Жанр: Фантастика
Уст твоих бурный ветер (делай что должно 2)
... губами. - Нас южане
нет-нет, да цепляют. Далеко не лезут, но села да хутора в приграничье, бывает,
грабят. Людишек вот угоняют. Мне легче народ поднять, хотя и не слишком. В
другом беда. Кумбален, расскажи.
- Да что тут рассказывать! - отозвался воевода. - Все и так, небось, слышали.
Неспокойно в Граше, ох, неспокойно... По дорогам разбойники шастают - купцы уже
и ездить туда боятся, с охраной не расплатишься. И тамошних купцов гостит все
меньше и меньше. А те, что едут, какие-то подозрительные все, кругом шныряют,
что-то вынюхивают. Как бы не подсылы. Слухи подозрительные идут, мол, воевать
нас южане готовятся. Побратим вон у меня есть в Хотане, отбил я его лет
пятнадцать назад у разбойников на большом тракте. Так он весточку недавно
прислал - так, мол, и так, берегись, друг, гуланы что-то недоброе замышляют, то
ли набеги, то ли еще что. Даже сапсапы, уж на что всегда мирные, а и те на
северян косо посматривают.
- В общем, закипает котелок, - поскреб в затылке Тойма. - У них, я слыхал,
тоже не все гладко. Огненные горы на дальнем юге просыпаются, на север гонят,
земля трясется. Да, нехорошо... Ладно, если просто большой набег. А если война?
Если весной да летом обороняться - точно все посевы вытопчут. И тогда уже без
разницы - отобьемся али нет.
- Точно, - согласно склонил голову Перевет. - Вот я и думаю, друже, - а
может, Храм не так уж и неправ? Может, действительно стоит поддать им
хорошенько? Заранее, не дожидаясь, пока сами полезут?
- Ты ровно мысли мои читаешь, - усмехнулся Тойма. - И ведь посмотри, как
гладко все выходит. Каралет уже по Тапару ополчение собирает - ему хуже всего,
его, если что, первого съедят. Дзергаш землю роет, по всему Типеку народ в
войско манит. Ну, им, конечно, проще, у них и людишек раза в полтора поболе, чем
в нашем захолустье. Храмы только что вечное блаженство за святую войну не сулят,
золото да зерно, видишь, нам с тобой предлагают. Хотел бы я знать, где они
золото возьмут?
- Да тебе-то что? Главное - возьмут, а нам оно совсем нелишне окажется.
- Не все так просто, Перик. Значит, капают им откуда-то денежки, а откуда -
нам неведомо. Значит, куда сильнее Храмы, чем мы думали, а это опасно, ох,
опасно... Да и жрать золото нельзя. Значит, придется его на хлеб тратить. А у
кого хлеб покупать? Мужик, почитай, до исподнего раздет и рад бы нам жратвы
продать, да сам впроголодь сидит. С юга овечьи табуны на продажу ожидать более
нельзя. В Харазг идти, шапку ломать? Так у них, я думаю, у самих негусто, да и
не простили они нам старой вражды. По украинам пошарить, у свободных
землепашцев? Ну, сколь-нибудь да прикупим, но они ж рядом с нами живут, те же
неурожаи у них. Так что проку от храмового золота мало. Разве что Храмы еще
зерна припрятали в изобилии, начнут его по своим ценам продавать. А цены... иной
раз в голодный год мешок ржи на мешок золота меняют и не морщатся. Вот и спустим
мы золото на чих, у Храмов в долгу окажемся да еще и воевать начнем. Понимаешь
расклад, друже?
Перевет почесал в затылке всей пятерней и насупился.
- Да понимаю, понимаю, - пробурчал он. - Только куда ни кинь - везде клин.
Что так все плохо, что этак. А ты-то что делать думаешь?
Тойма сжал кулаки и ощерился.
- А думаю я, что надо нам с Храмом соглашаться! - кривая ухмылка перекосила
его лицо. - Ополчение поднимать да на Юг идти. Пошарить там, навести шороху,
попугать дикарей немытых, а потом... Знаешь, где у меня Храм сидит? Вот и вымем
занозу заодно. Пошлю я людей по базарам да ярмаркам наушничать, про несметные
богатства Храма нашептывать. Мужики с войны злые вернутся, крови попробовавшие,
таких на монастыри бросить - раз плюнуть. Вырвем заразу под корень, а там
посмотрим. И долги отдавать не придется, во как! Что думаешь, Перик? Чью руку в
драке держать станешь?
Перевет, все еще набычившись, буровил Тойму глазами. Он напряженно размышлял,
тяжелое сопение колыхало его густые усы. Потом, крякнув, князь махнул рукой.
- Твоя правда, Той. Надо Храмы выкорчевывать, пока монахи окончательно на
голову не сели. И долги им отдавать тоже не хочется. Я и без войны-то не знаю,
как с ними расплачиваться. Так что поддержу я тебя, друже. Поддержу. Вот только
не поворотится ли мужик после Храмов на нас с тобой, вот в чем вопрос. От мужика
до татя лесного, знаешь ли, даже не шаг, полшага...
- С черным сбродом я справлюсь, не впервой, - дернул бровью Тойма. - Пора,
ох, пора покрепче их на землю сажать. А то бегают взад-вперед, ровно шило в
заднице, а боярам моим пояса подтягивать приходится. Ну, разберемся и с ними в
свой черед. Пошли, перекусим, что ли, в животе бурчит...
Вашка тихонько прикрыл дверь и неслышно отошел по короткому коридорчику на
свой пост. Он оперся на бердыш и задумался. Услышанное кипело у отрока во рту и
настоятельно просилось наружу. Поделиться, однако, не с кем. Ну ничего, через
несколько дней они вернутся в Тушер, и уж тогда он все-все расскажет дядьке
Крапу, все-все-все!..
Тарона мягким движением поднялась с пяток, соблазняюще изогнув стан.
Короткая, едва скрывающая высокую грудь накидка опасно колыхнулась. Барадаил,
однако, не повел и глазом.
- Сколько раз можно повторять, женщина, я не дам тебе ин одного говорящего
идола, - скучно сказал он. - Боги наказали мне хранить их, как собственную
селезенку. Не докучай мне более бесплодными просьбами, они утомляют меня.
Тарона едва сдержалась, чтобы не пнуть надутого кретина в горло. Ни один
вонючий мужлан не смеет говорить с ней в таком тоне! Ни один - кроме Великого
Скотовода, в котором великого - лишь жирное брюхо. Она невольно сравнила усталую
унылость Барадаила с непроницаемым спокойствием Тилоса. Сравнение вышло явно не
в пользу жирняги.
- Прости меня, о повелитель! - проглотив ненависть, мурлыкнула тарсачка. - Я
всего лишь глупая болтливая баба, сама не понимающая, что несет. Однако смиренно
напомню, что тарсаки устали ждать. Наши южные пастбища еще не испепелены
огненными горами, но их жаркое дыхание уже чувствуется на нашей коже. Как
предсказывают жрецы Назины, не пройдет и одного лета, как и нам придется бежать
оттуда. Земля трясется, и вместе с ней трясутся поджилки у трусов. Нужно
начинать, пока мужество еще не покинуло степи великого Сураграша!
- Всему свое время, - все так же скучно ответил Великий Скотовод. - Племена
не готовы к войне. В них нет нужной злости, они не хотят избавиться от северной
угрозы раз и навсегда. Огненная вода выплескивается из горы не раньше, чем
закипит в подземных кузницах Печенара. Так и ярость степей - сначала она должна
как следует разгореться, чтобы не потухнуть при первых же лишениях войны.
- И когда же по-твоему, о владыка, ярость племен разгорится в должной мере? -
Тарона тщательно прятала злую издевку в своем голосе. - Не снизойдет ли он до
глупой женщины, смиренно просящей его о капле сокровенного знания? - Она
опустилась на корточки рядом с Барадаилом, чтобы до его обоняния дошел запах
мускусных благовоний. Их лица разделяло не больше локтя.
- Древняя мудрость тарсаков заключена в их повелительницах, - неожиданно
дипломатично ответил Барадаил. - Если великое племя ведут матери своих детей, в
этом должен иметься смысл. Я не считаю тебя глупой женщиной, королева, равно как
не позволю тебе лечь под меня в обмен на желаемое. Достаточно с тебя Суддара.
Тарона отпрянула назад. Так он знает! Ах ты бурдюк с дерьмом...
- Поэтому я скажу свое последнее слово, - невозмутимо продолжил Великий
Скотовод, в упор глядя на Тарону узкими заплывшими глазками. - Осенью, когда
сияющий Курат начнет уступать натиску темной Назины, я созову племена и объявлю
священную войну против трусливых бледнокожих северян. Я подниму всех, а те, кто
струсят, навеки останутся отверженными. Тогда тарсаки обрушат свой гнев на
врагов и завоюют себе новые пастбища и рабов. Но до тех пор я не прикажу никому
напасть даже на крохотное северное стойбище. Гнев должен излиться внезапно, или
все окажется впустую. Я сказал. Теперь оставь меня.
Против воли нижняя губа королевы поползла вниз, обнажая мелкие острые зубы.
Она вскочила на ноги, окинула Великого Скотовода уничтожающим взглядом и
бросилась к двери. Дворцовый стражник еле успел отскочить с ее дороги, когда она
решительно прошагала мимо.
Суддар ждал ее в нише за одним из поворотов. Осторожно ухватив женщину за
талию, он увлек ее в скрытый проход.
- Ну, что? - спросил он. От взгляда дворецкого не укрылась оскорбленная
ярость тарсачки. - Отказался?
Тарона бешено взглянула на него и открыла рот, но промолчала. Какое-то время
ее раздутые ноздри трепетали. Потом, угаснув, королева молча кивнула.
- Пойдем ко мне, любимая, там и обсудим, - предложил ар-Хотан. - Мои люди
нашли кое-что очень интересное для тебя.
- И что же? - язвительно поинтересовалась еще не остывшая Тарона. - Может,
скажешь сразу? Не томи душу, как твой ублюдочный хозяин! Дерьмо шакала, еще ни
один мужчина так не оскорблял меня... кроме северного посланника!
- Спокойно, милая, - тонко улыбнулся дворецкий. - Мой сюрприз из приятных.
Но, может, не стоит раскрывать наши секреты всем слугам?
Выдохнув, Тарона последовала за ним по запутанным переходам и винтовым
лестницам. Достигнув личных покоев Суддара, она плюхнулась на циновку и
выжидающе уставилась на него.
- Несколько дней назад группа Золотого Змея обнаружила...
- Кто такой Золотой Змей? - перебила Тарона.
- Он из Теней, которые пока работают с нами, - пояснил Суддар. - Они хотят
отомстить твоему любимому княжескому посланнику, Тилосу, за что-то свое. За что
- не говорят. Неважно. Так вот, они бросили все свои силы на поиски и нашли-таки
его к востоку от Дождливых Болот. Сейчас следят за ним.
- И что? - еле заметно напряглась Тарона. - Убьют?
- Пока нет. Я попросил сначала доставить его к нам. Для... разговора. Они
ждут подкреплений, чтобы взять его живым.
- Куда он идет? - плечи королевы опустились. - Могут ли мои воительницы
перехватить его?
- Что самое интересное, моя дорогая, он идет прямо к тебе в гости. Два дня
назад ему оставалось четыре или пять переходов до степей тарсаков. Так что твои
женщины действительно могут вмешаться. Говорят, он неплохо дерется...
- Он один?
- Ну, можно сказать и так. Только тащит с собой какую-то девчонку. Нравятся
ему, видно, малолетки. Откуда он ее выкопал на сей раз?
- Девчонки меня не интересуют, милый, - проворковала Тарона. - Это самая
радостная новость за последние дни. Мои жрецы с удовольствием... поговорят с ним
за компанию с твоими допросчиками. Иди ко мне, ты заслужил награду.
- Я знаю, - улыбнулся Суддар. - Я знаю...
Позже, когда они, разгоряченные, лежали бок о бок, Тарона прошептала:
- Суддар, ты великолепен. Могу я попросить тебя еще кое о чем?
- Сейчас, Тара, только передохну немного, - согласился Суддар, поглаживая
пальцем ее напрягшийся сосок. - Все, что угодно.
- Нет, милый, помимо любви.
- Да? - насторожился дворецкий. - Говори.
- Мне нужны статуэтки, Суддар, говорящие идолы. Мои племена разбросаны далеко
друг от друга. Я не смогу быстро поднять их все, когда придет время. Барадаил
дурак, он не увидит даже костер темной ночью. Но ты-то меня понимаешь, ведь так?
- Пантера ты моя яростная! - вздохнул Суддар. - Я бы с радостью, но если он
узнает, что я нарушил его прямой приказ...
- А с чего ты взял, что он узнает? - удивилась Тарона. - Он что,
пересчитывает идолов каждый день? Ни за что не поверю. Я ему не скажу, ты - тем
более. Так чем ты рискуешь?
Ее пальчики путешествовали по груди и животу дворецкого, опустились к паху.
Суддар вдруг почувствовал, что к нему возвращается мужская сила.
- Ох, Тарона... - вздохнул он. - Нет.
- Да! - настойчиво прошептала тарсачка. - Да! А потом, когда мы вернемся с
победой, я сделаю тебя Великим Скотоводом...
- Да, - согласился Суддар и, не в силах более сдерживаться, впился губами в
грудь королевы.
По лицу Тароны скользнула торжествующая улыбка.
Тем же вечером из Граша на юг галопом ушел небольшой тарсачий отряд. Суровые
воительницы железной стеной окружали свою повелительницу, погруженную в мрачные
мысли, готовые в любой момент отразить нападение. Закатное солнце бликовало на
гладкой темной коже симан-телохранительниц, на иссиня-черном оружейном металле,
на золотой диадеме Тароны.
Это же самое солнце, лишь стоящее немного ниже над горизонтом, светило в
спину одинокому путнику, закутанному в потрепанный плащ. Несмотря на довольно
теплый вечер, глубокий капюшон скрывал его лицо. Не слезая с седла,
путешественник показал саламирскому стражнику серебристую дорожную бляху и в
обход нескольких торговых возов проехал в ворота. Попробовавшего возмутиться
возчика солдат равнодушно ткнул древком бердыша в живот. Булькнув горлом, тот
заткнулся и больше не возникал, даже когда с него слупили пошлину вдвое против
обычной.
Конь путешественника простучал подковами по дощатым настилам купеческой
улицы, свернул в узкий загаженный переулок и, петляя, выбрался к задней двери
ограды тапарского Храма. Спрыгнув с седла и постучав условным стуком, он не
глядя бросил поводья привратнику и быстрым шагом взлетел по крутым ступеням к
одной из жилых построек. В келье он сбросил плащ, обнаружив под ним скромную
личность брата Перуса, личного секретаря Настоятеля. Наскоро помолившись и
сменив мирскую одежду на привычную рясу, он прошел к соседней келье и тихо
поскребся в дверь.
- Кто там? - недовольно откликнулись из-за двери.
- Я, мой господин, - сообщил Перус, выбивая нетерпеливую дробь носком ноги. -
Вести от Кумана.
- Входи.
- Куман просил передать послание, - секретарь осторожно положил на стол
Настоятеля пергамент, запечатанный восковой бляшкой с оттиском орла. - Его
полный отчет.
- А на словах? - тени от огоньков свечей метались по лицу брата Семлемена, не
давая разобрать его выражение. - Что он передал на словах?
- Радостных вестей нет, - вздохнул секретарь. - Южане определенно собираются
воевать. Сураграш кипит, как котел на медленном огне. В степях множатся
разбойники из числа обнищавших скотоводов, сиречь ахмузы. Торговым караванам
опасно ходить без сильной охраны, плата которой съедает всю прибыль. Пылевые
бури на юге разрастаются. Случалось, они засыпали песком целые стада вместе с
пастухами. В Граше и других городах косятся на северян, вступить в разговор в
кабаке почти невозможно - могут побить или даже зарезать. Куман потерял двоих,
после чего приказал своим людям не нарываться попусту. Сбор слухов и фактов в
Граше в основном идет через местного торговца, именем Куранга, но о его
лояльности мы можем лишь догадываться.
- Про неприязнь я знаю и так, - брови Настоятеля сошлись к переносице. - Что
насчет численности южных банд?
- Сложно сказать. Племена разбросаны по всему Сураграшу, кто и когда захочет
повоевать и захочет ли - неясно. Можно выделить две наиболее активные группы
племен - тарсаки и гуланы. Они пока не слишком сильно пострадали от
землетрясений и засух, но это лишь вопрос времени. Еще их сдерживает давняя
нелюбовь друг у другу, но и она испарится, словно лужица под пустынным солнцем,
дай только повод для войны с нами. Учитывая, что и те, и другие весьма
воинственны, именно они представляют для нас наибольшую опасность.
- А если стравить их друг с другом? - брат Семлемен побарабанил пальцами по
столу. - Возможно, резать друг друга им покажется сподручнее, чем отправляться в
дальний путь?
- Не выйдет, - отрицательно покачал головой секретарь. - Их жрецы не устают
напоминать про табу. Лет пятьдесят назад из-за такой войны степи сильно
обезлюдели, и жрецы всех богов запретили тарсакам и гуланам воевать. Главную
роль...
- А, припоминаю, - остановил его Настоятель. - Действительно, табу. Наверное,
можно справиться и со жрецами, но нужно время. Ладно. Что по численности?
- Тарсаки распылены по огромным степям между Западным и Южным хребтами,
собираться в кучу им долго. Вероятно, они смогут выставить тысяч тридцать-сорок
всадников единовременно, плюс к тому еще тысяч сто-сто пятьдесят в течение года
или около того. Гуланы не так многочисленны, так что их войско составит тысяч
десять всадников и тысяч восемь-десять пеших.
- Итого шестьдесят тысяч в худшем случае, преимущественно конники, - подвел
итого Настоятель. - Что с остальными?
- Сапсапы не слишком многочисленны и довольно миролюбивы. Но они сильнее
других пострадали от бурь и извержений огненных гор. По слухам, уничтожена почти
половина их пастбищ. У них нет иного выхода, кроме как пытаться захватить новые
территории. В Граше все давно поделено, и ввязываться в войну за передел земель
они вряд ли захотят. Силы не те. Поэтому сапсапы с охотой поддержат тарсаков с
гуланами в их войне против Севера. С их стороны можно ожидать выставления тысяч
пятнадцати или двадцати воинов, в основном пеших.
- Итого восемьдесят, - кивнул Семлемен. - Дальше.
- Племена Караграша пока остаются в стороне. У них почти не трясется земля,
да и пылевые бури задевают даже юго-восточные их земли лишь краем. Они издавна
не любят своих соседей, а потому вряд ли выставят войско им в поддержку.
Учитывая, что их стада и отары почти не пострадали, даже в худшем для нас случае
они вряд ли смогут выставить более пяти-шести тысяч пеших и верховых.
- Пусть даже десять, итого девяносто. Еще?
- Остальное по большей части мелочь. Каронги издавна придерживаются
нейтралитета, да и малочисленны. Пошлют тысяч пять пеших и не более тысячи
верховых. Вазиты и бериуты - перекати-поле, они рассеяны по всему Сураграшу и
вряд ли захотят иметь дело с остальными. Скорее, они предпочтут пограбить
соседей, пока те воюют где-то вдалеке. Биберы-конокрады, вероятно, поступят
точно так же. Все прочее - даже упоминания не стоит. Необходимо учитывать и ту
возможность, что, выступив в поход, они все-таки передерутся друг с другом.
Осмелюсь предположить, что стоит постоянно сорить дикарей для вящего их
ослабления.
- Возможно, ты прав. Значит, брат Перус, можно ожидать, что в ближайшее время
Юг выставит против нас не более ста тысяч воинов, как конных, так и пеших, -
Настоятель задумчиво сплел пальцы. - Я перечитаю послание Кумана на досуге,
чтобы удостовериться в правильности твоего понимания. Кстати, кто встречался с
самим Куманом? Кто-то из твоих людей? Или, упаси Пророк, кто-то из людей
Каралета?
- С Куманом встречался я сам, - твердо ответил секретарь. - Я не решился
доверить задание другим. В наше время предательство повсюду.
- Вот как? - удивленно взглянул на него Настоятель. - Смело. Я не думал, что
ты решишься рискнуть на встречу в разбойничьем притоне. Я недоволен тобой - ты
понапрасну рисковал своей жизнью.
- Истинное слово Пророка обращает в бегство даже разбойников! - фанатично
ответил секретарь. - Я не боюсь действовать во славу Его!
- Ладно, обсудим в другой раз, - покачал головой брат Семлемен. - Пока же
присаживайся. Вести твои отрадны, и скоро для поганых язычников настанет час
расплаты. Сейчас же я хочу, чтобы ты написал для меня несколько писем. Первое -
брату Комексию. Готов?
Когда брат Перус вернулся в свою келью, на небе погасли последние отблески
заката. Секретарь присел за грубый деревянный стол, заваленный пергаментами и
берестой, и осторожно затеплил лучину. Он вытащил из-за пазухи подлинный свиток
донесения, грязный, заляпанный кровью, и в очередной раз принялся вглядываться в
кривые неровные строчки. Секретарь отлично умел копировать почерк, а потому
подделал доклад собственноручно, не прибегнув к услугам указанного ему человека.
Он заучил настоящий доклад Кумана почти наизусть, но все равно жадно вглядывался
в резы, начертанные рукой уже мертвого человека. В резы донесения, которое не
уничтожил, несмотря на строгое требование инструкции.
"...В то же время тарсаки многочисленны и кровожадны, а потому могут в любой
момент поднять до двухсот тысяч всадников, мужчин и женщин. То же и гуланы - у
них наготове не менее ста пятидесяти тысяч воинов. Со временем их силы умножатся
многократно, бо соберутся воины с дальних земель. Прочие же племена хотя и малы
соотносительно с упомянутыми, но могут выставить до ста тысяч воинов в
совокупности..."
- Да! - с тихой яростью пробормотал брат Перус. - Скоро, скоро наступит час
расплаты, змей! И уж ты-то точно не обрадуешься...
В его сердце бушевало черное пламя ненависти.
Солнце стояло высоко в небе, когда Тилос коротко скомандовал:
- Привал!
Элиза обессиленно повалилась в пыль у придорожного дерева. Длинные широкие
листья росли лишь из макушки ствола, поворачиваясь к солнцу ребрами и почти не
отбрасывая тени. Чем дальше они углублялись в саванну, тем тяжелее становилось
идти. Горячий южный ветер нес тонкую пыль, забивавшуюся в глаза и рот, солнце
припекало все сильнее.
С вершины холма примерно в полуверсте ясно виднелся перекресток. Одна из
дорог уходила на север, две других - на восток и к югу. Куда именно - Элиза не
помнила, а спрашивать не хотелось. За последние дни она вымоталась больше, чем
при путешествии по болотам, где приходилось задерживаться из-за немощного
Джабраила. Она нащупала на поясе кожаную флягу и поднесла ее к губам, сделав
глоток. Теплая вода совершенно не утолила жажду, но ее осталось слишком мало.
Приходилось экономить.
- Отдыхаем до вечера, -Тилос прищурился, глядя вдаль. - Мы пришли рановато.
Караван должен появиться ближе к закату. Ничего, Эла, дальше поедем верхом, а
пока расслабься. И лучше сдвинься немного в сторону, там сахарные пальмы дают
нормальную тень. У меня сейчас сеанс связи, так что последи за окрестностями,
ладно?
Он сбросил на землю мешок и сел рядом, опираясь спиной в ствол соседнего
дерева. Его взгляд остекленел, лицо несколько раз дернулось. Когда Элиза в
первый раз увидела его в таком состоянии (они только-только перебрались через
болота), она с перепугу бросилась к Мире, посчитав, что у него случился
припадок. Сейчас она уже привыкла, но смотреть на него во время сеанса все равно
жутковато. Девушка отвернулась и начала рассматривать окрестности.
Смотреть, впрочем, оказалось не на что. Тут и там виднелись небольшие группы
чахлых деревьев. Часть из них, несомненно, являла собой те же сахарные пальмы,
под которыми она сидела сейчас. Хитрые деревья с повернутыми ребром листьями
тоже встречались, но гораздо реже. Элиза сделала себе зарубку спросить Тилоса,
как же они все-таки называются и почему пальмы - сахарные.
Тут и там копошилась всякая мелкая живность - жирные суслики и тонконогие
нервные степные мыши. То одна, то другая мышь внезапно подпрыгивала высоко в
воздух, осматривая окрестности в поисках врагов. Их было столько, что на
некоторых холмах, казалось, завелись на удивление крупные блохи. Впрочем, это
помогало мало - на глазах Элизы крупная степная птица с загнутым клювом рухнула
с неба и когтями подцепила мышь прямо в прыжке.
Почти сразу девушку разморило, и она начала клевать носом. Но вздремнуть ей
оказалось не суждено.
- Что? - внезапно громко произнес Тилос. - Повтори!
Девушка вскинулась, но поняла, что слова относятся не к ней. Тилос
по-прежнему смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом, очевидно,
разговаривая с кем-то по радио.
- Откуда сведения?.. - на лице Тилоса появилось выражение ярости и
одновременно - растерянности. - Подтверждено?.. Что Хлаш?.. - Пауза. - Тогда
найти! Неважно - как, но в девять мне нужна с ним связь! Хоть тресните, но
обеспечьте! Камайн, это вопрос жизни и смерти! Хорошо... Понял. Остальное - как
запланировано. Отбой.
Тилос сморгнул и посмотрел на глядящую на него с недоумением Ольгу.
- Кто такой Хлаш? - поинтересовалась она. - А зачем его останавливать?
- Я говорил вслух? - отсутствующе спросил Тилос. - Извини, сбой блокировки.
Уж больно новость оказалась... тревожной. Хлаш - один мой знакомый. И
останавливать нужно не его.
Он помолчал, потом задумчиво взглянул на Элизу.
- Вот что, малышка... - его губы сжались в тонкую линию, он явно колебался. -
Н-да... Планы меняются. В гости к Тароне придется заскочить в следующий раз.
- К Тароне? - поразилась Элиза. - А мы все-таки шли к ней, да? Но ведь она...
она убьет тебя! - "И меня", - мысленно добавила она, понадеявшись, что мысль не
отразилась у нее на лице.
- Меня она не убьет, - дернул плечом Тилос. - Но сейчас не до рассуждений.
Эла, мне срочно нужно на Север. Клатта нужно нейтрализовать до того, как он
наделает глупостей. Боюсь, без меня с ним не справиться.
- Клатта?
- Не обращай внимания. Главное - нам придется разделиться. Я не могу ждать, а
ты задержишь меня в дороге. Караван, как мне пообещали, подойдет через пару
часов. Караванщик - мой старый знакомый, он возьмет тебя с собой. Он завершает
торговый обход и не позже чем через неделю отправляется назад, в Граш. Если не
случится особенных задержек, ты окажешься в городе максимум через месяц. Найдешь
мастера Жругга на Оружейной улице за Восточным базаром и дождешься меня.
- Но что случилось? - чуть не плача от разочарования, воскликнула Элиза. - Я
не хочу одна... с караваном! Тилос, мне страшно!
- Мне тоже... - пробормотал Тилос, окинув ее странным взглядом. - Похоже,
партия идет к эндшпилю. Эла, боюсь, многие планы придется менять на ходу.
Элиза, резко отвернувшись, отошла в сторону и присела на корточки, обняв себя
за колени. На глазах набухли первые слезинки.
- Ну-ну, не надо, - мягко произнес Тилос, дотрагиваясь до ее плеча. - Ничего
страш... - Он осекся. - Это еще что?
Элиза нехотя повернула голову. На северной дороге возникло облачко пыли. Оно
приближалось гораздо быстрее, чем можно ожидать от степенного торгового
каравана. Вскоре стало возможным разглядеть всадников, яростно пришпоривающих
коней. Отряд численностью копий в тридцать свернул с дороги и теперь напрямик
несся прямо к холму, где расположились Тилос и Элиза.
- Тарсачки... - пробормотал Тилос. - И совершенно точно - за нами. Кто-то
навел?
Элиза выхватила из ножен кинжал. Тилос предостерегающе поднял ладонь.
- Убери оружие, - спокойно сказал он. - Их сл
...Поділитися у соцмережах
