Жанр: Фантастика
Рабин гут 7. Рабин гут. и будда - не беда
...х в стороны, пытаясь добраться до Ушинасу. Мурзик, забыв об отвращении к
шерсти во рту, клацал зубами, хватая бандерлогов за что придется, а Рабинович колошматил их
дубинкой по чему ни попадя. И даже Лориэль со своей палочкой крутился над головами
обезьян, и то одна, то другая хвостатая тварь или начинала истерично хохотать, выпадая из
общей потасовки, или, горько всхлипывая, садилась на землю и принималась реветь.
Впрочем, бандерлогам тоже надо отдать должное. Довольно быстро они сообразили, что к
демону пришла помощь, и развернулись в сторону новых врагов. Не слишком большие
размерами, они, однако, стали подавлять людей численностью, заставив ментов отступить к
Дакше.
- Поп, Горыныч, блин! Чего вы там копаетесь? - завопил Рабинович, едва успевая
отбивать тянущиеся к нему лапы.
- Да Ахтармерз ушибся. Никак не успокоится, - жалобно рявкнул Попов.
- Я сейчас успокою его дубинкой по всем трем головам! - рявкнул Жомов, полностью
взятый в кольцо обезьянами. И неизвестно еще, чем бы все закончилось, не подоспей к
путешественникам нежданная помощь.
- Эй, бандерлоги! Кто тут меня разорвать хотел? Вы слышите меня, бандерлоги? -
раздался из кустов вкрадчивый голос, и на поляну выполз Каа.
- Мы слышим тебя, Каа, - хором завопили обезьяны, мгновенно замирая на месте.
- Придурки! Уши заткните! - раздался чей-то голос из-за спин бандерлогов. Те
мгновенно выполнили приказ.
- Мы не слышим тебя, Каа! - тут же радостно заверещали обитатели брошенного
города и рванулись вперед.
Но, поскольку драться без рук было трудно, ладони от ушей обезьянам пришлось убрать.
И тут в дело вступил Попов. Отчаявшись быстро добиться от ушибленного Ахтармерза
требуемых результатов, Андрей выпрямился во весь рост и во весь же голос запел: "Широка
страна..." Бандерлогов, окруживших Жомова, тут же разметало во все стороны.
Омоновец и сам с трудом устоял на ногах, но скривился от боли и зажал уши ладонями.
Сеню взрывная волна поповских децибелов задела лишь краем, а вот Лориэлю, кружившему
над толпой обезьян, досталось на всю катушку. Маленького эльфа подхватило, завертело в
воздухе и унесло куда-то за стену. Попов, боясь повредить друзьям, повернул голову чуть в
сторону, давая возможность Жомову с Рабиновичем отступить, но, к их удивлению, бандерлоги
остановились. Андрей тут же замолчал.
- Да вы, бандерлоги, офигели. Офигели, говорю! Слышите меня, бандерлоги? -
воспользовавшись тишиной, заявил удав.
- Не слышим мы тебя. Отвали вообще, козел! Не мешай песню слушать! - завопили
обезьяны и пали ниц перед Поповым. - Спой, цветик, не стыдись! Не обращай на этого
червяка внимания.
На что Каа тут же обиделся. Прошипев, что еще придет война и бандерлоги попросят у
него хлеба, удав довольно ловко свернулся в фигуру, разительно напоминавшую неприличный
знак, изображаемый американцами посредством среднего пальца, а затем расплелся и скрылся в
кустах. Попов же ошарашенно смотрел на скуливших обезьян.
- Ну вот, Андрюша, и твой талант нашел своих поклонников, - язвительно
констатировал Сеня. - Теперь, когда тебе аплодисментов захочется, иди в зоопарк и пой перед
обезьянником.
- Да пошел ты в ППС, - незлобиво отозвался криминалист.
- Чем умничать, лучше скажи, что с этой кучей макак делать?
- Скажи им, что споешь только после того, как они наши требования выполнят, -
посоветовал кинолог. - Давай! Чего ждешь? Ты же у нас теперь солируешь...
Попов тут же зычным голосом дьякона озвучил Сенино предложение. От новой
демонстрации вокальных возможностей Попова бандерлоги пришли в полный восторг и
принялись швырять в криминалиста всем, что попало под руки. Андрюша обиделся и
ближайшим обезьянам надавал пинков, после каждого тычка объясняя, что певцов закидывают
цветами, а не мусором и землей. Бандерлоги подивились такому странному обычаю и толпой
бросились рвать цветы. И через пару минут Андрей уже по самую шею был завален
всевозможными образчиками местной флоры, внутренне жалея, что вообще заикнулся о цветах.
А не о ветчине и котлетах, например! Хотя откуда у обезьян котлеты?..
- Так, поиграли, и хватит, - осадил Рабинович мартышек. - Где ваше начальство? Нам
нужно пару вопросов ему задать.
Бандерлоги так истошно заверещали, что разобрать слова было просто невозможно.
Вдобавок к воплям они начали скакать и размахивать руками. Десяток-другой особо ретивых
обезьян устроили потасовку. Затем всей толпой бросились в разрушенный город, вернулись
обратно и стали еще истошней орать, прыгая прямо перед носом у ментов.
- Мо-олчать! - потеряв терпение, рявкнул Попов. Ударной волной его голоса несколько
десятков бандерлогов разметало по окрестным деревьям, а остальные заткнулись. - Вот так-то
лучше. Где начальство, я спрашиваю?
- Мы вас отведем! Мы вас отведем! - снова истошно завопили обезьяны и тут же
замолкли, придавленные тяжелым взглядом криминалиста. - То есть он вас отведет.
Как минуту назад все были готовы быть проводниками, так теперь никто из бандерлогов
не желал вести пришельцев к начальству, сваливая эту обязанность на соседа. Вновь начались
перебранки и драки между безмозглыми обитателями заброшенного людского селения. Попову
пришлось снова заорать, а когда все замолкли, он ткнул пальцем в первого попавшегося
хвостатого скандалиста, назначая его проводником.
Тот тут же поскакал к городу, поминутно оглядываясь и проверяя, идут ли менты за ним.
Те, естественно, не отставали, как и остальные бандерлоги. Они хлынули за людьми сплошным
потоком. Жомов по дороге подобрал Ушинасу. Одежда на демоне была разорвана в клочья, и
внешне он напоминал бомжа, попавшего в кофемолку, однако на теле Ушинасу не было ни
одной царапины и на его страшной морде светилось несказанное удовольствие.
- Товарищ командир, а когда вы свои дела закончите, можно я с этими макаками еще раз
подерусь? - спросил он у Жомова.
- Нельзя, - отрезал Рабинович, предвидя Ванин ответ. - Развлекаться на обратном
пути будешь. А у нас и без тебя забот достаточно.
Демон горестно вздохнул, а омоновец ободряюще похлопал его по плечу. Дескать, будет
еще и на нашей улице праздник, а пока надо работать - мир спасать. Ушинасу пришлось
смириться и топать вслед за ментами в руины. С противоположной стороны остатки города
утопали в наступающих джунглях. Деревья выросли прямо из развалин домов. Стены оплетали
лианы, и вокруг царил запах гнили и запустения. Менты поморщились, явно не желая лазить по
подозрительным развалинам, но в глубь города забираться им не пришлось. У одного из
довольно хорошо сохранившихся зданий бандерлог остановился. Его соплеменники тут же
расселись по стенам и деревьям вокруг этого места, а проводник ткнул пальцем в колодец,
находящийся прямо у его ног.
- Тут начальство, - заявил он и стремглав присоединился к своим товарищам.
- Ни хрена себе, вот это у них офис, - хмыкнул Сеня, подойдя к колодцу,
напоминавшему просто дыру в земле, и нагибаясь над ним. - Ау! Есть дома кто-нибудь?
- Нет никого, - послышался в ответ глухой голос.
- А кто же тогда говорит со мной? - усмехнулся Рабинович.
- Кто-кто! - недовольно проворчали снизу. - Автоответчик. Вот кто!
- Что, пошутить любим? - рассердился кинолог, и без того успевший устать за
суматошный день. - Сейчас вместе пошутим! - И Сеня повернулся к друзьям. - Ну-ка,
спустите меня туда, я с этим начальничком сейчас разберусь.
- Сень, может, не надо? - проговорил осторожный Попов. - Хрен знает, кто там может
быть, а мы тебе в случае чего и помочь не успеем.
- В натуре, Рабин, тебе-то туда зачем лезть? - тут же поддержал криминалиста
омоновец. - Если надо рыло начистить, так это по моей специальности...
- Мы не на базаре, чтобы торговаться, - отрезал Семен. - Присмотрите тут за этими
мартышками, чтобы не шалили, а я вниз спущусь. - А затем повернулся в сторону
бандерлогов и рявкнул: - Лиану мне! Быстро. И подлиннее.
Приказание было выполнено со скоростью курьерского поезда. Все бандерлоги прыснули
с забора, и через несколько секунд Сеня был завален лианами точно так же, как недавно Попов
цветами. Бандерлоги от своей исполнительности пришли в восторг и такую скачку по стенам
устроили, что одна из них не выдержала и обвалилась. Грохот был впечатляющим, а следом за
ним из колодца раздался истошный рев. Обезьяны мгновенно утихли, а некоторые из них
метнулись к провалу в земле.
- Что происходит? - донесся оттуда глухой голос.
- Стена упала. Случайно, - пришибленно ответили бандерлоги.
- Так, значит, говоришь, дома никого нет? - поинтересовался Рабинович, вновь
нагибаясь над краем колодца.
- Неприемный день у меня сегодня. Отвали, - раздался тот же голос. - И вообще, в
ближайшие пару сотен лет можешь даже не показываться.
- Как скажешь, - зло согласился кинолог и, обвязавшись вокруг пояса лианой, приказал
Жомову спускать себя в дыру.
Опускаясь вниз, Сеня понял, что если это сооружение и было когда-то колодцем, то стены
его обвалились совсем, даже никаких признаков боковой отделки не наблюдалось, зато корней
из земли торчало более чем достаточно. Рабинович то и дело цеплялся за них кителем, брюками
и кобурой, не переставая ругаться. И каждый раз, когда кинолог крыл матом корни, Андрюша
Попов наклонялся над провалом и спрашивал, не пора ли Рабиновича поднимать. После третьей
попытки и Андрей получил свою порцию ругани и больше не показывался над провалом.
Наконец ноги Рабиновича коснулись твердой поверхности, и он огляделся. Сеня
находился в каком-то подвале, отделанном камнем, а прямо под ногами - мама дорогая! -
валялись россыпи золотых монет, украшений, драгоценных камней и инкрустированного
холодного оружия. Сеня, никак не ожидавший попасть в сокровищницу, растерялся и даже не
посмотрел по сторонам. Нагнувшись, он поднял один особенно большой рубин и стал
рассматривать его на свет. Затем подобрал алмаз, черную жемчужину, золотую диадему...
И Рабинович увлекся этим занятием до такой степени, что от смерти его спасли только
тренированные рефлексы российского милиционера: уловив какой-то шорох за спиной, Сеня
упал на сокровища и, перекатившись через плечо, вытащил из кобуры пистолет. А выхватив
его, замер - прямо на кинолога таращилась абсолютно белая двухметровая кобра, стоявшая на
кончике хвоста.
- А-а, Маугли! - прошелестела кобра. - Так я и знала, что ты вернешься. Все вы такие.
Сначала зуб железный вам дай, затем стаей позволь покомандовать, и все равно всех на
женщин тянет. А когда дело до женщин дойдет, вы начинаете думать о том, где бы взять денег
побольше, и лезете сюда. У меня ваши скелеты уже складывать некуда! Хотя лично для тебя
местечко еще найдется...
- Вот дурак, - хлопнул себя по лбу Рабинович. - Совсем голову с этим спасением мира
потерял. А ведь должен же был догадаться! Каа, бандерлоги, разрушенный город... Ну и кто,
спрашивается, мог обезьянам так голову задурить, что они его за начальника стали принимать?
Конечно, старая кобра, - и посмотрел на змею, от удивления даже переставшую выпускать из
пасти раздвоенный язык. - Не сдохла еще? Вот уж не думал, что когда-нибудь в настоящую
сказку попаду. Хотя почему и нет?! Мифы-то тоже люди придумали...
- Ага, - пришла в себя кобра. - Вот напридумывал один такой сказок, а теперь сиди
здесь столетиями и вылезти никуда не смей. Скелеты опять же эти бутафорские храни и пауков
на них загоняй...
- А пауков-то зачем? - удивился кинолог.
- Да все для того, чтобы страшнее было, - вздохнула змея. - Вас же, людей, уже
просто скелетами не напугаешь. Нужно, чтобы они паутиной заросли, плесенью покрылись да
еще и ходили бы желательно. А я двигать их не могу - рассыпаются, сволочи, от старости, и
плесень тут нельзя завести. Ведь она, паразитка, мигом и на золото полезет. А золото сверкать
должно, а не гнилушками вонять. Вот и ползаю по этим никчемным драгоценностям целыми
днями, своим брюхом натираю, чтобы блестели. Хорошо, что раз в год линяю. А то давно бы
уже всю шкуру стерла.
- Да-а, - протянул Рабинович. - Тяжелая у тебя работа.
- Ой, и не говорите! - снова вздохнула гадина. - Хорошо, что сюда никто из комитета
по авторским правам не заглядывает. Я хоть этих бестолковых бандерлогов смогла приручить, а
то давно бы уже с голоду сдохла. - И наконец змея легла на пол. - Устала на хвосте торчать.
Не молодая уже. А вы, значит, не Маугли будете?
Сеня отрицательно покачал головой.
- И авторскими правами не занимаетесь?
- Нет. Я в милиции служу, - ответил кинолог.
- Правда? Не в украинской случайно? - встрепенулась кобра. - А то у меня там
дальняя родственница археолога укусила, так ее милиционеры полчаса так допрашивали, что
она в Литве политического убежища бросилась искать.
- Нет, я из России, - ответил Сеня.
- А сюда вас зачем занесло? - удивилась змея. Неожиданно для самого себя Рабинович
выложил этой гадине ползучей всю подноготную начиная с самого первого путешествия в
древнюю Англию и заканчивая сегодняшним днем. Несколько раз его сверху окликали
обеспокоенные друзья, но Сеня велел им не мешать и продолжал рассказ. Кобра внимательно
слушала, изредка задавая вопросы, но чаще охая, вздыхая, а иногда даже пуская слезу. Наконец
кинолог закончил.
- Вот теперь и ищем эту многорукую дуру, иначе домой никак вернуться не сможем, -
проговорил он и посмотрел на змею. - Не знаете случайно, где она может быть?
- Кали, - протянула кобра. - Как же, слышала я про такую. Богиней она тут одно
время пыталась работать, но что-то у нее не срослось. Вот она города и порушила, людей
разогнала, а вместо них поселились бандерлоги. Но найти вам ее помочь я не смогу. Сами
понимаете, из дома никуда не выхожу, а эти противные обезьяны даже если и услышат какую
новость, так ее переврут, что за достоверность ручаться невозможно. Вот однажды Балу
захотелось меда. Он собрался...
- Это все, конечно, очень занимательно, и я бы с удовольствием послушал все
поучительные истории, но у меня мало времени, - оборвал змею Рабинович.
- Ну вот! - расстроилась она. - Один раз в двести лет культурный человек заглянет и
тут же торопится уйти. Может, останетесь поужинать? У меня тут несколько мышей есть да
пара лягушек...
- Спасибо большое, я сыт, - не прельстился таким угощением кинолог. - Ну, раз не
знаете, где искать Кали, объясните тогда, как добраться до людей. Может быть, у них
какую-нибудь информацию раздобыть удастся.
- Какие люди, милок? - изумилась змея. - Я же тебе сказала, что нет здесь людей.
Одни джунгли с бандерлогами и прочей живностью. Маугли, и тот куда-то перебрался, так что
даже никто и не знает, где он. Так что и с людьми я тебе помочь не могу. А вот заклятие с вас
сниму.
- Какое заклятие? - оторопел Рабинович.
- Кто-то на вас чары наложил, запрещающие вам помогать, - прошипела кобра. - Как
только вы сюда попали, так эти чары и сработали. Я знаю! Я старая уже и такие вещи хорошо
чувствую. У меня тут сильный амулет есть, еще от прошлых хозяев оставшийся. Он от многих
заклинаний защитить может. По-моему, его сама Кали как-то изготовила, когда пыталась этот
мир покорить и не дать соперникам на людей воздействовать. Да ты подожди. Сейчас я его
принесу.
Сеня, слушавший змею с вытаращенными глазами, так и остался сидеть на куче золота,
глядя вслед скрывшейся в темноте кобре. А чтобы было понятней его удивление, достаточно
лишь сказать, что Рабинович напрочь забыл о том, что сидит на куче золота!
И Сеня вспомнил о нем только тогда, когда выбрался наружу. Забрав у змеи амулет, он
тут же велел поднимать себя наверх и скрылся, даже не простившись с благодетельницей. А все
потому, что вдруг сообразил, какие возможности может дать амулет, изготовленный
четырехрукой богиней! Ведь, если его делала сама Кали для защиты от заклинаний, может
быть, он и с Лориэля заклятие снимет? А тогда можно будет свалить из этого опостылевшего
сумасшедшего мира, забыв и про взбалмошную богиню, и про Брахму, и... Хотя нет! Кали все
равно придется найти. Мало ли что может случиться с Землей, если этот мир погибнет?! Все это
Сеня и рассказал друзьям, едва те вытащили его из подземелья.
- Кстати, а где Лориэль? - только теперь заметил кинолог исчезновение эльфа.
- Не знаю, - пожал плечами Жомов. - Когда с этими мартышками дрались, он у меня
над головой крутился, а потом пропал.
- И ты его тоже не видел? - повернулся к криминалисту Семен.
- Некогда мне было на него смотреть. Я с Горынычем возился, - буркнул Попов.
- Ахтармерз, Дакша, Ушинасу, где наш эльф? - продолжил опрос Рабинович и получил
три схожих ответа, разными словами выражавших одну мысль: "А хрен его знает!"
- Зашибись, - констатировал кинолог. - Только этого нам и не хватало. Куда эта
скотина деться могла?
- А может быть, его какая-нибудь обезьяна в драке прихлопнула? - предположил
Жомов.
- Типун тебе на язык, - огрызнулся Рабинович, хотя и понимал, что никакими типунами
Лориэля назад не вернуть, если его действительно прихлопнули.
- И что теперь делать будем? - испуганно спросил Попов.
- Что-что! Искать, - огрызнулся Рабинович и пошел отдавать распоряжения
бандерлогам.
Обезьяны, выслушав приказ и получив словесный портрет пропавшего эльфа, тут же
разбежались в разные стороны, начиная поиски, а менты приготовились ждать. Впрочем, не
успели они даже толком приготовиться, как начали возвращаться первые гонцы. Однако
радости они никакой путешественникам не доставили. Один из мохнатых идиотов припер
стрекозу, другой - жука, а третий - улитку. Затем начался и вовсе ужас. Бандерлоги тащили
все: пучок травы, ветку, лягушку, кусок кварца, оленьи рога и птичьи перья. А когда куча
мусора у ног российских милиционеров достигла приличных размеров, Сеня понял, что
никакого толку от поисковых обезьян не будет. И тут он вспомнил про амулет.
- Дакша, ну-ка труби общий сбор всей живности, - потребовал кинолог и застыл. - Не
понял, а где беседка, что у тебя на спине была?
- Там, - слон махнул хоботом себе за спину.
- Где там? - рявкнул кинолог.
- На поляне, перед развалинами, - меланхолично ответил Дакша.
- А что она там делает? - постепенно терял терпение Сеня.
- Лежит, - не меняя интонаций, констатировал слон.
- Почему? - заорал Рабинович, а Попов, глядя на эту сцену, тоненько захихикал.
Кинолог изобразил немую сцену из "Воспламеняющей взглядом", но Андрей почему-то не
загорелся.
- Лежит она там потому, что упала, - ответил на рык кинолога Дакша. - А упала
потому, что некоторые невоспитанные существа имеют обыкновение увеличиваться в размерах,
не только не выходя из помещения, но и не слезая со спины тех, кто любезно позволил им на
себе кататься. - Горыныч тут же съежился до размеров болонки. - Хотя я и не понимаю, где
современная молодежь набирается такой наглости.
Сеня резко повернулся в сторону Ахтармерза, и тот поспешил спрятаться за Попова.
Андрюша, предчувствуя скорую расправу, с невероятной быстротой нырнул за спину Жомова,
и Горыныч вновь остался на ровном месте перед разгневанным кинологом. Сеня уже набрал в
грудь воздуха, чтобы начать орать, но за трехглавого разрушителя омнибусов вступился
безглав... одноглавый омоновец.
- Не ори на пацана, - предупредил он Рабиновича. - Он же нам помочь хотел и не
успел подумать, что чего-то поломать может. И без этой кареты проживем.
- Ванечка, друг ты наш сердечный, - вкрадчиво проговорил кинолог и заорал: - Не
лезь не в свое дело! Попов, Горыныч, мне плевать, как вы это сделаете, но чтобы через пять
минут все обломки были здесь. И не дай бог, хоть один драгоценный камень или золотая
инкрустация с этого паланкина пропадет.
- Ах, вот оно что?! - вспылил Попов. - Значит, ты не о наших удобствах думаешь, а о
толщине своего кошелька?
- И твоего тоже! - рявкнул Рабинович и вдруг успокоился. - В общем, спорить я с
тобой не буду. Сломали паланкин, тащите его сюда. Вот и весь сказ.
- Так мне общий сбор трубить? - улучив секунду, поинтересовался Дакша.
- А ты еще этого не сделал? - повернулся к нему Семен, и слон, подняв к небу хобот,
принялся вопить, созывая живность.
Под звуки этого марша Андрей с Горынычем поплелись к месту аварии. Сеня несколько
секунд смотрел им вслед, а затем сплюнул и уселся на один из камней, раскатившихся по
округе после разрушения бандерлогами части стены. Последние обезьяны все еще прибывали,
таща с собой новые образчики мусора, но Рабинович и близко к себе их не подпустил.
Перепуганные его гневом, бандерлоги попрятались в развалинах, но то тут, то там появлялась
мохнатая морда, с интересом ожидавшая дальнейшего развития событий. И дождались
нашествия целой орды живности, начиная от мышей и змей, заканчивая буйволами и птицами.
Только волки, гиены и тигры не соизволили прийти на зов. Глухими прикинулись!..
Несколько минут вся эта живность бегала, летала, ползала и скакала вокруг Дакши, как
хоровод под новогодней елкой, а затем разлетелась кто куда. Минут через пять после этого
вернулись раздувшийся Горыныч, нагруженный обломками роскошного паланкина, и угрюмый
Попов, тоже тащивший какую-то деревяшку. Сеня тут же, не стяжательства ради, а дабы хоть
чем-то занять ожидание, принялся отдирать от обломков катафалка драгоценные украшения.
Жомов, посмотрев на него, взялся чистить пистолет, а Попов, усевшись на камень, достал из
кармана кусок мяса и лепешку, завернутые в пальмовый лист, и начал меланхолично жевать.
Еще через несколько минут стали прибывать на доклад к Дакше первые посланцы. Увидев
какого-нибудь зверька, забиравшегося во двор, Рабинович отрывался от любимого дела и
вопросительно смотрел на слона. Тот качал головой. Дескать, ничего и никого нет. Ни следов
эльфа, ни самого Лориэля. Так прошло около часа, и Попов, больше не выдержав, принялся
готовить обед. Да так и не успел даже костра разжечь! Дакше на бивень села какая-то птаха и
что-то упоенно защебетала. Слон встрепенулся.
- Извиняюсь, что отрываю вас от дел, но есть новости. - Менты, утратившие было
интерес к докладам лазутчиков, резко повернулись на голос слона. - Лориэля не нашли, но
отыскали Кали. Она лежит в разрушенном храме, посвященном ей же. Хотя теперь я и не знаю,
нужна ли эта дамочка вам.
- Сеня, что делать будем? - встрепенулся омоновец. - Лориэля ждать или пойдем эту
дуру спасать?
- Да пошел он, этот мухрен, на Колыму гнусом работать, - огрызнулся Рабинович. -
Опять смылся куда-нибудь, как это с ним бывает. Что, или мы и без него Кали не спасем? И не
такие дела делали.
Спорить с Рабиновичем никто не стал. Конечно, без эльфа домой менты вернуться не
могли, но никто из них и не сомневался, что рано или поздно, но Лориэль объявится. Теперь ни
у кого даже мысли не возникало о том, что маленький наглец мог погибнуть. После поисков,
устроенных агентами Дакши, все путешественники были уверены, что эльф попросту сбежал с
поля боя, а поскольку этот прыжок между мирами был уже вторым за сутки, скорого
возвращения Лориэля никто не ждал. Появится когда захочет! А вот Кали могла снова
пропасть. Поэтому к ней и отправились в первую очередь.
Дакша, понукаемый ментами, продирался сквозь джунгли, как танк через бабушкин
огород. Крупные деревья он, конечно, обруливал, но на остальное внимания не обращал,
сминая растительность своим весом. И за путешественниками быстро возникала расчищенная
от деревьев дорога. Менты с Горынычем покоились на спине слона, Мурзик с Ушинасу неслись
следом, а за ними, на некотором отдалении, скакала по деревьям толпа бандерлогов. Впрочем,
преследовали путешественников любопытные обезьяны недолго. Стоило им дойти до
невидимой людям границы своих владений, как бандерлоги застыли и принялись вопить,
размахивая всеми конечностями. Их криков никто не слушал, но обезьяний шум и гам еще
долго оглашал джунгли и после того, как путешественники скрылись из виду...
Маленькая птичка, указывающая слону дорогу, нетерпеливо перелетала с ветки на ветку,
постоянно что-то щебеча. А стоило Дакше немного отклониться от направления, огибая
какой-нибудь баобаб, как пичуга начинала вопить и метаться прямо у него под носом. Дакша
следил за ней глазами, терпеливо снося вопли, и лишь однажды что-то прогудел в ее сторону.
Птаха немного затихла, но полностью так и не замолчала до самого полуразрушенного храма
Кали.
Это строение с частично сохранившейся крышей стояло на берегу тихой реки, утонув в
стене тропической растительности. Около него виднелись остовы еще каких-то зданий, но ни
разобрать, что это за строения, ни понять, для чего они предназначались, было нельзя. Впрочем,
это никого и не интересовало. Едва птичка залетела внутрь храма, как путешественники
соскочили со слона и, не обращая внимания на боль в отбитых за время бешеной скачки
конечностях, бросились внутрь.
Кали спала! Да, именно спала! Самым наглым образом. Спокойненько лежала себе на
каменном ложе, накрытом какой-то тряпкой, и храпела, как портовый грузчик после попойки.
Российские милиционеры, ожидавшие чего угодно - превращенную в камень богиню, орду
демонов, охранявших ее, наконец, самого грозного похитителя, - просто оторопели, глядя на
спящую Кали. Жомов не выдержал.
- Рота, подъем! - завопил он, но четырехрукая богиня даже не шелохнулась. - Подъем,
я сказал!
- Да не напрягайся ты, Ваня, - остановил его кинолог. - Она же заколдована, а
волшебство воплями не разгонишь, - и пошел к спящей Кали. - Вот, значит, как просто
нейтрализуют богов?! Погрузи их в сон, и они безопасны и бесполезны.
Остановившись возле Кали, Рабинович снял с себя амулет кобры и надел его на спящую
богиню. Поначалу не происходило совершенно ничего. Кали как спала, так и продолжала спать.
Путешественники разочарованно вздохнули, а Сеня потянул было руки, чтобы снять с богини
амулет, но та вдруг открыла глаза и вскочила, принявшись размахивать всеми четырьмя руками
направо и налево. К счастью, Рабинович успел отскочить и синяков на своей носатой
физиономии не заработал. Мурзик грозно зарычал, и Кали застыла как вкопанная. Несколько
секунд она бессмысленно смотрела по сторонам, а затем ее взгляд остановился на Попове.
- Мачо! - завопила богиня и, резко бросившись вп
...Закладка в соц.сетях
