Жанр: Фантастика
Уст твоих бурный ветер (делай что должно 2)
... что ткачихи и сукновалы разбежались по лесам - все
на месте, все работают. Храм уплатит все пошлины не позднее конца месяца -
добровольно или нет.
- На месте пресветлого князя я бы поостерегся присылать мытарей, - тихо
заметил Настоятель, не поднимая глаз. - Некоторые ревностные верные могут сильно
рассердиться на святотатство. Я не уверен, что смогу сдержать их порывы.
- Ну, в таком случае, - усмехнулся князь, не отводя от Настоятеля тяжелого
взгляда, - я приостановлю службы в храмах. Людей у меня хватит. А твоим рено...
рево... в общем, верным расскажут, сколько и где Храм хранит зерна, муки,
вяленого мяса и прочего. И уже тебе придется объяснять, почему в голодный год
твои амбары ломятся от пищи, а у людей от воды пухнут животы. Или ты полагаешь,
что тебя слишком любят в народе? Кумбален, почитай-ка ему.
Воевода, насупившись, развернул пергамент, который до того нервно теребил
пальцами, и нехотя зачитал:
- "Тришка Рябой из Соломенного посада в кабаке, напившись, разодрал на себе
рубаху и рвал с груди нательную Колесованную Звезду, крича, что попы жируют, а
бедняки с голоду пухнут, и что его дочка скоро начнет непотребством с мужчинами
за хлеб заниматься, бо есть совсем нечего. Схвачен и бит кнутом за шумное
поведение на людях... Бочкарь Сказил с Горелой слободы вышел на улицу и звал
народ пойти осквернить молельню, а оклады с образов продать заезжим купцам и на
те деньги купить еды. Бит кнутом. Взята пеня в две медных деньги за
подстрекательство... Бродяга по имени Фушар нашептывал на базаре, что братья в
монастырях великое богатство прячут, нищими прикидываются, а со своих холопов
три шкуры дерут, потому как все им мало. При попытке утихомирить оскорбил стражу
словами и действием..."
- Конским навозом кидался, - пояснил Перевет, насмешливо поглядывая на
покрасневшего воеводу.
- "...и действием", - повторил Кумбален, - "после чего бежал, на ходу
причинив намеренный убыток честным торговцам. Караульные лишены дневного
заработка за нерадивость".
- Хватит, - махнул ему князь. - И такими вот мелочами у меня, брат Комексий,
целая комната завалена. Не любит тебя народ, ох, не любит...
- Тушер - большой город, средоточие скверны! - гордо вскинул голову
Настоятель. - Много в нем водится всякого непотребства, и нечистые духи искушают
людей всякими соблазнами. По деревням да поселкам такого не водится. Наши
прадеды жили, как предки указали, и никаких городов не знали, оттого
непотребства меньше случалось. А сейчас? Вон, детей читать и считать учить
поветрие пошло. Это вместо того-то, чтобы к честному труду сызмальства приучать!
- Наши прадеды жили так же, как и мы, - усмехнулся Перевет. - Тушеру,
почитай, полтора века, а то и больше. А Пророка твоего когда колесовали? Лет сто
назад? Так что еще неизвестно, что большее непотребство для предков - Тушер или
твой Храм. В общем, я тебя предупредил - заплатишь сполна или...
- Блажен тот, как говорил Пророк, кто покорится сильному, ибо воздастся
страдающему на небесах в объятиях Отца-Солнца нашего! Те же, кто силой
возвышаются, горше других поплатятся, ибо... Храм заплатит то, что причитается,
и ни монетой больше! - поспешил добавить Настоятель, заметив, что лицо князя
багровеет. - Пусть Небо видит, что мы выполняем свой долг равно перед
Отцом-Солнцем и перед человеками! Но прежде, чем я уйду, князь, выслушай еще
слово мудрости...
- Что еще? - сквозь зубы прорычал князь, с трудом сдерживаясь, чтобы слегка
не придушить храмовника.
- Братья из Тапара и Камуша, проникнувшись нашими бедствиями, готовы оказать
посильную поддержку, - заторопился Настоятель. - Они предлагали прислать
золота...
- За участие в их идиотской войне! - рявкнул князь, уже не сдерживаясь. -
Сколько раз говорить - не соглашусь на такое! - Он судорожно сжал рукоять
кинжала. - Пошел вон, сволочь!
- Нет, нет! - замахал брат Комексий руками. - Они готовы согласиться на
меньшее! Всего лишь позволь им беспрепятственно набирать звездоносцев в Куаре, и
уже через седмицу у тебя появится достаточно денег, чтобы покупать зерно в
украинах...
- Может, мне заодно и себя им позволить прирезать? - осведомился князь. Он
пожалел о своей вспышке - злопамятный Комексий не преминет отомстить. Впрочем,
тот и так зло затаил, а рыком больше, рыком меньше... - Сегодня они звездоносцев
для похода соберут, а завтра те звездоносцы меня с обрыва в реку скинут, а тебя
князем выкликнут?
- Что ты, что ты!.. - Настоятель испуганно вскочил на ноги, хватаясь за
массивную золотую Звезду у себя на груди. - Этот сброд... то есть святых воинов
нужно обучать воинскому делу. Для того в Тапаре Храм специальные места
отгораживает. Никто из набранных и трех дней в Куаре не задержится, обещаю!
- Обещает он... - проворчал князь. - Ладно, подумаю. Теперь ступай. И про
подати не забудь. Эй, Вашка! - гаркнул он. Дверь приоткрылась, и в щель
просунулся любопытный конопатый нос невысокого отрока. - Проводи нашего гостя к
выходу, да последи, чтобы не зашиб кто ненароком.
Когда за Настоятелем закрылась дверь, Перевет обернулся к Кумбалену.
- Ну, а ты что думаешь? - ворчливо осведомился он. - Про набор? И вообще -
что-то ты сегодня смурной какой-то.
- Зря ты так, князь, ох, зря... - пробормотал тот, отводя взгляд. - Храм
людей к свету ведет, большое дело делает. Сколько он с Майно боролся, а?
- Дети тех, кто при Майно не жил, уже своих детей заводят, а они все борются!
Только с кем - непонятно. Ведьмы с колдунами им чем-то не угодили. От века ни
одна деревня без своей ведьмы не жила - и скотину пользовать, и людей тож. А
сейчас? Одни травники, да и те какие-то хилые...
- Ведьмы нечистым духам служат, - осуждающе покачал головой воевода. - Они не
столько пользуют, сколько порчу наводят. Про то всем известно.
- Да брось ты, Тумба, - поморщился князь. - Всем - значит, никому. Тебе про
то известно, да и прочим, кто в Пророка верует да чернорясных слушает, а
особливо - вынюхивателей краснорясных. А по мне - брехня подзаборная. Сам в
такой деревне рос, ведьма наша местная добрая бабка была. Никого даже словом не
обижала, а детишкам всегда то корешок сладкий сунет, то орехов горсточку.
Деревенские на нее только что не молились. Померла вот, давно уже, - он
вздохнул, - а новой на замену не нашлось. Заезжал я туда лет десять назад.
Захирела деревенька, н-да...
- С вашей ведьмой тебе виднее, - буркнул воевода. - Да только раз на раз не
приходится. А про звездоносцев - добрая идея. И ты ни при чем, и денег дадут.
- Не нравится мне Храм! - с неожиданной горячностью вдруг заговорил князь. -
Ты понимаешь, вот ни на столечко не нравится! Ну, веруют они в Отца-Солнце и его
колесованного Пророка, ну и пусть бы себе веровали! Худого слова бы никто не
сказал! Издревле люди верили кто во что горазд, и ничего, жили помаленьку. А
храмовники... Пойми меня, Тумба, не принимает душа такого - или принимаешь ты
слово Пророка и правильный, или не принимаешь, а потому мерзость, истреблению
подлежащая! Ведь дай Храму волю - и он завтра же в свою веру насильно обращать
начнет. По мне, так живи и дай жить другим. Но чтобы вот этак... - Он в отчаянии
махнул рукой и замолчал.
- Неправ ты, друг Перевет, - покачал головой воевода. - Да, есть и такие, как
ты говоришь. Но ведь сколько подвижников в отрепьях ходит, вервием подпоясанные,
людям помогают, себя не щадя! В каждом стаде паршивая овца водится, и Храм не
исключение.
- Нет, не так, друг Тумба, - князь присел на лавку и безвольно уронил руки на
колени. - Есть подвижники, да только не Храма в том заслуга. Они и без Храма бы
людям помогали и без Храма бы в отрепьях ходили. Подвижники - не Храм. Храм -
вот: огромные молельни с золочеными образами, важные откормленные братья среди
отощавших прихожан... Храм - власть, и, как любая власть, притягивает всякое
дерьмо. Нет в нем среди сильных никаких подвижников, одни пузатые. А те, скорее,
в голодную годину народ на людоедство обрекут, чем хоть горстью муки поделятся.
Оно и страшно, когда подвижниками собственную корысть прикрывают... Ладно,
ступай пока. Не нравится мне ихнее предложение с наемниками, но еще подумаю.
Ступай.
Ближе к утру Элиза проснулась по малой нужде. Огненный Пруд заметно склонился
к западу, Глаза Назины уже скрылись за окоемом. На востоке смутно маячил Меч
Турабара, уже бледнеющий в слабом предрассветном мареве. Занесенный над Молотом
Печенара клинок застыл угрозой, знаком извечной ненависти бога войны к богу
ремесел, и лишь всеблагой Отец-Солнце, что здесь, на юге, звался Куратом, не
давал братьям вступить в жестокую схватку, каждое утро отправляя их на покой
где-то там, в далеких небесах.
Элиза вздрогнула от холодка и тихо, как учили, отошла чуть в сторонку к
редким низкорослым кустикам, по дороге кивнув часовому. Глупости все это. Теперь
она знала, что Огненный Пруд - всего лишь ядро галактики, а Турабар и Печенар -
выдумка других, гораздо более страшных богов. Страшных - потому что равнодушных.
Валарам, Турабар, Печенар, Назина, даже загадочный бог змей Сумар и текучий, как
вода, Тинурил - они все нуждались в верующих, а потому являли свою милость хоть
кому-то. Демиурги же просто забавляются, а потому и снисхождения от них ждать
глупо.
Девушка тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Еще с час можно поспать, а
там и подъем. Интересно, куда Тилос поведет их сегодня? Наверное, в Кураллах -
он несколько раз упоминал название. Она двинулась обратно, но что-то удержало ее
на месте. Элиза застыла и прислушалась, потом осторожно двинулась к
возвышающемуся неподалеку валуну. Ага, вот оно. Тихие, почти неразличимые
голоса. Она очень осторожно подкралась поближе.
- И все-таки я не понимаю, - покачала головой Мира, глядя мимо Тилоса. - Для
чего ты готовишь девочку? Она ведь совсем ребенок. Да, жизнь ее била, но синяки
и шишки не заменяют мудрости, что приходит лишь с возрастом.
- Иногда человеку не нужна мудрость, - возразил Тилос. - Иногда нужно лишь
верить во что-то, знать, куда идешь. Мудрость лишь приумножит печали на пути, но
не позволит свернуть с него. Человек, идущий над пропастью, не смотрит вниз не
потому, что не умеет смотреть. Зрячему здесь едва ли не хуже, чем слепому, его
все время тянет взглянуть, а взглянув - поддаться призыву бездны. Слепец же,
постукивающий палочкой, свободен от таких соблазнов.
- Оплетать других словами ты умеешь. Не надо лишний раз демонстрировать мне
свое красноречие, я не несмышленыш вроде Элы. Ты дал ей нулевой допуск. Через
полгода! Я знаю всего семерых, включая себя, кто имеет такой допуск, и все они -
ведущие аналитики или же командиры баз. Все они долгие годы карабкались по
дурацкой лестнице безопасности, про которую ты сам рассказывал мне всякие
сказки. А тут ты даешь нулевой допуск человеку, которого знаешь полгода,
ребенку, за чью психику нужно опасаться куда больше, чем за психику взрослого.
Зачем?
- Я боюсь, Мира, - неожиданно печально ответил Тилос. - Я боюсь. Вот и все
объяснение. Похоже, мое время на исходе. У меня нет больше возможности давать
людям систематическое образование.
- Что случилось? - голос Миры поднялся до встревоженного полувскрика. - Что
опять случилось?
- Тихо! - шикнул Тилос. - Ничего хорошего. Я не хотел говорить, но... Три дня
назад меня полностью отключили от архивов.
Несколько секунд стояла потрясенная тишина.
- Будь они прокляты... - прошептала наконец Мира. - Будь они прокляты...
- Расслабься, милая, - вздохнул Тилос. - Их можно понять. Я получил уже три
формальных предупреждения и не могу сказать, что их аргументы нелогичны. Много,
слишком много правды в их словах. Я не раз раздумывал, не тупой ли я упрямец,
назло идущий против воли старших и умных. Раздумывал - и приходил к выводу, что,
возможно, так и есть. Но сейчас это уже неважно. Ситуация накалилась. Ночью
пришло очередное сообщение. Гуланы настроены решительно, да и тарсаки волнуются,
хотя Тарона все еще удерживает их от войны. А моей нейтрализации можно ожидать в
любой момент. Я лишь надеюсь, что произойдет она не раньше, чем я закончу пару
важных дел. Именно поэтому я так гоню лошадей. - Он помолчал. - Не волнуйся за
Элизу. Она рискует головой, но не больше всех прочих. Более того, мне нужно,
чтобы она осталась в живых как можно дольше.
- Но к чему ты ее готовишь? Сначала я решила, что ты хочешь сделать из нее
полевого агента со специальными функциями. Но потом ты ввел в ее программу...
странные элементы. Геология, углубленная астрономия, химия... Не знаю, что
осталось у нее в голове после сумбурных пробежек по верхам, но что ее знания не
системны - могу сказать с уверенностью. Исследователя из нее не выйдет.
- И не надо. Главное - что она умеет выживать. У нее от природы такая
способность. А вот системных знаний ей не нужно. Достаточно знать, что знания
есть и что их можно найти.
- Вот зачем ты взял ее сюда...
- Точно. Но хватит об Эле. Поговорим о планах...
- Погоди! - голос Миры опять зазвенел натянутой струной. - Ладно, пусть тебе
виднее, что нужно девочке. Пусть ты не хочешь говорить, к чему ее готовишь. Но
почему ты не хочешь использовать меня? Я заведомо лучшее ее во всем! Я справлюсь
с любым мужиком, вооруженным или нет. Я давно не юная девочка, но все еще могу
затащить в постель и очаровать до потери здравомыслия кого угодно. Я знаю массу
всякой всячины, и я лучше!..
- Скажем так, - мягко перебил ее Тилос. - У тебя другая задача. Ты должна
собирать и хранить знания, она - использовать их в экстремальной обстановке. Из
тебя полевой агент - что из соломы стрелы, у нее же есть талант выживания.
Хватит с тебя той экскурсии в Граш. Один раз я пошел навстречу твоим просьбам, и
то теперь думаю, что зря. Кроме того... хм, кроме того, не существует женщины,
которая не усмотрела бы в тебе соперницу. Ревность и зависть сведут на нет
большую часть усилий.
- Ты не прав. Я могу...
- Не можешь! - на сей раз голос Тилоса звучал сухо и жестко. - Поверь - ты
провалишься. Я не стал бы сломя голову искать запасные варианты, если бы
полагал, что с задачей справится кто-то из уже обученных людей...
Дальше Элиза слушать не стала. Она тихо-тихо отступила назад, стараясь не
задеть никакого плохо лежащего камешка, и быстро вернулась на свое место.
Завернувшись в тонкое одеяло, она долго ворочалась на камнях, обдумывая
услышанное. Интересно, кто "они"? И что за архивы? Но главное - что за задание,
с которым не справится Мира? Элиза вспомнила страшную Тарону тогда, во дворце, и
вздрогнула. Тарсачка иногда снилась ей в кошмарах, ее прекрасное лицо обрамляли
кишащие змеи, а в желтых кошачьих глазах пламя смерти полыхало не хуже, чем у
самой Назины. Да... такая точно не потерпела бы рядом соперницу вроде Миры.
Неужели "они" действительно убьют Тилоса? Так нечестно!
Ей так и не удалось заснуть. Она видела, как Мира вернулась к костру, присела
на корточки и застыла в этой позе. Чуть погодя девушка выбралась из-под одеяла и
присела рядом с Мирой. Та лишь коротко взглянула на нее и отвернулась.
- Мира, - осторожно спросила Элиза, - а что такое "нейтрализовать"?
Та чуть заметно вздрогнула.
- Подслушивала? - недовольно спросила она. - Хм... Нейтрализовать означает
лишить возможность влиять на ситуацию. Например убить. Или забрать с планеты. С
них станется...
- С Демиургов?
- С Демиургов, - печально согласилась Мира. - Иногда так хочется добраться до
всемогущих ублюдков и перегрызть им глотку!..
- Подъем! - негромко сказал Тилос, появляясь из-за валунов. - Общий подъем.
Время!
После скудного завтрака Тилос сел на камень, скрестив ноги, и прокашлялся.
- Итак, - сказал он, - первая часть нашего путешествия успешно завершена.
Теперь ваша задача - благополучно добраться до Кураллаха. Парат, верстах в
тридцати отсюда на юг - старый торговый тракт. Дальше дорогу найдете. Легенду не
забыли?
- Не забыли, - наклонил голову седоусый Парат. - А ты что? С нами не идешь?
- А у меня другие дела, - глянул на него тот. - Надо кое-куда прогуляться.
Смотрите, ребята, поаккуратнее там. Хвост за собой не приведите. Хватит с нас
Чаттануги. Мира, никакой самодеятельности. Идешь вместе со всеми. Это приказ.
Еще вопросы есть?
Женщина передернула плечами и ничего не ответила.
- Вопросов нет, - подытожил Тилос. - Тогда пакуемся и расходимся.
Элиза торопливо засунула в заплечный мешок свое одеяло, забросила его за
спину и подошла к Мире. Та яростно запихивала свое одеяло, но то никак не желало
лезть внутрь, топорщась и разворачиваясь. Элиза придержала его, пока Мира
затягивала тесемки.
- Спасибо, - сказала та, по-прежнему избегая смотреть на девушку. - Эла,
ты... поаккуратнее там. Не лезь башкой под саблю.
- Где - там? - не поняла Элиза. - В Кураллахе?
- Тилос еще не сказал тебе? Ты идешь вместе с ним. Не знаю, куда он тебя
потащит, но чувствую, что не отдыхать.
Элиза озадаченно посмотрела на нее.
- Нет, он ничего мне не говорил... - Она задумчиво потеребила себя за ухо. -
Интересно, зачем?
- За коровой, - сообщил Тилос, подходя со спины. - Хватит тебе учиться, пора
и на мир посмотреть. Разыскать там с десяток кладов, забить ногами парочку
огненных ящериц покрупнее... Мира, не забыла, что нужно сказать Камтону?
- Не забыла. - Женщина повернулась к нему. Она сжала руки, явно чувствуя себя
не в своей тарелке. - Тилос...
- Да, подружка? - ободряюще улыбнулся тот. - Что еще?
- Тилос... я... я не знаю, - Мира явно нервничала. - Я чувствую - что-то не
так. У меня какое-то странное предчувствие...
- А именно? -Тилос успокаивающе положил ей руки на плечи, заглянул в глаза. -
Только расслабься. Все нормально. Предчувствия - они ведь даже не колдовство,
так, непонятно что...
- Я не обладаю Силой, - внезапно Миру начала бить крупная дрожь. - Я не
обладаю талантом чувствовать опасность, как Эла. Но мне кажется, что я... я...
больше тебя не увижу...
Тилос дотронулся пальцами до ее висков. Миру глубоко вздохнула и закрыла
глаза. Ее тело расслабилось, плечи опустились.
- Спасибо... - еле слышно сказала она. - Но это не просто... не просто
бабские глупости. Я чувствую...
- Все хорошо, - тихо сказал Тилос. - Все случится так, как нужно. Ты просто
накручиваешь себя. Выброси из головы свои глупости. А сейчас вам пора. Да, и
понаблюдай за Ленарой с Джабраилом. Кажется, дальний переход сказался на них не
лучшим образом.
- Хорошо, - Мира открыла глаза и жадно уставилась на Тилоса, словно пытаясь
выпить его до дна глазами. - Я позабочусь. Но ты уж поаккуратнее там, ладно?
- Разумеется, милая, - Тилос ободряюще хлопнул ее по спине. - Я появлюсь в
Кураллахе месяца через четыре. Или пять, как получится.
Когда маленькая группа путешественников скрылась за скалами, Элиза
повернулась к Тилосу, молча глядящему им вслед.
- А Мира тоже владеет Силой? - спросила она.
- Нет. Во всяком случае, не так, как ты. Каждый человек может чувствовать
эфир, но у большинства уровень сигнала остается за порогом осознанного
восприятия, особенно сейчас, когда напряженность поля сильно понизилась. Однако
иногда подсознание может обрабатывать неслышимые уху и невидимые глазу
подсказки, вот как у тебя, например. - Он хмыкнул. - Но Мира просто боится за
меня, вот и выдумывает невесть что.
- А если она чувствует правильно?
- И что с того? - Тилос повернулся к Элизе. - Эла, я делаю лишь то, что
необходимо. Я не собираюсь отказываться от своих планов только потому, что
несколько невообразимо старых маразматиков имеют на планету свои виды. Я просто
уважать себя перестану. И хватит об этом. Пошли. Нам еще долго топать на своих
двоих. Лучше по холодку добраться до джунглей. Там хотя и сыро, но зато не так
жарко.
- А куда мы идем? - полюбопытствовала девушка, закидывая мешок за спину. - В
Граш?
- Нет, любопытная ты наша, - усмехнулся Тилос. - Мы идем в гости к тарсакам.
Эх, давно я не заглядывал к Тароне на пироги...
Золотой Змей вытащил идольца из-за пазухи и осторожно поставил его на ствол
поваленного дерева. Он испытывал к нему страх и почтение, пожалуй, большие, чем
его товарищи. Одно дело - приносить жертвы идолам через жрецов, которые даже
близко не подпускают воинов к священным статуям. И совсем другое - самому
кормить пусть и маленькое, но все равно изображение самого Тинурила. Вот и
сейчас бог источников смотрел на него выпуклыми рубиновыми глазами, в которых
зло отражались капли пробившегося сквозь листву вечернего солнца.
Вслед за идольцом Змей вытащил мешочек священной пищи. Он аккуратно нажал
богу на темечко, и тот выплюнул старую пустую пищу в слой прелой листвы. Змей
аккуратно, боясь ненароком уронить, вставил ему в рот крохотный шарик. Бог
довольно щелкнул, из рассерженно-рубиновых его глаза превратились в
умиротворенно-синие. Шпион облегченно вздохнул и спрятал мешочек с пищей - бог
принял жертву. Еды для Тинурила оставалось еще на дважды по семь раз.
- О великий Тинурил! - пробормотал он, встав на колени и склонившись в
почтительном поклоне. - Прошу тебя о великой милости! Позволь услышать моего
повелителя!
Бог несколько раз вздохнул, потом музыкально пискнул.
- Кто там? - наконец сказал он недовольным голосом Суддара ар-Хотана. - Имя!
- Золотой Змей припадает к ногам повелителя! - торопливо произнес шпион. - У
меня хорошее известие. Могу ли я...
- Можешь! - рявкнул бог. - Только побыстрее, я занят. Что случилось?
- Мы нашли двоих из бежавших. Один из них - лазутчик, про которого ты нам
говорил. Он с одним сопровождающим пробирается в сторону Пустынного Тракта.
Должны ли мы убить его?
- Идиот! - проскрипел бог. - Я хоть раз приказывал тебе убить его? Когда ты,
наконец, оставишь свои душегубские замашки? Следить. Только следить, осторожно и
аккуратно. Не приведи Курат, он вас заметит! Седой Ворон уже умер из-за своей
глупости. Хочешь последовать за ним? Все?
- Да мой повелитель, - смиренно поклонился богу Золотой Змей. Говорили, что
бог не умеет видеть, но лишняя осторожность не помешает. - Мы продолжим тайно
следить. Как часто сообщать новости, мой господин?
- Раз в два дня, - подумав, сказал бог. - Ты сейчас где?
- Неподалеку от гор, рядом с местом, известным как Оленье нагорье, господин.
- Хорошо. И поаккуратнее там... Отбой.
- Долгих лет жизни господину! - еще раз поклонился Змей. Он осторожно сжал
уши бога и, завернув в тряпочку, сунул обратно за пазуху. Потом обернулся и
поманил пальцем Быструю Крысу, почтительно ожидающего неподалеку.
- Отправишь сообщение шабаю, - холодно сказал он. - Скажи ему, что оцепление
вокруг болот можно снимать. Наш помойный шакал велел следить за ублюдком. Но
готовьтесь убить его в любой момент, если шабай отдаст приказ.
- Да, господин, - кивнул Крыса. - Голубь уже готов. И мы - тоже готовы.
Тяжелая дверь скрипнула, открываясь. В могильной сырости узкой арки пахнуло
теплом и жареным мясом. Братия ужинала. Дзергаш протиснулся в узкий проход,
ободрав запястье о выступающий камень, тихо выругался.
- Сюда, господин! - провожатый дернул его за рукав. - В правый коридор.
На стенах тускло горели масляные лампы. Промозглая влага в воздухе почти не
чувствовалась, но каменная громада монастыря над головой давила на плечи,
заставляя ежиться и плотнее кутаться в плащ. Шаги глохли в неподвижном спертом
воздухе.
Спустя три крутых поворота провожатый осторожно постучал в обитую железом
дверь, с поклоном указал на нее князю и неслышно растворился в мерцающих тенях.
Князь, набычившись, откинул капюшон, толкнул дверь и прошел в просторную келью.
Здесь лампа на стене горела куда ярче, чем в коридоре, а вдобавок к тому на
столе в серебряном подсвечнике весело помигивали три толстых закрученных
спиралью свечи.
- Входи, сын мой, - голос Настоятеля поражал своей густотой. В праздничные
дни на площади он запросто перекрывал гул возбужденной толпы, а здесь, в тесном
замкнутом пространстве, от него слегка закладывало уши. - Входи и садись. Я
давно ждал тебя здесь, ибо осведомлен, что ты есмь верный сын Храма. В кувшине -
вино. Надеюсь, ты не обидишься на немощного старика за то, что он позволяет
гостю самостоятельно наливать себе драгоценный напиток?
- Спасибо, брат Прашт, - Дзергаш тщательно затворил за собой дверь и,
подумав, задвинул тяжелый чугунный засов. - Я ценю твое гостеприимство,
наставник, и более того ценю твое расположение ко мне. Я помню, как еще
ребенком...
- Спасибо тебе, сын мой, - поднятая ладонь Настоятеля прервала речь князя. -
Но и я помню, что еще ребенком ты не любил пустых речей. Я стар, а сейчас
поздний вечер. Давай сразу о делах. Итак, что ты хочешь? Опять заем? Но казна
Храма оскудела...
- Нет, брат Прашт, - досадливо поморщился князь. Он не любил, когда его
перебивали. - О займах поговорим потом. Сейчас дело в другом... - Он замялся, не
зная, как подступить к делу.
Настоятель молча смотрел на него, посапывая носом. Когда тишина затянулась,
он откашлялся:
- Я могу подсказать тебе, с чего начать, сестрин сын. Итак, южные племена
множатся и угрожают...
- Да, и угрожают всем нам! - с горячностью подхватил Дзергаш. - Недавно ко
мне прибыл гонец от Каралета. Он принес настораживающие сведения. Южные
разбойники шныряют у самых границ Тапара, грабят и без того редкие караваны. Из
Граша пробираются лазутчики, вынюхивают, высматривают. Некоторые под пыткой
признали, что языческие вожди собираются воевать Север, и уже не когда-нибудь
потом, а вот-вот, завтра или через месяц! Мы все в страшной опасности!
- Да, мы в опасности, - медленно качнул головой Настоятель. - Я знаю о ней
уже давно. Братья из Куара и Тапара предупредили меня. Что ты предлагаешь?
- Мы не можем отсиживаться! - грохнул кулаком по столу князь. - Мы должны
пойти войной на них раньше, чем они соберут свои силы! Тогда мы разгромим
язычников, а свет истинной веры засияет над Югом так же ярко, как и над Севером!
- Истинная вера не нуждается в мечах и копьях для своего утверждения, -
грустно качнул головой брат Прашт. - Пророк принял мучительную смерть на колесе,
и гибель донесла до людей его слова вернее, чем боярс
...Поділитися у соцмережах
