Жанр: Фантастика
Ночной дозор. Дневной дозор. Сумеречный дозор.
...дверь одного из лифтов. Я вошел, машинально оглянулся: не
спешит ли все-таки кто-нибудь к лифту...
И увидел Антона. Только что прошедшего мимо все еще бездействующей
охраны.
Интересно, как он меня нагнал? Тоже реквизировал мокик или
мотоцикл?
Я стоял, ожидая. Антон смотрел на меня, будто раздумывая, и тоже
ждал.
После некоторой заминки я нажал на кнопку, и двери лифта сошлись.
Я начал подниматься наверх. Но не сразу на самый верх, а примерно на
две трети высоты здания. Оказалось, что еще выше возможно подняться
только на другом лифте, который действует исключительно на верхних
этажах. А туда, куда мне было нужно, и вовсе вела лишь широкая
мраморная лестница со старыми пятнами известки на ступенях. Лестница
приводила к двери, открытой в сумраке, но, естественно, наглухо
запертой в обычном мире.
Перед лестницей как раз подошло к концу священнодействие
"Пикника", и плейер случайным образом выбрал очередную песню:
Мне снятся собаки, мне снятся звери,
Мне снится, что твари, с глазами как лампы,
Вцепились мне в крылья у самого неба,
И я рухнул нелепо, как падший ангел...
Раньше я слышал эту песню "Наутилуса" лишь мельком, но теперь она
вдруг отозвалась в самой душе. Поднимаясь к запертой двери и ныряя в
сумрак, я напевал ее вместе с Бутусовым.
Я не помню паденья, я помню только
Глухой удар о холодные камни.
Неужели я мог залететь так высоко
И сорваться жестоко, как падший ангел?
Прямо вниз, туда, откуда мы
Вышли в надежде на новую жизнь.
Прямо вниз, туда, откуда мы
Жадно смотрели на синюю высь.
Прямо вниз...
Бутусова и меня мог слышать любой Иной, невзирая на то, что
реальный звук рождался лишь в крохотных бусинах наушников и таял до
полной неразличимости уже в шаге от меня.
Мы вошли в помещение, где вершился Трибунал, вместе. Я - и падший
ангел.
Я пытался быть справедливым и добрым,
И мне не казалось ни страшным, ни странным,
Что внизу на Земле собираются толпы
Пришедших смотреть, как падает ангел...
Гесер. Завулон. Инквизитор Максим. Темные - с кем мне последние
дни приходилось и пить кофе, и вести беседы; Эдгар, Юрий, Коля, Анна
Тихоновна... Светлые - с кем мне последнее время приходилось и
драться, и пикироваться на грани фола: Илья, Гарик, Толик,
оборотень-медведь. Незнакомые Иные, тоже Темные и Светлые, причем
кое-кто явно не имеет отношения к Дозорам. Двое в балахонах - кажется.
Инквизиторы.
И - Светлая волшебница с искаженным лицом. Такие лица бывают у
людей и у Иных, когда у них отнимают близких.
И в открытые рты наметает ветром
То ли белый снег, то ли сладкую манну,
То ли просто перья, летящие следом,
За сорвавшимся вниз, словно падший ангел...
А затем меня неудержимо поволокло вверх по призрачным ступенькам,
на вершину неведомой пирамиды, по которой я все это время взбирался; и
практически одновременно с этим двое в балахонах сняли запрет на
высшую магию. А Светлая обрушила на меня то самое, готовое в любой
момент лопнуть и взорваться облако. Сгусток силы, перед которым
меркнут и кажутся сущим пустячком мегатонные заряды.
Время остановилось.
А я понял все. Все, что происходило, все, что происходит сейчас, и
все, чему суждено произойти в ближайшее время. Понял и сглотнул
судорожный ком, враз народившийся в горле.
Я стал самым сильным магом на Земле. Магом вне категорий. Халифом
на час... да нет, на миг... Единственным в этой обветшалой круглой
зале, у кого не было будущего.
У некоторых Иных не бывает будущего...
Зеркало! Я всего лишь зеркало. Зеркало мира. Гирька, бросаемая
сумраком на подвешенное блюдце весов, когда нарушается равенство сил
Света и сил Тьмы.
У Света появилась Великая волшебница. У Тьмы столь же сильного
адепта не появилось. Свет получил шанс расправиться с Тьмой раз и
навсегда.
Но Света без Тьмы не бывает. И поэтому сумрак породил меня. Нашел
странного Иного, так и не склонившегося ни к одной из сторон. Иного с
девственно чистой аурой, и окрасил ко Тьме. Отобрал прежнюю память и
наделил способностью отражать и впитывать чужую силу. Чем сильнее меня
бьют, тем сильнее я становлюсь. Прыгаю на очередную ступеньку. А когда
прыгать становится некуда - вершина, а выше только вечность и сумрак в
Зеркале пропадает нужда. Потому что Зеркало становится способным, в
свою очередь, нарушить равновесие.
Меня ждет сумрак. Сумрак навсегда. Не знаю, что будет с телом
Виталия Рогозы, до недавнего прошлого - Иного без судьбы. Не знаю, что
будет с его памятью и личностью, в каждый приход Зеркала все
складывается по-разному. Я знаю только то, что тот я, который осознал
себя в стылом николаевском парке по пути к поезду на Москву, исчезнет
навсегда, обратится в бесплотную и беспомощную тень, в призрачного
обитателя сумрака.
Или просто в часть сумрака... не такого уж инертного сумрака, как
все привыкли считать...
Я понял все это в краткий миг перед тем, как впитать всю, без
остатка, мощь Светланы, вообразившей, что потеряла Антона Городецкого.
Вообразившей из-за странного каприза реальности, из-за того, что я
вошел в зал Трибунала с точно таким же плейером, как у Антона, с
копией его диска в плейере и с любимой песней Антона на устах и в
душе. А еще я понял, что Инквизиция знает правду. Но никто из
Инквизиторов не произносит ни слова, чтобы успокоить Иных Москвы,
поверивших в мою гипотетическую схватку с самим Антоном и в то, что в
этой схватке Антон погиб.
Светлые знали его любимые песни...
- Умри!
Я не умру, Светлана. Вернее, умру, но не сейчас. Я - Зеркало.
Пытаясь меня уничтожить, ты слабеешь, а я лишь становлюсь сильнее. Я
уже вижу, что ждет тебя - медленное, растянутое лет на
тридцать-пятьдесят восстановление так бездумно растраченных сил. По
крохам, по крупицам предстоит тебе собирать потерянное. Три, а то и
больше десятка лет - время, вполне устраивающее Тьму, время,
позволяющее подготовиться к следующей попытке равновесие нарушить,
неясно пока - какой стороной. Тебя ждут годы, за которые ты можешь
обрести счастье с Антоном, а можешь и не обрести.
Но, во всяком случае, эти годы вы будете равными.
Пусть ты лишаешься сил, но я даю тебе шанс... шанс, которого нет у
меня.
Затихла музыка - плейер не выдержал магического удара - техника
вообще плохо реагирует на сильную магию - и брызнул мелкими
пластмассовыми осколками. Шапка улетела куда-то к выходу, а куртка
лопнула сразу в нескольких местах.
Я еле устоял на ногах, но все-таки устоял.
- Зеркало! - воскликнул Гесер с целой гаммой непередаваемых чувств
и интонаций в голосе. - Третий раз, и третий роз к Темным!
- А мы не устраиваем глобальных социальных экспериментов,
коллега!
Завулон. Шеф Дневного Дозора, не скрывающий торжества.
Сегодня он среди победителей. А Светлые - среди потерпевших
поражение.
Впрочем, сколько раз случалось и так же, и совсем наоборот?
А Светлана, опустошенная и ошеломленная, еще миг назад
раздавленная горем, а теперь не умеющая скрыть радость, закричала:
- Антон!
Он стоял у входа. Антон Городецкий. Светлый маг. Живой и
невредимый. Он пришел следом за мной.
- Спасибо, Антон! - обратился к нему невообразимо довольный
Завулон. - Ты как нельзя лучше выполнил мое поручение. Надеюсь, тебя
устраивает награда?
- Поручение? - воскликнул Гесер. - Антон?
Завулон мелко рассмеялся, вставая. Шеф Ночного Дозора лишь мельком
посмотрел на упивающегося победой противника и вновь взглянул на
Антона.
А тот подошел к Светлане, счастливой и ничего не понимающей,
обнял, прошептал: "Сейчас" и приблизился ко мне.
Несколько секунд мы глядели друг другу в глаза. Друг другу. Враг
врагу. Иной не-Иному. Даже не знаю, как сказать, чтобы это звучало
правдиво. Ведь правд всегда как минимум две.
- Возьми, - сказал Антон.
И протянул мне свой плейер взамен погибшего.
- Спасибо, - прошептал я. Снял с пояса остатки собственного. Молча
вынул свой диск и вставил в подаренный плейер, будто это было самым
важным сейчас. И подумал:
"Сейчас поднимется Инквизитор и скажет, что я могу идти".
Конечно же, я угадал. Маги такого уровня не ошибаются, даже если
они и не-Иные.
- Именем Договора, - как всегда сухо и бесстрастно объявил Максим.
- Поскольку достоверно выяснено, что Виталий Рогоза не являет собой
Иного в обыденном понимании этого слова, действия Ночного Дозора в
отношении Виталия Рогозы не являются предметом разбирательства
Инквизиции. Виталий Рогоза также не попадает под действие Договора. Он
предоставлен своей судьбе.
Можно подумать, что она у меня когда-нибудь была! У меня, у
Зеркал, приходивших прежде, у мальчишки Егора, чье время еще не
настало...
- Инквизиция завершила рассмотрение дел. - Максим обвел взглядом
магов. - Есть ли у Дозоров замечания или предложения?
Нажав на "Play", я развернулся и побрел прочь. Разорванная куртка
делала меня похожим не то на бомжа, не то на заурядное пугало. Но кого
это заботит?
Подаренный плейер работал в режиме случайного выбора. И снова
вычленил из десятков треков нужный. Кипелов и Маврин. "Смутное время".
Все, что мне остается, - это петь.
И я запел.
Смутное время!
Призрак свободы на коне.
Кровь по колено,
Словно в каком-то диком сне
Тешится люд,
Бьют Старых богов,
Молится люд,
Ждут Праведных слов!
В небе комета -
Близких несчастий верный знак.
Воины Света
Павших сжигают на кострах.
Воины Тьмы
Мир взяли в кольцо.
Тысячи птиц
Вниз рухнут дождем.
Смутное время, тот, кто не вправе более именоваться Виталием
Рогозой. Для того, кто поднялся, лишь чтобы упасть. Для падшего
ангела... темного ангела. Смутное время для тебя и для Иных. Конец
тысячелетия. Время, когда невозможно отличить Свет от Тьмы, а Тьму от
Света. Время смертей и схваток. Смутное время.
Мы не знаем, кто мы -
Дети красной звезды,
Дети черной звезды
Или новых могил...
Танец Смерти прост и страшен,
Но пока не пробил час
За грехи всех жизней наших
Время смут карает нас!
Я тоже не знаю - чье я дитя. Я знаю только одно: за чужие грехи
время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал. Или совершал, но
совсем не те, за которые карают. Но мне не позволили выбирать. Мне не
дали судьбы.
Мы еще живы.
Кто-то спасется, кто-то нет.
Диким порывом
В крепости нашей гасят свет,
Сорванный флаг -
Знак
Сдачи врагам,
Но не возьмешь,
Врешь -
Мы живы пока!
Я пока жив. И я пою. Я пою, хотя наверняка знаю, что в следующей
песне Кипелова и Маврина есть и такие строки:
Не проси - не возьму тебя с собой.
Не смотри - смысла жизни я не знаю.
Не желай тайны выведать чужой.
Вот и все - я лишь дух, я исчезаю!
Я лишь дух. Я лишь Зеркало. Зеркало, отразившее все, для чего было
призвано. Но я не могу не просить и не верить. Я ухожу, чтобы
исчезнуть, но я прошу, я надеюсь, я хочу верить - возьмите меня с
собой! Возьмите!
Я верю.
Я надеюсь.
Я верю.
Я наде...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ИНАЯ СИЛА
ПРОЛОГ
Машину поймал Юха Мустайоки - он сейчас был старшим в их маленькой
группе. Яри Куусинен и Райво Никкиля молча втиснулись на заднее
сиденье старенького "жигуленка", Юха устроился впереди.
- Везите нас в Ше-рье-мье-тье-во, - тщательно выговорил он. Для
Мустайоки, каыни странно, это был язык его детства, пусть и
основательно подзабытый впоследствии. Но он всегда отличался
способностям к языкам, да и жил где-то рядом с российской границей, и
регулярно ездил пьянствовать в Питер. Остальные предпочитали паром до
Швеции - ночью в пути можно здорово напиться купленным в дьюти-фри
спиртным, днем отоспаться, не покидая парома (кому он нужен, этот
Стокгольм?), на обратном пути снова предаться дорогостоящему
удовольствию. Мустайоки же упорно ездил в Питер. - Везите нас быстро и
ак-ку-рат-но.
Водитель повез. Быстро и аккуратно. Иностранцев в аэропорт возить
- одно удовольствие. Нечасто перепадает такая халява промышляющему
извозом безработному инженеру. А уж сейчас, под Новый год, да еще под
двухтысячный, когда все стараются и справить стол побогаче, и подарки
родным сделать получше.
Трое Иных, молчаливо сидящих в машине, к мыслям водителя не
прислушивались. Хотя, конечно же, могли. Уже за кольцевой Юха
повернулся к товарищам и сказал:
- Неужели мы уезжаем, братья?
Яри и Райво согласно закивали. И впрямь трудно было поверить, что
окончились допросы Ночного Дозора, визиты мрачных сотрудников
Инквизиции, суета ловкого вампира-адвокатишки Дневного Дозора, хорошо
известного как среди людей, так и среди Иных.
Вырвались. Они вырвались, отпущены из страшной, холодной,
негостеприимной Москвы. Пусть пока не домой, а в Прагу, где с недавних
времен размещается Европейское бюро Инквизиции. Но - отпущены. С
ограничением в правах, с обязанностью регистрироваться по месту
приезда, но все-таки...
- Бедный Оллыкайнен... - вздохнул Райво. - Он так любил чешское
пиво. Он говорил, что это лучшее пиво в мире после "Лапин Культа". Ему
никогда больше не выпить пива...
- Мы выпьем за него кружку пива, - предложил Яри.
- Три кружки, - заключил Юха. - Он был достойнейший из Братьев
Регина.
- А мы? - подумав, спросил Яри.
- Мы тоже достойные, - согласился Юха. - Мы выполнили свой долг.
Почему-то при этих словах все трое опустили глаза. Маленькая секта
Темных Иных, называвших себя Братьями Регина, существовала в Хельсинки
почти пятьсот лет. Они были из тех немногих Иных, которые официально
не приняли Договор, но поскольку никогда и ни в чем его серьезно не
нарушали. Дозоры смотрели на это сквозь пальцы. Светлые, похоже, были
довольны, что два-три десятка Темных занимаются безобидными ритуалами,
песнопениями и археологическими изысканиями. Темные, пару раз в
столетие пытавшиеся привлечь Братьев Регина к работе в Дневном Дозоре,
тоже махнули на них рукой.
До недавнего времени и Юха, и Яри, и Райво, и их погибший товарищ
Паси Оллыкайнен относились к своей роли в секте как к любопытной, в
чем-то даже веселой игре. Их деды и прадеды провели всю жизнь в рядах
секты, их дети тоже будут Братьями Регина... Приемные дети, конечно
же. Редко выпадает Иному такое счастье, что его ребенок тоже рождается
со способностями Иного. Это лишь у низших Темных, у вампиров и
оборотней обычное дело...
Магам из маленькой финской секты было труднее. Им приходилось
рыскать по всему миру, подыскивая детишек-Иных, которых можно было
усыновить, воспитать, приобщить к великому делу служения Фафниру. Как
правило, такие ребятишки находились в странах малоразвитых и
экзотических.
Райво, например, был по происхождению из Буркина-Фасо. Маленького,
лупоглазого, с кривыми рахитичными ножками и отвислым животом,
выкупили его у нищих родителей за четырнадцать долларов. Вылечили,
воспитали, научили финскому языку. Кто бы мог подумать, глядя на
красивого статного чернокожего парня, что его ждала совсем иная
судьба?
Яри был найден в трущобах Макао. В свои четыре года он уже
замечательно воровал, используя для этого магические способности, на
чем его и обнаружили будущие приемные родители. За него даже платить
никому не пришлось. Ростом Яри так и не вышел, но цепкий ум и хорошие
задатки к магии очень радовали Братьев Регина.
Ну а Юха был из России. Точнее - откуда-то с юга Украины. С
детства отличаясь страстью к бродяжничеству, мальчик в семь лет на
товарняках и автостопом пересек всю страну, пешком преодолел границу и
однажды постучался в маленький особняк супругов Мустайоки, верных
членов секты. Ничем другим, кроме как магическим предопределением, это
объяснить было нельзя.
Лишь погибший Оллыкайнен - злая ирония судьбы! - был настоящим
финским парнем.
Водитель никогда еще не подвозил такой странной компании - белый
парень с физиономией хохла, черный как смоль негр и маленький раскосый
азиат. Причем все трое совершенно свободно говорили не то по-фински,
не то по-шведски. Но - чего только в жизни не бывает...
В аэропорту Братья первым делом изучили расписание рейсов, но
коварная и бестолковая Россия и тут уготовила им мелкую подножку:
оказалось, что рейс на Прагу откладывается уже в четвертый раз.
Правда, существовал еще транзит на Дуйсбург с посадкой в Праге.
Транзита в расписании, разумеется, не было, а самолет на Мадрид, также
с посадкой в Праге, вылетал в очень неудобное время, и пришлось
перекраивать планы прямо у кассы, вводя в состояние необъяснимой
свирепости крепкого парня в спортивном костюме, при цепи толщиной в
палец, да при мобильнике в волосатой ручище. Парень вознамерился было
отпихнуть низкорослого Яри, но Райво наскоро слепил заклинание
почтительности, после чего у собравшейся очереди сразу исчезли
претензии к совещающимся неторопливым финнам.
- Летим на дуйсбургском, - наконец решил Юха. - Он удобнее. И
ждать меньше. Пражский рейс еще три раза отложат, видите?
Они видели, конечно же. Нити реальности сплелись в небольшой
узелок, и злосчастный рейс должен был улететь только поздним вечером.
Почти позабытое ощущение свободы пьянило не хуже родимого "Лапин
Культа". Пока Юха общался с миловидной, пусть и замордованной вконец
кассиршей, Яри и Райво с удовольствием пялились в зал - на проходящих
пассажиров, на продавцов в освещенных аквариумах магазинчиков, на
неизменные для любого аэропорта представительства мировых
авиакомпаний...
Иного заметил Яри.
- Гляди!
Невдалеке от выхода на посадку, у стойки бара стоял Светлый маг и
пил кофе из темно-зеленой чашечки. Рядом с высоким табуретом
притаилась полупустая дорожная сумка.
Некоторое время Яри и Райво изучали ауру Иного - тот был
совершенно уравновешен и прекрасно контролировал эмоции. Их он
наверняка заметил, но не подал и виду.
- Неужели нас никогда не оставят в покое? - вздохнул Райво.
- Думаешь, он за нами следит?
- Конечно. - Райво говорил очень убедительно. - Мы ведь обязаны
прибыть на заседание Трибунала. А Ночной Дозор Москвы обязан
убедиться, что освобожденные свидетели отбыли в Прагу. Вот увидишь, он
будет нас провожать до самого трапа.
- Но у нас до самолета почти пять часов!
- Куда спешить Иному? Он на работе.
Присоединился Юха с книжечками билетов. От него исходило слабое
дыхание магии - конечно же, билетов на сегодняшний день уже не было,
их пришлось доставать из брони, воздействуя и на кассиршу, и на
начальство аэропорта.
- Вот, держите... - начал он и осекся. Внимательно поглядел на
Братьев и насторожился: - В чем дело?
- Соглядатай. Вон, у стойки, кофе пьет. Юха посмотрел и увидел.
И в тот же миг в ровно-бирюзовой ауре соглядатая прорезалась
тускло-бордовая полоса.
- Волнуется, - заметил Яри.
- Еще один Иной! - сказал Райво. - Бон, у выхода! Действительно, у
самых стеклянных дверей стоял чернявый плотненький мужчина тридцати с
небольшим лет; одной рукой он утирал лоб платочком, а вторую с
мобильником держал у уха. При этом он молчал, видимо, выслушивал
чьи-то пространные инструкции. Рядом с ним стоял небольшой
чемоданчик-дипломат.
Этот Иной был Темным магом.
- И эти, тоже следят, - пробормотал Райво.
- Да кому мы нужны? - усомнился Юха. - Мало ли Иных отыщут дела в
международном аэропорту Москвы?
- Будь бдителен, Брат! - напомнил Яри. - Фафнира печалит и
тревожит беспечность...
Юха мрачно подумал, что после бездарно проваленной операции с
провозом в Москву Когтя возрожденный Фафнир должен был бы испепелить
всех четверых. Точнее, троицу уцелевших. Но вслух, как обычно, ничего
не сказал.
Тем временем Светлый допил кофе, метнул в Темного недовольный
взгляд и направился куда-то в сторону ресторана. Аура его снова обрела
ровно-бирюзовый цвет с еле-еле заметным вишневым следом на месте
недавней полосы.
А Темный все разговаривал по телефону. Вернее, слушал.
- Хотят убедиться, что улетим! - повторил проницательный Райво. -
Да мы и сами рады, что нам тут делать!
Но Райво ошибся.
Светлый маг побродил-побродил по аэропорту, да и обосновался снова
в баре, читая какую-то книжку и попивая кофе. Темный, закончив
разговор, прошел к окошечку кассы, и Братья уловили след магии.
Довольно сильной - четвертого порядка приблизительно.
- Что он там делает? - забеспокоился Райво. - Тоже берет билет? А?
Юха, он не станет нам мешать?
- Зачем? - удивился Юха. - Глядите! Темный маг отошел от кассы с
билетом в руке.
- Кому-то аннулировали проданный билет! - сообразил Райво. -
Ничего себе! Будет скандал...
Скандал на регистрации и впрямь был, через четыре часа, когда все
они оказались в одной очереди. Все, включая Светлого. Одному из
пассажиров вдруг вежливо сообщили, что билет ему продан ошибочно, что
авиакомпания извиняется и предоставляет билет в бизнес-класс на
следующий рейс...
Темный маг, как ни в чем не бывало, наблюдал за скандалящим
пассажиром. Кажется, даже улыбался. А вот Братьям Регина было не до
улыбок - и Темный, и Светлый летели с ним в одном самолете.
- Вздумали проводить нас до самой Праги, - решил наконец-то Райво.
- Серьезно относятся к делу. Юха покачал головой:
- Нет, брат. Нет. Что-то тут не то. Вот увидите - они к нам еще
подойдут...
Гесер вызвал Антона под самый вечер, когда аналитики и технические
сотрудники уже расходились, а оперативники, которым выпало дежурить
этой ночью, только начали стягиваться в штаб. В коридорах второго
этажа пахло свежезаваренным кофе, горячими булочками с корицей,
легким, ароматным табаком - в этом году почти весь состав Ночного
Дозора охватила мода курить трубки. Даже женщины никуда от нее не
делись. Антон уже с год как не работал в информационном центре, вместо
него начальником над компьютерами и девочками-операторами стал Толик.
Маг второго уровня, а именно второй уровень Антон получил в начале
года, слишком большая величина, чтобы отсиживаться в кресле,
постукивая по клавишам и отлаживая программы.
- Будешь кофе? - спросил Семен. Антон кивнул, и в тот же миг
зазвонил телефон. В комнатке, где сидели четверо оперативников -
Антон, Семен, Гарик и Медведь, - сразу повисла тишина. Звонки шефа
умел чувствовать каждый.
И кому они адресованы - тоже. Под пристальными взглядами товарищей
Антон снял трубку.
- Зайди ко мне, как освободишься, - не здороваясь, приказал Гесер.
- Кофе допей и заходи.
- Хорошо, - ровным голосом ответил Антон. - Будет исполнено, Борис
Игнатьевич.
Он подумал и раскурил трубку. Если Гесер не предупредил о том, что
времени мало, значит, можно особо не спешить.
- Ожидается головомойка? - предположил Гарик. Антон лишь пожал
плечами. Ожидаться могло все, что угодно. Начиная от обвинений в
измене делу Ночного Дозора и кончая повышением в должности. Начиная от
требований сидеть в офисе и не высовываться и кончая приказом
штурмовать штаб Темных. Когда маг высшего уровня что-то задумывает -
бесполезно пытаться угадать его планы. И уж тем более, если этот маг
находится в таком скверном расположении духа, как Гесер последние
месяцы.
В общем-то всем им было скверно. В этом году неудача шла за
неудачей. Началось все летом, когда банальный арест незаконно
практикующей ведьмы вылился в схватку с Темными. Потом выложившийся в
этой схватке Игорь, славный, хороший парень Игорь Теплов, получивший
путевку в "Артек" на восстановление сил, попался на провокацию Темных.
Его ухитрилась очаровать и влюбить в себя ведьма Алиса Донникова, та
самая Темная стерва, подруга Завулона, что уже не раз вмешивалась в
самые сложные интриги Ночного Дозора. На этот раз Алиса не осталась
безнаказанной - Игорь сумел-таки ее уничтожить. Но при этом перешел
пределы разрешенной самообороны, и судьба его теперь висела на
волоске.
С месяц назад появился Виталий Рогоза, и это стало совсем уж
большой бедой. Вначале они приняли его за обычного Темного, потом
стали подозревать в заезжем украинском парне эмиссара, прибывшего на
помощь Дневному Дозору. А Рогоза оказался Зеркалом - редчайшим
случаем, за всю историю Дозоров зафиксированным меньше десятка раз.
Фактически он был прямым порождением сумрака, вылепившим из ничем не
примечательного человека, быть может, даже и не Иного, чудовищную
боевую машину. Если бы они поняли это сразу... но они не поняли. И в
схватке с Зеркалом погибла Тигренок, утратила силы Светлана, в той или
иной мере пострадали еще несколько магов.
Очень, очень плохо...
Антон не раз и не два проклинал себя за то, что не догадался
провести подробный анализ обстоятельств, связанных с появлением
Зеркала. Ведь были же в секретных архивах подобные случаи - появление
мага, не попадающего под классификации, стремительное наращивание им
силы, решающая схватка - и исчезновение. Все совпадало. Вплоть до
последнего мига, когда Виталий Рогоза растаял в воздухе,
развоплотился, сгинул в глубинах породившего его сумрака.
Но ладно Антон, ладно Гарик или Семен. Для них Зеркало было одним
из многочисленных экзотических случаев, известных лишь по лекциям и
архивам. Но почему Гесер или Ольга, с их опытом работы, сразу не
поняли всей правды? Они-то уже сталкивались с Зеркалами...
Все плохо. Все неудачно. Будто Тьма, обозленная недавними удачами
Ночного Дозора, принялась наносит
...Поділитися у соцмережах
