Жанр: Фантастика
Ночной дозор. Дневной дозор. Сумеречный дозор.
...льства их правоты? Гесер молчал.
Завулон удивленно спросил:
- Простите, а какое у меня может быть доказательство того, что я
не верблюд? Пусть бред доказывают те, кто этот бред озвучил!
- Инквизиция выслушала мнения сторон, - сказал вампир. -
Обвиняемый, вы хотите что-нибудь добавить? Игорь Теплов кивнул:
- Да. Я признаю, что мои действия были не совсем оправданны... и
скорблю об их последствиях. Я... я очень... - Он сбился, потом
заговорил быстрее: - Я очень хорошо относился к Алисе Донниковой. Но
то, что она оказалась Темной ведьмой, привело меня в состояние
аффекта. Я не прошу снисхождения. И приговор себе я вынес сам. Но...
Он резко повернулся к Завулону:
- Убийца - ты! Ты отправил Алису на смерть! И именно поэтому я
вынужден жить... вынужден, чтобы твоя подлость не принесла тебе
ничего!
Завулон лишь развел руками и тяжело вздохнул.
- У вас есть доказательства? - спросил вампир. Игорь покачал
головой.
- Трибунал понимает всю важность данного разбирательства, - сказал
Витезслав. - Несмотря на то, что ни одна из сторон не привела
доказательств, Инквизиция считает важным определить истинного
виновника. Поэтому...
Эдгар вдруг увидел, что Завулон меняется в лице. Застывает на
половине грустной улыбки.
- Поэтому Инквизиция продолжает опрос свидетелей. Алиса Донникова
будет подвергнута временному ревоплощению.
- Я протестую! - Завулон поднялся. - Данное дело не представляет
такой важности, чтобы тревожить покой ушедших!
- Протест отклонен. Инквизиция просит Анну Лемешеву, прибывшую
сюда по указанию Инквизиции, пройти в центр зала. Ее тело будет
использовано для временного воплощения Алисы Донниковой.
Лемешева завизжала. Но уже через мгновение ее, слабо дергающуюся,
вели в центр два младших Инквизитора-конвоира.
- Все энергетические затраты данного процесса будут отнесены на
счет Ночного Дозора Москвы и возмещению не подлежат при любом исходе
процесса, - продолжил Витезслав. - Великий маг Гесер, вы имеете
требуемый запас Силы?
- Да. - Гесер поднялся. - Имею. Эдгар почувствовал, что совершенно
теряет нить событий. Да что же в нем такого важного, в этом Игоре
Теплове, что ради него Завулон жертвует любовницей, а Гесер отдает
чудовищное количество Силы?
- Провести ревоплощение, - сказал Витезслав. - Любая попытка
противодействия карается мгновенной и окончательной смертью. Несколько
магов-Инквизиторов выдвинулись чуть вперед, а Гесер вздохнул и шагнул
к Лемешевой. Та взвизгнула снова - и замолчала, остекленевшими глазами
глядя на Светлого мага.
А потом Эдгару пришлось зажмуриться.
В центре зала бушевала такая чудовищная энергия, что смотреть он
просто не мог. Он чувствовал, как Инквизиторы воздвигают один за
другим магические барьеры вокруг Гесера и Лемешевой. Чувствовал, как
барьеры рушатся под напором немыслимой Силы. Как вздрагивает сумрак,
раздираемый насквозь, сквозь все слои, которые были Эдгару известны, и
сквозь те, про которые он даже не подозревал. Если это временное
ревоплощение, так что же произошло бы при постоянном?
Буря стихла. Гесер медленно отступил назад.
И в центре зала остались трое - Инквизитор Витезслав, Светлый маг
Игорь Теплов и Темная ведьма Алиса Донникова.
Дергающаяся, кашляющая, хватающаяся за горло Алиса.
Эдгара передернуло. Он не знал, что бывает с Иными там... в
сумраке. Да и не хотел бы знать, если честно. Но сейчас Алиса
приходила в себя в тот миг, когда закончилось ее человеческое
существование. Оживала с раздираемыми болью легкими, еще захлебываясь
морской водой, отчаянно пытаясь выбиться из-под пресса, обрушенного на
нее Тепловым.
- Алиса Донникова, - произнес вампир. Даже его голос дрогнул -
нечастой процедурой было временное ревоплощение, совсем нечастой... -
Вы подвергнуты временному ревоплощению и находитесь в помещении
Европейского Трибунала Инквизиции в Праге. Вам понятны мои слова?
Алиса Донникова, выпрямившись, уже сдерживая хрип, смотрела на
Игоря Теплова. Только на него.
- Вам понятны мои слова? - повторил Витезслав.
- Почему... в Праге? - спросила Алиса. Она дышала часто и глубоко,
словно никак не могла надышаться - даже этим сырым воздухом
подземелья...
- Это не важно, Алиса Донникова. Вы вызваны в наш мир как
свидетель. От ваших слов зависит очень многое.
- Я... могу здесь остаться? Снова? Насовсем? - спросила Алиса.
Но смотрела она только на Игоря.
- Нет, - честно ответил Инквизитор. - Вы будете отвечать на
вопросы добровольно?
Алиса встряхнула головой. С какой-то отчаянной гордостью.
- Да. Буду, Инквизитор. Спрашивайте. Но смотрела она только на
Игоря.
- Вопросы касаются вашей дуэли с присутствующим здесь Светлым
магом Игорем Тепловым. Был ли вызов вас на дуэль произведен по всем
правилам?
- Да.
- Была ли вам дана возможность отказаться от дуэли и уйти?
- Да.
- Скажите, Алиса, вы обвиняете Игоря Теплова в своей смерти?
Алиса улыбнулась. Взмахнула рукой - не оборачиваясь, но
безошибочно указывая на Завулона.
- Нет.
Смотрела она только на Игоря.
- Вы не имеете претензий к своему... противнику?
Она лишь покачала головой.
- Алиса Донникова, вы можете обвинить кого-либо из присутствующих
в провоцировании тех печальных событий, что привели к вашей гибели?
- Завулон, - абсолютно равнодушно сказала Алиса. - Это его
операция.
- Трусливая дура! - крикнул Завулон. - Тебя все равно не
ревоплотят! Что же ты делаешь, ведьма!
И только тогда Алиса Донникова повернулась к Завулону. На миг. И
под ее взглядом глава Темных замолчал.
- Завулон, ты не забыл, что сказал мне, когда я призывала тебя,
захлебываясь водой?
- Глупая мстительная дурочка, - уже спокойнее сказал Завулон.
Алиса покачала головой. Снова посмотрела на Игоря. Как-то очень
насмешливо произнесла:
- При чем здесь месть... Любовь - это тоже великая сила, Завулон.
- Инквизиция не имеет больше вопросов, - быстро сказал Витезслав.
- Господа... я считаю, что длить дальше эту сцену... это недостойно
Иных. С Игоря Теплова снимаются обвинения в нарушении Договора. Алиса
Донникова может... может... вернуться обратно.
Эдгар как во сне видел поднявшегося Гесера. Торжествующего,
победившего Гесера. И сгорбившегося на скамье Завулона... побежденного
Завулона.
Лишь когда лица Великих Магов вновь дрогнули в растерянности, он
посмотрел на центр зала.
Алиса Донникова исчезала. Ее тело менялось, таяло, легкой
бесплотной тенью погружаясь в сумрак. Упавшая на четвереньки Лемешева
торопливо отползала к ногам Завулона.
Но исчезал и Игорь Теплев.
Уходил в сумрак.
Эдгар не врал. Он действительно впервые видел, как развоплощается
Светлый маг. Добровольно. Без всяких схваток, криков, без потоков Сил.
Лишь на миг Игорь Теплов, уже почти превратившийся в бесплотную
тень, повернулся, посмотрел на своих товарищей. Кажется - виновато. А
так - он смотрел лишь на Алису.
И исчез.
Сумрак сомкнулся. Воздух в зале был выморожен, по стенам осели
белые щетки инея, будто траурной каймой вычертив помещение. На лицо
Завулона медленно возвращалась торжествующая улыбка. Гесер смотрел на
опустевший решетчатый круг тоскливо и грустно.
- Ну? - закричал Завулон. - Ну? И что? Где твой пестун? Где тот,
единственный, кто способен был воспитать мессию Света?
Он засмеялся, похлопал по голове стоящую перед ним на коленях
Лемешеву. Сказал, уже обращаясь к Инквизиции:
- Да, действительно, это была операция Дневного Дозора. Не
выходящая за рамки Договора. Размен двух равноценных фигур - Алиса
Донникова за Игоря Теплова. К нам больше нет претензий?
- К вам нет претензий со стороны Инквизиции... - медленно сказал
вампир. Потер лицо ладонью. - Учитывая все обстоятельства...
Инквизиция рассмотрит вопрос о досрочном восстановлении Силы Светланой
Назаровой. Но это... потом. Все... все могут покинуть зал.
Первой со своего места поднялась Светлана. Подошла к Завулону.
Постояла секунду, глядя ему в лицо. Эдгар вдруг понял, с замиранием
сердца, что сейчас волшебница ударит мага.
Но она лишь что-то сказала ему. Развернулась и резко вышла.
Эдгар на негнущихся ногах отошел от конторки. Едва не наткнулся на
Гесера - задумчивого, подавленного, погруженного в свои мысли. И тут
же, оттолкнув его, к Гесеру подскочил Антон. Воскликнул:
- Так что же... Дочь Светланы может быть Иной, но при этом не
вырасти мессией Света?
Гесер кивнул.
- Почему? - тупо спросил Антон. - Но ведь Светлана сама...
- Быть Великой Волшебницей и воспитать Великую Волшебницу - совсем
разные вещи... - устало сказал Гесер. - Увы. Я... пока я не вижу
фигуры, равноценной Игорю. Я... я не знал, что он настолько любит эту
ведьму! Я бы искал другой путь.
- Чья это будет дочь? -опросил вдруг Антон. - Светланы и...
Гесер вдруг раздраженно посмотрел на Антона:
- Чья? Если не будешь стоять как дурак, пялясь на старого идиота,
а догонишь свою женщину - то твоя!
Антон слабо кивнул. И бросился из зала прочь. Эдгар тоже хотел
задать Гесеру пару вопросов... но он поймал взгляд Светлого и
предпочел не рисковать. Повернулся, шагнул на серый мрамор пола, на
узкий клинышек Инквизиции, пытающийся рассечь черную и белую половины
зала.
Инквизиторы уже стягивали плащи. Один из них небрежно бросил свой
на руки Витезславу, открыл портал - и исчез. Остальные уходили обычным
путем, в дверь.
Вампир посмотрел на Эдгара. Спросил:
- Хочешь примерить?
- Не знаю, пойдет ли фасон, - тихо ответил Эдгар.
- Кто знает. Но попробовать стоит. Или ты собираешься вернуться в
Москву?
Эдгар осторожно принял из его рук скомканную серую ткань. Неловко
спросил:
- Простите... а что сказала Светлана Завулону?
- Инквизитору надо иметь хороший слух. - На лице вампира появилась
кривая ухмылка. - Да почти ничего. Я бы назвал это проклятием, но
Светлые и проклинать-то не умеют... Она сказала: "Пусть никто никогда
не полюбит тебя".
Эдгар кивнул. Пожал плечами и сказал:
- А ему это и не нужно.
1 Гесер имеет в виду операцию Ночного Дозора Москвы, подробно
описанную в истории третьей "Исключительно для своих" книги "Ночной
Дозор".
2 События, связанные с Максимом, отражены в истории второй, "Свой
среди своих", книги "Ночной Дозор".
В книге использованы фрагменты из песен Владимира Высоцкого, Юлия
Буркина, Кипелова, групп "Ария", "Воскресение" и "Наутилус Помпилиус".
Москва-Николаев-Лазурное Июнь-октябрь 1999г.
Сергей ЛУКЬЯНЕНКО
СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР
В тексте использованы песни групп "Беломорс" и "Белая
гвардия" на стихи Александра Ульянова и Зои Ященко.
Прим. авт.
Данный текст безразличен делу Света.
Ночной Дозор.
Данный текст безразличен делу Тьмы.
Дневной Дозор.
История первая
НИЧЬЕ ВРЕМЯ
Пролог
Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой.
Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались
кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой "сталинки", развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший
проспект, обязательно был двор - большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по
утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек - и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и
превратились в дворничих, считавших своим долгом отодрать за ухо расшалившихся мальчишек и укоризненно выговорить
вернувшимся пьяненькими жильцам. Но все-таки дворы еще жили.
А потом, будто откликаясь на акселерацию, дома потянулись вверх. От девяти этажей до шестнадцати, а то и до
двадцати четырех. И будто каждому дому отводился в пользование объем, а не площадь - дворы усохли до самых подъездов,
подъезды открыли двери прямо на проезжие улицы, дворники и дворничихи исчезли, сменившись работниками
коммунального хозяйства.
Нет, позже дворы вернулись. Но, будто обидевшись на былое небрежение, далеко не ко всем домам. Новые дворы
были опоясаны высокой оградой, на проходных сидели подтянутые молодые люди, под английским газоном прятались
подземные паркинги. Дети на этих дворах играли под присмотром гувернанток, пьяных жильцов извлекали из "мерседесов"
и "БМВ" ко всему привычные телохранители, а мусор с английских газонов новые дворники подчищали маленькими
немецкими машинками.
Этот двор был из новых.
Многоэтажные башни на берегу Москвы-реки знали по всей России. Они стали новым символом столицы - вместо
потускневшего Кремля и превратившегося в рядовой магазин ЦУМа. Гранитная набережная с собственной пристанью,
отделанные венецианской штукатуркой подъезды, кафе и рестораны, салоны красоты и супермаркеты, ну и, конечно же,
квартиры по две-три сотни метров. Наверное, новой России нужен был такой символ - помпезный и кичевый, будто толстая
золотая цепь на шее в эпоху первичного накопления капитала. И неважно, что большая часть давно купленных квартир
стояла пустой, кафе и рестораны были закрыты до лучших времен, а о бетонную пристань били грязные волны.
Человек, теплым летним вечером прогуливающийся по набережной, золотой цепи никогда не носил. У него было
хорошее чутье, вполне заменявшее вкус. Он вовремя сменил спортивный костюм "Адидас" китайского пошива на
малиновый пиджак, первым отказался от малинового пиджака в пользу костюма от Версаче. Он даже спортом занимался с
опережением - забросив теннисную ракетку и перейдя на горные лыжи на месяц раньше всех кремлевских чиновников...
даром, что в его годы с удовольствием на горных лыжах можно только стоять.
И жить он предпочитал в особняке в Горках-9, посещая квартиру с окнами на реку только с любовницей.
Впрочем, от постоянной любовницы он тоже собирался отказаться. Все-таки возраст не победит никакая виагра, а
супружеская верность начинала входить в моду.
Водитель и охранник стояли достаточно далеко, чтобы не слышать голос хозяина. Впрочем, если ветер и доносил до
них обрывки слов - что в этом странного? Почему бы человеку и не поговорить самому с собой на исходе трудового дня,
стоя в полном одиночестве над плещущими волнами? Нет более понимающего собеседника, чем ты сам.
- И все-таки я повторяю свое предложение... - сказал человек. - Снова повторяю.
Тускло светили звезды, пробившиеся сквозь городской смог. На другом берегу реки зажигались крошечные
окошки лишенных двора многоэтажек. Из красивых фонарей, тянущихся вдоль пристани, горел каждый пятый - и то лишь
по прихоти большого человека, вздумавшего прогуляться у реки.
- Снова повторяю, - тихо сказал человек.
О набережную плеснула волна - и с ней пришел ответ:
- Это невозможно. Абсолютно невозможно.
Человек на пристани не удивился голосу из пустоты. Кивнул и спросил:
- А как насчет вампиров?
- Да, это вариант, - согласился невидимый собеседник. - Вампиры могут вас инициировать. Если вас устроит
существование нежити... нет, я не буду врать, солнечный свет им неприятен, но не смертелен, да и от ризотто с чесноком
отказываться не придется...
- Тогда что? - спросил человек, невольно поднося руку к груди. - Душа? Необходимость пить кровь?
Пустота тихо засмеялась:
- Всего лишь голод. Вечный голод. И пустота внутри. Вам это не понравится, я уверен.
- Что еще? - спросил человек.
- Оборотни, - почти весело ответил невидимка. - Они тоже способны инициировать человека. Но и оборотни -
низшая форма Темных Иных. Большую часть времени все прекрасно... но когда приступ приближается, вы не сможете себя
контролировать. Три-четыре ночи в месяц. Иногда меньше, иногда больше.
- Новолуние, - понимающе кивнул человек.
Пустота снова засмеялась:
- Нет. Приступы оборотней не связаны с лунным циклом. Вы будете чувствовать приближение безумия - за десятьдвенадцать
часов до момента превращения. Но точного графика вам никто не составит.
- Отпадает, - холодно сказал человек. - Я повторяю свою... просьбу. Я хочу стать Иным. Не низшим Иным,
которого охватывают приступы животного безумия. Не великим магом, творящим великие дела. Самым обычным,
рядовым Иным... как там по вашей классификации? Седьмого уровня?
- Это невозможно, - ответила ночь. - У вас нет способностей Иного. Ни малейших. Можно научить играть на
скрипке человека, лишенного музыкального слуха. Можно стать спортсменом, не имея к тому никаких данных. Но Иным
вы не станете. Вы просто другой породы. Мне очень жаль.
Человек на набережной засмеялся:
- Не бывает ничего невозможного. Если низшая форма Иных способна инициировать людей - то должен
существовать и способ превратиться в мага.
Темнота молчала.
- Кстати, я не говорил, что хочу стать Темным Иным. Я не испытываю никакого желания пить невинную кровь,
гоняться в полях за девственницами или с мерзким хихиканьем наводить порчу, - раздраженно сказал человек. - Куда с
большим удовольствием я стану совершать добрые дела... в общем - ваши внутренние разборки мне совершенно
безразличны!
- Это... - устало сказала ночь.
- Это ваша проблема, - ответил человек. - Я даю вам неделю. После этого я хочу получить ответ на свою просьбу.
- Просьбу? - уточнила ночь.
Человек на набережной улыбнулся:
- Да. Пока я лишь прошу.
Он повернулся и пошел к машине - "Волге", которая вновь войдет в моду примерно через полгода.
Даже если любишь свою работу - последний день отпуска навевает тоску. Еще неделю назад я жарился на
чистеньком испанском пляже, вкушал паэлью (если честно - узбекский плов вкуснее), пил в китайском ресторанчике
холодную сангрию (и как так получается, что китайцы национальный испанский напиток готовят лучше аборигенов?) и
покупал по магазинчикам всякую курортную сувенирную ерунду.
А теперь вновь была летняя Москва - не то чтобы жаркая, но томительно-душная. И последний день отпуска, когда
голова отдыхать уже не способна, но работать отказывается наотрез.
Может быть, поэтому звонок Гесера я встретил с радостью.
- Доброе утро, Антон, - не представляясь, начал шеф. - С возвращением. Узнал?
С каких-то пор звонки Гесера я начал чувствовать. Будто менялась трель телефона, обретала требовательный,
властный оттенок.
Но говорить шефу об этом я не спешил.
- Узнал, Борис Игнатьевич.
- Один? - спросил Гесер.
Ненужный вопрос. Уверен, что Гесер прекрасно знает, где сейчас Светлана.
- Один. Девочки на даче.
- Хорошее дело, - вздохнул шеф на том конце трубки и в голосе его появились совсем человеческие нотки. - Ольга
вот тоже утром в отпуск улетела... половина сотрудников на югах греется... Ты мог бы сейчас подойти в офис?
Ответить я не успел - Гесер бодро сказал:
- Ну и прекрасно! Значит, через сорок минут.
Очень хотелось обозвать Гесера дешевым позером - конечно, положив вначале трубку. Но я промолчал. Во-первых,
шеф мог услышать мои слова без всякого телефона. Во-вторых - уж кем-кем, а дешевым позером он не был. Просто
предпочитал экономить время. Если я собирался сказать, что буду через сорок минут - к чему терять время и меня
выслушивать?
А еще - я был очень рад звонку. Все равно день пропащий - на дачу я поеду только через неделю. Убираться в
квартире рано - как любой уважающий себя мужчина в отсутствии семьи я делаю это один раз, в последний день
холостяцкой жизни. Идти в гости или звать гостей к себе тоже решительно не хотелось. Так что куда полезнее на день
раньше вернуться из отпуска - чтобы в нужный момент с чистой совестью потребовать отгул.
Пусть даже у нас не принято требовать отгулы.
- Спасибо, шеф, - с чувством сказал я. Отлепился от кресла, отложив недочитанную книжку. Потянулся.
И телефон зазвонил снова.
Конечно, с Гесера станется позвонить и сказать "пожалуйста". Но уж это точно будет фиглярством!
- Алло! - произнес я очень деловым тоном.
- Антон, это я.
- Светка, - сказал я, усаживаясь обратно. И напрягся - голос у Светланы был нехороший. Тревожный. - Светка, что
с Надей?
- Все в порядке, - быстро ответила она. - Не волнуйся. Лучше скажи, как у тебя дела?
Несколько секунд я размышлял. Пьянок не устраивал, женщин в дом не водил, мусором не зарос, даже посуду
мою...
А потом до меня дошло.
- Гесер звонил. Только что.
- Чего он хочет? - быстро спросила Светлана.
- Ничего особенного. Просил сегодня выйти на работу.
- Антон, я что-то почувствовала. Что-то нехорошее. Ты согласился? Идешь на работу?
- Почему бы и нет? Совершенно нечем заняться.
Светлана на другом конце провода (хотя какие провода у мобильных телефонов?) молчала. Потом неохотно
сказала:
- Знаешь, меня будто в сердце кольнуло. Ты веришь, что я беду чую?
Я усмехнулся:
- Да, Великая.
- Антон, ну будь серьезнее! - Светлана завелась немедленно. Как всегда, если я называл ее Великой. - Послушай
меня... если Гесер тебе что-нибудь предложит - откажись.
- Света, если Гесер меня вызвал - значит, хочет что-то предложить. Значит, рук не хватает. Говорит, все в
отпусках...
- Пушечного мяса ему не хватает, - отрезала Светлана. - Антон... ладно, все равно ты меня не послушаешь. Просто
будь осторожен.
- Светка, ты же не думаешь всерьез, что Гесер собирается меня подставить, - осторожно сказал я. - Понимаю твое
отношение к нему...
- Будь осторожен, - сказала Светлана. - Ради нас. Хорошо?
- Хорошо, - пообещал я. - Я всегда очень осторожен.
- Я позвоню, если еще что-нибудь почувствую, - сказала Светлана. Кажется, она немного успокоилась. - И ты
позвони, хорошо? Вот хоть что-нибудь необычное случится - звони. Ладно?
- Позвоню.
Светлана несколько секунд молчала, а прежде чем положить трубку, произнесла:
- Уходил бы ты из Дозора, Светлый маг третьего уровня...
Что-то подозрительно легко все закончилось - мелкой шпилькой... Хотя эту тему мы договорились не обсуждать.
Давно договорились - три года назад, когда Светлана ушла из Ночного Дозора. Ни разу обещание не нарушали. Конечно, я
рассказывал жене про работу... про те дела, которые хотелось вспоминать. И она всегда слушала с интересом. А вот теперь -
прорвало.
Неужели и впрямь почувствовала что-то нехорошее?
В результате собирался я долго, неохотно. Надел костюм, потом переоделся в джинсы и клетчатую рубашку, потом
плюнул на все и влез в шорты и черную футболку с надписью "Мой друг побывал в состоянии клинической смерти, но все,
что он мне привез с того света - эту футболку!" Буду похож на жизнерадостного немецкого туриста, зато сохраню хотя бы
видимость отпускного настроения перед лицом Гесера...
В результате я вышел из дома за двадцать минут до назначенного шефом срока. Пришлось ловить машину,
прощупывать линии вероятности - после чего подсказывать водителю те маршруты, на которых нас не ждали пробки.
Водитель подсказки принимал неохотно, с глубоким сомнением.
Зато мы не опоздали.
Лифты не работали - парни в синих спецовках деловито грузили в них бумажные мешки с цементной смесью. Я
пошел по лестнице и обнаружил, что на втором этаже нашего офиса идет ремонт. Рабочие обшивали стены листами
гипсокартона, тут же суетились штукатуры, промазывая швы. Параллельно сооружали подвесной потолок, куда уже были
упрятаны трубы кондиционирования.
Настоял все-таки на своем наш завхоз, Виталий Маркович! Вынудил шефа раскошелиться на полноценный ремонт.
И даже деньги где-то изыскал.
Задержавшись на миг, я посмотрел на рабочих сквозь Сумрак. Люди. Не Иные. Как и следовало ожидать. Лишь у
одного штукатура, совершенно неказистого на вид мужичка, аура показалась подозрительной. Но через секунду я понял, что
он просто влюблен. В собственную жену! Надо же, не перевелись еще на свете хорошие люди!
Третий и четвертый этажи уже были отремонтированы, и это окончательно привело меня в хорошее настроение.
Наконец-то и в вычислительном центре будет прохладно. Пусть сейчас я появляюсь там не каждый день, но... На бегу я
поздоровался с охранниками, явно поставленными здесь на время ремонта. Выскочил к кабинету Гесера - и наткнулся на
Семена. Тот что-то серьезно и наставительно втолковывал Юле.
Как летит время... Три года назад Юля была совсем еще девчонкой. Сейчас - молодая, красивая девушка. Подающая
большие надежды волшебница, ее уже звали в европейский офис Ночного Дозора. Любят там прибирать к рукам
талантливых и молодых - под разноязыкие возгласы о большом и общем деле...
Но в этот раз номер не прошел. Гесер и Юльку отстоял, и пригрозил, что сам может рекрутировать европейскую
молодежь.
Интересно, чего в той ситуации хотела сама Юля.
- Отозвали? - понимающе спросил Семен, едва увидев меня и прервав разговор. - Или отгулял свое?
- И отгулял, и отозвали, - сказал я. - Что-то стряслось? Привет, Юлька.
С Семеном мы почему-то никогда не здороваемся. Будто только что виделись. Да он и выглядит всегда одинаково -
очень просто, небрежно одетый, с мятым лицом перебравшегося в город крестьянина.
Сегодня, впрочем, Семен выглядел еще непритязательнее обычного.
- Привет, Антон, - улыбнулась девушка. Лицо у нее было невеселым. Похоже, Семен проводил воспитательную
работу - он на такие дела мастер.
- Ничего не стряслось, - Семен покачал головой. - Тишь да гладь. На той неделе взяли двух ведьм, да и то по
мелочи.
- Ну и славно, - стараясь не замечать жалобный взгляд Юльки, сказал я. - Пойду к шефу.
Семен кивнул и повернулся к девушке. Входя в приемную, я успел услышать:
- Так вот, Юля, я шестьдесят лет тем же самым занимаюсь, но такой безответственности...
Суров он. Но ругает только по делу, так что спасать Юльку от беседы я не собирался.
В приемной, где теперь мягко шелестел кондиционер, а потолок был украшен крошечными лампочками
галогеновой подсветки, сидела Лариса. Видимо, Галочка, секретарша Гесера, в отпуске, а дел у наших диспетчеров и впрямь
немного.
- Здравствуй, Антон, - поприветствовала меня Лариса. - Хорошо выглядишь.
- Две недели на пляже, - гордо ответил я.
Лариса покосилась на часы:
- Велено тебя сразу впустить. Но
...Поділитися у соцмережах
