Жанр: Фантастика
Драконье горе 3. Драконья ненависть, или дело врачей
...его описание он почерпнул из... моей
книги!
Фрик опустил глаза и неуверенно пробормотал:
- Разве я кого-то обвинил в плагиате?..
И тут же вскинул на меня взгляд:
- Да и не в этом дело... Сейчас во многих городках и селах Высокого данства
проводят такой обряд... э-э-э... в особо торжественных случаях, и только в
Ушицах он проходит ежегодно. А кроме того... здесь он имеет весьма своеобразные
отличия...
- Ну-ну!.. - насмешливо подбодрил я его. Взгляд Фрика сделался укоризненным.
- ... И эти отличия... ужасающи!.. - Он сделал крошечную паузу, словно
акцентируя последнее слово. - Дело в том, что в Ушицах и их окрестностях давнымдавно
невозможно поймать никого из нечисти, но селяне эту проблему решили просто
- они сжигают любого незнакомца, которого им удается задержать в селе в этот
день. Если таких "незнакомцев" оказывается несколько, они сжигают их по очереди,
пока кто-нибудь из собравшихся на площади жителей не увидит бросающуюся в
очищающий огонь Напасть. Правда, практически всегда Напасть видят при сожжении
первой же жертвы... Просто они готовы ее увидеть! Но остальным тоже достается -
их, как я тебе говорил, калечат...
Фрик опустил голову, вздохнул, словно выполнил тяжелую работу, и снова поднял
глаза:
- Теперь, господин сияющий дан, ты понял, почему я не хочу, чтобы ты выходил
сегодня вечером из дома?
Однако я вместо ответа задал свой вопрос:
- А что же высший дан?.. Как он реагирует на то, что у него под носом
справляются такие... праздники?!
- А что высший дан? - пожав плечами, повторил мой вопрос Фрик. - Какое ему дело
до пропавшего или покалеченного кхмета или даже захудалого дана... Мало ли их
пропадает по всему данству?!
- Ну, значит, тогда мне ничего не угрожает, - усмехнулся я, - вряд ли в этом
селе поднимут руку на сияющего дана Высшего данства. Ведь пропажу такого лица
высший дан вряд ли оставит без расследования.
- А селяне представят высшему дану кровавые доспехи и скажут, что сняли их с
самозванца! - прошепелявил Фрик со своей обворожительной улыбочкой.
У меня уже был готов достойный ответ на его ухмылку, но тут я вдруг увидел в его
маленьких, лишенных ресниц глазах притаившийся страх, так не вязавшийся с его
усмешкой... Страх за меня! Я невольно шагнул к нему, положил на его плечо
облитую металлом ладонь и мягко произнес:
- Не волнуйся, поэт, все будет хорошо!..
Шут быстро опустил глаза, пряча от меня свое беспокойство, и поднялся с постели.
- Я пойду к себе... - каким-то вялым голосом проговорил он, - а господин сияющий
дан сам позаботится о себе.
Не поднимая опущенной головы и пришаркивая ногами, он вышел из моей комнаты.
Я подошел к окну и выглянул наружу. Переулок, в котором стоял приютивший нас
дом, был совершенно пуст, но над крышами домов, стоявших с противоположной
стороны, разгоняя опускающийся сумрак, вставало яркое колеблющееся зарево.
Мне, конечно, уже совсем не хотелось выбираться из дома через окно, но, чуть
подумав, я раскрыл его... Так, на всякий случай. Затем, еще раз оглядев пустую
комнату, я направился к выходу.
Рассказ Фрика о кровавом местном празднестве не напугал меня. Более того, он
всколыхнул в моей памяти уже виденный ритуал, и у меня возникло жгучее желание
покончить с этим праздником. Как это можно было сделать, я еще не знал, но и
сидеть сложа руки мне было невмоготу.
Выбрался я из дома без каких-либо приключений - просто спустился вниз по
лестнице и, отодвинув на двери небольшой засов, вышел во двор. Калитка также
оказалась запертой всего лишь на щеколду.
После короткого размышления я решил отправиться на площадь пешком, расстояние
было небольшим, да и верховой привлек бы гораздо большее внимание местных
жителей. Общее направление мне было известно, так что я уверенно двинулся
вперед.
Село было достаточно большим, но все-таки это был не город. Переулок и улица, на
которую я свернул, были совершенно безлюдны. На следующей улице, которая по моим
расчетам должна была привести меня на площадь, я увидел нескольких человек,
поспешающих к центральной площади, озаренной светом факелов, и они не обратили
на меня никакого внимания. Один из местных жителей, чуть ли не бегом обогнавший
меня, бросил на мои доспехи быстрый взгляд, и я удивился абсолютной пустоте его
глаз. Словно его разум был настолько озабочен предстоящим зрелищем, что уже не
способен был воспринимать другую информацию!
И тут я невольно остановился - это отрешенное лицо подсказало мне план моих
дальнейших действий! Оглядевшись и убедившись, что рядом со мной никого нет, я
начал составлять довольно сложное заклинание.
Эта процедура заняла у меня не менее получаса, а кроме того, пришлось
пожертвовать одним из камней, найденных мной в лаборатории дана Тона. Наконец
заклинание было сплетено, и мне оставалось только сложить определенным образом
пальцы правой руки, чтобы привести его вдействие. К сожалению, я не мог
проверить его действенность - не было ни времени, ни подходящего места, но, по
моему разумению, оно должно было сработать как надо.
А впереди, на заполненной народом площади, монотонный гул множества голосов
вдруг сменился абсолютной тишиной, а спустя мгновение грохнули барабаны. Я
понял, что "официальная часть" праздника началась.
Протолкаться в первый ряд толпы было для меня делом нескольких секунд - люди,
стоявшие передо мной, откачивались в сторону после первого же толчка и не
обращали на эти толчки абсолютно никакого внимания. Оказавшись впереди, я окинул
площадь быстрым взглядом.
Толпа теснилась по периметру площади, оставляя ее центр свободным. Практически
каждый из находившихся здесь людей держал в руках высокий факел, и все вместе
они разгоняли вечерний мрак багровым колеблющимся светом. В самом центре площади
темнело идеально круглой формы пятно, однако никакого дерева или хотя бы столба
на площади не было, так что я даже сначала не понял, к чему устроители обряда
собирались привязывать свою жертву.
В этот момент с улицы, не перекрытой толпой и выходящей на площадь прямо
напротив того места, где стоял я, выступили первых два стражника, державших в
руках уже виденные мной черные шнуры - путы принуждения. Но жертвы еще не было
видно, она была скрыта во мраке неосвещенной улицы.
Передние стражники прошли по площади метров двадцать, прежде чем предназначенное
к сожжению существо вступило на освещенное багровыми отблесками пространство. Я
впился взглядом в невысокую тонкую фигурку с разметавшимися по узким плечам
белыми спутанными волосами. Оказавшись на площади, она на мгновение вскинула
опущенную голову. Волосы словно порывом ветра были откинуты назад, прихотливый
отблеск багрового света упал на светлую головку, и я увидел бледное удлиненное
лицо с огромными темными глазами под странным изломом бровей. В этих огромных
глазах не было страха... но в них не было и жизни!
"Эльфийка!!!" - полыхнуло в моем мозгу.
Я и сам не знаю, почему родилась эта догадка, ведь только спустя несколько
мгновений мне удалось разглядеть цвет ее истрепанной одежды - зеленый, и едва
обозначенные под обтягивавшей тело рубашкой девичьи груди.
Между тем предназначенная к сожжению эльфийка находилась уже в центре площади,
прямо посреди темного пятна. Все четыре стражника разом остановились,
наклонились и принялись привязывать концы пут к заделанным в каменные плиты
площади металлическим кольцам.
Барабанный грохот смолк, и над площадью разнесся громкий, чуть хрипловатый
мужской голос:
- Жители славного села Ушицы, сегодня, в День Избавления от Напасти, мы наконецто
можем совершить полноценный обряд Возжжения очищающего огня. Впервые за много
лет мы отдадим магическому пламени самую настоящую нечисть, впервые мы сможем
по-настоящему избавиться от Напасти! Исполним же Гимн Избавления, и пусть
очищающий огонь взметнется до небес!
На мгновение над площадью повисла оглушающая тишина, а затем несколько еше
слабых голосов затянули странную монотонную мелодию...
"Пора!.." - сказал я сам себе и, сложив пальцы правой руки щепотью, поднял ее
верх. В следующее мгновение пальцы раскрылись, словно лепестки некоего, цвета
давно запекшейся крови цветка и...
Дым сотен факелов, до той поры поднимавшийся в неподвижном воздухе строго
вертикально, вдруг колыхнулся, а затем начал отклоняться к центру площади.
Спустя пару минут над неподвижно застывшей на темном пятне фигуркой образовался
странный дымный шатер, подсвеченный снизу ало-багровыми всполохами. Все новые и
новые голоса присоединялись к набиравшей силу мелодии, но я заметил, что
некоторые из людей не вступали в хор, а принялись встревоженно озираться, не
понимая, что происходит.
А с плотным дымным облаком и в самом деле творилось нечто невероятное. Его
верхняя часть начала закручиваться спиралью, втягивая в себя все новые клубы
дыма, словно бы высасывая его из факельного пламени. Чуть ли не половина факелов
погасла, но дым из тлеющих головешек повалил с утроенной силой. Пламя же еще
горевших факелов взметнулось выше и засияло значительно ярче, в нем появились
желтоватые тона, так что на площади даже стало несколько светлее.
Происходящее не укрылось от внимания толпы. Все больше людей выпадали из общего
хора, все больше людей задирали головы, и внимательно наблюдали за происходящим
над площадью.
А плотное дымное облако, стянутое спиральным вращением в тугой перевитый комок,
вдруг словно лопнуло и через мгновение превратилось в огромную, высотой в
полтора десятка метров, фигуру. Чудовищная, подсвеченная желто-алым пламенем,
колеблющаяся и в то же время странно плотная фигура, опираясь на дымные ногистолбы,
взметнула бесформенные клубящиеся руки над комковатой бесформенной
головой, и внутри этой головы вдруг зажглись огромные багрово светящиеся глаза!
Казалось, всю площадь мгновенно накрыл жуткий багровый безжизненный взгляд
невероятного монстра!
Несколько одиноких голосов, еще пытавшихся поднять над площадью мелодию Гимна,
смолкли, смятые этим взглядом, и над огромной, плотной толпой народа вновь
повисла тишина. А затем раздался слабый, одинокий и совершенно беззащитный
женский вскрик:
- Напасть!!!
По толпе словно прошла судорога, часть людей, накрыв голову руками, падали на
колени и замирали в неподвижности, часть пытались бежать с площади, но у них не
хватало сил сделать даже несколько шагов, большинство же просто оцепенели, не в
силах оторвать взгляда от шарящих по площади мертвых багровых глаз!
А в следующее мгновение Напасть заговорила! Тяжелый скрежещущий голос не имел
ничего человеческого и все-таки был понятен всем слышащим его:
- Это... мое!!! - Дымная рука медленно опустилась и накрыла стоявшую в центре
площади белокурую фигурку. - Я забираю... это и ухожу!!! Навсегда!!! Но если в
Ушицах еще раз будет зажжено очищающее пламя, село выгорит дотла вместе со всеми
жителями!!! Помните и... берегитесь!!!
Толпа откачнулась от рухнувшего в центре площади тяжелого дымного столба, давя
людей, стоявших возле стен зданий. Я, воспользовавшись всеобщим смятением,
метнулся вперед, внутрь этого самого столба, одновременно успев сорвать с какойто
тетки, разевавшей рот в немом крике, огромный цветастый платок!
Внутри дымного облака, закручивавшегося в спираль наподобие смерча, было
совершенно темно, но мне эта темнота не мешала - я успел нашептать заклинание
Истинного Зрения. Эльфийка стояла все так же неподвижно, опустив голову и,
похоже, закрыв глаза. Она, по всей видимости, не осознавала, что происходит
вокруг нее. В два прыжка оказавшись рядом с тоненькой фигуркой, я попытался
подхватить ее на руки, но вовремя вспомнил о путах принуждения. Не долго думая,
я выхватил из-за плеча Серое Пламя и с коротким замахом опустил его на один из
черных шнуров.
Как только переливчатая сталь коснулась черноты шнура, раздался короткий резкий
треск, а затем по шнуру в обе стороны побежало голубоватое пламя, разбрасывая
вокруг себя яркие искорки. Шнур в этом пламени выгорал полностью! Еще три
быстрых удара, и девчушка была свободна!
Однако она и не подумала воспользоваться своей свободой. Подняв освобожденные от
пут запястья к лицу, она широко раскрыла глаза и принялась внимательно изучать
оставленные магическими шнурами рубцы. Однако я не мог ждать, пока она
ознакомится с этими новыми "украшениями". Быстрым движением набросив ей на
голову платок, я спрятал под ним ее длинные белокурые волосы и верхнюю часть
тела, а затем, вскинув легонькое тельце на плечо, быстрым шагом направился в
сторону единственной пустой улицы.
Сотворенная моим волшебством Напасть, до того стоявшая неподвижно, неожиданно
шагнула в том же направлении, так что я со своей ношей оставался прикрытым
дымным облаком. Зато толпа, увидевшая вдруг пустое темное пятно, из которого
исчезла не только их пленница, но и магические путы принуждения, изумленно
ахнула и завыла от ужаса. А я в этот момент уже бежал по пустой улице в сторону
приютившего нас дома.
Село, как я уже говорил, было небольшим, так что плутать мне не пришлось. Вот
только калитка, ведущая во двор дома, оказалась приоткрытой, хотя я отлично
помнил, что тщательно ее прикрыл, но в следующее мгновение из нее вынырнула
голая голова Фрика. Шут, увидев меня, выскочил на улицу и энергично замахал
руками, показывая, что путь свободен.
Спустя минуту мы втроем уже были в моей комнате, и Фрик, заперев дверь на засов,
повернулся ко мне.
- Господин сияющий дан все-таки пошел на площадь?.. - задыхающимся голосом не то
спросил он, не то констатировал факт и, бросив быстрый взгляд в сторону кровати,
на которую я уложил свою добычу, добавил: - И что же ты оттуда притащил?!
Я откинул платок и, глядя в бледное, почти детское эльфийское личико, ответил:
- Не мог же я допустить, чтобы этого ребенка сожгли!..
Глава 10
... Все на свете имеет свою причину, и чтобы живое возникло из не живого, нужно
нечто большее, чем простое стечение обстоятельств...
Вар Эком, "О природе и взаимосвязях"
Этой ночью жители села Ушицы не веселились, как в прежние годы. Они
действительно "избавились" от Напасти, но ужас, охвативший их при виде уходящего
из села монстра, исчезновение жертвенной нечисти и пут принуждения разогнал их
по домам и заставил затаиться. Ранним утром, когда мы покидали приютивший нас
дом, улицы села были мертвенно-пустынны, тихи и даже наш бородатый хозяин не
вышел нас проводить. Мы проехали село насквозь, миновали площадь, затем мост,
оставили за спиной заречную часть села и въехали в рощу. Только здесь я решился
снять с молоденькой эльфийки укутывавший ее платок.
Впрочем, она не обратила внимания на окружающую нас природу - так же, как и всю
прошедшую ночь, ее широко раскрытые остановившиеся глазабыли неподвижны, мертвы.
Она, правда, довольно уверенно сидела в седле и даже держала в руках поводья, но
ее мысли, если они у нее были, витали где-то очень далеко.
В течение ночи я несколько раз пытался с ней заговорить. Раза два она при звуках
моего голоса приподнимала голову от подушки, но взгляд ее проходил сквозь меня,
а мой голос звучал, видимо, далеким отголоском видений, царствовавших в ее
белокурой головке.
Маленькая белая лошадка, которую Фрик достал ночью неизвестно где и неизвестно
как, пришлась как нельзя кстати - идти пешком девчонка, конечно же, не могла, а
сажать ее перед собой на Пурпурную Дымку мне не хотелось - отражать возможное
нападение, имея перед собой ребенка, согласитесь, не совсем удобно. Теперь же
эльфийское дитя удобно сидело в глубоком седле, а сама лошадка словно
привязанная шла рядом с Дымкой, кося на нее круглым блестящим глазом.
Фрик, как обычно, шел впереди и, что было совсем необычно, помалкивал. Заговорил
он только после того, как мы оказались под кронами высоких деревьев.
- Ну, и что ты будешь делать с этим немым отродьем?.. - ворчливо спросил он,
даже не подумав оглянуться.
Я удивленно посмотрел ему в спину. Мне, признаться, казалось, что шут с
сочувствием относится к проклятому народцу. Да и эльфиечка была очень
симпатичной... даже по нашим, человеческим меркам.
И тут шут оглянулся. Его маленькие, лишенные ресниц, круглые глазки мазнули по
забралу моего шлема таким испытующим взглядом, что я понял - его интересуют не
мои намерения, его интересует судьба этой девчушки!
- Мне не хотелось бы тащить ее в Тролльи горы... - задумчиво ответил я, - но и
оставлять ее здесь, среди... людей тоже нельзя... Может быть, ближе к горам нам
удастся найти подходящий лесок, что бы она могла укрыться?..
- Поближе к горам... - угрюмо повторил Фрик, - а что ты будешь делать с ней в
Вольнове?! Города нам не миновать, тем более что тебе надо как-то узнать маршрут
дана Тротта...
- Ничего я узнавать не буду!.. - перебил я шута. - В городе мне подскажут, в
какую сторону двинулся отряд дана Тротта, а там я просто пойду по его следам -
сорок человек должны оставлять заметный след!
Фрик снова бросил на меня быстрый взгляд и согласно кивнул.
- А девчушку мы спрячем, - продолжил я, - не думаю, что кто-то посмеет
заглядывать под покрывало моей спутницы!
И снова Фрик согласно кивнул.
"Зачем тебе эта обуза? - раздалось в моей голове недовольное ворчание Блуждающей
Ипостаси дана Тона. - На что она годна?! Перережь ей глотку и брось в канаву!"
Фрик прибавил шагу и был уже шагах в пяти от меня, так что я вполне мог ответить
своему "попутчику". И в этот момент эльфийка, чуть вздрогнув, повернула голову и
взглянула на меня. В ее огромных глазах появилась жизнь, они со странным
брезгливым любопытством смотрели в забрало моего шлема!
Впрочем, взгляд этот был мимолетен. Уже в следующее мгновение она снова
вернулась к бессмысленному созерцанию коричневых каменных плиток под копытами
своей белой лошадки.
- Я сказал бы тебе, зачем она мне нужна, - едва слышно прошептал я, - но боюсь,
что тебе этого не понять!
"Все эти твои... сложности, переживания и сомнения... - с брезгливым
высокомерием заговорил призрак, - ... проистекают от простой глупости, от
непонимания того места, которое ты должен занимать в этом Мире! А место твое
таково, что ты можешь практически все - ты можешь взять все что угодно, от камня
на дороге до любой человеческой жизни, ты можешь войти в любой дом, и его двери
будут открыты для тебя, ты можешь приказать, и люди обязаны выполнить этот
приказ! И при этом ты совершенно не обязан что-то кому-то давать взамен! Ты -
светоч высокого данства!.."
- ... А светоч высокого данства должен руководствоваться в своих поступках
честью, совестью, нравственностью! - перебил я рассуждения Блуждающей Ипостаси.
Однако я напрасно думал, что смогу дискутировать на равных. Призрак сияющего
данаТона признавал только свою правоту, слышал только себя и желал, чтобы тот,
кто надел его кровавые доспехи, вел себя так, как предписывал он!
"Вот-вот... - насмешливо ответил он на мою реплику, - именно об этом я и говорю!
Ты не понимаешь, что все... абсолютно все... действия, распоряжения, приказы
сияющего дана Тона находятся в полном соответствии с его совестью, честью,
нравственностью и нисколько не противоречат общественному благу! А тот, кто
думает по-другому, - враг этого общества!!!"
- Значит, если я решу, что надо уничтожить половину жителей данства, это решение
будет всеми принято с восторгом?! - довольно язвительно переспросил я.
"А какое тебе дело до того, как это воспримут все остальные?.. Какое тебе дело
до их восторгов или горестей?! Если ты решил, что они должны умереть, - они
должны умереть! И если что-то или кто-то может помешать тебе в достижении твоей
цели, он должен быть устранен! Поэтому я говорю тебе - перережь эльфийке горло и
брось в канаву... тем более что она - нечисть!"
- Ну что ж, - задумчиво усмехнулся я, - пожалуй, ты прав - я буду поступать так,
как считаю нужным, целесообразным, правильным...
Эльфийка резко повернула голову и бросила в мою сторону настороженный взгляд, но
я никак не отреагировал на этот взгляд, продолжая свою фразу:
- ... Сейчас я считаю, что нужным, целесообразным, правильным будет помочь этому
ребенку... И я ее не брошу ни с перерезанным горлом, ни живую и здоровую! А тот,
кто не согласен с моим решением, может убираться к чертовой матери!!!
Видимо, последняя фраза получилась у меня чрезмерно громкой, Фрик замедлил шаг и
обернулся. На его лице был нарисован тревожный вопрос.
Я поднял руку и громко произнес:
- Все в порядке, шут, я просто разговаривал сам с собой!
Тревога не до конца исчезла с круглой физиономии шута, но он ничего не сказал,
пожал плечами и снова прибавил ходу.
Блуждающая Ипостась тоже хранила молчание, возможно, в своем последнем
высказывании я был достаточно убедителен.
Роща между тем осталась далеко позади, и коричневая лента дороги бежала между
невысокими покатыми холмами. Две-три деревни показали издали свои крыши, и
несколько пыльных проселков, наезженных в желтой глине, выбежав из-за холмов,
уткнулись в коричневые камни Северного тракта.
Народу на тракте было довольно много, но каждый из путников старался держаться
от нашей компании на достаточном удалении. Понаблюдав за этими стараниями, я
даже усмехнулся - мне в голову пришла мысль, что, если я остановлюсь, движение
по этой дороге будет мгновенно парализовано. А вслед за этим мне подумалось,
какой же ужас должен был внушать сияющий дан Тон своим соотечественникам, чтобы
те боялись даже приблизиться к нему?!
Солнце перевалило далеко за полдень, и я уже прикидывал, где бы нам остановиться
пообедать, когда, обогнув очередной холм, мы увидели невысокую стену и крутые
темные крыши городка Вольнова. Фрик, чуть сбавив шаг, снова оказался у моего
стремени и негромко проговорил:
- Если дан Тротт все еще в городе, наше появление может вызвать... э-э-э...
волнения в его отряде. Черные изверги, и здесь Когг прав, в самом деле очень
преданы дану Тону!
- Мне, признаться, наплевать, что произойдет в отряде дана Тротта, - несколько
раздраженно ответил я, - если его люди взбунтуются - это будут его заботы! А у
нас заботы другие!..
И поймав вопросительный взгляд Фрика, кивнул в сторону безучастной фигурки в
седле белой лошадки. Больше шут не пытался заговорить, то ли мое раздражение
отпугнуло его, то ли он не смог подобрать темы для разговора.
А скоро мы оказались под самой городской стеной, хотя скорее это сооружение
высотой не более трех метров можно было бы назвать валом. Ворота, врезанные в
этот вал и обрамленные двумя башнями из желтого глазурованного кирпича,
смотрелись весьма нелепо, поскольку были раза в два выше вала и вполовину уже
нырявшей под стену коричневой ленты тракта. Видимо, именно из-за узости ворот
около них столпилось довольно много народа, желавшего попасть в город, однако
два свирепого вида стражника перекрывали и этот узкий проезд, тщательно
осматривая каждого гостя.
Правда, нам стоять в очереди не пришлось - едва Пурпурная Дымка, выдвинувшаяся
чуть вперед, приблизилась к воротным башням, как народ, толпившийся у въезда,
кинулся врассыпную, освобождая нам дорогу. Оба стражника тоже сделали попытку
дать деру, однако чувство долга все-таки возобладало и они, чуть потоптавшись,
замерли у желтых стен башен, подняв в салюте свои здоровенные неуклюжие копья.
Я остановил свою лошадку и обратился к стражнику, стоявшему справа:
- Скажи-ка мне, вояка, где расположился сияющий дан Тротт со своими людьми?
На туповатом лице стражника отобразилась полная растерянность, но он все-таки
попытался ответить:
- Но-о-о... эта... господин сияющий дан, господин сияющий дан... эта... уже
все!..
Я немного помолчал, пытаясь разобраться в предоставленной мне информации, а
затем повернулся к левому стражнику:
- Может быть, ты выскажешься точнее?.. Где в городе я могу отыскать сияющего
дана Тротта?!
- Нигде, господин сияющий дан!!! - гаркнул тот, поедая меня преданным взглядом.
- Что значит - нигде? - переспросил я. - По моим сведениям, сияющий дан Тротт
должен находиться в вашем городе!
- Господин сияющий дан не находится в нашем городе, господин сияющий дан! - еще
более яро гаркнул стражник.
- Куда ж он делся?.. - невольно вырвалось у меня, и я немедленно получил
исчерпывающий ответ:
- Господин сияющий дан увел свой отряд по Северному тракту сегодня утром. Они
направились в сторону Тролльих гор!
- Очень хорошо, - похвалил я стражника за точный доклад и повернулся к Фрику, -
значит, мы обедаем в этом городке и двигаемся дальше!
Я тронул Пурпурную Дымку, но тут совершенно неожиданно стражник, стоявший
справа, загородил мне дорогу. Лицо его побледнело, на лбу выступили крупные
капли лихорадочного пота, губы тряслись, тем не менее он через силу пробормотал:
- Господин сияющий дан, въезд нечисти в город запрещен, а вас сопровождает... ээ-эльф!..
Несколько секунд я молча разглядывал смельчака, а когда его ноги начали
подкашиваться, со значением произнес:
- Молодец!.. Приятно встретить в провинции такое строгое соблюдение законов,
невзирая, так сказать, на лица!
Стражник от моей похвалы немного взбодрился, а я продолжил:
- Однако, милейший, это не эльф, - пальцем правой руки я указал назастывшую
фигурку эльфийки и добавил значительности в свой голос, - это моя пленница,
которая будет сожжена в Тролльих горах! Я дал обет бросить именно такой вызов
Небесной Каре и надеюсь, она этот вызов примет!
Не думаю, что бедолага с огромным копьем в руках понял все, что было мной
сказано, однако то, что на белой лошади сидит не эльф, до него дошло. Чуть
споткнувшись, он отступил в сторону и мы наконец-то въехали в Вольнов.
Едва мы миновали сумрак тоннеля между воротными башнями, как Фрик, вернувший
себе привычную манеру общения, поинтересовался:
- А где именно сияющий дан собирается обедать?..
- Да в первой попавшейся харчевне, - насмешливо бросил я, - ты же знаешь, я не
привередлив.
- Но в этом городке пообедать можно только в двух местах. - Фрик улыбнулся и
уточнил: - Если, конечно, у сияющего дана нет здесь хороших знакомых!
Не дождавшись от меня подтверждения о наличии таких знакомых и еще раз
улыбнувшись,
...Закладка в соц.сетях
