили... Но нельзя... - Полковник Глюкван покосился на следивших
за ним деревенских. - Как выяснилось, шахматы - это не лошадиная игра. Местные
удивлены.
Разобравшись с нарушителями, Матрос Железняк, скрипя ремнями, вернулся к
Карлу-председателю, а лошади убрали в сумку шахматы и от нечего делать закурили.
На крыше двенадцатиэтажного дома во временно оборудованном штабе дунтосвинтских
разведчиков царила паника.
- Они ударили меня в лицо, господин майор! А потом еще так, вот так и вот эдак! -
жаловался агент Моркокван, демонстрируя свою попорченную шкуру.
- А меня били палками какие-то подростки, - торопливо заговорил другой агент. - Не
понимаю, как они сумели узнать, что я не человек, ведь я старательно держал гипнотический
экран! Я потерял три зуба! Три!
- Успокойтесь, коллеги, и вернитесь на свои места, - приказал майор Яндкван.
Он бы с удовольствием сбежал из этой неприветливой местности, если бы не известие о
том, что первый экспедиционный корпус уже высадился в одном из близлежащих колхозов.
Адмирал Пинкван лично приободрил его, и за это Яндкван был адмиралу благодарен.
"Уж если сам Пинкван не испугался спуститься на планету, я должен держаться -
держаться изо всех сил и контролировать ситуацию..." - говорил себе Яндкван.
Только что толку было уговаривать себя, когда в городе творилось непонятно что.
Агенты, работавшие под прикрытием в Государственной думе, не могли больше
появиться в теледебатах, чтобы тут же не нашелся какой-нибудь абориген, который звонил на
телевизионную студию и требовал убрать с экрана "эту рожу".
В присутственных местах "эту рожу" просто били.
В ресторане, взглянув на закамуфлированного дунто-свинта, в обморок упал официант.
В другом месте в него запустил булыжником пенсионер, крича при этом: "Держите
монстра, он опасен".
На одном из проспектов инспекторами ГАИ была остановлена представительская машина.
Инспекторы были уье-рены, что "зеленые обезьяны" ее просто угнали.
Количество подобных сообщений нарастало лавинообразно, и их частота начала
снижаться только к обеду. А с чем это было связано, никто не знал.
- А вдруг человеческие люди способны приобретать иммунитет к гипнотическому
воздействию? - спрашивали одни агенты.
- Не исключено, что все это время они притворялись, и вот теперь наступил час
расплаты, - хмуро пророчили другие.
Наконец, часам к двум, на крышу прибыла агент Га-дючиха, как всегда уверенная в себе и
с выражением превосходства на лице.
- О, наконец-то! - воскликнул майор Яндкван, пребывавший в смятении. - Надеюсь
вы, агент Гадючиха, проясните нам ситуацию?!
- Проясню... - сказала Живолупова. - Но за отдельную плату.
- Любые деньги!
- Тысячу долларов.
- Пожалуйста.
Майор трясущимися руками отсчитал вознаграждение и подал Живолуповой.
Та не спеша убрала их в гаманок, а гаманок спрятала в карман вязаной кофты.
- Итак, дело в следующем, - начала она. - Серега и Леха намастырились гнать
какую-то дрянь, от которой у них и проявляется эта способность - видеть ваши настоящие
поганые рожи, извините, конечно, за выражение.
Вчера я преследовала их на педальном аппарате до самого места преступления, а именно
- до водочного завода "Кристаллический рубин". Серега и Леха имели с собой ведро в
количестве одной штуки и пытались пронести это ведро на территорию водочного завода.
Скрывать не буду: они несколько раз получили по мордасам, однако от преступных
намерений не отказались и добились своего с обратной стороны вышеупомянутого
предприятия...
- Нельзя ли помедленнее, я записываю, - попросил один из агентов.
- Не суетись, дядя, - сказала ему Живолупова и передала майору Яндвану готовый
отчет. - Здесь уже все описано...
Итак, под вечер Серега и Леха, хорошо поддатые, вышли с завода на улицу. Их ведро
было уже пустое, и это означает...
- Означает?.. - подался вперед Яндкван.
- Что они эту, извините за выражение, свою сыворотку правды вылили в водочные
кадушки, и большая часть сегодняшней свежей водки носит это самое свойство. Оттого у вас и
проблемы.
- К обеду количество сообщений уменьшилось, - добавил Яндкван.
- Правильно, потому что народ с утра поддал и пошел на работу. Если встретил по
дороге вашего товарища, то сразу дал в глаз, а потом, конечно, все забылось. На работе
работать надо - даже с похмелья.
- Великолепно! Агент Гадючиха, вы непревзойденный профессионал, - похвалил ее
майор.
- Служу трудовому народу, - ответила она. - Какие буду новые задания?
- Новые задания... - повторил Яндкван и вздохнул. - Должен сообщить вам, что часть
нашего контингента уже спустилась на Землю недалеко от нас - в столичном регионе. Они
готовы начать полномасштабное вторжение на всех материках, если нам удастся выследить и
захватить человеческих суперменов.
- Это Серегу с Лешкой, что ли?
- Разумеется. Теперь мы можем работать не скрываясь, поскольку за нами сила, и мы не
допустим досадной оплошности, как это случилось в "Паласе-Матрасе".
- Тут думать надо, - сказала Живолупова и почесала нос. - Тут крепко думать надо,
ваше благородие.
На работу Сергей Тютюнин пришел вовремя, однако был не в духе, и на его лице лежала
печать озабоченности. - Залили? - коротко спросил Кузьмич.
- Залили, только по всей стране не получилось. Так, кое-где...
- Я в курсе, но иного ждать не было оснований - на такую страну, как наша, одна
цистерна водки немного значит. С утра граждане ее выпили, немного побуянили, а потом
успокоились. У нас всегда так.
- Так что же нам теперь - до скончания веков под пятою супостата ходить?
- Не спеши. - Кузьмич успокоительно махнул рукой. - Не все средства еще
использованы.
На лице Тютюнина читалось отчаяние и немой вопрос: что делать?
- Вот, обрати внимание.
С этими словами Кузьмич достал с полки какого-то дохлого зверька и положил на
прилавок.
- Зачем ты его принял, он же неосвежеванный! - удивился Серега
- Он не только неосвежеванный. Он конкретно - живой... Клаус, алле оп!
По этой команде дохлый зверек встрепенулся и сиганул на пол, от чего Серега даже
испугался.
- Знакомься, это наш союзник с планеты Ибабуту. Его зовут Клаус, он сержант
ибабутского спецназа.
- То есть вы, Клаус, тушканчик, что ли? - осторожно просил Сергей.
- Совершенно верно... типичным заячьим шепелявым голосом произнес тушканчик и,
подпрыгнув ближе, протянул лапу.
- Очень приятно, - ответил Сергей, отвечая на лапопо-жатие. - У вас хороший мех.
Рубликов на четыреста тянет.
- Спасибо, но пока что он нужен мне самому, - сказал Клаус и продемонстрировал в
улыбке два больших резца.
- Откуда вы знаете наш язык, Клаус?
- Клаус прошел курс подготовки в ибабутской разведшколе, - ответил за тушканчика
Кузьмич. - Народ ибабуту очень любит учиться. Клаус знает двести языков.
- Двести?!! - не поверил Серега.
- Именно, - кивнул Клаус. - Мы - тушканчики - очень непоседливы и постоянно
что-то должны делать. У себя на родине мы постоянно чеканим по железу, по алюминию, по
меди, по балде - одним словом, по чему угодно. Однако разведчик не может чеканить - он
сразу себя обнаружит, поэтому вместо чеканки я изучаю языки.
- Аб-балдеть! - покачал головой Сергей. От знакомства с Клаусом его настроение
значительно улучшилось.
В этот момент из коридора донесся посторонний шум, затем послышался голос
Фригидина:
- Комбат-батяня, батяня-комбат! Тара-та-та-та, тара-ра-та-та-та!
Остановившись возле двери приемки, он заглянул внутрь и, увидев Клауса, перестал петь.
- Это же надо, какая крыса рослая! У него глистов случайно нету?
- Ну ты и дурак! - сказал Клаус.
- Вы слышали?! Он говорит!
- Да ты чего., Фригидин, бредишь, что ли? - усмехнулся Кузьмич.
- Что значит бредишь? Он же только что сказал мне "ну ты и дурак", в том смысле, что
дурак именно я. Понимаете?
- Это дикий зверек, Фригидин. И он не может разговаривать, - подтвердил Сергей.
- Е-мое, неужели я перегрелся? - Фригидин пощупал лоб и пожал плечами. -
Наверное, временное умопомрачение. Правильно?
- Правильно, - ответил Клаус.
- Ну вот, он опять! Вы слышали? - воскликнул Фригидин.
- Неужели опять нужно вызывать "скорую помощь"? - со вздохом прокомментировал
ситуацию Кузьмич.
- Так... -Фригидин закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. - Лучше я пойду
работать, - сказал он после выполнения дыхательных упражнений. - Лучше я пойду
работать, потому что, когда я работаю, я лучше сплю. Фригидин ушел, и стало тихо.
- Излагай, Клаус, - сказал Кузьмич.
- Да дело, собственно, в следующем. Тут недалеко, в соседней звездной системе
скрывается наш десантный транспорт. На нем два миллиона пехотинцев. Мы можем
попытаться прорваться сквозь блокаду дунтосвинтского флота и высадиться на вашу планету,
чтобы дать бой захватчикам.
- На тушканчиков не действует дунтосвинтский гипноз, - пояснил Кузьмич. - Правда,
может так получиться, что никто из них не пробьется сквозь заслон...
- Да, это так. Но если вы примете такое решение, мы рискнем. На родном Ибабуту
хозяйничают дунтосвинты, и мы будем рады нанести им урон хотя бы здесь.
Сергей невольно представил, как два миллиона тушканчиков высаживаются в районе
Измайловского парка и начинают чеканить. Два миллиона чеканщиков - это слишком.
- А нет ли какого-нибудь другого способа? - спросил он.
- Мы можем дать вам специальные очки. Глядя через них, вы сможете отличать
человеческих людей от дунтосвинтов.
- А дальше просто, - продолжил Кузьмич. - Забросаем Думу дымовыми шашками,
тут-то они и побегут, как тараканы, а мы уже будем наготове - в очках и с автоматами.
В наружные двери застучали нетерпеливые клиенты.
- Клаус, давай на место, - сказал Кузьмич. Тушканчик без лишних вопросов скакнул
обратно на полку и притворился меховой ветошью. Стук снаружи повторился.
- Сейчас открою! - крикнул Сергей и лично направился к дверям, поскольку за время
небольшого перерыва соскучился по любимой работе.
Этим утром клиенты, словно сговорившись, пришли в большом количестве, да еще с
полной меховой загрузкой.
Они принесли заячьи полушубки, страусовые пальто, лисьи воротники образца девятьсот
пятого года, а также варежки из бобра и чукотские сапоги из оленьего меха по имени пимы.
А уж кроликов, хомячьих накидок и воланов из шерсти гренландских пони было не
счесть, Сергей принимал их на вес целыми килограммами.
К обеду даже касса оскудела, и Кузьмич ходил к директору Штерну за пополнением.
Борис Львович принес деньги лично и, пожав Сергею руку, поинтересовался здоровьем
его тещи:
- Как у нее дела, ей лучше?
- Не знаю, как ей, Борис Львович, а мне лучше. Я ее теперь почти не вижу - даже не
верится своему счастью. Так что спасибо вам большое!
Пощупав на прощание принятый товар, Штерн удовлетворенно кивнул и ушел.
Потом приемку закрыли на обед, Клаус снова слез с полки.
- Кузьмич, я пить хочу, - сказал он.
- Сейчас, - ответил младший приемщик и выволок из-под прилавка старый
аккумулятор. Затем достал из кармана гнутую пластмассовую трубочку и протянул ее Клаусу.
- Вот спасибо, - сказал тот и, встав на колени, стал высасывать из аккумуляторных
батарей серную кислоту.
- Ты смотри, чмокает и даже не подавится, - негромко заметил Сергей.
- Что поделать, они к этому приучены.
- Да... Но допускать их в город я бы не хотел. Они нам все железные крыши зачеканят.
- Да, с крышами тогда придется расстаться - распишут все под хохлому.
- А чего они чеканят-то, надеюсь, не голых баб?
- Нет, у них другое помешательство. Они кислоту шибко уважают, поэтом чеканят
только любимые химические формулы "аш-хлор" и "аш-два-эс-о-четыре".
- Здорово как. У них, наверно, и в сортирах на стенах то же самое пишут.
- У них в сортирах на стенах не пишут.
- О! - поразился Сергей, сразу отнеся всю ибабутскую цивилизацию в разряд
дисциплинированных, хотя, с другой стороны, думал он, что же это за отхожее место, посетив
которое, ты не узнаешь ничего нового.
- А если все же придется столкнуться с дунтосвиньями в бою, ты думаешь, они
выдюжат, такие маленькие? - спросил Сергей, наблюдая, как жадно Клаус пьет кислоту,
одной лапой придерживая спадавшие на морду длинные уши.
- Они маленькие, да удаленькие. В смысле подвижные очень: скачут, дрожат,
вибрируют. Такого на прицеле никак не удержишь.
- А почему же этот такой смирный?
- Он же тебе сказал - языки учит. Вот и сейчас, чтобы не дергаться и не беситься, он в
уме глаголы спрягает - на том и держится.
Клаус напился и, повернувшись к Сергею и Кузьмичу, спросил:
- Ну мне чего - на полку?
- Да ладно, еще належишься там, - сказал ему Кузьмич. - Попрыгай пока - разомни
ножки.
И Клаус стал прыгать...
В то время как Клаус разминал ноги и прядал ушами, бухгалтер Фригидин, он же тайный
агент Пленум, выглядывал в коридор, принюхиваясь к аромату духов Елены Васильевны -
основного объекта вожделения Фригидина.
Елена Васильевна исполняла обязанности секретаря директора и, поскольку секретарской
работы было немного, имела привычку приходить поздно. Иногда даже в обед.
В таких случаях она заглядывала в кабинет к Штерну и, томно вздохнув, спрашивала, нет
ли чего-нибудь срочного. Борис Львович, имевший обыкновение клеиться к женщинам более
молодым, тем не менее попадал под дейст
...Закладка в соц.сетях
