Жанр: Фантастика
Тютюнин 2. Тютюнин против инопланетян
...состав?
- Конечно.
Кузьмич положил пакет на прилавок.
- Возьмите и сегодня же вечером проведите эксперимент - инструкцию вам я уже
написал. - С этими словами Кузьмич дополнил пакет с травой тонкой ученической тетрадкой.
Окуркин сейчас же заглянул в инструкцию.
- Кузьмич, а почерк-то женский...
- А это баба моя писала. Под диктовку.
- Ох Кузьмич! Ну ты прям как этот - "поскорее, где же кружка". Ну типа няня и
Пушкин.
- Так ты разобрался, женился ты или нет? - спросил Леха.
- Да я и разбираться не стал, - махнул рукой Кузьмич. - Я гляжу: баба вроде кругом
полезная - пускай живет.
- А если не полезная, ты бы ее грохнул, Кузьмич? - просто спросил Окуркин.
- Да ну, ты что! - замахал руками младший приемщик. - Жестокий ты, Лешка!
- Нет, - замотал головой Окуркин, - я не жестокий, я это, как его... герой своего
времени.
В наружную дверь приемки постучали. Сначала слабо, а потом все дружнее, пока наконец
не грянула песня:
"Позабыла в фартучке-э-э! Я на масло карточк-э-э! И еще большой талон - на трои-ной
оде-ко-лон!"
- Ну, должно, бабушки медведя завалили - вон как радуются, - прокомментировал
Кузьмич. - Пойду открою.
- А я пока - через коридор на улицу, там вас подожду... - сказал Леха. Он не раз
бывал у Сереги на работе, однако при людях находиться за прилавком опасался, поскольку
считал это слишком большой ответственностью.
- Ты ведь, Серега, если вдуматься, мог бы и министром стать, - говорил он бывало. -
Вон как тебя люди слушаются.
- Тогда министром любой гаишник стать может, - замечал ему друг. - Его тоже все
слушаются.
- Не скажи, - качал головой Леха. - Одно дело сторублевки стрелять и совсем другое
- меха...
74
Как только Живолупова вышла из втормехпошивовского двора, возле нее на улице
притормозила длинная черная машина.
Водитель опустил тонированное стекло и, радостно улыбаясь, сказал:
- Садитесь, мне сказали подвезти вас.
- Проехай дальше, - сквозь зубы процедила Живолупова и быстро пошла по тротуару.
Машина тронулась за ней.
Наконец сообразив, что лучше уж сесть в автомобиль, чем идти с таким эскортом,
Живолупова проскользнула на заднее сиденье и, сокрушенно покачав головой, скомандовала:
- Ну ехай уже, гондольер задрипанный. Водитель пожал плечами и поехал.
Через десять минут они остановились возле двенадцатиэтажного дома, откуда, по задумке
майора Яндквана, стрелок Имперской разведки должен был поразить цели из дальнобойного
стрюляквана.
- Ну что скажете, агент Гадючиха? Вам удалось пометить объекты? - поинтересовался
Яндкван. Он принял Жи-волупову в бомжовской халупке, сколоченной из старых досок в углу
чердака.
Выглядел Яндкван-плохо - даже хваленый гипноз не помогал. Пребывание на чужой
планете не шло майору на пользу, как, впрочем, и его агентам.
Два дня назад двое из них - Турукван и Гамакван нашли в городе кулинарию, где
продавались лягушки из шоколадного масла.
Агенты скупили все пятьдесят девять штук и сожрали прямо возле кассы.
Хорошо, что он узнал об этом вовремя и эвакуировал несчастных за минуту до приезда
"скорой помощи".
Вчера почти то же самое проделали еще четверо новичков. На этот раз они попались на
красивую этикетку банок с консервированным налимом. Неизвестно, кто первый из них решил,
будто налим - это большой головастик. Они съели всего лишь по четыре банки, однако
бедняги и понятия не имели, что их следовало открывать консервным ножом.
- У меня полный порядок, - кивнула Живолупова. - Помечены оба. Вот - в тюбике
еще краска осталась. - Га-дючиха вернула краску майору.
- С вами приятно работать, агент Гадючиха. Должен признаться, что подобные
специалисты ценятся у нас на родине очень высоко.
- Спасибо, майор. Где мои деньги?
- Пожалуйста. - Майор протянул Живолуповой триста долларов (Она настояла, чтобы
каждое задание ей оплачивали отдельно).
Поначалу Яндкван видел в этом недоверие к нему и в его лице ко всей Дунтосвинтской
Империи, однако Живолупова пояснила, что не может положиться на непрофессиональных
агентов майора.
- Сегодня вы тута шныряете, а завтра вас Лешка с Се-регой гадостью от комаров
накормят - и прощай пиши завяли помидоры... А кто мне тогда пособию выдаст?
- Неужели вы думаете, что мы не сладим с парочкой каких-то идиотов-аборигенов? -
удивлялся Яндкван. - Ну да, раз-другой мы ошиблись, но это явления временные.
- Ой, видала я таких прошлым летом, - отвечала Живолупова. - И где они теперь? В
Америку вернулись, ухи драные зализывать, если, конечно, океан переплыли, а то мало ли
что...
Одним словом, Живолупова настояла на своем и теперь получала "зеленые" за каждый
шаг.
- Как, по-вашему, когда объекты выйдут из помещения? - спросил Яндкван.
- А как рабочий день кончится, так и выйдут. Сережка, он дисциплинированный, когда
не поддает.
- А когда закончится рабочий день?
- В шесть часов вечера. Гони двадцать баксов...
- Поразительно, откуда вы все знаете, - покачал головой Яндкван, протягивая
Живолуповой деньги.
- Ну а то, - ответила Живолупова, не упоминая о том, что расписание работы приемки
написано на двери. - Я могу отойти отдохнуть, а то здесь на чердаке жарковато?
- Только недалеко.
- Да я тут - на крышу.
Оказавшись на свободе, Живолупова стала резвиться, как соскочивший с катушек горный
козел. Запрятанные в кофте доллары грели ее и придавали сил.
Гадючиха гонялась за кошками, плевала в голубей, швыряла вниз найденную старую
обувь и таким образом скоротала время до самой решающей минуты.
Без пяти минут шесть за старухой послали агента, и она спустилась в штаб.
- Возьмите бинокль - вы все увидите сами, - произнес самодовольный Яндкван - он
чувствовал, что через несколько минут реабилитирует славное имя дунтосвинтской разведки.
Оператор стрюляквана, а проще - убийца, с разрешения Яндквана отключил
гипнотический посыл и предстал перед Живолуповой во всей красе морщинистого
дунтос-винта.
"Срамота одна. Такого и жарить не станешь", - сделала молчаливый вывод Живолупова
и незаметно сплюнула на пол.
- Внимание, они показались! - сообщил один из наблюдателей.
Оператор стрюляквана защелкал какими-то тумблерами, затем приложился к окуляру.
- Я ничего не вижу! - пожаловался он. - Где эти круги - их нет!
- Конечно, не видишь, они же сделаны невидимой краской! - рассердился Яндкван.
- А как же я их увижу, если они невидимые?! - запаниковал оператор.
- Включи секретный блок стрюляквана и тогда увидишь круги, а наводиться будешь по
индивидуальным показателям, которые определит компьютер с помощью наводящего луча
стрюляквана... Ты что, забыл, чему тебя учили, болван?
- Я не забыл... Просто я растерялся...
Оператор включил секретный блок и через некоторое время стал комментировать свои
действия:
- Так, вижу круги... Пускаю луч стрюляквана... Компьютер начинает запоминать
индивидуальные показатели тел... Вес - порядок... Рост - сделано... Состав крови... Состав
крови... Фигня какая-то, шеф! Эта дрянь отказывается работать - пишет "в крови
этилированный бензин, доза смертельная, объекты неживые".
- Что значит неживые, если мы видим, что они двигаются! - вне себя от ярости заорал
Яндкван.
"Деньги назад не верну. Ни за что не верну", - сказала себе Живолупова и нащупала
спрятанный под кофтой парабеллум.
- Агент Гадючиха! Как это может быть, что в крови этих человеческих людей бензин?!
- Дак выпили, наверное.
- Как это выпили?!
- Ну, денег на водку нет, вот и хлебнули бензинчику. Им же все равно чего пить, лишь
бы с ног валило.
- Но ведь этилированный бензин - яд! Это же на всех бензоколонках написано!
- Может, яд, а может, и не яд. Это не ко мне. Это к дохтору.
Пока Сергей и его друг Леха, счастливо избежав расправы, добирались домой, Борис
Львович Штерн, директор "Втормехпошива", набрал телефонный номер своего шурина,
который считался светилом проктологической науки.
Поговорив о том о сем, Борис Львович попросил у шурина хороших инструментов для
тещи "одного работника", под которым подразумевался Сергей Тютюнин.
Сергей неоднократно выручал Штерна, и тот решил отблагодарить его по-своему.
- А что за заботы у бедной женщины? - поинтересовался проктологический шурин,
которого, между прочим, звали Семеном.
- Точно не знаю, но речь идет о двух тысячах клизм...
Шурин задумался. С одной стороны, его поразило такое большое количество процедур и
профессиональное любопытство так и толкало его расспросить о подробностях. Однако, с
другой, был уже конец рабочего дня, а у него за ширмочкой стоял со спущенными штанами еще
один пациент, очень ответственный чиновник из министерства.
- Хорошо, ты хочешь от меня четыре полулитровых инжектора с синтетическим
поршнем?
- Ну, если нужно четыре...
- Нужно четыре. Их ресурс рассчитан как раз на пятьсот впрысков.
- Пусть будет так. Счет включи в погашение своего долга...
- Разумеется. Могу даже устроить бонус - бесплатные процедуры в госпитале
ветеранов...
- Большое тебе спасибо, Семен. И организуй, пожалуйста, доставку. Адрес я тебе
скажу...
Спустя полчаса после этого разговора курьерский пикап остановился возле тютюнинского
дома, и курьер-водитель позвонил по мобильному Сергею на квартиру.
К телефону подошла Люба:
- Люба Тютюнина слушает. Я у телефона...
- Мадам Люба, вам доставка четырех полулитровых изделий фирмы "Трап Ин" от
проктологической клиники "Другая сторона". Принять готовы?
- Бесплатно? - первым делом поинтересовалась Люба.
- Все уже. оплачено.
- Ну тогда заносите. Или это мебель?
- Нет, не мебель.
- Ну все равно заносите, - сказала Люба и положила трубку. Положила и задумалась.
"А, вдруг это бандиты?"
Через пару минут в дверь позвонили.
Люба припала к дверному глазку и увидела человека, который, по ее мнению, никак не
походил на бандита. К тому же он держал в руках целую стопку коробок, и Любе было до жути
любопытно, что же там ей бесплатно полагается.
Она открыла дверь и впустила курьера, который положил коробки на пол в прихожей и,
достав прозрачную папку, открыл ее на нужном документе.
- Распишитесь в получении, мадам.
Люба послушно расписалась и лишь потом решилась спросить:
- А чего там в коробках?
- Инжекторы, а по-народному - клизмы. Производства США. Самые лучшие - по
клизмам они впереди планеты всей.
- А зачем нам эти клизмы?
- Насколько я понял, это подарок от нашей клиники для тещи гражданина Тютюнина.
Комплект рассчитан на две тысячи вливаний, к нему прилагается бесплатный абонемент на
получение процедур в госпитале ветеранов. Раствор входит в комплект обслуживания, так что
добро пожаловать.
- Так это Сережа за все заплатил?
- А кто такой Сережа? - поинтересовался курьер, не отводя взгляда от Любиного
бюста.
- Сережа - мой муж...
- Сережа мой муж, - задумчиво повторил курьер. - Он сейчас на работе?
- Да, - простодушно ответила Люба. - Скоро должен прийти.
- Ну что же - муж приходит, курьер - уходит... Пора мне. А Сережа ваш, видимо, обо
всем договорился с клиникой - это все, что мне известно. До свидания, Люба...
- До свидания, мужчина в кепочке.
Курьер уже вышел на лестничную площадку, но затем обернулся и, играя маслеными
глазками, прошептал:
- Прел-лестница... - чем сильно озадачил Любу.
Оставшись одна, Люба стала с энтузиазмом потрошить упаковку, желая собственными
глазами увидеть настоящую американскую продукцию.
Не успела она насладиться внешним видом ладных, выпуклых приспособлений, как в
двери провернулся ключ и в прихожую, сопя словно запряженный в плуг носорог, ввалилась
Олимпиада Петровна.
С облегчением опустив на пол тяжелые сумки, она поцеловала дочку и спросила:
- Твой-то козел дома?
- Ну почему сразу козел, мама?
- Так откуда ж я знаю? Такого, доча, ты себе подобрала. Сбросив грузоподъемные
туфли, Олимпиада Петровна перетащила добычу на кухню и, распахнув холодильник,
посетовала:
- А чего ты, доча, так плохо кушать стала?
- Я хорошо кушаю, мама. И даже очень.
- Вот и крокодилов куда-то сплавил, алкоголик твой, - возвратилась Олимпиада к
любимой теме, - Наверное, пропил с Лешкой своим. А я-то старалась - кошаче-собачий
приют организовывала, думала, будут у нас крокодильчики сытые и чемоданов нашьем. А он
вон чего...
- Зря ты, мама, на Сережу ругаешься. Вот ты ругаешься, а он для тебя расстарался.
- Это где же он расстарался? - усмехнулась Олимпиада Петровна, выкладывая на стол
свертки с наворованной снедью.
- А вот где. Он тебе клизмы американские купил, которые тебе бесплатно делать будут
- Сережа договорился.
- Какие такие клизмы? - удивилась Олимпиада Петровна. - Мне ничего такого не
надо...
- Да ты что, мама! Две тыщи клизмов бесплатно! Ты представь, сколько это на рубли
получается - это ж озолотиться можно.
Олимпиада Петровна задумалась.
- Ну-ка покажи эти американские...
- Сейчас...
Люба живо приволокла все четыре коробки и продемонстрировал их содержимое
Олимпиаде.
- Где ж он их взял, а? Спер, должно быть.
- А вот тут еще талончик на раствор. Смотри, написано "два кубометра
физиогальванического раствора".
Шевеля губами, Олимпиада Петровна перечитала про раствор и тут же убрала талон в
карман. Затем тщательно упаковала американские "инжекторы" и уложила в освободившиеся
баулы.
- Ладно, Люба. Пойду я. А про раствор я еще думать буду. Посмотрю, с какого тут боку
подходить лучше...
- Это не сбоку, мама, это сзади.
- Ну, это я просто фигуристо так выражаюсь, - пояснила Олимпида Петровна.
Она быстро собралась и ушла, а Люба принялась разворачивать свертки с едой.
Еще через полчаса пришел с работы муж. Он был в хорошем настроении, и от него пахло
бензином.
- Ты чего, уже к Лешке в гараж заскочил?
- Почему это?
- А бензином от тебя несет.
- Не, это мы... шкурки на работе протравливали.
- Бензином, что ли? - недоверчиво спросила Люба.
- Ну да. Этилированный бензин - яд.
Окинув взглядом целую гору продуктов, Сергей усмехнулся:
- Что, наш семейный бомбовоз уже разгрузился?
- Как тебе не стыдно, Сережа! Мама, между прочим, кормит нас, а тебе благодарна за
бесплатные клизмы...
- За чего бесплатные? - переспросил Сергей. Ему показалось, что он ослышался.
- За бесплатные две тыщи клизм и американские приборы. Маме они понравились, и
талон она тоже забрала.
- Какой талон? - продолжал недоумевать Тютюнин.
- Не помню, но какой-то там раствор - два кубометра.
Тут только до Тютюнина стало доходить. Ведь он говорил о здоровье тещи с директором,
а у того все родня была в медицине.
"Наверное, Борис Львович помочь решил. Хороший человек".
- Ну ладно, я быстро съем чего-нибудь и пойду к Окуркину.
- Зачем к Окуркину? Я думала, мы с тобой в шахматы сыграем. В эту, как ее,
сицилианскую, защиту.
- Люба, да что с тобой? Ты разве не знаешь, что от шахмат лысина бывает?
- Ой, правда, что ли? - Люба испуганно схватилась за голову.
- А ты вспомни Василь Дмитрича из второго подъезда. Он всегда с шахматами на
лавочке сидит, а лысина как отражатель на пограничном прожекторе.
- А ведь и правда, - согласилась пораженная Люба, застыв с большим куском жареной
колбасы в руке.
- Вот поэтому я лучше схожу к Лехе, а ты можешь Ленке позвонить. Пусть она научит
тебя книжки читать - вон она уже ко второй перешла. Окуркин говорил - очень ей эта
книжка нравится.
- А от книжек лысины не бывает, Сереж?
- Не бывает, Люб. От книжек в человеке просыпается его здоровая рабочая совесть, - с
чувством произнес Тю-тюнин и даже сам удивился, с чего это его так понесло.
Наскоро похватав тещиных трофеев, он сунул на закусь в карман два жульена в бумажке
и, оставив супругу постигать услышанное, был таков.
Тютюнин вышел из подъезда и, воровато оглядевшись, двинулся в сторону гаражей. Как
только он исчез за углом дома, старуха Живолупова поднялась из песочницы и, сбросив с
головы жесткий чепчик, двинулась следом.
Сегодняшний день выдался для Живолуповой очень напряженным, хотя и приносил ей
ежечасно американские деньги. Старушка складывала их в карман кофты и закалывала
булавкой, чтобы не выпали.
Потерпев неудачу с покушением на Серегу и Леху, майор Яндкван слезно попросил
Живолупову еще понаблюдать за этими странными человеческими людьми.
- Хорошо, чего ж не понаблюдать. Только это, конечно, денег стоит.
- Об этом не беспокойтесь, агент Гадючиха, деньги, лучшие лягушки и почетное
дунтосвинтство - все что хотите.
- Остановимся пока на деньгах. Свинство и лягушек оставим на после...
- Как скажете, только отправляйтесь сейчас же.
И Живолупова отправилась. До двора ее доставили на черном "БМВ", а дальше
Живолупова, не заходя домой, укрылась в песочнице, благо детишек там почти не было, а те,
которые были, сейчас же разбежались вместе с мамами, когда Гадючиха стала повторять
считалочку, где "...буду резать, буду бить...".
"Ну вот, блин, триллер начинается", - подумала Живо-лупова, увидев упакованного
Тютюнина.
"Сейчас попрется к Лешке в гараж, и там у них начнется".
Чего там может начаться, Живолупова не знала, однако, будучи знакомой с повадками
двух друзей, понимала, что зечер будет такой же тяжелый, как и день.
"А кто сказал, что будет легко?" - подзадоривала себя "аючиха, пока, стиснув вставные
зубы, перебегала от укрытия к укрытию.
- Агент Гадючиха, как слышите, прием... - донеслось из коммуникатора, который
висел у Живолуповой на шее.
- Не мешайтесь, пока я передвигаюся... - коротко бросила она, и коммуникатор
присмирел.
Несколькими гигантскими прыжками Живолупова преодолела расстояние до мусорных
баков и, приземлившись, спугнула двух котов и штук восемь бомжей, которые мирно
разрабатывали свою золотую жилу.
Тем временем Сергей Тютюнин, не ожидая подвоха, остановился возле окуркинского
гаража и произнес ключевую фразу:
- У вас продается люминиевая раскладушка?
- Раскладушки нет, - пробубнил в замочную скважину Окуркин. - Могу предложить
славянский батон...
- Не батон, а комод.
- Але, Серега! - послышался знакомый голос.
Тютюнин обернулся и увидел Толика по кличке Чалый, которому принадлежал гараж под
номером двадцать четыре. Как-то прошлым летом, соединяя "запорожец" с турбиной от
садового насоса, Серега и Леха чуть не угробили новенькую иномарку Чалого, стоявшую в
гараже. Тогда, к счастью, все обошлось, и улетевшая в небо турбина ни на кого не упала. Она
вообще не вернулась на землю.
- Але, земляк! Ты че такой стоячевздрюченный, а? Че как будто на измене весь?
Толик был преуспевающим бандитом и очень гордился тем, что, имея доход, как у
министра финансов, знал только согласные буквы и твердый знак.
- Здорово, Толик.
- Лехана ждешь?
- Да нет. Он уже в гараже, - не стал изворачиваться Тютюнин.
- От Ленки шнырится? - догадался Толик.
- Точно.
- Я че базар затеял, Серега! - снова заговорил Толик, помогая себе активно
жестикуляцией. - Я хотел тебе предложить свой сарай прикупить - буквально конкретно
даром - я ведь, ну ты же знаешь, квартирку в "Дон-Строе" прикупил. Типа на Москве-реке.
Типа пароходы буду провожать. И встречать.
- Да мне не нужно - машины нет. И велосипеда нет.
- Велосипед, Серег, дело наживное. Давай я тебе велосипед подарю, конкретный, с
рюшечками, а ты мою байду жестяную уторгуешь - будет тебе гараж.
- Я подумаю, Толик, - ответил Сергей.
- Ладно, не горит, - согласился Чалый. - Тока много не думай, а то ухи запотеют. На
них тогда дворники ставить придется... Типа шутка, не понял?
Наконец Чалый ушел по своим бандитским делам, и Окуркин, приоткрыв гаражную
дверь, заставил Серегу протискиваться туда, будто мышь в банку с крупой.
- Да открой ты пошире! - запротестовал Тютюнин.
- Конспиация, батенька. Конспиация, конспиация и еще аз конспиация, - дурачился
Леха, цитируя вождя мирового пролетариата.
Он был уверен в успехе операции, а потому пребывал в отличном настроении.
В гараже у Окуркина Сергей не был почти год. За это время в нем произошли
значительные изменения.
Первый уровень, где стоял "запорожец", остался неизменным, и это предназначалось для
демонстрации Елене, жене Окуркина. Однако стоило гостю заползти на пузе под "запорожец" и
спуститься в монтажную яму, как перед ним возникала небольшая дверка, за которой
начиналось холостяцкое царство Лехи Окуркина, размещавшееся примерно на десяти
квадратных метрах подземной жилой площади.
По стенам схрона в том же порядке, что и в бабушкином подполе, были складированы
трехлитровые банки с настойками, которые Лехина бабушка хранила десятки, а может, и сотни
лет. И все это богатство освещалось сорокаваттной лампочкой. Красиво одним словом.
- Ну и как тебе? - спросил довольный Окуркин.
Он видел, какое впечатление произвело на приятеля благоустроенное подземелье.
- Я, Леха... - Тютюнин не находил слов. - Просто Эрмитаж какой-то. Прямо
Днепрогэс, честное слово...
- Это что! Смотри, какой предметный столик! - похвалился Окуркин. - Видал?
- А почему предметный?
- Предметный почему? - Окуркин почесал макушку. - Предметы складывать - чего
уж проще.
- Ага. Ну давай приступим, что ли.
- Не вижу препятствий, коллега. Травяные сборы - вот они, а вот и инструкция
Кузьмича. Пожалте...
С этими словами Леха разложил на столе все необходимое и сделал приглашающий жест.
Тютюнин шагнул к предметному столику, взял старый облупившийся дуршлаг и насыпал
в него рубленую траву.
Окуркин пододвинул пластмассовый тазик, в который следовало собирать очищенный
продукт.
- Какую фильтровать будем? - спросил он, указывая на заставленные банками полки.
Спрятанные за стеклом жидкости разных цветов играли искрами и составляли
немыслимые радужные переходы. Они казались Сереге живыми и как будто просились: ну
возьмите нас в эксперимент.
- Желтую... - уверенно сказал Тютюнин.
- Слушаюсь, шеф, - кивнул Леха и снял с полки приглянувшуюся Тютюнину банку.
- Лей тонкой струей...
- Лью.
Желтая настойка полилась в дуршлаг и оттуда, уже с измененными цветом и
свойствами, - в пластмассовый тазик.
Когда жидкость покрыла дно тазика, Сергей сказал "хватит".
Окуркин прекратил и поставил банку обратно на полку. Затем возвратился к столику и
вместе с другом уставился на тазик с продуктом.
Тютюнин молчал, молчал и Окуркин. Оба ждали внутреннего толчка, однако толчок
последовал снаружи.
- Алексе-э-эй! Алексе-э-эей, растудыт твою налево! - послышался сверху голос Лены,
которая, полагаясь на свою богатырскую силу, сломала воротные запоры и проникла в
гараж. - Выходи, рожа пьяная, - убью не больно!
Окуркин выполз на спине из-под "запорожца" и заморгал на жену глазками.
Лена нагнулась над приговоренным и потребовала:
- Дыхни, сволочь...
С лицом оскорбленного декабриста Окуркин дыхнул. Лена нюхнула и недоуменно
подняла брови. Ей казалось, что она попала в десятку, однако муж был трезв.
- Ладно, - сказала она тоном, показывающим, что не все еще потеряно и проверено.
-Кто там у тебя еще, в твоей яме?
- Серега.
- Серега? Серега, выходи! - потребовала Лена, надеясь дать в морду хотя бы Сереге,
однако, когда тот выполз следом за Лехой, Елена увидела его честные глаза, и ей сделалось
стыдно.
- Чего хоть делаете-то? - вконец смутившись, спросила она.
- Левую и правую тяги, - ответил находчивый Леха.
- Рулевые, - добавил Сергей.
Больше говорить было не о чем, и Лена ретировалась, плотно притворив за собой
гаражные двери.
- Нужно принять поскорее, и на выход, - сказал Окур-кин, не двигаясь с места и глядя
из-под запорожьего днища в потолок.
- Ага, согласен, - отозвался Серега.
Они вползли обратно в яму и, спустившись в холостяцкий приют, разлили продукт в
пластмассовые стопочки.
- Тост говорить? - спросил Леха, поднимая свою порцию на уровень глаз.
- Не надо, - качнул головой Сергей.
- А почему?
- Так надежнее. Мы же не за себя - за науку стараемся.
- Ну тогда поехали... И они поехали.
Продукт пошел хорошо, если не сказать отлично.
Тютюнин достал из кармана два протекших жульена, и они с Лехой с удовольствием
слизали их с упаковочной бумаги.
Потом Тютюнин нашел обгрызенный карандаш и прямо на этой же оберточной бумаге
написал: "19 часов 18 минут. Полет нормальный".
- Давай по второй? - предложил он Сергею.
- Для науки не возражаю, - ответил тот, и они разлили по второй.
- А ведь люди там, наверху, - Окуркин указал пальцем на потолок убежища, - даже не
знают, что происходит сейчас в этом самом месте.
- Они узнают потом, из газет и из этих... учебников истории.
- Правильно. Ну - поехали. После второй друзьям стало тепло и хорошо.
- А чего же мы здесь, как мышки-пеструшки? Давай воздухом подышим! - предложил
Леха.
- Для науки, - уточнил Тютюнин и полез по лесенке следом за Лехой.
Июньское солнышко уже спряталось за ряд домов, однако до темноты было еще далеко.
- Я вижу наши дома, Серега, и это правильно, - поделился наблюдениями Окуркин.
- Я тоже вижу, - ответил Сергей.
Он понимал, о чем говорил Леха. Прошлым кошмарным летом их путешествия
начинались с того, что, выходя из гаража, они не находили ни домов, ни огней. Одним словом
- никаких ориентиров.
- Они вышли, шеф! - сообщила через коммуникатор старуха Живолупова. Она
скрывалась за кустом молодой полыни, от которой свербело в носу и хотелось чихать. -
Выпускайте "девочек"!
- Понял вас, агент Гадючиха. Выпускаем...
Ход с "девочками" был придумал самим Яндкваном, который успел изучить много
местной литературы и пришел к выводу, что ликвидировать самцов человеческих людей проще
всего, охмурив их присутствием самок того же вида.
Роль самок того же вида должны были играть агенты Имперской разведки, преобразившие
свою внешность гипнотическим экраном. В качестве образцов они выбрали пару пышнотелых
блондинок, сошедших со страниц мужского журнала "Твой огромный размер".
Красотки в откровенных купальниках, едва заметных на холеных телах, выплыли из-за
кучи мусора, оставшейся с зимы, и в ритме ча-ча-ча двинулись навстречу своим жертвам.
- Опа-на! Кажется, опять промах, Серега! Смотри, какие уроды, блин, зеленые!
В надежде, что Леха, как часто случалось, снова начал бредить, Тютюнин посмотрел в
на
...Закладка в соц.сетях
