Жанр: Фантастика
Дуэль. Шмагия.
...ой детке" горло. Фортунат был строг и беспощаден.
Спектакль продолжался. Со страхом и недоумением глядели на венатора два шмага: Янош
Кручек и Леонард Швеллер. Юный учитель и пожилой ученик. "Так надо", -сказали им. Они
поверили. Честно пытались осознать, что делает охотник на демонов. Старались поддержать
Цвяха - пусть лишь в собственных видениях, обретающих реальность исключительно для
сломанных... И - для Судьбокрута?
Да?
Нет?!
Какая разница, если они все равно не понимали: зачем маг мучит циркачку?! Да он сейчас
убьет ее! Разве можно позволить... Швеллер сурово нахмурил брови. Тень легла на лицо
кожевника. Сломанной костью хрустнула ветка под ногой. Напряглось мощное, грузное тело.
Сейчас разъяренный бугай кинется на Цвяха, "спасая" лилипутку. Сшибет наземь, поломает
диспозицию, настрой, вся затея пойдет прахом...
- Не надо! Я буду пробовать!
- Уж постарайся, сделай милость...
Цвях вовремя ослабил хватку. Зизи судорожно хватала ртом шершавый воздух. Ситуация
застыла в шатком равновесии.
- Alles!
Невероятно: из всех слов, случайно или намеренно, охотник на демонов выбрал
единственное.
Хлестнул, как ременным шамбарьером.
Лилипутка выпрямилась огоньком свечи. Сухими, стеклянными глазами она смотрела
прямо на Мускулюса, хотя колдун знал: видеть его акробатка никак не могла. Малефик
задохнулся. Ему почудилось, что второе "alles" произнес не Фортунат, а он, Андреа Мускулюс.
Наверное, так и было. Он сказал, Зизи поверила. Пошла за ним на Ежовую Варежку, чтобы
идти до конца.
"Я иду с вами, сударь. Спектакль должен продолжаться".
"За эти дни я убедился, что шмаги, не в обиду будь сказано, - очень упрямые господа. С
ними легко иметь дело..."
Лицо Зизи стало другим. Улыбка. Привычная улыбка арены, надетая поверх страха. Ветер
пронесся в кронах деревьев: трибуны зашлись овациями. Циркачка медленно развела руки в
стороны. Словно перед финальным трюком. Надо смеяться через боль, надо раскланиваться с
сорванной спиной, потому что спектакль должен продолжаться. Любой ценой.
Кастаньетами прищелкнули крошечные пальцы.
Внезапно Андреа ощутил: Ежовая Варежка изменилась. Из-за бессмыслицы
происходящего злобным паяцем выглянул скрытый, почти мертвый от старости смысл. В фарсе
забрезжила трагическая нотка; клюквенный сок на одежде фигляра стал соленым и горьким, как
кровь. Сквозь фальшивое лицедейство проступали зыбкие контуры настоящих событий,
вершившихся здесь пять лет назад. Прошлое пробуждалось! Шевельнулась на краю поляны, за
кустами, бесчувственная женщина. Окаменелый внутри Ядвиги Швеллер маятник судьбы
пришел в движение. Подобно робкому биению сердца, чуть заметному дыханию спящего.
Подобие не есть копирование. Ведь было! Было почти так! почти совсем так! совсем так...
Тик-так, тик-так, мощной амплитудой с момента остановки по сей день, совмещая
несовместимое.
Толчок, безумный, как план Андреа Мускулюса, едва не опрокинул реальность.
Сжал вчера и сегодня в одном кулаке.
Стеклистое марево, заполнившее нимбус, исказилось. Клокочущей пеной взметнулось до
небес; опало к жухлым листьям на земле. Лилипутка пошатнулась, с трудом устояв на ногах.
Но действия венатора тут были совершенно ни при чем. Финальный трюк близился. Птичьи
клювы ударили барабанную дробь: смертельный номер! Слушайте: смертельный номер!
Змеиной волной Зизифельда перетекла чуть левее. Возвратилась на прежнее место. Изогнулась
бичом в руке умелого берейтора. Четче обозначились в уголках глаз лаковые
морщинки-трещинки.
Дрогнули в ответ язычки факелов, раздвоившись юркими жалами.
Каждый язычок - клинышек бородки Фортуната Цвяха, разделенный надвое седой
прядью.
Раскачиваясь аспидом перед атакой, циркачка изучала охотника: пристально, хищно,
оценивающе. Дрожь пробрала Мускулюса, превращая кости в ломкий сухостой. Догадка
превратилась в уверенность. В нимбусе была уже не крошка Зизи. Верней, не только Зизи. Из
глазниц маленькой гуттаперчинки на мучителя-Цвяха смотрел деманий.
Судьбокрут.
- Так, хорошо... давай, давай...
Блуждая по лесу, следя исподтишка за дурацким фарсом, демон не выдержал. Вернулся в
эрзац-прошлое, желая самостоятельно переиграть сцену заново. Исправить ключевую ошибку.
Убить наиглавнейшего другого. Его смерть - сила и необузданность демания. Возможность
свободного перемещения между геенной и поверхностью земного диска. Освободиться, сделать
питомцу хорошо навсегда.
На веки вечные!
Для Судьбокрута не имело значения, что в клетку можно войти, но нельзя выйти. Ерунда!
Для демона овладеть чужим телом, сделав человека одержимым, - свойство из врожденных.
Надолго лилипутки не хватит, срок одержимости краток, но много времени и не понадобится.
Через миг проклятая клетка падет, снесена ударом странного. Так было тогда. Значит, так
будет и сейчас. Деманий попадет в ловушку, деманий освободится. Деманий убьет. Убьет
правильную добычу, не тратя сил на лишние действия.
Все будет хорошо. Все будет просто замечательно.
Больше не нужно бояться синей суки...
Малефик видел, как напряглись плечи Фортуната Цвяха, когда венатор ощутил
приближение злосчастного тремора маны. Облик старца грозил изменениями: младенец?
зрелый мужчина? доходяга на смертном одре?! Невидимые руки тасовали колоду карт, готовясь
к сдаче. Ничего, успеем. К счастью, кашель медлил.
Фортунат наскоро проверил прочность клетки.
Кивнул с удовлетворением.
"Выдержит. Попалась, цыпочка. Молодец, сударь Андреа. Гениально! Теперь -
спеленать демания "сталь-кружевом", провести стандартную процедуру экзорцизма...
Лилипутку - под опеку Мэлис. Пусть приводит в чувство. А мы... а я - я! я!!! - наконец
займусь нашим милейшим Судьбокрутом. Для начала: базовые соответствия с "родителем",
характер сцепления..."
Проникнуть в рассудок мага высшей квалификации - умение за пределами нынешних
способностей колдуна. Но и без Высокой Науки малефик не сомневался в намерениях Цвяха,
как если бы слышал его мысли наяву.
"Уничтожать демона? Ха! Трижды ха! Не для того ловили! Я дал клятву. И вот в моих
руках - реальная возможность излечить Яноша от слома. А там - чем Нижняя Мама не
шутит?! - глядишь, и сделаем из парня величайшего, экстраординарного мага! Матиас, друг
детства, почему ты не видишь меня в час триумфа?!"
Андреа был готов к подобному развитию событий. Тлела, конечно, слабая надежда...
Жаль.
- Захват осуществлен, всем спасибо, - с театральным, нарочитым пафосом поклонился
венатор обоим шмагам. - Демон обуздан. Прошу вас отойти. Мне требуется спеленать эту
дрянь перед экзорцизмом...
У Мускулюса оставалось в запасе последнее средство.
В сравнении с которым безумство плана казалось верхом рассудительности.
Выходить на связь с наставником Просперо? Объяснять, в чем дело, просить о помощи, да
еще таким удивительным способом?... Нет. На это нет времени. И раньше не было: боевой маг
трона не из доверчивых простаков. В обычной ситуации Кольраун стал бы детально
расспрашивать, проверять... А мастеру Фортунату любые объяснения - мимо слуха. Охотник
просто не поверит, пока не увидит собственными глазами.
Значит, должен увидеть. Здесь и сейчас.
Жестом, напоминающим движение циркачки за секунду до одержимости, колдун поднял
руки. Открыл внутренние заслонки и шлюзы, ломая плотины, высвобождая снежную лавину
маны из мышц ягодиц, спины, плеч... И когда бурлящее ледяное крошево заполнило его до
предела, Мускулюс утробным воем выдохнул заветное ключ-слово.
Открыв личный канал инстант-вызова Просперо Кольрауна.
Сила требовалась отнюдь не для открытия персональной линии связи. О нет! -
накопленную силу, готовую разить, колдун еще мгновение удерживал в себе, давая боевому
магу возможность без ошибки определить, кто именно пытается с ним связаться. А потом меж
бровями распахнулся "вороний баньши", извергая в открытый коридор порчу, сглаз, бледную
немочь и "черный день". Полный спектр вредоносной волшбы: та же мощь, уровень, состав и
структура, что и пять лет назад, на Дикой Охоте.
В мельчайших, ювелирных деталях.
Подобие не есть копирование, но сейчас Андреа был скрупулезно точен.
От точности зависела его жизнь.
Как дать понять учителю, что от него требуется? В считаные секунды, не пускаясь в
пространную путаницу объяснений? Точно так же, как временами учитель без паузы
направляет мысли ученика в нужную сторону, отвесив олуху полновесную затрещину. Как
правило, метод срабатывает.
Как правило. Но не всегда.
Густая жижа с приятным запахом ласково хлюпала о мраморный бортик бассейна.
У дверей дуэт рабынь пел о фиалках весной.
Просперо Кольраун всегда утверждал, что принятие грязевых ароматических ванн есть
первейший долг всякого боевого мага, уважающего свое ремесло. Иногда, в периоды
меланхолии, он отдавал приоритет гамаку и квартету флейтистов, но вскоре опять возвращался
к былым предпочтениям. Первая любовь, как известно, не стареет. Зеленая глина, растертая в
чанах пятками босых красавиц, подогретая на углях из виноградной лозы, смешанная с
ключевой водой из родников Феррье и красным вином... О-о! При правильном смешении
компонентов это чудо благотворно влияло на телесное здоровье и душевное равновесие,
умножая способность мышц к концентрации маны. А если еще умело подобрать состав трав,
масел и экстрактов... Тут у Просперо имелись свои, персональные рецепты. К примеру:
вытяжка киннамума, горсть зернышек кардамона, перегородки дорического ореха, экстракт
имбиря, кориандр, майоран, а для остроты ощущений и лучшего тонуса - щепотку piperis
kayana. Ax да, еще порошок radicula spumare - для кучерявости пены.
Короче, смеем вас заверить, боевому магу трона сейчас было хорошо.
Вызов застал его почти врасплох. "Почти" - потому что застать совсем врасплох
Просперо Кольрауна, сокрушителя Башни Таинств и чистильщика гробницы Сен-Сен...
Фантазия самого опытного чародея пасовала, не доходя до таких чудес. Даже во сне. Ибо
известно: спящий волшебник опасней бодрствующего, а мертвый - живого.
Канал расцвел перед Кольрауном странным фиолетовым венчиком. Возможно, здесь
сыграл роль дуэт о фиалках. Краткой паузы, которую дал ученик учителю, магу хватило с
головой. Чувство опасности пронзило оба тела - эфирное и весьма внушительное
матерьяльное. Целебная грязь вскипела, пошла крутыми волнами, перехлестывая через бортик.
Формируя трехслойный щит-абсорбер для отражения порчи, хлынувшей в коридор связи,
Просперо трезво оценивал ситуацию. В способности боевого мага отразить атаку Мускулюс не
сомневался. Иначе и не пробовал бы. Собственно, сам Кольраун тоже ни на секунду не
усомнился в порядочности ученика. Медяк цена близким людям, доверие меж которыми
требует оговорок. Покушение на драгоценные жизнь и здоровье наставника могло иметь
одну-единственную цель: привлечь внимание. Один понадобился другому, а на объяснения нет
времени.
Необходим срочный ответ.
Какой?!
Для принятия решения имелись всего три очевидных факта:
- Андреа Мускулюс нуждается в помощи.
- Местонахождение колдуна: Филькин бор, норд-норд-ост.
- Структура и сила атаки в точности повторяют "сглаз по площадям" пятилетней
давности.
Закручивая вихрь маны и направляя бурю в канал, Просперо Кольраун очень надеялся,
что правильно оценил ситуацию. Втайне он гордился учеником. Редкий колдун рискнет вызвать
удар на себя.
Причем удар совершенно конкретного свойства.
Откинувшись в грязь, усталый, но счастливый Кольраун махнул рабыням: продолжайте!
Плеснул в бассейн отвара шиповника. Расслабился. Он гордился не только учеником, но и
собой. Это был классический случай "Маг из магины", на древнереттийском "Magus ex
machine".
Хоть в учебники вставляй.
Ураганный порыв ветра ударил по поляне.
Задул, расшвырял нимбус-факелы, кричащие птичьими голосами.
Желток солнца, едва выглянув из-за скорлупы туч, сварился вкрутую. Навалилась душная
беззвездная ночь. "Кисею отчуждения" вокруг Мускулюса, похожего на тряпку, выкрученную
дородной поломойкой, разметало в клочья. К счастью, сейчас малефик был намного сильнее,
чем пять лет назад. Но экстрим-сброс маны все равно дался большой кровью. Сквозь вой
заблудшего бурана долетел вопль Мэлис: ведьма отчаянной скороговоркой клала защитный
наговор.
Не на себя! На Фортуната.
Победное злорадство искривило губы Зизи. Лилипутка сделала пробный шаг - нет! -
гадюкой, тягучим студнем, жидкой смолой потекла за барьер нимбуса, рухнувший под напором
заклятья Кольрауна. Все было, как в прошлый раз. С одним исключением. Жалобно всхлипнув,
отлетела прочь циркачка - сброшенная, ветхая одежда. Упала близ кустов, лишилась чувств от
потрясения. Больше не нуждаясь в человеческом теле, напротив венатора и двух шмагов,
попятившихся от испуга, стоял демон.
Свободный, необузданный деманий Судьбокрут.
В своем настоящем облике.
Однако Фортуната Цвяха, несмотря на потрясение, которое он испытал от вмешательства
Просперо, тоже трудно было застать врасплох. Охотник взмахнул руками, виртуозно творя
"зубчатый веер", - и... давясь от натуги, заперхал горлом, багровея. Сволочной кашель! Как
не вовремя... Сотрясаясь в приступе тремора, Цвях с усилием начертал перед собой руну
Аззаум. Миг - и на месте чародея тоже возник демон!
Венатор принял Облик.
Андреа понимал: для Цвяха это - единственное средство остановить тремор маны и
следующую за припадком "гармошку". Демоны маной не обладают и, соответственно, в
Облике охотник не подвержен тремору. Наверняка Фортунат и раньше знал об этом способе. За
пять лет хоть раз бы, да проверил. Однако станешь ли превращаться в демона, например в
аустерии?! - даже если рискуешь стать младенцем или доходягой на смертном одре...
Мастер Фортунат в демоническом состоянии был копией инфернала, "вылупившегося" из
крошки Зизи. Или, если быть точным, наоборот. Скорее Судьбокрут смотрелся уменьшенной
копией демона-Фортуната.
Сын перед отцом.
План сработал. Именно такого исхода Мускулюс ждал и страстно желал.
... Третья кукла. Самая ответственная. "Pupa malitia mixtum". Редчайшее изделие в
практикуме малефициума, когда в форму закладываются сразу два директ-компонента. Если
он не ошибается, если оба вектора сойдутся в одном создании... Остатки локона Зизи. И еще
- второй секрет.
Секретом, заложенным в куклу, обеспечившую наилучший контакт с деманием во время
опыта, был окровавленный платок.
Утирая кровь из носа, разбитого Яношем, венатор забыл платок на столе.
Красть дурно, но у малефика не было иного выхода.
Еще с легендарных времен Овальда Цыблы, основоположника фундаментальной Высокой
Науки, у каждого чародея есть прижизненное право на "минуту молчания". Наивный бакалавр
или умудренный магистр, волхв Коллегиума или маг высшей квалификации, алхимик, венатор,
ясновидец или аччендарий - каждый год работы с Вышними Эмпиреями подбрасывает тебе в
копилку особую, удивительную минутку. Друиды Зюзудры называют эти сбережения
"годовыми кольцами", но что взять с друидов, готовых приспособить любой пустяк к своим
любимым деревьям? Дело в другом. Слыхали? - когда казнимый преступник летит вниз
головой с Фольхского утеса, вся жизнь проносится перед бедолагой за миг падения...
"Минута молчания" сродни последнему полету.
Время чародейской паузы - разное. У Просперо Кольрауна, например, за год может
накопиться секунд девяносто. У лейб-малефактора Нексуса дойдет до сотни. А у скромного
колдуна Андреа Мускулюса - хорошо если сорок ударов сердца набежит. Но стоит магу по
желанию, в критический момент призвать "минуту молчания"... Все вокруг остановится для
него на отмеренный срок. Замрет, застынет, окаменеет. И, выскользнув из колеса жизни, можно
будет вспомнить, осознать, пожать плечами, наконец! - на что в обычной ситуации просто не
остается времени.
Дар или наказание?
По сей день ведутся споры о тишайшей минутке - без результата.
Мускулюс же спорить не стал. Плюнув на теорию, он коснулся "вороньего баньши"
ногтем указательного пальца и воззвал к законной паузе.
Два демона, большой и малый, зимними сугробами застыли друг напротив друга. Воздух
над Ежовой Варежкой сковало ледяное оцепенение. И странная картина предстала колдуну.
Ему открылась Преисподняя. Словно в недавнем сне: ад буравом вгрызался в земной диск,
крутя хищные крылья спирали. По ярусам шел Фортунат Цвях в Облике. Трепетали
вывороченные ноздри: охотник пытался учуять лаванду. Раб клятвы, он готов был вывернуть
геенну наизнанку, но спасти маленького Яноша. Венатор двигался сквозь ад, внешний,
природный - и внутренний ад, с тщанием созданный им самим. Клятва. Клятва... Клятва!
Янош будет спасен. Иначе - смерть. Шмагия покинет малыша. Иначе - смерть. Слом будет
побежден, сломанный обретет счастье. Иначе... Страсть билась в охотнике - обузданная
нерешаемостью задачи, питаемая любовью и данным обетом. Страсть бродила в оковах, из сока
превращаясь в вино, из вина - в уксус. Страсть и Нижняя Мама, княгиня геенны, были
тезками: обе - мании. Ядовитая мана, змея, пожирающая собственный хвост.
И по ярусам Преисподней вслед за магом-маниаком кралась тень.
Деманий охотника Цвяха охотился за "родителем".
Вырваться без вызова на поверхность диска деманий не мог. А напасть на Фортуната в
Облике - боялся. Зверь отлично чует более сильного зверя. Слишком слабый, слишком
мелкий, деманий еще не вырос до необходимых размеров, но силы его крепли день ото дня.
Демания хорошо кормили. Вкусная, питательная клятва. Сочное бешенство погони за
ускользающим результатом. Все, о чем страстно мечтал охотник, разбиваясь о невозможность
воплотить мечту, ковыляло за ним по спирали геенны. Теория приват-демонолога Кручека во
плоти. Убить "родителя". Стать необузданным в полной мере. Пробиться в мир людей. Менять
судьбы к лучшему. Разумеется, к лучшему! Спасать. Помогать. "Питомцу" будет хорошо.
Навсегда.
Прогрызть дорогу к свободе, к возможности лелеять, спасать и помогать без спросу. Не
интересуясь желаниями спасаемых, воплями спасенных и рыданиями случайных участников
спасения.
Когда на Ежовой Варежке, пять лет назад, потянувшись в ад за добычей, Фортунат Цвях
учуял лаванду - это был зародыш демания Зизи, шмаги-лилипутки. Мучительное желание
спасти китовраса. Расплывчатая тень, не сформированная до конца, источала аромат знакомых
цветов. Еще месяц, два - и зародыш, лишенный питания, растворился бы в диком воздухе
Преисподней. Но судьба, высокая дама в синем, улыбнулась невпопад.
Случайность? Не совсем.
Ведь ты искал лаванду, венатор?
Когда Фортунат наконец нашел демона, с третьей попытки вцепившись в добычу, - это
был его собственный деманий. Тварь преследовала "родителя" даже под землей, отслеживая
эфирные проникновения с поверхности. Сильный маг, не ведая, что творит, охотник схватил
обоих, оказавшихся в одном месте, - существо и зародыш, лаванду и Судьбокрута. Сплел
воедино, перемешал, вытаскивая наружу. Перепуганный деманий инстинктивно принял самый
безобидный облик, какой оказался в его распоряжении. Личину крохотной акробатки.
Это не помогло.
Внешняя безобидность вызвала глумливый смех, но свободы не даровала.
- Детка, ты поняла? - сказал первый, главный "родитель", обуздав добычу и не
понимая, с кем имеет дело. - Старайся. Очень старайся. Иначе я стану злым дядькой. Даже
демоны Нижней Мамы боятся таких злых дядек...
- Я не умею! - кричал деманий, страдая от внезапно обретенной двойственности.
Вдвойне угнетенный невозможностью уничтожить "родителей", ближнего-властного и
дальнего-слабого, он говорил правду. Верней, облекал свою, адскую правду в приемлемые для
людей формы: слова. - У меня не получается! Я могу наоборот...
- Ты плохая детка, - разочарованно свистнул аркан.
- Не надо! Я буду пробовать!...
Скоро на лес рухнули сглаз малефика Андреа Мускулюса и ковровое заклятие боевого
мага Просперо Кольрауна.
Освободившись из клетки "Trias Septem-Lumen", юный деманий допустил роковую
ошибку. Ах, если бы в суматохе он сообразил добить главного "родителя"! Увы, силы были
растрачены, судьбы скручены и контужены - и утомленный Судьбокрут упал в спячку:
переваривать добычу. Пожранные изменения судеб. Пища оказалась тяжелой, отвратительной
на вкус, в отличие от сладостных перемен к лучшему. Нутро терзала изжога. Спячка
напоминала каталепсию и грозила продлиться невесть сколько времени...
Но дама в синем улыбнулась еще раз: однажды в Филькином бору объявился "питомец".
Судьбокрут восстал навстречу: спасать и лелеять.
"Минута молчания" закончилась внезапно, как баллада трубадура-новичка. Правда, было
бы верхом наивности ждать в наступившей тишине аплодисментов. Секунды текли, а демоны
медлили. Страх перед более крупным противником и наведенная малефиком порча,
подарившая деманию сомнения, цепями держали Судьбокрута. Но что останавливало венатора?
Неужели он не понимает, кто перед ним?! Или до сих пор надеется заполучить Судьбокрута
"живьем"?!
Так уже заполучил. Давным-давно.
Словно подслушав мысли колдуна, демоны ринулись навстречу друг другу. Как человек,
рванувшийся к зеркалу, и отражение человека. Молча. Воздух вскипел вокруг бойцов,
ужаснулся и с шипением шарахнулся прочь. Два вихря сшиблись, разлетелись, снова
сцепились...
Слились в единый смерч.
Именно этого добивался малефик. Фортунат Цвях - и его демон. Без всякой магии,
ловушек и нимбус-факелов, без перекрученных жгутом судеб. Один на один. Зубами, когтями,
сердцем. Человек против собственной мании. Бьющийся не за других - за себя. За свою
добровольно исковерканную жизнь. За свой рассудок. Сражающийся -
"сражающий-за-себя"...
За себя - против себя.
Родитель - против отродья.
Однажды знаменитый живописец Адольф Пельцлер надумал изобразить на холсте
схватку двух демонов. Эскизы, как честный мастер-реалист, он заранее показал нескольким
известным венаторам. Мнение охотников было единодушным: впечатляет, но слишком
статично. Демоны двигаются иначе. Посовещавшись, венаторы пригласили художника на
званый ужин. Где специально для него устроили демонстрацию: пусть увидит действо воочию
и запечатлеет, так сказать, с натуры. По окончании просмотра в пышной шевелюре живописца
изрядно прибавилось седых волос. Зрелище столь потрясло Пельцлера, что он едва не отказался
от замысла. Но вдохновению не прикажешь! В результате родился великий гептаптих
"Последний бой". Мускулюс видел этот шедевр на авторской выставке в галерее Универмага.
На первом холсте двое инферналов замерли в угрожающих позах. На последнем
демон-победитель со сломанным крылом вопиял к небесам, разинув пасть в победном реве.
Когтистой лапой он попирал жалкие останки побежденного. А на остальных картинах имело
место некое размытое пятно, занимавшее различные положения на каждом последующем
полотне. Все, что находилось вокруг пятна, было выписано с гениальной скрупулезностью -
блеклый размыв, режущий глаз, и запредельная реалистичность деталей пейзажа...
Именно такую картину малефик наблюдал сейчас.
Запоздало понимая, сколь точен был художник.
Вырванная с корнем трава летела к низкому, угрюмому небу. Жалкий треск: словно под
пятой великана Прессикаэля давился в кашу колючий ежевельник. Отчаянный хруст: молодая
сосна рухнула навзничь, хотя смерч мимоходом едва коснулся дерева. Спугнутым глухарем
вспорхнул пень, оставив под корнями рваную воронку. Зрение отказывало, рассудок грозил
пойти вразнос. Лишь по широким полосам вспаханной земли, коверкавшим Ежовую Варежку в
разных местах, можно было отследить ход битвы.
Позже, вспоминая бой, Андреа с удивлением понял: в чудовищном бедламе суетились
люди. Знакомые люди. Да и сам он принимал в происходящем деятельное участие. Например,
успел перехватить Мэлис: с каменным лицом ведьма шла в эпицентр бешеного пятна, выставив
перед собой жалкое оружие - кухонный нож. Не всякий сумел бы отследить легкое мерцание
острия с характерной желтизной. Страшно подумать, что случилось бы, ткни ведьма в демонов
истинным амулетом Громовой Шуйцы. А уж думать, где рыжая взяла эту пакость, и вовсе не
хотелось. В прыжке колдун сшиб дуру с ног. Повалил, вырвал нож, отшвырнул подальше:
"Лежать! Я кому сказал!..." В десяти шагах от малефика пыталась сесть Ядвига Швеллер.
Женщина очнулась от контузии в самый неподходящий момент. Пригибаясь, мастер Леонард
спешил оттащить жену подальше от беды. Белый как полотно, Янош ("Стой! Куда?!")
подхватил в охапку беспамятную Зизи, ломанулся через шипастую стену: прочь. Спиной
вперед, чтобы защитить ношу от колючек.
Нет, не продрался.
Упал, закрыв циркачку телом.
Дрогнула земля. В спину ударил обжигающий ветер. Казалось, волосы на затылке вот-вот
вспыхнут. Ведьма, к счастью, угомонилась, перестала вырываться и царапаться. Мускулюс
рискнул обернуться - и замер, ошеломленный внезапным беззвучием. Словно вернулась
"минута молчания". Движение на противоположном краю поляны было таким медленным, что
сознание отказывалось его воспринимать.
С земли поднимался демон.
Один?!
Один. Второй исчез.
- Клятва!
Был это вой одинокого демания - или просто тишина взорвалась в ушах?!
Ноги ослабли, колени превратились в тряпичные жгуты. В случае краха оставалось
последнее средство. Андреа прихватил с собой на поляну куклу из воска - не третью "pupa
malitia mixtum", где в числе директ-компонентов был и локон Зизи, а вторую, целиком
созданную на основе кровавого платка Цвяха. В случае прямого боевого контакта,
"сглаза-на-глаз", редчайшего в практике традиционного малефициума, он хотел никоим
образом не повредить лилипутке. Сейчас колдун судорожно нашаривал в кармане куртки
булавку из серебра. Нефритовый шарик головки ткнулся в ладонь. Наверное, так рукоять шпаги
сама ложится в руку какому-нибудь маэстро клинка, загнанному в угол дюжиной наемных
убийц...
Увы, готовность драться до конца вовсе не означает победу.
Еще одна любимая мудрость Просперо.
- Клятва!
Деманий ворочался, дико озираясь по сторонам. Из-под когтей летели клочья палых
листьев и комья желтой хвои. Скорпионий хвост хлестал хозяина по горбу спины. Литаврами
хлопали недоразвитые крылья. Зрение кол
...Закладка в соц.сетях
