Жанр: Фантастика
Дерзкая
... тихом уединенном месте и
выплакать напряжение первого разговора, но выбора у меня не
было: куда они, туда и я. Чем больше я пробуду вместе с ними,
тем скорее я пойму, как мне следует вести себя дальше. У меня
появилась странная мысль: что если мое появление выбьет их из
колеи еще сильнее, чем моя смерть. Все уже давно прошло, Катя
Орешина умерла более, чем полгода назад. Все утряслось и стало
привычным. Может ли оказаться так, что мне никогда не суждено
будет признаться им, кто я такая?
Все встали. Юра подошел ко мне и протянул руку:
— Я не спрашивал вас о ваших мотивах. Пусть мои мотивы
также останутся для вас тайной.
Я вложила свою руку в его твердую ладонь и уточнила:
— Только в том случае, если среди этих мотивов нет
банальной жалости.
— Это исключено, — брат широко улыбнулся. — Мое имя
Юрий. Можем перейти на ты, если не возражаете.
— Не возражаю.
— А я Олег, — Олег, в свою очередь, слабенько и поспешно
пожал мне руку и поторопил: — Идемте, зачем терять время.
Я быстро надела очки, тряхнула головой, разметав волосы, и
пошла вперед. Остальных в офисе уже не было, они всегда убегали
вниз пораньше. Юрка закрыл входную дверь на кодовый замок,
заслонив его плечом, чтобы я не увидела. Но у меня не было
нужды подсматривать. Я знала код.
Затем мы втроем пошли по коридору к лифту.
Мне даже не нужно было сдерживать шаг, подлаживаясь под
неровную походку брата. Я была рада тому, что наш путь по
коридору был медленным. Я снова шла вместе с ними. Уйма,
чертова уйма времени прошла с тех пор, когда мы в последний раз
шли вот так, втроем. Только тогда мы были едины, любили друг
друга и доверяли друг другу. Мы хорошо знали, кто рядом с нами.
Теперь все было по-другому. Они вели на испытание странную,
резкую на язык, седую девушку, явившуюся неизвестно откуда и
неизвестно почему набивающуюся в их компанию. Возможно, их
снисходительное решение предоставить мне испытательный срок
вызвано все-таки жалостью и желанием загладить неловкость.
Тогда придется потрудиться. Нужно было заставить их пусть
ненавидеть себя, но только не оставлять места для жалости.
— Что с тобой? — услышала я вопрос Олега, и не сразу
поняла, что это вопрос ко мне.
— Задумалась.
— Я не об этом, — пояснил Олег. — Ты чем-то сильно
расстроена. Надеюсь, за тобой никто не гонится?
— Никакого криминального прошлого и конфликтов с законом.
Просто неприятные воспоминания. Тебе нет нужды обращать
внимание на меня.
— Она права, Олег, — заметил Юра, входя вслед за нами в
лифт. И уже потом, когда лифт шел вниз, он тихо произнес,
стараясь, чтобы я его не слышала:
— Успокойся, Олег. Не наскакивай на нее. Дай, я сам
разберусь.
— Сам бы и пас ее. У меня дел по горло, — прошептал Олег
в ответ. — И вообще я не понимаю, зачем тебе это надо?!
— Отставить рассуждения! — отрезал Юрка.
Наши ребята уже разминались в спортзале. Юра махнул рукой
в сторону женской раздевалки:
— Форму тебе подберут. Выходи в зал, когда будешь готова.
Я вошла в раздевалку, и ноги сами подвели меня к моему
шкафчику. Я набрала код, дверца отворилась, и я удовлетворенно
отметила, что спортивная форма Кати, как всегда, висит
нетронутая на прежнем месте. После каждого занятия костюмы
обязательно приводились в порядок обслуживающим персоналом. В
принципе, было абсолютно все равно, каким шкафчиком
пользоваться. Каждый, кто регулярно ходил в спортзал, обычно
имел свое излюбленное место, но в другие дни этим шкафчиком мог
пользоваться кто угодно, не вызывая ничьих нареканий. Поэтому я
решительно сняла с вешалки красно-черный костюм, полосатые
гетры, мохнатую резиночку для волос.
Волосы пришлось завязать в узел, очки снять. Только
неразлучный браслет остался на моей руке синей бархатной
полосой. Зеркало подсказало мне, что уж чего-чего, а сходства с
Катей я могла не опасаться. Если Катя была стройна, Рэсту
скорее можно было назвать худой до истощения. Катя была почти
по-детски гибка и грациозна, как тигренок. А чего можно было
ждать от Рэсты? Я надеялась, что сознание должно было сберечь
рефлексы. Тело, в принципе, слушалось меня, это было уже
проверено в Первом мире.
Я потерла изуродованную щеку и подмигнула сама себе в
зеркало. Чуть вздернутый нос Рэсты независимо шмыгнул.
Наплевать. Не для того я здесь, чтобы горевать по поводу своей
внешности. Жаль, конечно, что Валерий не подумал о том, в какой
последовательности стоит менять аналоги. Но, в принципе,
наплевать.
Я подошла к выходу и шагнула в зал. Все произошло в одну
секунду. Со шведской стенки, что находились по обе стороны от
выхода из женской раздевалки, с высоты не менее трех метров
сорвалось темное пятно. Я одновременно увидела его и приняла на
себя мощное тело. Человек сбил меня с ног, но в падении я
сгруппировалась, и мне удалось сообщить нападавшему несколько
большую инерцию, чем та, на которую он рассчитывал. Человек
перелетел через меня и шлепнулся вниз лицом. Я была уже на
ногах, когда он еще только готовился вскочить. Прыгнув на него
верхом, я рванула назад его руки, скрутила их в замок у него за
лопатками и, навалившись всем весом на его плечи, припечатала
его физиономией о покрытие спортзала. Это был Мозер.
— Все, все... — пробормотал Озеров, сдаваясь.
Я встала. Алексей, Лена, Смарт застыли каждый на своем
месте. Юрка, стоящий неподалеку, даже и не старался скрыть
напряженную заинтересованность и удивление.
Олега нигде не было видно. Нужно быть начеку.
И точно. Железные объятия в один миг сковали меня.
Вероломно пройдя через женскую раздевалку, Олег напал с тыла.
Трепыхаться было бесполезно. Я резко расслабилась и, ловя миг
между этим расслаблением и реакцией Олега на него, скользнула
вниз. Конечно, вырваться мне не удалось, но удалось
развернуться лицом к Олегу. Его яростные зеленые глаза
оказались совсем рядом.
— Ты зря надела этот костюм, — холодно прошептал он.
— Как знать, — я изо всей силы лягнула подобравшегося
сзади Мозера. Он выругался и не стал больше приближаться. Все,
затаив дыхание, ждали, как скоро я сдамся Олегу. Мышечной силы
моей не хватило бы, чтобы разорвать объятия. Поэтому пришлось
снова расслабиться. Полностью, совершенно отказавшись
сопротивляться. Олег в удивлении опустил руки. Он был
разочарован. Но преждевременно. Он получил от меня удар в
солнечное сплетение. Это вывело его из строя всего на доли
секунды, но за эти доли секунды он подряд получил по косточке
на лодыжке и по голени. Удар был не слишком силен, но резок.
Олег потерял равновесие и стал падать вперед. Не давая ему
упасть просто так, я подставила колено, и он ударился о него
грудью. Если бы это был не Олег, я подставила бы колено ему
прямо под лицо.
Чья-то рука ударом в плечо развернула меня. Смарт.
Маленький, ловкий, хитрый человечек. Я бросилась ему в ноги,
сшибая его и стараясь, чтобы упав, он помешал Олегу добраться
до меня раньше, чем я смогу оторваться от них хотя бы метра на
три и оценить обстановку. Но, уже поднявшись на колени, я снова
оказалась под тяжестью Мозера. Его блестящая от пота рука
обвила мою шею в удушающем объятии. Единственное, чем я смогла
выразить мое возмущение: я укусила его руку. Взвыв, он,
конечно, ослабил хватку, и я, вскакивая, смогла добавить толчок
ладонью в лицо.
Заметив совсем рядом гимнастическую палку, я рванулась к
ней, ухватила за конец и, когда развернувшись лицом к
противнику, я увидела, что Смарт, Мозер и Олег надвигаются на
меня, перехватила палку, как копье. Пусть остальные двое
скрутят меня, но первый, кто попадет в зону досягаемости палки,
получит хороший тычок в живот...
— Стоп! — заорал Юрка и саданул об пол своим костылем.
— Отставить! Мне еще не хватает, чтобы вы перекалечили друг
друга!
Я отбросила палку в сторону. Дыхание давалось с трудом, но
я видела, что и эти трое тоже мокрые и встрепанные, хотя все
происходило не дольше минуты. Юрка приковылял к нам, схватил за
локоть Олега, оттолкнул свободной рукой Смарта и жестко сказал:
— Я тебя предупреждал, Середа, что ты не дело затеял...
Проходя мимо Мозера, я не удержалась и ударила его по
колену. Уж очень сильно выпирала из меня злость.
— За что?! — возмутился Максим.
— За то, что принял участие, — пояснила я, подходя к
Юре.
— Это была идея Середы, — зло бросил Мартко.
Я обернулась на него:
— Сейчас и тебе добавлю, за то, что присоединился,..
джентльмен!..
Ворча и отряхиваясь, ребята разошлись кто куда, к снарядам
и тренажерам. Я осталась лицом к лицу с братом и Олегом.
— Ну и? — спросила я, переводя взгляд с одного
взбудораженного лица на другое.
Олег растирал левой рукой правую, не поднимая на меня
глаза. Похоже, что его самолюбие сильно пострадало.
— И все же тебе не стоило надевать именно этот костюм, --
упрямо повторил Олег.
— Господи, Олежка, не будь ребенком, откуда ей знать...
— проворчал Юра.
Но Олег передернул плечами и, пристально глядя мне в
глаза, произнес:
— Дерешься ты отчаянно, но это еще ничего не значит. Не
понимаю, чего тебе от нас надо...
— Я пришла занять свое место.
Олег, продолжая лениво растирать ушибленную руку, злобно
отметил:
— Здесь нет твоего места.
— Олег... — предостерегающе произнес Юра.
— У меня было свое место, есть и будет, — отрезала я. Я
вовремя заметила, как правая ладонь Олега задрожала и сжалась в
кулак. Я отклонилась, едва не упустив момент. Кулак Олега
просвистел у моего лица и задел левую щеку. Юра ухватил Олега
за плечи и оттолкнул от меня подальше. Взявшись за щеку, я
почувствовала влагу под пальцами. Отняв ладонь, я увидела на
ней кровь. Олег рассек недавно заживший шрам.
— Не стоило так торопиться, Олег, — произнесла я, зажав
рану ладонью. — Никогда не стоит спешить причинить боль. А
вдруг тот, кому ты причинишь боль, окажется совсем не тем, кем
ты его считал? Не так ли?
Слова мои были, конечно, справедливы, но, боже мой,
намеренно будить в них страшные воспоминания — это было
чересчур жестоко. Это было бессовестнее, чем втроем нападать на
девушку.
Поэтому самое разумное, что я могла сделать теперь: скорее
уйти, чтобы не видеть, как ребята будут переваривать мой выпад.
Не сказав больше ни слова, я поспешила в раздевалку и, не
останавливаясь, бросилась в душ.
Никогда раньше Олег не позволил бы себе такого. Это было
что-то новое и нехорошее в нем, чего никогда не было раньше.
Бедняга защищал нишу, принадлежащую Екатерине. И уж, конечно,
мне не стоило так откровенно подкалывать ребят.
Я вышла из душа, оделась. Осмотр в зеркале успокоил меня.
Да и вряд ли какое-то еще повреждение могло сделать мое лицо
более некрасивым, чем оно уже было.
— Мария, можно мне войти? — услышала я голос Юры.
— Да. Что случилось?
— Нужно поговорить, — Юра прошел в раздевалку и
приблизился ко мне. — Я сяду?
— Конечно.
Мы сели рядом на гимнастической скамеечке. Первым порывом
Юрки было достать сигарету, но он сдержался.
— Наверное, мне нужно извиниться перед тобой за себя и
своего друга, — начал Юра.
— Не стоит. Кажется, мои слова тоже не доставили радости
вам обоим.
— Что есть, то есть, — помрачнел Юра. — Ты даже не
представляешь, до какой степени.
— Мы квиты.
— Я просто хотел объяснить кое-что. Ты невольно задела
самые больные места. В этом костюме раньше всегда тренировалась
моя сестра. Я, она и Середа работали вместе около трех лет. Я
очень ее любил. Она погибла, ввязавшись в грязное дело, из
которого я не смог ее вытащить. Погибла по нашей с Олегом
оплошности. Все это до сих пор слишком тяжело. Поэтому я прошу
тебя не сердиться на Середу. Он не такой уж злой человек...
Этот грубый срыв... Это нетипично для Олега.
— Я знаю... Я понимаю, — поправилась я. Юрка, переведя
дух после своего высказывания, снова сделал попытку достать
сигарету.
— А я не такой уж добрый, — заметил он.
— Чаще всего бывает, что совершенно неважно, добрый
человек или злой. Важны две вещи: друг он тебе или враг, а
также живой он или мертвый.
— Вот это верно, — согласился Юра. Он сидел, опустив
голову. Было заметно, как его руки, держащие костыль, слегка
дрожат. — И все равно, прости нас. Я постараюсь, чтобы Олег
больше не смел распускаться.
— Да ничего. Рана пустяковая. К тому же ни на что она уже
не повлияет, она, как видишь, не первая... Тебе очень трудно
ладить со своим другом? — перевела я разговор.
Юрка пожал плечами:
— Мне всегда было с ним нелегко. Он и раньше был резок,
импульсивен, самоволен. Всю жизнь он превращал в нестандартную
игру, но всегда был надежным парнем. Сейчас все очень
изменилось, он тоже. Все его качества гипертрофировались до
совершенно невыносимой степени. Но я ничего не могу поделать.
Каждый переживает свое горе по-своему. И каждый по-своему от
него спасается. Олег во многом из случившегося винит себя. И
никакие разумные доводы на него не действуют.
— Время все исправит, так или иначе.
— Я все время говорю это ему. Он мне. И оба в это не
верим. Поэтому-то он и принял тебя столь агрессивно...
Понимаешь, Катюша была для нас обоих чем-то особенным. В первое
время после того, как я потерял возможность нормально
двигаться, Олег стал вместо меня заниматься Катей
по-настоящему. Он своими руками вылепил из нее то, чем она
была. С ее гибелью он потерял больше, чем я...
— Вряд ли Середа одобрит то, что ты сейчас делишься со
мной вашими личными проблемами. Не надо, Юрий. Я вам совершенно
никто. Тебе же потом будет неловко за свой рассказ, — я
поняла, что если разговор и дальше пойдет в таком ключе, мне
будет очень сложно не переступить черту дозволенного. А
форсировать события прямо сейчас было совершенно нелепо.
— Черт знает что случилось со мной, когда я тебя увидел,
но мне кажется, что с тобой я могу и должен говорить об этом,
— возразил Юрка. — Если я не прав, скажи мне прямо, чтобы я
заткнулся.
— Я не стану тебе этого говорить. Я буду слушать тебя
столько, сколько будет нужно тебе.
— Почему? — удивление Юрия было очевидным.
— Может быть когда-нибудь я что-нибудь тебе объясню.
— А у тебя есть близкие?
— Н-нет... То есть они слишком далеко отсюда. Считай, что
я совершенно одна на свете.
— Почему ты не вернешься к ним?
— Они давно похоронили меня. И не стоит менять то, что
есть.
— У вас были проблемы?
— Нет, они любили меня, — ответила я, сама не зная, о
ком я говорю, о Юре и Олеге, или о родственниках Мариэлы.
— Тогда почему?
— Я же сказала, они похоронили меня. А я слишком
изменилась, чтобы снова заявить о себе.
— Какая чушь! — бросил Юра и тут же спохватился. --
Извини... Но я чего-то не понимаю. Если бы я мог вернуть
сестру, я бы не обратил внимания на то, изменилась она или нет.
Ведь ты сама сказала, что важнее всего...
— Так уж ли тебе было бы все равно?
— Абсолютно. Неважно, в каком бы состоянии она ни была,
мне так не хватает ее сейчас...
"Спокойно", — сказала я сама себе. — "Это еще ничего не
значит".
— А это у тебя откуда? — Юрий провел рукой по своей
щеке.
— Одна нелепость. Мне не следовало бы говорить об этом
работодателю... Это я сама себя так разукрасила.
— Что ты такое говоришь? — Юрка широко распахнул глаза.
— Это результат нервного срыва. После смерти мужа я
пыталась покончить с собой. Несколько совершенно безумных
дней... Под руку попался обломок железа.
— Боже мой... — пробормотал Юрка. — Что случилось с
твоим мужем?
— Он погиб на соревнованиях. Он был автогонщиком. Я
расстроила его, мы поссорились, и на трассе он потерял
голову... — я не смогла договорить. Но Юрка больше ничего не
спросил. Он молча сидел и мял пальцами сигарету.
— Юр, ты здесь? Я везде тебя ищу, — раздался от выхода в
спортзал глухой голос Олега.
— Да, Олег, я сейчас иду, — отозвался Юрий. — Я ухожу,
Мария. Прости нас, все получилось очень некрасиво... Завтра
утром я жду тебя в офисе. Середа введет тебя в курс наших
проблем...
— Ничего я делать не буду, — ответил Олег. — Пусть она
даже не приближается ко мне ближе, чем на три метра.
— Бунт на корабле, — слабо улыбнулся Юрка. — Ты готова,
Мария?
— Да.
— Тогда выйдем вместе. Нужно его как-нибудь успокоить.
Олег ждал нас в коридоре. Там было темно, и его
ссутулившаяся фигура, подпиравшая собою стенку, выглядела
весьма зловеще. Олег угрюмо посмотрел на меня и оттер Юрку к
стене:
— Что еще ты хочешь надо мной учинить? — мрачно спросил
он у Юры. — Я сегодня сыт по горло всякой всячиной.
— Я хочу, чтобы мы объяснили Марии, чем наши ребята
сейчас занимаются.
— Вот пусть Мозер и объясняет, — огрызнулся Олег. — Все
равно, хоть ты и вешаешь на меня эту ответственность, ты же
знаешь, чем я занят. У меня нет времени нянчиться. Все равно ей
работать с ребятами, так пусть они и вводят ее в курс...
Юрка хотел что-то возразить, но я опередила его:
— Я буду полезнее вам, чем Мозеру. Всякую мелочь они
прекрасно сами разгребут. А вам вряд ли кто поможет лучше, чем
я.
— Если бы она знала, о чем идет речь, она не раскрывала
бы рта! — рявкнул Олег и страдальчески нахмурился. Я страшно
раздражала его.
— Видишь ли, Мария, Олег параллельно с прочими делами...
— начал Юра.
— Ты же знаешь, босс, что не параллельно, а вместо... --
встрял Олег.
— Вот именно, вместо, — согласился Юра. — Вместо прочих
дел он занимается делом, интересующим только нас двоих. И я не
думаю, что кого-то еще кроме нас с Олегом могут
заинтересовать...
— ...поиски Валерия Извекова, — эхом отозвалась я.
Юрка и Олег замерли на месте.
— Нет, я все понимаю, Юрка, — заметил Олег, — но мне
очень хочется придушить ее прямо сейчас. И меня даже не
интересует, откуда она знает все это...
— В самом деле, Мария, какого черта?.. — растерялся
Юрка.
— Не сердитесь на меня. Иногда я читаю мысли. Если вы не
хотите, чтобы я путалась под ногами, я не буду слишком
навязчивой. Всего хорошего!..
Резко ускорив шаги, я помчалась по коридору. Я неслась к
выходу из здания и отчаянно ругала себя за то, что никак не
могу заставить себя быть достаточно осторожной. Неужели ни
собственная судьба Кати, ни трагическая ошибка Мариэлы, ни
горький опыт Рэсты не научили меня хоть какой-нибудь мудрости?!
Почему я так глупо, по-детски пытаюсь продемонстрировать
собственное "я"?
Я выбежала из здания и остановилась. На улице уже
стемнело, зажглись фонари. Но людей вокруг практически не было,
ведь жилых домов в этой части микрорайона было немного и улица
практически замирала после восьми вечера. Неторопливо
спустившись по ступеням, я задумалась над печальной проблемой:
куда податься бездомному и без гроша в кармане. Чувство голода
уже давало о себе знать, но утолить его в ближайшей перспективе
не представлялось возможным. Ночевать на скамеечке тоже было не
очень-то удобно, совершенно свободно можно было загреметь в
отделение милиции. А уж оттуда меня никто не вытащил бы,
поскольку документов при мне не было никаких.
Я вышла на тротуар и медленно побрела в сторону центра.
Голова начала немного побаливать. Я сначала не обратила на
это внимания, но постепенно к боли прибавилась рябь в глазах.
Остановившись, я закрыла глаза. Конечно, это была она. Она
дрожала от гнева, нанизанные на челку бусинки нетерпеливо
подрагивали, глаза непримиримо сверлили меня.
— Все-таки я нашла тебя, Рэста! Ты ошибалась, когда
считала, что навсегда избавилась от нас!
— Я не избавлялась от вас. Я просто возвратилась туда,
где хочу остаться.
— Что тебя удерживает в том мире? Ты наша, ты должна быть
здесь.
— Снова за решеткой? Снова издевательства и заточение? Не
надо обманывать меня, Даррина. Я уже не та безумная девочка. Я
остаюсь здесь.
— Неужели личность этой самой Кати настолько сильна в
тебе?
— Не злись, Даррина, и не хитри. Тебе не удастся меня
уязвить.
Казалось, она лопнет с досады. Интересно, что все-таки
побуждало ее искать меня по реальностям?
— Послушай, Рэста, Виллен хочет поговорить с тобой.
— Я знаю все, что он может мне сказать. Я не хочу ни с
кем из вас разговаривать. Особенно с тобой. И никто из вас не
заставит меня ничего для вас делать!
Я послала ее к черту. Шпионить за собой я никому не
позволю. Пусть это будет даже Виллен. Я вдруг вспомнила, как
тогда, когда я еще была умершей Катькой, пыталась разгадать
загадку, кто такая Даррина и что ей нужно. И теперь от этой
загадки неразгаданной осталась самая сложная часть: возможно ли
сохранить все, как есть, оставив Первый мир в изоляции? И еще
одна проблема подобралась исподволь: кто же хочет извести
Первый мир? Отличные темы для философских раздумий.
Но все эти загадки теперь оставались где-то в стороне. Я
все-таки была слишком Катей, чтобы не ставить их на первое
место.
Звук приближающихся шагов вернул меня на улицу. Тут же
тяжелая рука опустилась на мое плечо.
— А ну-ка стой! — приказал голос Олега. Я остановилась.
Я его не звала, а он ничем не намекал, что пойдет следом,
поэтому я никак не ожидала, что он меня догонит.
— Куда ты идешь? — грозно спросил он.
Я подняла голову и взглянула на него.
— Какая тебе разница?
— У меня есть некоторые подозрения, — заявил Олег и
быстро снял с меня очки.
Он вздрогнул, вглядевшись в мои глаза. Он не мог не узнать
их. Только теперь он, наверняка, подумал о том, как до
невозможного много на земле людей с одинаковыми глазами.
Непростительно много.
— Ничего не поделаешь, Олег. Но контактные линзы я не
буду носить ради того, чтобы не вызывать у тебя неприятные
воспоминания.
— Что ты знаешь о моих воспоминаниях? — он не убирал
руку с моего плеча. Что ж, пусть хоть так, но я его чувствую.
— Я знаю все, что мне нужно знать. Но ты зря подозреваешь
меня в чем-то. Я не шпионю в пользу Извекова. Хотя и знаю, где
он сейчас.
Олег сжал губы и закрыл глаза. Рука его еще сильнее
сдавила мое плечо.
— Где же он? — недоверчиво усмехнувшись, спросил он,
наконец.
— Он в реальности, называемой условно "каменный мешок".
Он ушел туда, это точно. Но вот жив ли он до сих пор, этого я
пока сказать не могу.
— Бред какой-то. И чего я тебя слушаю? — покачал головой
Олег, и рука его медленно сползла по моему плечу вниз. Весь его
пыл как-то сразу исчез. — Как я могу тебе верить, если не
знаю, откуда ты появилась, и куда денешься в следующий момент.
— Никуда я не денусь. А объяснения, может быть, и будут.
Потом.
— Юра настаивает, чтобы я не нажимал на тебя. А мне
хочется душу из тебя вытрясти. Твои сегодняшние намеки сводят
меня с ума, но я знаю, что Юрка во всем разбирается лучше меня,
поэтому я согласился потерпеть с дознанием. А значит, я охотно
стану присматривать за тобой. Упустить тебя я не могу...
— Я не собираюсь скрываться.
Неожиданно Олег улыбнулся:
— Знаешь, Мария, ты, конечно, не от мира сего, но и я
тоже хорош. Сам завелся, Юрку завел, тебя достаю... Если не
возражаешь, я провожу тебя немного.
— Как хочешь, — еще бы я возражала. — Только мне
совершенно некуда идти. Поэтому я собиралась гулять всю ночь.
— Идея хорошая, но место мне не очень нравится. Я не
люблю ночные улицы, — мрачно сказал он.
Торжковская никак не походила на темную аллею Сылве,
которую Олег имел в виду.
— Здесь светло и... — я хотела добавить, что здесь не
бегают собаки-оборотни, но вовремя сдержалась.
— Что? — уточнил Олег.
— Нет, ничего.
Мы пошли вперед. Олег неторопливо переставлял ноги, сунув
руки в карманы куртки. Я молчала, потому что поняла, что его
подозрения не растаяли, просто Олег на время отодвинул их туда
же, куда и я свои загадки.
Внезапно из какой-то улочки раздался неистовый собачий
лай, низкий, хриплый, тяжелый. Олег вздрогнул.
— Ненавижу собак, — пробормотал он.
Я оглянулась. Прямо на нас огромными прыжками несся черный
с подпалинами пес. Он уже не лаял. Он собирался напасть. Я даже
не успела подумать о том, бешеный он или не бешеный. Я видела
только, что он уже в двух метрах от Олега. Я бросилась псу
наперерез. Собака весила никак не меньше ста килограммов. Мы
вместе упали на асфальт и покатились по нему клубком. Левой
рукой мне хорошо удалось зацепиться за шкуру зверюги. Пес завыл
и щелкнул зубами прямо перед моим лицом. Правой рукой я
попробовала схватить его за ухо, но он вырвался. В ту же
секунду раздался одиночный выстрел, прямо у меня над ухом. Пес
перестал двигаться почти сражу же. Я выползла из-под него и в
ярости пнула ногой его труп.
— Ты сошла с ума! — Олег помог мне подняться. Он был
бледен, поддерживая меня, он убрал пистолет и произнес еще раз.
— Ты ненормальная! Зачем ты на него кинулась?
— Он мог сожрать тебя! — едва проговорив эти слова, я
разрыдалась. Олег неловко погладил меня по плечу:
— Да ну, что ты, куда ему было меня сожрать, я бы сразу
его пристрелил. Почему ты бросилась на него? Разве можно иметь
дело с собаками голыми руками? У тебя что, свои счеты с ними?..
Да что ты плачешь-то? — Олег совсем растерялся.
— Я испугалась. Он собирался на тебя накинуться...
— Странная ты, М
...Поділитися у соцмережах
