Жанр: Фантастика
Ночной дозор. Дневной дозор. Сумеречный дозор.
... заседание
"начнется", а не "пройдет". Значит, Инквизиция еще не пришла ни к
каким выводам. И готова к длительному разбирательству... - Вы желаете
встретиться с ним?
- Да, конечно, - кивнул Антон. - У меня к нему несколько писем от
ребят, гостинцы...
Он замолчал - как-то очень тоскливо прозвучала фраза про письма и
гостинцы. Будто и впрямь принес передачу в тюрьму. Или к постели
тяжелобольного...
- У меня машина, - сказал Инквизитор. - Можем заехать к вам в
гостиницу за передачей и отправиться к задержанному.
- Игорь... он где-то в Инквизиции?
- Нет, зачем? - вопросом ответил Витезслав. Остановился у
"шкоды-фелиции", припаркованной у обочины. - Задержанного Темного,
возможно, мы бы поместили под наблюдение. А ваш сотрудник в обычной
гостинице. С него взята подписка о невыезде.
Антон кивнул, признавая нелепость своего вопроса. Действительно, к
чему сажать в камеру Светлого мага?
- Простите, Витезслав... - спросил он. - Я понимаю, что это не
имеет никакого значения в вашей нынешней работе, но мне хотелось бы
узнать... просто, без всякой задней мысли... наверное, я мог бы вас
прощупать, но это как бы не принято...
- Кем я был? - спросил Витезслав.
- Да.
Инквизитор достал ключ, щелкнул кнопочкой на брелоке, отключая
сигнализацию. Открыл дверцу.
- Я вампир. Был вампиром, точнее.
- Высшим? - зачем-то уточнил Антон.
- Да.
Антон сел на переднее сиденье, пристегнулся. Вампир Витезслав
включил мотор, но трогаться еще не спешил, давал двигателю прогреться.
- Извините, вопрос действительно был идиотским, - признался
Антон.
- Конечно, абсолютно идиотским, - лишней деликатностью Инквизитор
не страдал. - Насколько я знаю, Антон, вы еще крайне молоды...
Он бережно, плавно вывел машину на улицу. В какой гостинице
остановился Антон, он, конечно, и спрашивать не стал - не было нужды.
Сказал:
- У вас, вероятно, есть некоторые иллюзии в отношении того, что
такое Инквизиция и кто такие Иные, работающие в ней. Так вот...
давайте я дам необходимые разъяснения. Инквизиция не является третьей
силой, как считают многие рядовые сотрудники Дозоров. Мы также не
становимся каким-то особым видом Иных, не относящимся к Тьме или
Свету... Мы - просто Инквизиторы. Набранные из тех Темных и Светлых,
кто понял, в силу различных причин, жестокую необходимость Договора и
перемирия между Дозорами. Да, мы владеем определенной информацией,
которой нет у вас, дозорных... кроме, пожалуй, самых великих магов. И
поверьте, Антон Городецкий, что в наших знаниях нет радости. Мы
вынуждены стоять на страже Договора. Понимаете?
- Пытаюсь понять, - сказал Антон.
- Я - вампир, - негромко повторил Витезслав. - Самый настоящий
высший вампир, неоднократно убивавший юных девушек... это наиболее
правильно энергетически...
- Не надо лекции по физиологии вампиров, - сказал Антон. - Мне это
неприятно, поверьте.
Витезслав кивнул, внимательно глядя на дорогу. Антон вдруг
подумал, что машина еще новенькая, ухоженная, Инквизитор ее явно
бережет и гордится ею...
- Так вот, я не обладаю душой или хотя бы жизнью в том понимании,
которое вкладывают в это Светлые, - сказал Витезслав. - Дело Света я
считаю наивной, опасной, а зачастую и преступной доктриной. Дело Тьмы,
наоборот, мне очень симпатично. Но...
Он на миг замолчал, будто выстраивая какие-то сложные мысленные
конструкции.
- Но я хорошо представляю себе альтернативу нынешней ситуации. И
поэтому я состою в Инквизиции. Поэтому я караю тех, кто нарушил
Договор. Заметьте, Антон. Не тех, кто не прав, - ведь правд как
минимум две. Не тех, кто вырывается вперед, - бывали времена, когда
Свет обретал больше силы, и бывали времена, когда побеждала Тьма.
Инквизиция всего лишь стоит на страже Договора.
- Я понимаю, - сказал Антон. - Разумеется. Но меня всегда
интересовало: может ли возникнуть ситуация, когда Инквизиция поддержит
ту или иную сторону? Опираясь не на букву Договора, а на истину...
- Истин как минимум две, - повторил Инквизитор. - Ситуация...
Он задумался.
- Мне не доводилось сталкиваться с Инквизитором-Светлым, который
поддержал бы свой Дозор, - уточнил Антон. - Но неужели ситуация
аналогична и с Инквизитором-Темным? Что ни говори, но у вас есть свои
силы, свои тайные знания. Я уже не говорю о конфискованных артефактах
в хранилищах.
- Возможно все, - неожиданно сказал вампир. - Да... допускаю. Если
начнется открытая война Тьмы и Света, не просто схватки Дозоров, а
прямая война Тьмы и Света. Если каждый Иной встанет по свою сторону
фронта... какая будет тогда нужда в Инквизиции? Тогда и мы станем
просто Иными...
Он кивнул и добавил:
- Но только к тому времени скорее всего Инквизиция уже погибнет.
Пытаясь предотвратить эту ситуацию. Нас ведь не слишком много. И
поступки нескольких уцелевших Иных, носивших когда-то плащи
Инквизиторов, ничего не изменят.
- Я понимаю, что заставляет Ночной Дозор соблюдать Договор, -
сказал Антон. - Мы боимся за людей. И я знаю, что движет Дневным
Дозором - страх за себя. Но что заставляет вас. Инквизиторов, идти
против собственной сути?
Витезслав повернул голову и тихо сказал:
- Вас держит всего лишь страх, Антон Городецкий. За себя или за
людей - не важно. А нас держит ужас. И потому мы соблюдаем Договор. Ты
можешь быть спокоен за исход разбирательства - никаких подтасовок не
будет. Если твой коллега не нарушал Договора, он покинет Прагу живым и
здоровым.
К вечеру Эдгар слегка отошел от расстройств. Может быть, помог
хороший ужин в дорогом ресторане, с бутылочкой коллекционного чешского
вина (ну, не Франция, не Испания, но вполне недурно). А может быть,
сама атмосфера рождественской Праги действовала умиротворяюще. В Бога
Эдгар, разумеется, не верил - мало кто из Иных, тем более Темных, был
подвержен таким предрассудкам. Но сам праздник Рождества считал очень
милым, приятным и всегда старался отметить его достойно. Может быть,
это сказывались воспоминания детства? Когда он был простым сельским
мальчиком по имени Эдгар, помогавшим отцу на хуторе, ходившим в
церковь и с замиранием сердца ждущим каждого праздника? Или приходили
на ум непрошеные воспоминания двадцатых-тридцатых годов, когда он уже
был Иным, но в Дозоре активно не работал, жил в Таллине, имел неплохую
адвокатскую практику, славную жену и четверых ребятишек... Давно уже
умерли родители, и жену он похоронил, а двоих оставшихся сыновей, один
из которых живет в Канаде, а другой - в Пярну, лет сорок не видел.
Трудно было бы старикам поверить в то, что моложавый крепкий мужчина -
их отец, родившийся еще в конце девятнадцатого века...
"Да, наверное, воспоминания", - думал Эдгар, раскуривая сигару.
Все-таки очень много хорошего было в обычной человеческой жизни. Может
быть, снова поиграть в человека? Жениться, завести семью... в Дозоре
взять отпуск лет на тридцать...
Он глухо рассмеялся. Пустое это все. Невозможно дважды войти в
одну реку. Он пожил человеком, пожил рядовым Иным, а теперь его место
- в Дневном Дозоре Хорошо мальчишке Антону, с его нерастраченным пылом
и живыми эмоциями, но Эдгару дергаться уже не пристало...
Эдгар поймал взгляд девушки, скучающей в одиночестве за соседним
столиком, улыбнулся. Легонько-легонько коснулся сознания.
Не проститутка, просто молоденькая искательница приключений. Ну и
хорошо. Не любил он профессионалок, все равно удивить его они бы ничем
не смогли.
Он подозвал официанта и заказал бутылку шампанского.
ГЛАВА 4
Инквизиция в отношении задержанных не скупилась. Гостиница была
вполне приличной, и номер пусть и не люкс, но хороший двухкомнатный
номер.
Антон секунду помедлил, прежде чем шагнуть навстречу Игорю.
Как он изменился...
Игорь всегда работал в Дозоре оперативником. Пришел в первые
послевоенные годы - тогда было очень много работы, с одной стороны,
всплеск светлых эмоций, с другой - расплодилось за тяжелые годы много
всякой мелкой швали... Да еще и общее атеистическое настроение в
стране, люди с трудом осознавали себя Иными. А Игорь принял свою
сущность легко, с радостью. Казалось, для него не было особой разницы,
что делать - прыгать с парашютом в фашистский тыл и взрывать мосты или
отлавливать по московским улицам вампиров и оборотней. Честный третий
уровень Силы, с небольшими шансами вырасти дальше, но и третий уровень
- это очень немало, если он подкреплен опытом, отвагой, хорошей
реакцией.
У Игоря всего было в избытке. Разве что опыта маловато, но
кое-какие годы его работы в Дозоре можно смело считать год за три.
Может быть, он был не столь начитан и эрудирован, как Илья или Гарик,
не участвовал в столь впечатляющих операциях, как Семен, но "в поле"
ему конкурентов было немного. И еще одно Антону всегда нравилось -
Игорь оставался молодым. Не только физически, что никакой проблемы для
мага его уровня не составляет, а еще и в душе. Кто радостно согласится
составить компанию пятнадцатилетней Юле из аналитического отдела,
чтобы отправиться куда-то в Тушино на презентацию альбома модной
группы "Текила Джаз" "Сто пятьдесят миллиардов шагов"? Кто станет
увлеченно возиться с обуреваемым комплексами подростком, осознавшим в
себе Иного? Кто в течение пяти лет станет самозабвенно заниматься
экстремальным парашютированием лишь для того, чтобы досконально
проверить теорию о повышенном количестве Иных среди
спортсменов-экстремальщиков? Кто первым с готовностью вызовется
подменить товарища на дежурстве или отправиться на самое скучное (на
опасные-то как раз нехватки добровольцев нет) задание? Может быть, это
было и ошибкой, но с каких-то пор Антон стал думать, что куда
полезнее, если спину тебе прикрывает надежный и жизнерадостный, а не
сильный и умудренный опытом партнер. Сильный и мудрый всегда может
отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины...
Иной, стоящий сейчас перед Антоном, не выглядел ни сильным, ни
жизнерадостным. Игорь очень сильно похудел, в глазах стояла какая-то
глухая, беспросветная тоска. И еще - он будто не знал, куда девать
руки... то закладывал их За спину, то сцеплял ладони.
- Антон... - сказал он наконец. Без улыбки, лишь с легкой тенью
радости. - Здравствуй, Антон.
Повинуясь внезапному порыву, Антон шагнул вперед, обнял Игоря.
Прошептал:
- Ну, здравствуй... что ж ты так, совсем дошел...
Витезслав, стоящий у дверей, негромко сказал:
- Я не буду делать официальных предупреждений о порядке общения с
подозреваемым... поскольку вы Светлые. Вас подождать, Городецкий?
- Нет, спасибо. - Антон отступил от Игоря, оставив руку на его
плече. - Я доберусь сам.
- Игорь Теплов, заседание Трибунала по вашему вопросу состоится
завтра вечером, в семь часов по местному времени. Машина за вами
придет в половине седьмого, будьте готовы.
- Я давно готов, - тихо сказал Игорь. - Не беспокойтесь.
- Всего доброго, - вежливо сказал вампир, выходя. Двое Светлых
остались одни.
- Хреново выгляжу? - спросил Игорь. Врать Антон не стал:
- Не то слово. Краше в гроб кладут. Можно подумать, что тебя
держат на хлебе и воде. Игорь серьезно покачал головой:
- Нет, что ты. Условия содержания нормальные. Какая-то доля иронии
в его словах мелькнула. Будто он рассуждал о звере, сидящем за
решеткой в зоопарке.
- У меня тут передача для тебя, - в тон ответил Антон, пытаясь
поймать эту слабую нить жизни. - Кормление разрешено?
- Разрешено, - кивнул Игорь. - Я просто... Кусок в горло не лезет,
понимаешь? Книги не читаются, напиваться не хочется, общаться с
кем-то... тоже. Включаю телевизор и смотрю... часов до трех ночи.
Утром встаю и включаю снова. Веришь - уже чешский выучил в
совершенстве. Очень понятный язык.
- Беда, - кивнул Антон. - Ладно. Как сам понимаешь, у меня
негласные приказы и напутствия - вернуть тебе волю к жизни.
Вот тут Игорь все-таки улыбнулся.
- Понимаю. Что поделаешь... доставай.
Антон выложил на стол толстую пачку писем. На каждом конверте было
написано лишь одно имя - того, кто писал письмо.
- Это от всех наших. Ольга сказала, чтобы ты непременно прочел ее
письмо первым. Но это же сказали Юлечка и Лена. Так что сам выбирай...
Игорь задумчиво посмотрел на письма. Кивнул:
- Я жребий брошу. Ладно, доставай. Я не письма имею в виду.
Улыбнувшись, Антон достал завернутую в бумагу бутылку.
- Смирновская, номер двадцать один, - сказал Игорь. - Верно?
- Верно.
- Так я и знал. Давай дальше.
Антон, смущенно улыбаясь, достал из пакета маленькую буханку
"Бородинского" хлеба, палку колбасы, соленые огурцы в полиэтиленовом
пакете, несколько головок фиолетового ялтинского лука, кусок сала.
- Вот ведь черти. - Игорь покачал головой. - Все, как я люблю. Это
Семен консультировал, так?
- Да.
- Таможенники на тебя должны были посмотреть, как на психа.
- Я им глаза отвел. Я же в командировке - имею полное право.
- Понятно. Хорошо, я сейчас все приготовлю. А ты рассказывай, что
там у вас было. Меня информировали... но лучше так. Про Андрея, про
Тигренка... про весь этот беспредел.
Пока Игорь нарезал закуску, споласкивал и аккуратно вытирал рюмки,
откупоривал бутылку, Антон вкратце пересказал ему недавние московские
события.
Игорь молча разлил водку по четырем рюмкам. Две накрыл ломтями
хлеба, одну пододвинул Антону, последнюю взял сам.
- За ребят, - сказал он. - Да будет Свет к ним милостив. За
Тигренка... за Андрюшку...
Они выпили не чокаясь. Антон с любопытством уставился на Игоря.
Тот закашлялся, растерянно посмотрел на рюмку:
- Антон... постой... водка же паленая!
- А то! - радостно подтвердил Антон. - Самая натуральная паленая
водка, спирт, разбодяженныи водой из-под крана. Специально выбирал, ты
не поверишь - стало трудно купить в магазине поддельную водку!
- Зачем? - воскликнул Игорь.
- Как зачем? А зачем я тебе "Бородинский" вез? Да в любом пражском
магазине я купил бы буханку черного хлеба, свежую и вкусную! И колбасу
тоже, и сало. Разве что с луком возиться бы пришлось...
- Это что, привет с родины такой? - все еще морщась, сообразил
Игорь.
- Именно.
- Ну уж нет... свое последнее утро я хочу встретить без головной
боли, - серьезно сказал Игорь. Нахмурился, проводя рукой над бутылкой
и двумя полными стопками. Жидкость на миг замерцала лимонно-желтым
светом. С легкой виноватостью в голосе Игорь сообщил: - Низшая магия
мне разрешена.
- Тогда наливай еще.
- Спешишь куда-то? - покосившись на Антона, спросил Игорь, разлил
перерожденную водку.
- Нет, куда мне спешить? - ответил Антон. - Я уж лучше с тобой
посижу, поболтаю. А знаешь, зачем еще я поменял бутылку?
- Так это ты инициатор?
- Я, я. Семен принес правильную. А мне захотелось тебе
напомнить... не всегда в красивом сосуде - хорошее содержимое.
Игорь вздохнул, лицо его потемнело.
- Городецкий... не надо читать мне мораль. Я в Дозоре был, когда
ты еще не родился. Все понимаю! Но я виноват, и я понесу свое
наказание.
- Нет, ты ничего не понимаешь! - зло выкрикнул Антон. - Встал в
позу, видите ли... сел в позу, точнее! "Я виноват, я понесу..." -
передразнил он Игоря. - А нам что делать? Особенно теперь, без
Тигренка и Андрея? Ты знаешь, что Гесер решил наших
девочек-программисток натаскивать?
- Брось, Антон! Незаменимых Иных нет. В резерве Московского Дозора
- сотни магов и волшебниц!
- Да, конечно. И если свистнем - они придут. Бросят семьи, бросят
работу, обычные дела. Встанут под ружье, а как же иначе? Если
действующий состав Дозора опозорился, опустил руки, поддался...
Игорь вздохнул. Заговорил резко и напористо, вновь становясь
похожим на прежнего оперативника:
- Антон, я все понимаю. Ты умный парень, и ты правильно сейчас
меня злишь. Пытаешься вдохнуть волю к жизни... пытаешься убедить
бороться... Но пойми одно - я действительно не хочу бороться! Я
действительно считаю себя виновным. Я действительно... решил уйти. В
никуда, в сумрак,
- Почему, Игорь? Я понимаю, смерть человека всегда трагедия, тем
более если по твоей вине, но ведь ты не мог предвидеть...
Игорь поднял на него тяжелый взгляд. Покачал головой:
- Нет, Антошка. Ничегошеньки ты не понимаешь. Думаешь, я из-за
того казнюсь, что тот паренек утонул? Нет. Антон взял рюмку и залпом
выпил.
- Жалко мне мальчика, - продолжил Игорь. - Очень жалко. Только мне
ведь всякого пришлось повидать... и было уже так, что гибли люди. По
моей вине. И дети, и женщины, и старики. Тебе приходилось, к примеру,
делать выбор - к кому кидаться, кого спасать: неинициированного Иного
или обычного человека? Мне - приходилось. Тебе приходилось выбирать
силу из толпы - начисто? Зная, что с девяностопроцентной вероятностью
два человека в толпе не выдержат и покончат с собой? Мне -
приходилось.
- Мне тоже кое-что приходилось делать, Игорь.
- Да, я понимаю. Тот ураган... Тогда что же ты ерунду несешь? Не
можешь поверить, что дело не в несчастном пареньке? Что я полюбил
Темную?
- Не могу, - сказал Антон. - Никак не могу! Гесер тоже это сказал,
но...
- Вот и поверь Гесеру. - Игорь горько улыбнулся. - Я ее люблю,
Антон. И сейчас еще люблю. И буду любить - вот в чем беда.
Он взял рюмку.
- Хоть на том спасибо, что ей рюмочку на столе не оставил... -
Антон почувствовал, как в нем закипает ярость. - Спаси...
И осекся, невольно проследив взгляд Игоря. В шкафу, за стеклом,
стояла среди бокалов наполовину полная рюмка с зачерствелым кусочком
хлеба на ней.
- Ты сдурел, - пробормотал Антон. - Совершеннейшим образом сдурел.
Игорь, ты пойми - она ведьма!
- Она была ведьмой, - с легкой печальной улыбкой согласился
Игорь.
- Она спровоцировала тебя... ну, не зачаровала, понятно, но все
равно влюбила в себя.
- Нет. Она влюбилась сама. И не подозревала даже, кто я.
- Хорошо. Допустим, тебе виднее. Но все равно - это была
провокация. Со стороны Завулона, который прекрасно все знал...
Игорь кивнул:
- Да, скорее всего. Я много над этим думал, Антон. Видимо, и та
схватка в Бутово была полностью подготовлена Темными. Высшим звеном,
Завулон и еще один-два Темных. Лемешева, вероятно, знала. Эдгар и
ведьмы - нет.
Вампиров и оборотня он даже не посчитал достойными упоминания.
- Ну, так если согласен... - начал Антон.
- Подожди. Да, это была сознательная операция Темных. Интрига
Завулона. И интрига удачная... - Игорь опустил голову. Глухо сказал: -
Только что это меняет в моем отношении к Алисе?
Антону захотелось крепко выматериться. Что он и сделал, после чего
сказал:
- Игорь, ты ведь посмотрел досье Алисы Донниковой. Наверняка
посмотрел!
- Да.
- Значит, должен понимать, сколько у нее на руках крови? Сколько
зла за ее спиной? Я сам с ней сталкивался несколько раз! С ее подачи
срывались наши операции, она... она верно прислуживала Завулону...
- Ты забыл добавить, что она была подстилкой Завулона, - мертвым
голосом сказал Игорь. - Что глава московских Темных очень любил
заниматься с ней сексом в сумеречном облике, что она участвовала в
шабашах с жертвоприношениями и в групповых оргиях. Что молчишь? Скажи,
я ведь все равно это знаю. Гесер дал мне полное досье... постарался на
славу. Знаю я все это.
- И все равно ее любишь? - тупо спросил Антон. Игорь поднял
голову, и они посмотрели друг другу в глаза. Потом Игорь протянул
руку, осторожно коснулся руки Антона:
- Не злись на меня, брат-Светлый. Не презирай. А если не можешь
понять - то лучше уйди. Погуляй по Праге...
- Я пытаюсь понять, - прошептал Антон. - Честное слово, пытаюсь.
Алиса Донникова была самой обыкновенной ведьмой. Не лучше и не хуже
других. Умной, красивой и жестокой ведьмой. Оставляющей за собой зло и
боль. Как ты можешь ее любить?
- Для меня она была другой, - ответил Игорь. - Дерганой и
несчастной девчонкой, которая очень хочет кого-то полюбить. Которая в
первый раз полюбила сама. Девочкой, которую, на нашу беду, первой
заметили Темные. И подобрали для инициации тот момент, когда в ее душе
было больше Тьмы, чем Света. С девочками-подростками это проходит
очень легко - ты же знаешь. А дальше все было очень просто. Сумрак
выпил из нее всю доброту. Сумрак превратил ее в то, чем она стала.
- Ты любишь не саму Алису, - сказал Антон, не замечая, что говорит
о Донниковой в настоящем времени - Ты любишь ее идеализированный...
нет, альтернативный, образ! Ту Алису, которой не было и нет!
- Теперь уж точно нет. И все-таки ты не совсем прав, Антон. Я
люблю ее такой, какой она стала, потеряв способности Иной.
Освободившись, пусть на миг, от этой серой паутины. Скажи, разве тебе
не приходилось прощать?
- Приходилось, - помолчав, ответил Антон. - Да. Но не такое.
- Тебе повезло, Антошка. Игорь снова разлил водку.
- Тогда ответь. - Антон не старался щадить Игоря, но все-таки
слова дались с трудом. - Зачем ты ее убил?
- Потому что она была ведьмой, - очень спокойно сказал Игорь. -
Потому что она несла зло и боль. Потому что "работник Ночного Дозора
защищает людей от Темных всегда и везде, на любой территории, невзирая
на личное отношение к ситуации". Ты никогда не задумывался о том,
почему в Уставе есть это уточнение? О личном отношении к ситуации?
Следовало бы сказать "личное отношение к Темным", но это как-то жалко
звучит. Вот и обошлись эмве... эмфе..
- Эвфемизмом, - зачарованно сказал Антон.
- Эвфемизмом. - Игорь усмехнулся. - Именно. Помнишь, когда брали
вампиршу на крыше, ты расстреливал ее в упор, но тут появился твой
сосед-вампир. И ты опустил пистолет.
- Я был не прав, - пожал плечами Антон. - Ее надо было судить.
Поэтому я и остановился...
- Да нет, Антон. Ты бы ее расстрелял. И любого другого вампира,
кинувшегося защищать преступницу, тоже. Но перед тобой встал не просто
вампир, а твой друг... ладно, пусть не друг, а приятель. И ты
остановился. А представь, что выбор был бы - опустить пистолет или
отпустить преступницу на свободу.
- Я бы стрелял, - резко сказал Антон. - И в Костю - тоже. Выбора
не было. Мне было бы очень горько, согласен, но я...
- А если это был бы не хороший знакомый, а твоя любимая?
Человеческая женщина или волшебница-Иная любой раскраски?
- Я бы стрелял... - прошептал Антон. - Все равно стрелял.
- И что дальше?
- Я бы не допустил такой ситуации. Просто не допустил!
- Конечно. У нас даже мысли не возникнет полюбить, если мы видим
ауру Тьмы. А у Темных - если они видят ауру Света. Но мы-то были
застигнуты врасплох, Антон. Лишенные всех сил. И выбора не было...
- Скажи, Игорь. - Антон перевел дыхание. Водка не брала, а
разговор, пусть и вышел за предел доверительности, не приносил
облегчения. - Скажи, а почему тогда ты просто не выгнал Алису с
территории лагеря? Не запросил помощи и совета у Гесера? Ты бы защитил
людей и при этом...
- Она бы не ушла, - резко сказал Игорь. - Она ведь находилась в
"Артеке" на законных основаниях. Знаешь, что самое страшное, Антон?
Право на ее восстановление было выторговано Завулоном у Гесера в обмен
на право восстановить силы магу третьей категории! Мне то есть! Ты
понимаешь, как все завязалось?
- А ты уверен, что она бы не ушла? - спросил Антон. Игорь молча
поднял рюмку. Они впервые за вечер чокнулись, но так и не произнесли
никакого тоста.
- Не уверен, Антон. В том-то и беда, что не уверен. Я сказал ей...
велел убираться прочь. Но это было в первый миг, когда мы только
поняли, кто есть кто. Когда не было никаких мозгов, один адреналин...
- Если она любила тебя, - сказал Антон, - то она бы ушла. Надо
было только найти слова...
- Наверное. Кто теперь может на это ответить?
- Игорь, мне очень жалко, - прошептал Антон. - Не ведьму Алису,
нет... об этом меня не проси. Я не смогу пролить о ней ни слезинки. Но
мне очень жалко тебя. И я очень хочу, чтобы ты остался с нами. Чтобы
выдержал, не сломался.
- Мне незачем больше жить, Антон. - Игорь виновато развел руками.
- Пойми, не-за-чем! Знаешь, я ведь, наверное, тоже полюбил первый раз
в жизни. У меня была жена... когда-то. Я стал Иным в сорок пятом
году... вернулся с фронта, молодой капитан, грудь в орденах, ни одной
царапины... и вообще мне везло, я только потом понял, что латентные
способности Иного меня выручали. И тут правда о Дозорах... Новая
война, понимаешь? Причем уж совсем справедливая, дальше некуда! Я
ничего толком и не умел, кроме как воевать, а тут понял, что нашел
себе работу на всю жизнь. На очень долгую жизнь. И еще, что для меня
не будет каких-то человеческих горестей, досадных болезней, очередей
за продуктами... ты ведь и не представляешь, что такое самый
обыкновенный голод, Антон, что такое по-настоящему черный хлеб, что
такое по-настоящему паленая водка... что такое - впервые ухмыльнуться
в сытую харю особиста из СМЕРШа и лениво зевнуть в ответ на вопрос:
"Почему вы пробыли на вражеской территории два месяца, если мост
был взорван уже на третий день после десантирования?"
Игоря немного развезло, и говорил он теперь быстро, яростно... и
вовсе не так, как обычно говорил молодой маг из Ночного Дозора...
- Я вернулся и посмотрел на Вилену, на свою Леночку-Виленочку,
молодую и красивую, которая мне каждый день писала письма, не вру,
каждый день, и ты бы знал, какие письма! И увидел, что она очень рада
моему возвращению - ведь я целый, не покалеченный, д
...Поділитися у соцмережах
