Жанр: Фантастика
Дерзкая
... наконец,
на тот этаж, где хозяйничал Кельстер, я уже еле держалась на
ногах. Рыжий Кельстер распахнул перед нами дверь моей
комнаты-камеры. Грязи и битого хлама там уже не было, постель
была чисто застелена. Войдя следом, Кельстер оглядел меня и
сказал:
— Добро пожаловать, все, как велела Даррина. Теперь ты
должна быть довольна... Могла бы и отблагодарить меня за мои
старания, как раньше! А?! — противно хохотнул он, не обращая
внимания на Марсена.
Мне неожиданно четко вспомнились грязные потные лапы этого
рыжего толстяка, от которых безумной Рэсте негде было спастись,
его противное, тяжелое жирное пузо...
— Теперь-то ты будешь поласковее, а? — продолжал
хихикать Кельстер и сдернул с меня одеяло, которое я уже едва
удерживала на плечах.
Одним рывком Марсен схватил Кельстера за пучок жидких
рыжих волос и смаху бросил его на стену. Толстяк беспомощно
захрипел и сполз по стене на пол.
— Что ты позволяешь себе в присутствии офицера иерархии?
— спокойно произнес Марсен и резко ударил Кельстера ногой по
ребрам. — Если подобное повторится, убью на месте.
— Я тоже офицер иерархии, — простонал Кельстер,
поднимаясь. — И что я такого сделал?
— Убью на месте, — повторил Марсен. — Эта женщина
находится под личным покровительством Виллена.
По лицу Кельстера стало ясно, что дальнейших вопросов у
него не появится. Я с облегчением поняла, что с постоянными
домогательствами тюремщика покончено навсегда. Я сделала
попытку набросить на плечи упавшее одеяло, но смешанная волна
боли, холода, жажды накрыла меня с головой.
— Мне нужен врач, — пробормотала я, падая на руки
Марсена.
Глава 12.
— Ты уверена, что можешь ходить? — Марсен словно нехотя
подал мне руку, помогая встать с постели.
— Конечно. Можешь сказать об этом Виллену, если это его
интересует.
Я оперлась на его руку и сделала несколько шагов. Да, все
было в полном порядке. Несколько дней потребовалось врачам
Первого мира, чтобы в истощенное тело Рэсты вернулись силы. На
мне уже не было грязных неловко наверченных бинтов, но всю
левую сторону лица покрывал эластичный лейкопластырь. Все, что
мне сейчас хотелось — это взглянуть на себя в зеркало, которое
висело на противоположной стене.
Я оттолкнула пуку Марсена и подошла к зеркалу.
Боже мой, это оказалось сомнительным удовольствием. Я была
худой, заморенной и жалкой. Острые ключицы торчали в
расстегнутом вороте, руки тощие и узловатые, как у подростка.
Лицо, от природы скорее всего скуластое, было настолько узким и
прозрачным, что черты стали гипертрофированно невесомыми и
словно небрежно нарисованными на белом мелованном листе.
Белесые брови тонкой ниточкой. Узкий, чуть вздернутый нос.
Морщины у губ и глаз И... боже! Жидкие, тонкие, разлетающиеся,
мягкие от недавнего мытья волосы, сначала бывшие просто грязной
бесцветной паклей, оказались совершенно седыми. Ярко-белыми.
Только глаза, по-прежнему темно-серые с желтыми прожилками
на радужке. Глаза Екатерины Орешиной.
Ну и "красавицей" же я стала...
Слезы навернулись совершенно по-предательски. Я вытерла их
и повернулась к Марсену. Его равнодушное скучающее лицо было
практически единственным, что я видела за последние два дня. Я
даже успела к нему привыкнуть как к не очень удобному, но
необходимому элементу интерьера.
— Я готова, можно идти.
— Не в этом. Тебе нужно переодеться. Виллен прислал тебе
костюм.
Марсен поднял с пола блестящий пакет и протянул мне.
— Что это?
— я никогда не вскрываю упаковки, мне не предназначенные,
— он повел плечами, отметая мои дальнейшие вопросы. Этот
невозмутимый парень выводил меня из себя, пресекая любые мои
попытки перейти на более неформальный уровень общения.
— Хорошо, тогда выйди.
Он послушно исчез за дверью. Я разорвала мешок. Серая
материя, отливающая металлическим блеском, полувоенный фасон.
Больше ни на ком за дни, прошедшие с момента моего
"преображения", я не видела одежды из ткани такого цвета и
фактуры. Она была мягкой и легкой, гладкой на ощупь, как шелк.
Замысловатый крой, четкие строчки, а на левой стороне груди --
металлическая эмблема в виде кошки, приготовившейся к прыжку.
Я оделась и подошла к зеркалу. Стараясь не обращать
внимания на лицо, я оглядела себя со всех сторон и осталась
довольна. Узкие брюки и куртка сидели удобно, и в других
обстоятельствах я, возможно, понравилась бы сама себе.
Марсен постучал в дверь.
— Можно, — отозвалась я, убирая прежнюю одежду в стенной
контейнер.
Услышав сзади его шаги, я обернулась. Марсен бросил на
меня взгляд, его смуглое лицо побледнело, он поспешно прижал
правую руку к левому плечу, низко склонился и замер.
— Что с тобой? — испугалась я. — В чем дело?
— Виллен просит поторопиться. Заседание совета начнется
через пять минут, — не разгибаясь, проговорил Марсен.
— Хорошо, пойдем, но ты скажи мне сначала, почему ты...
— Пусть Виллен сам объяснит тебе. Я не имею права
рассуждать на темы, не входящие в мои обязанности.
— Ладно, пусть объяснит Виллен, — сказала я и пошла
впереди Марсена к выходу из моих новых апартаментов.
Отсюда до зала, в котором я впервые встретилась с
Вилленом, было совсем недалеко. Да и обитель самого верховного
иерарха была где-то поблизости. И все-таки мы опоздали. Когда
Марсен открыл передо мной входную дверь в зал Виллена, вокруг
стола уже сидели десятка два человек, мужчин и женщин разного
возраста, одетых в костюмы черного и фиолетового цветов. Виллен
поднялся из-за стола, и все общество тотчас же вскочило на
ноги. Среди остальных я заметила Даррину. Она была чем-то
рассержена и обижена, это сразу бросилось мне в глаза. Все
присутствующие молчали и до моего появления, но сейчас тишина,
казалось, звенела от напряжения. Все взгляды были обращены на
меня. Я видела, как лица людей вытягиваются одно за другим,
бледнеют, как беспомощно отвисают челюсти, беспокойно ищут себе
занятие дрожащие руки. Все переводили глаза с моего лица на мое
одеяние.
Виллен быстро вышел ко мне навстречу. На нем был точно
такой же костюм из серо-серебряного шелка с кошкой на груди.
Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он одной рукой взял
меня за плечи, другой широко повел, указывая на всех сразу:
— Мы на заседании иерархического совета Первого мира...
Представляю всем, кто еще не знает, кого мы дожидались... Моя
сестра Рэста!
Тишина, казалось, еще явственнее напряглась. Через секунду
она была разорвана дружным шуршанием: все два десятка человек
исполняли ритуальный поклон, и многие вкладывали в него такое
рвение и подобострастие, что я сразу же осознала, в какие
заоблачные дали на иерархической лестнице Первого мира меня
закинуло. Я была уверена, что Виллен не стал бы сходу
представлять меня без достаточных оснований, не будучи
уверенным, что прав на мой счет. Да и почему бы Рэсте и вправду
не быть сестрой верховного иерарха? Зама-анчиво. И, кажется,
опасно. Это имел в виду Виллен, говоря, что мне не повезло?
Люди не шевелились, согнувшись в поклоне. Я бросила взгляд
на Виллена. Он придирчиво разглядывал членов совета, словно
проверял их лояльность.
— Займи свое место рядом со мной, Рэста, — он взял меня
за руку и повел туда, где рядом с его креслом пустовало еще
одно. Люди медленно поворачивались, следуя за нашим
перемещением по залу.
"Зачем ты устроил этот спектакль, Виллен?" — послала я
ему беззвучный укор.
Но он никак не отреагировал, хотя я была уверена, что
верно нашла его волну.
Только когда мы с Вилленом заняли свои места, члены совета
позволили себе разогнуться.
— Садитесь, — коротко разрешил Виллен.
Все сели. Недоумевающие, ошарашенные, люди ждали, что
скажет иерарх, и каковы будут последствия. Меня же из всей
компании интересовала только Даррина. Она смотрела прямо мне в
лицо, гнев и ярость, так легко загорающиеся в ней, сейчас
полыхали с удвоенной силой. Знала ли она раньше, кто я такая? И
знала ли она, кем я была? Это мне еще предстояло выяснить.
— Я собрал вас сегодня для весьма короткого разговора.
Во-первых, чтобы представить вас всех сестре. Во-вторых, чтобы
объявить, что с сегодняшнего дня я приступаю к форсированию
программы "преображение". У нас появился шанс в ближайшем
времени получить выход в иную реальность. И третье: я прямо
заявляю, что каждый, кто впредь посмеет поднять руку на
кого-нибудь из потомков великого Вебстера, будет безжалостно
уничтожен. Я знаю, что среди вас есть люди, к этому причастные,
и я клянусь памятью моего великого предка, что ни один из
злоумышленников не уйдет от расплаты... Все свободны, кроме
Даррины.
Люди спешили, покидая зал. По очереди они кланялись мне и
Виллену, затем быстро уходили, а Виллен вслед им негромко
сообщал мне имя и место человека в иерархии. Конечно, я никого
не запомнила сразу. Впрочем, меня одолевали сомнения в том, что
мне это нужно.
Наконец, осталась одна Даррина. Она терпеливо ждала.
Виллен тронул мою руку:
— Говори, Рэста. Говори все, что ты хочешь сказать мне о
Даррине. И я приму решение. Но учти, сестра, что нет среди
наших сканеров лучшего специалиста по контактам с реальностями,
чем Даррина.
— Мне не доставляло удовольствия общение с ней до сих
пор. Она была груба и жестока со мной, но здесь, видимо, так
принято... Поэтому я хочу сказать о другом. Я хочу, чтобы
Валерия Извекова оставили в покое раз и навсегда.
Даррина вскинула голову:
— Это глупо, иерарх. Все еще можно вернуть. У меня есть
для этого несколько рычагов. Я хорошо проработала его
окружение...
— Ты плохо проработала его окружение, — перебила ее я.
Она недоуменно вскинула брови. — Ты не заметила кое-кого в его
окружении, с кем тебе лучше не тягаться.
— Ты имеешь в виду того, кто вмешивался в мои контакты?
Это случайность, — не совсем уверенно проговорила Даррина.
— И тем не менее, тебе придется пока прекратить работу с
Баллардом, — решительно сказал Виллен.
— А другую работу? — спросила Даррина, и в ее словах мне
послышалась издевка и скрытая угроза.
— Продолжать, — ответил Виллен. — Найди способ
завершить ее, отказавшись от услуг Извекова.
— Да, иерарх. Я могу идти? — усмехнулась Даррина.
— Можешь.
Даррина удалилась, гордо подняв голову. В дверях она
оглянулась и еще раз скривила полные губы в издевательской
усмешке.
От Виллена исходили странные волны: тревоги и неловкости.
— Так что же все это значит, Виллен?
— Полагаю, ты о многом догадалась. И о том, что Варскель
был нашим отцом, и о том, что чья-то недобрая воля попыталась
избавиться от тебя, и только совершенно случайно ты теперь
можешь занять подобающее тебе место... — отозвался Виллен.
— Я говорю о другом, — перебила я его. — Ты боишься
Даррины, иерарх.
— Но... — возражения застряли у него в горле. Он покачал
головой. — Я не уверен, могу ли я сразу довериться тебе.
— Полагаю, у тебя нет другого выхода. К тому же, если ты
не уверен во мне, зачем ты своими же руками вознес меня так
высоко? Я же не подозревала, кто я такая.
— Человек из нашего клана, прямой потомок Вебстера,
должен занимать в этом мире свое место. Я не мог поступить с
тобой так же подло, как наши враги. Я должен был приблизить
тебя. Так требует закон. Но я не уверен, что могу доверить тебе
то, что не должно быть на виду...
"У тебя нет друзей и доверенных лиц, не так ли?" --
мысленно закончила я. Но никакой реакции на свой зов я снова не
ощутила. Внезапно мне стало все ясно.
— Виллен, Даррина одна знает об этом?
— О чем?
— О том, что верховный иерарх реальностей — не
единственный носитель своего сознания.
На Виллена жалко было смотреть. Его уверенность в себе
растаяла в одно мгновение.
— Некоторые предполагают, но знает только Даррина, --
подавленно произнес он и отвернулся от меня. — Как ты узнала?
— Почему тебя удивляет, что человек твоего клана, потомок
великого Вебстера немного разбирается в таких вещах?.. Чем же
еще сканер может шантажировать самого иерарха? К тому же ты
дважды не ответил на мой зов.
Виллен в растерянности тер подбородок. Его лицо снова
стало непроницаемым, но я видела, что его смятение
продолжалось. Я это чувствовала.
— Как тебе удавалось скрывать это так долго?
— Только с помощью Даррины, — ответил он и снова
отвернулся от меня. Почему-то он очень старался, чтобы я не
видела его лица.
— Поверь мне, у меня нет прошлого в этой жизни, поэтому я
не собираюсь ни отбирать у тебя власть, ни делить ее с тобой.
— Я прекрасно представляю, что у тебя совсем другие
интересы и намерения. Это еще одна причина, почему я не стал
скрывать от тебя, кто ты такая... Это даже хорошо, что твое
преображение произошло раньше, чем мое. У меня будет надежный
союзник из моего клана.
— Сколько у тебя аналогов?
Виллен раздраженно махнул рукой:
— Один единственный. И, что плохо, он практически равный.
Если бы я имел хоть маленький перевес, я бы смог ответить на
твой зов.
— Ты не прав, — я помнила, что еще тогда, когда я была
оборотнем, я уже могла общаться с Валерием и даже вклинилась в
контакт с Дарриной. Но это у меня получилось отнюдь не потому,
что львиная доля всей моей силы была именно в Кате, а потому,
что вокруг было скопище дверей. — Чтобы отвечать на призыв
наяву, нужно вовсе не иметь аналогов.
— Допустим, — согласился Виллен. — Даррина давно ведет
человека, от которого зависит мое преображение. Его необходимо
убрать как можно скорее. Я не могу продолжать рисковать. В
конце концов, даже если за это время все выплывет наружу, со
смертью моего аналога я обрету те же качества, что и ты. И
смогу сам открывать нужные нам двери.
— Как же вы уберете его?
Виллен пожал плечами:
— Даррина меня обнадежила, что это будет достаточно
просто. И вот уже более трех лет она с этим возится. Почему-то
ей не удалось добиться от Извекова достаточно четких действий
тогда, когда это было необходимо. Теперь же Извеков ускользнул,
и к тому же я пошел на поводу у тебя, приказав оставить его...
— Не жалей об этом. Извеков все равно не стал бы больше
ничего делать. Но объясни мне, почему опять Извеков?
— Мой аналог живет в реальности Извекова. Ты ведь тоже
там жила, как я понял?
— Да. Но Валерий говорил мне, что я настоящая находка,
что людей с двумя аналогами практически нет... А теперь ты мне
говоришь, что там есть человек еще более подходивший для той
цели, которую преследовал он. Почему тогда Извеков переключился
на меня?
Виллен нервно качнул ногой:
— Не путай. Мой аналог не может быть использован. Для
того, чтобы подготовить его к целенаправленной деятельности,
нужно вернуть ему недостающую силу. Это можно сделать, только
убив меня. Само собой, я рассчитываю на другой порядок
событий... Если у тебя и впрямь было два аналога, это,
действительно, редкость.
— Тогда почему же твой двойник еще жив? Насколько я знаю
Извекова, он шел к своим целям, не останавливаясь практически
ни перед чем.
Виллен пожал плечами:
— Во-первых, потому что ему помешали. Первый раз три года
назад. Извеков очень сопротивлялся. Даррине удалось его
сломать. Но все равно он действовал медленно и неловко, поэтому
у него ничего не получилось. Второй раз тоже поднялась
заваруха, в которой Извеков совершенно выбился из-под контроля.
Мой двойник остался жить. Извеков был уже в состоянии скрытого
сопротивления, поэтому переключился на тебя. Возможно, ему
просто было удобнее работать с тобой. Но ни я, ни Даррина уже
не вникали в то, что он там делал помимо работы с моим
двойником. Даррина работает только с главными из своих
подопечных. А уж они сами выбирают себе подсобный материал для
своих целей.
— Для твоих целей.
Виллен посмотрел на меня. Темные глаза его жили как бы
сами по себе, навязчиво напоминая мне... На секунду у меня
остановилось сердце. Поток адреналина хлынул в кровь. Факт,
сначала возникший, как догадка, почти сразу стал очевидным
утверждением.
— Да, для моих целей, — отозвался Виллен. — Что с
тобой, Рэста?
Я смотрела в его карие глаза, и видела Юру. Мне даже не
хотелось уточнять, права ли я в своей догадке. Причудливое
переплетение фактов делало действительность похожей на
сюрреалистическую сказку. Я только как бы вскользь пожалела о
том, что мне пришлось вообще узнать об этом.
— Виллен, Даррина следит за аналогами тех, кого вы
сторожите в ожидании "преображения"?
— У нее и ее людей нет на это времени.
— Значит, они не знали, сколько у меня, например, было
аналогов, где они жили, кем они были?
— Если бы мы знали, кто ты, возможно, в твоем случае мы
более тщательно все прорабатывали. Но, если ты хочешь знать
фактическое положение вещей, то нет. Этого никто не
отслеживает.
Обнадеживающее известие. Пусть они и дальше ничего не
знаю. Только бы у меня это получилось. Только бы я смогла
вернуться вовремя. И сделать это надо так, чтобы за мной не
просочилось ни одного человека из Первого мира.
— Рэста, в чем дело? О чем ты думаешь?.. Ты совсем меня
не слушаешь.
— Извини, но я не хочу ничего слушать. Я хочу уйти.
Виллен пожал плечами:
— Хорошо, договорим после.
— Я хочу выйти из этого здания. Это возможно?
— Конечно. Только ты нигде не должна бывать одна.
Виллен нажал кнопку вызова на своем пульте. Марсен
бесшумно появился и замер в поклоне.
— Отныне ты телохранитель моей сестры.
— Да, иерарх.
— Ты подчиняешься ей, но если что-нибудь случится --
ответишь передо мной.
— Да, иерарх.
Я почти выбежала из зала, не простясь с Вилленом.
Ошеломившая меня догадка гнала и гнала меня куда-то вперед.
Марсен быстрым шагом следовал позади, я слышала за спиной его
ровное дыхание.
— Я хочу выйти из здания, — повторила я вслух, чтобы
Марсен меня услышал.
— Куда? В город? — уточнил он.
— Нет, куда-нибудь на природу. В вашем мире существует
такое понятие?
Марсен молча указал направление. Я послушно пошла за ним.
Постепенно я совершенно отключилась от всего, что меня
окружало. Только звучные гулкие шаги Марсена и мои собственные
размышления.
Сейчас мне очень нужно было поговорить с Валерием. Но вряд
ли он услышал бы меня, я никак не могла сосредоточиться на
контакте. Исчезли последние, и так уже почти стершиеся
основания для моей ненависти к Извекову. Бедняга... Он все
делал, подчиняясь чужой воле: строил Рай, стрелял в Юру, убивал
и создавал своих собак.
Катя и Юрий, Виллен и Рэста. Случайно ли, что в разных
реальностях они оказались рядом? И случайно ли то, что Виллен и
Юра... Боже, у меня не было разумного повода желать зла
Виллену. Но он открыл охоту на Юру с твердым намерением довести
ее до конца.
Если Первому миру так и не удастся открыть ни одной двери,
никто не сможет причинить вреда Юрке. По крайней мере до тех
пор, пока Даррина не подыщет кандидатуру нового Извекова.
Очевидность этой мысли ввергла меня в состояние
безнадежной паники. Неужели единственный разумный выход --
остаться здесь и напрочь прекратить все попытки к возвращению?
Не выйду отсюда я, не выйдут некоторое время и все остальные...
Нет, все-таки Катя Орешина совсем не умеет мыслить масштабно.
Понять ситуацию это еще не все. Необходимо четко
представить, на что следует направлять усилия, а что лишь
бесплотный мираж. Наверняка, если бы я спокойно дослушала
Виллена, он объяснил бы, зачем Первому миру нужно физическое
проникновение в другие реальности? Что это даст им и остальным?
Если бы Рэста прожила свои годы сознательно, она не
задумывалась бы над дилеммой: спасать какого-то парня за то,
что он хороший, или исполнить высшую миссию, порученную Первому
миру неизвестно кем, и работать для своей цивилизации. Только у
меня могли возникнуть такие дурацкие вопросы.
Тем временем Марсен вывел меня на какую-то открытую
площадку. Мы оказались на крыше одной из частей грандиозного
многоступенчатого здания, которому, правда, было далеко до Рая.
Вокруг простирались неоглядные холмы, горы, зелень и небо. Все
такое знакомое. Словно бы меня кто-то разыгрывает. И все это
никакой не Первый мир, а самый что ни на есть мой родной мир.
— Где же город? — вырвался у меня вопрос.
— Под землей, — ответил Марсен. — Жилье располагается
под зданием иерархии. Здесь живет примерно четверть населения и
находятся наши главные объекты.
— А ты стал разговорчив, — я повернулась к нему. Ветер
ерошил короткий ежик его волос, Марсен щурился от яркого солнца
и ветра, я никак не могла разглядеть цвет его глаз. Мне не
хотелось загадывать, но я с ужасом подумала, что если они
зеленые, и, следовательно, Марсен — аналог Олега, то я просто
сойду с ума.
— Я не разговорчив, — ответил Марсен. — С теми, с кем
мне нужно общаться, я предпочитаю не разговаривать. Мы беседуем
мысленно.
— Значит, у тебя нет аналогов? — с надеждой спросила я.
— Если бы они у меня были, я сидел бы в такой же грязной
камере, из которой тебе удалось выбраться, — усмехнулся он.
Улыбка у него оказалась приятной. — Сидел бы и ждал
преображения до самой смерти. Либо своей, либо чужой... Ты не
передумала лететь?
— Лететь? — я огляделась. На площадке стоял некий,
очевидно летательный, агрегат. Имея очень простые формы и
никакой внешней атрибутики, кроме блестящей кошки на боку, он
напоминал скорее автомобиль, и только два винта, закрепленные
особым образом, придавали ему сходство с привычным мне
вертолетом. — Что ж, давай летать. Мне нужно кое о чем тебя
расспросить. Только при разговоре я хотела бы слышать
человеческий голос.
— Да, Рэста, — Марсен изобразил официальный поклон.
Когда вертолет взмыл вверх, открылся такой чудный вид, что
мне стало почти до слез жаль несчастную Рэсту, которую заточили
на столько лет в душной, холодной комнате, вместо того, чтобы
позволить наслаждаться такой прелестной жизнью. Я готова была
увидеть что угодно, ничто не удивило бы меня за стенами
официальных мрачных коридоров иерархии — ни ледники, ни
пустыня, ни океан. Но Первый мир был прекрасен. Издали здание
иерархии выглядело величаво и гармонично, его изломанные линии
хорошо вписывались в необъятный ландшафт. Зеленые леса
начинались совсем рядом, и конца и края им было не видно. На
открытых пространствах внизу можно было разглядеть лесные реки
и озера с водопадами, шелковистые зеленые поляны. Кое-где
виднелись непривычной формы аппараты, похожие на тот, что я
видела тогда давно в момент контакта с Дарриной.
Я оторвалась от красот и взглянула на Марсена. Он почти не
смотрел на приборы, уверенно вел машину, лицо его перестало
быть угрюмым. Может быть, мне всего лишь так показалось от
того, что мы были уже вне сковывающих условностей, но Марсен
выглядел совсем обычно, задумчиво молчал, и его взгляд
расслабленно скользил по шевелящейся волнами поверхности,
состоящей из верхушек многочисленных, высоких и красивых
деревьев.
Присутствие Марсена вселяло в меня не столько уверенность
в собственной безопасности, сколько надежду на то, что общение
с ним позволит мне разобраться в моих проблемах. Марсен был
подневольным человеком, близким к высоким кругам. Такие много
знают, и даже если молчат, информацию из них можно вытянуть
исподволь. Я, конечно, не ожидала, что мне удастся склонить
Марсена на свою сторону и использовать его, как прикрытие. Если
бы с Марсеном можно было провернуть подобный финт, он не был бы
в числе лучших телохранителей верховного иерарха. И уж конечно,
его не приставили бы ко мне. Уйти от опеки такого, как Марсен,
будет очень даже непросто. И вряд ли у меня будет время, чтобы
сделать тщательную проработку своих действий. Я чувствовала,
что придется воспользоваться хитростью и случаем.
В то же время, я остро нуждалась в том, чтобы кто-нибудь
меня хорошенько одернул. Я чувствовала, что меня неудержимо
"несет". Возникающие сомнения в себе я сразу целенаправленно
давила еще на стадии ощущений. Но мне казалось, что если я
начну, как обычный нормальный человек, взвешивать "за" и
"против", оценивать степень риска, анализировать собственные
мотивы на правомерность, то наверняка навсегда завязну в этом
божественном месте.
Но не всегда можно позволить себе воспользоваться здравым
смыслом. Ведь здравый смысл, как бы ни хотелось опереться на
него, оказавшись перед выбором, такая же противоречивая
категория, как и любая другая. Я знала, что здравые размышления
мне сейчас противопоказаны, иначе я буду смята и не смогу
поднять головы. Да, конечно, умный человек не станет пытаться
изменить то, что не в его власти. Возможно, то, что я делаю
сейчас — всего лишь моя иллюзия, а на самом деле я ни на что
не способна... Вот именно, стоит только начать думать, как
начинаешь понимать, что думать вредно.
— Ты тоскуешь? — голос Марсена вывел меня из раздумий и
немного встряхнул.
— Что, это заметно?
— Конечно, заметно, еще как. Ты сильно тоскуешь. Я очень
не завидую твоему положению. Я ведь знаю, что значит
преображение для таких, как ты, — ответил он.
— Для каких это "таких"?
--
...Поділитися у соцмережах
