Жанр: Фантастика
Полуночная гроза 1. Подземный огонь
...динились. Уж больно
смешно было слышать от маленького существа с белоснежной пушистой шкуркой и невинными
голубыми глазками речи наемников.
- Забудь, Хальк, - сквозь слезы прохрипел киммериец. - Пускай учиться жить в
большом мире, а не в Ямурлаке!
Хальк остался недоволен. Он взял на руки зверя, пересел подальше и начал с ним
сюсюкать. Судя по иногда озарявшейся радостью физиономии барона Юсдаля, Тицо отвечал
правильно.
А мы продолжали веселиться. Господин Бютт и трактирная прислуга едва успевали
менять кружки, а старейшина Двалин, позвав нескольких сородичей, с чувством исполнил
гномью песню, из которой я запомнил лишь несколько строк:
Изгиб секиры острой блеснет при лунном свете,
Стрела из арбалета пронзит тугую высь.
Тут и слепой увидит, что, вопреки советам,
У логова дракона все гномы собрались.
Вперед выходит Дьюрин с длиннющей бородою,
Дракону из пещеры он грозно молвит: "Брысь!"
А ящер усмехнулся, подумав плотоядно:
"Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались..."
Для дракона, разумеется, все кончилось плохо. Гномы ящера запинали, сокровища
поделили, а потом начали пить вино. Смешная песня...
Я не помню, кто и как отвел меня спать в комнату. Вспоминаю лишь, что глубокой ночью
в дверном проеме появился Конан, разбудив меня, сбросил куртку и сапоги, зашвырнул в угол
портянки и свалился на широкую постель рядом со мной. Мораддин, подошедший вслед за
королем, устроился на полу. Потом я провалился в дрему и не видел никаких снов.
Все-таки гномы - хороший народ. Гостеприимный и добродушный. Но пить с ними
нельзя ни людям, ни оборотням... Перепьют. Уж больно крепки они, как в битве, так и в
застолье.
Утро началось скверно. Рассвет тринадцатого дня третьей осенней луны я запомню
надолго.
Великие Боги, Митра и чтимая Иштар, ну почему всегда лучшее оборачивается худшим?
Только лишь минувшим вечером мы пили вино и водку с уважаемым Двалином, сыном
Зиланта, и его рыжебородым племянником... Пели хорошие песни, заигрывали с девицами
матушки Бютт, ходили гулять по Брийту... Как было хорошо! И никаких подземных чудовищ,
дворцовых интриг или взбесившихся оборотней.
Нас разбудил громкий, настойчивый и непрерывный стук в дверь. Двери, между прочим, в
трактире Барли Бютта толстенные, навешены на три петли и сделаны из добрых сосновых
досок. Такие притворы сломать практически невозможно, а если задвинуть тяжелый железный
засов, можно подумать, будто ты находишься в крепости с окованными сталью воротами.
- Кого принесло в такую рань? - простонал Конан и, повернувшись на бок, сильно
толкнул меня локтем. - Эй, Мораддин, ты пил меньше всех. Пойди открой! Пожалуйста...
Граф Эрде, лежавший на полу возле кровати, завернувшись в теплые овчинные тулупы,
поднял голову и, неодобрительно посмотрев на киммерийца, проворчал:
- И почему я должен вечно исполнять роль прислуги? Конан, я прошу тебя как короля -
запрети свите пить с гномами. Светлый Митра, как голова болит...
Однако Мораддин поднялся на ноги и пошел открывать. Я одним глазом наблюдал за ним.
Со стороны коридора некто продолжал молотить по двери увесистыми кулаками. Грохот стоял
невообразимый.
Мораддин повозился с засовом и, наконец, дверь распахнулась. Я увидел Паллантида,
одетого лишь в рубаху да теплые штаны. За плечом легата виднелась бледная физиономия
месьора Барли Бютта. Хозяин, если судить по заплывшим глазкам и взъерошенной шевелюре,
был только что поднят с постели.
- Милорд граф, - Паллантид быстро кивнул Мораддину. - У нас беда. Где государь
Конан?
- Дрыхнет, - сообщил Мораддин. - Что случилось на этот раз?
Паллантид невежливо отстранил графа Эрде и прошел в комнату. Конан, все еще
лежавший на постели, приподнялся на одном локте и мрачно воззрился на своего верного
гвардейца.
- Паллантид, какого демона?.. - король был недоволен потому, что его столь рано
разбудили. - Твои лейтенанты подрались с гномами? Или разгромили по пьяному безобразию
обеденный зал?
Паллантид, этот вышколенный и умеющий держать себя дворцовый служака, неожиданно
вытянулся и холодным, бесстрастным голосом сообщил:
- Мой король, минувшей ночью был убит лейтенант гвардии Алгус, а с ним - младший
офицер, барон Тергин, остававшийся на страже в коридоре. Только что мне доложили: у
нескольких наших лошадей, помещенных в конюшню господина Бютта, подрезаны сухожилия.
Месьор Барли Бютт послал за пятидесятником стражи Пограничья. Государь, что будем делать?
Конан несколько мгновений раздумывал, затем вскочил с постели, быстро намотал
портянки и натянул сапоги. Мораддин, стоявший у дверного проема, не дожидаясь приказов,
подошел к столу и, взяв лежавший там ремень с ножнами, опоясался. Я, будучи пока не в силах
уложить в голове короткий рассказ Паллантида, потянулся к своим сапогам.
"Что происходит? - мысли проносились в моей голове с быстротой молнии. - Кому
нужно было убивать гвардейцев и калечить лошадей? Клянусь всеми богами, оказывающими
покровительство нашему племени - мы ввязались в игру, где можно выиграть жизнь, либо,
проиграв, оказаться в могиле..."
Мы втроем - я, Конан и Мораддин - вышли вслед за Паллантидом и потерявшим дар
речи трактирщиком Барли Бюттом в коридор. За пять шагов от двери нашей комнаты на
деревянном полу лежало тело младшего офицера Тергина.
- Убит ударом ножа в глаз, - Мораддин наклонился над трупом и старательно
рассматривал страшную рану. Затем граф Эрде осмотрел руки мертвеца, расстегнул воротник
на шее и ощупал кожу. - На первый взгляд следов борьбы нет. Он явно не ожидал удара.
Паллантид, что именно этот молодой человек делал в коридоре ночью?
- Я вечером запретил барону Тергину пить хмельные напитки, - отчеканил легат. -
Молодой барон был обязан постоянно находиться неподалеку от комнаты короля. Если бы
появились недоброжелатели, Тергин разбудил бы остальных гвардейцев. После того, как Ваше
величество ушли спать, барон оставался в коридоре.
Невероятно... Теперь ясно, что среди нас есть, как выразился Паллантид,
"недоброжелатель". Однако встают другие вопросы. Гвардейца убили тихо и никто до самого
утра не поднял тревоги. Что мешало убийцам проникнуть в нашу комнату? Засов? Есть
способы открыть его бесшумно. Или они испугались? Граф Мораддин - отменный воин,
Конан за годы бесконечных странствий по миру приобрел громадный опыт в драках, как с
оружием, так и без него. Я тоже могу постоять за себя...
- Идемте дальше, государь, - холодно произнес Паллантид. - В обеденный зал.
Мы спустились по лестнице. Девочки матушки Бютт не успели прибраться до открытия
трактира, и потому в главной зале все было оставлено нетронутым. На полу черепки от
разбитой вчера посуды, две-три сломанных лавки, столы не вытерты, а посуда не помыта...
Неподалеку от стойки, возле стола, где мы вчера возглашали тосты за здоровье старейшины
Двалина, простерлось тело лейтенанта Алгуса. Того самого, что вызвал на поединок гнома.
- Не понимаю, - качал головой Мораддин. - Конан, Веллан, посмотрите! Алгус убит
тем же приемом - удар ножа в глаз. А вот и оружие...
Тело лейтенанта находилось возле деревянной скамьи с широким сиденьем. Возле правой
ножки скамьи лежал окровавленный нож. Клинок был дорогой, украшенный кристаллами
горного хрусталя и с костяной рукоятью. Оружие не боевое, а скорее, используемое как
украшение. Самым печальным было то, что на гарде была выбита метка - "Х. Ю. Ганд."
"Хальк, барон Юсдаль из Гандерланда."
- Та-ак, - низко протянул Конан, осмотрев кинжал. - Поверить не могу. Этого не
может быть.
- Не может, - кивнул Мораддин. - Однако и лейтенанта Алгуса, и барона Тергина
убили именно этим ножом.
Граф Эрде, коснувшись лица убитого, показал характерный разрез, который могло
оставить только узкое лезвие с зубцом на кончике. Зубец на кинжале был сделан для того,
чтобы удобнее разрезать пергамент...
- Где Хальк? - с угрюмым спокойствием спросил Конан. - Честно говоря, я не верю,
что это сделал он. Однако расспросить Халька необходимо...
Мы рванулись обратно, на второй этаж трактира. Комната Халька располагалась почти
напротив нашей, лишь чуточку подальше. Киммериец вознамерился ударить в дверь кулаком,
чтобы пробудить спящего летописца, однако створка приоткрылась, едва рука короля
коснулась ее. Не заперто.
Мы вошли. Сначала Конан и Паллантид, за ними я и Мораддин. Почтенный хозяин, не
произнесший и единого слова, остался в коридоре.
Хальк спал в кресле. На постели похрапывал старейшина Двалин, а возле нее,
завернувшись в дорожный плащ барона Юсдаля, почивал Строри. Неподалеку от племянника
старейшины стояла сплетенная из ивовых прутьев корзина. Сквозь прорехи было видно, что
белая зверюшка по имени Тицо спит, свернувшись калачиком на дне. Благолепие...
Конан, прогрохотав сапогами по дощатому полу, решительно подошел к барону Юсдалю
и грубо потряс его за плечо.
- Поднимайся! - рявкнул король.
Летописец встрепенулся, протер глаза ребром ладони и недоуменно воззрился на
киммерийца.
- Уже едем? - слабым голосом вопросил Хальк. - Конан, посмотри за окно, солнце
только восходит!
Гномы, разбуженные голосами, зашевелились. Строри, вынырнув из-под плаща,
непонимающе посмотрел на ворвавшихся в комнату людей, а почтенный Двалин глубоко
вздохнул.
- Хальк, - преувеличенно спокойным голосом начал Конан. - Убили двоих наших.
Ночью. Никто не видел, как. Возле тела Алгуса мы нашли твой кинжал. Если это сделал ты -
лучше признайся сразу.
- Спятили, да? - воскликнул Хальк, метнувшись к столу, на котором лежал его пояс с
ножнами. - Зачем? Зачем мне убивать своих? Какого демона?..
Он схватил широкий гандерский пояс и оторопело уставился на пустые ножны. Кинжала
не было.
- Что ты делал ночью? - этот вопрос задал Мораддин. - Когда мы с Конаном уходили
спать, ты еще сидел внизу.
- Правильно, - растерянно кивнул Хальк. - Потом я пригласил уважаемого Двалина и
его племянника к себе. Мы долго разговаривали. Глубоко за полночь Строри сходил вниз, за
едой. Спать мы легли перед самым рассветом и все это время были вместе.
- Тела не успели остыть, - заметил Мораддин, посмотрев на Конана. - Следовательно,
наших гвардейцев убили совсем недавно.
- Досточтимый Хальк абсолютно прав, - сказал Двалин. Гном посматривал на нас
серьезно и с опаской. Он видел, что свита Конана раздражена и наверняка предполагал худшее
- в убийстве, по человеческому обыкновению, обвинят инородцев. - Мы постоянно
находились вместе с молодым бароном и вели многоразличные беседы. Он никогда не
оставался один.
- ...Таким образом, - продолжил Мораддин речи старого гнома, - получается, что
некто, после того, как вы заснули, пробрался в вашу комнату, взял кинжал Халька, убил
гвардейцев а затем бесследно исчез. И заодно успел подрезать сухожилия лошадям.
- Постойте! - вдруг выкрикнул Хальк. - Как были убиты Черные Драконы?
- Ударом твоего кинжала в глаз, - подал голос Паллантид. - И что дальше?
- Вот как... - Хальк вскочил и зашагал по комнате взад-вперед. Некоторое время стояла
напряженная тишина, нарушаемая лишь шумом его шагов. - Конан, мне это не нравится.
- Почему? - холодно спросил король.
- Вспомни события последнего дня в Тарантии. Как пытались убить нашего грифона?
Ударом клинка в глазницу! Тогда нашли кинжал Веллана, - разбуженный громкими речами
Халька белый зверек зашебуршился в своей корзинке и вызывающе пискнул. Летописец
машинально подошел к ней, быстро открыл замочек маленьким ключом и взял Тицо на руки.
Мораддин неожиданно подошел к Хальку, ладонью повернул мордочку зверька к себе и
спросил:
- Тицо, ты не видел, кто входил ночью в комнату?
- Оставь зверюшку в покое, - буркнул Хальк. - Она недостаточно знает наш язык,
чтобы отвечать.
Но тут тварь из Ямурлака громко выговорила:
- Человек. Ходить тут. Тихо ходить, все спать.
- Та-ак, - протянул граф Эрде. - Нашли свидетеля... Какой человек, ты можешь
сказать, Тицо? Большой, маленький? Волосы длинные или короткие?
- Темно, - ответствовало существо. - Я не видеть. Человек. Все спать. Люди с борода
спать, Хальк спать. Не знаю.
- Мне думается, уважаемые господа, что мы, говоря прямо, оказались в заднице, -
вздохнув, доложил Хальк, выслушав речи своего любимца. - А самое неприятное в том, что
убийца находится в отряде. И едет с нами из самой Тарантии.
- Логично, - кивнул Мораддин. - На грифона и на гвардейцев покушались
одинаковым способом. И тогда, и сейчас пытались бросить подозрение на невиновных. Я
посмотрел, как выглядели раны - удар был несильным, нож вошел в глазницу параллельно
земле, под прямым углом. Вывод таков: действовал знакомый всем нам человек, ростом
повыше убитых и знающий, на кого можно в данный момент свалить вину.
- Отличные приметы, - хмуро усмехнулся Конан. - Любой подходит. Что я, что
Паллантид, что Хальк...
Тут я решил, что нужно вмешаться в разговор. В голову пришла неожиданная мысль.
Недаром я оборотень.
- Подождите немножко, - я вышел вперед. - Перво-наперво хочу сказать, что нас
пытаются поссорить. Согласны?
Остальные кивнули.
- Далее. Некто очень не хочет, чтобы мы ехали в Пограничье. Самый простой способ
остановить наш поход - убить короля. Однако минувшей ночью Конан находился в одной
комнате со мной и Мораддином. Его было не достать. Сейчас нас предупредили. Это второе
предупреждение, если первым считать покушение на Энунда.
- Что ты предлагаешь? - буркнул киммериец, посмотрев на меня исподлобья. -
Вернуться в Тарантию? Никогда не отступал и теперь не желаю!!
- Я предлагаю найти убийцу. Прямо сейчас.
- Но как? - поднял брови Мораддин. - У нас нет никаких свидетельств, кроме слов
Хальковой зверюшки.
- Да очень просто. Сидите и ждите, сейчас приду.
Я выбежал из комнаты бибилиотекаря, оставив там разозленных, настороженных людей и
недоумевающих гномов. Нырнул в дверь нашего с Конаном покоя, быстро разделся и лег на
пол. Спустя несколько мгновений мое тело изменило облик.
Я - волк. И теперь я могу чувствовать гораздо больше, чем пребывая в теле человека.
Все-таки хорошо быть оборотнем. Улавливаются даже самые слабые запахи - вот здесь
лежали портянки Конана (фуу...), здесь спал Мораддин. Кровать пахнет мной самим. Из
коридора наплывает запах крови. И смерти.
Никто не удивился моему превращению. Месьор Бютт и гномы знают, что оборотни
живут по соседству и не боятся, а из нашей компании глаза на лоб полезли только у Паллантида
- легат лишь единственный раз видел, как я превращаюсь и не привык к особенностям
оборотней. Впрочем, гвардеец промолчал.
- Ну? - Конан посмотрел на меня сверху вниз. - Хочешь проверить запахи?
- Р-р, - рыкнул я утвердительно, развернулся, выбежал в коридор и обнюхал тело
Тергина. Кровь, запах мозга и еще что-то непонятное. Никогда не сталкивался с подобным.
Человек, оборотень или гном так не пахнет. Обычно так воняет "чужим". Запах магического
предмета, демона, духа, воплощенного в тело... Только этот "чужой" все-таки пахнет
по-другому. Нет ощущения принадлежности к нашему миру... Великие боги, благостная Иштар
и Светлый Митра, да что же здесь произошло?
Я со всех ног ринулся вниз, к трупу Алгуса. То же самое. Непонятный чужой запах здесь
ощущается слабее - его перебивают ароматы проходивших здесь людей и гномов. Но все
равно... Здесь был чужой . Постойте, постойте, кто в нашей компании может быть чужим?
Перемахивая сразу через три ступени, я оказался наверху. Вошел в комнату. Ткнулся
носом в Халька и Конана. Потом в Паллантида. Люди. Самый обычный запах, ничего
странного. Господин Барли Бютт тоже пахнет человеком, а еще кухней и пивом. Двалин и
Строри отличаются - запах гномов, давно, впрочем, мне знакомый. Мораддин пахнет
интересно - чуточку гном и чуточку человек. Еще ощущается аромат масла, которым
смазывают оружие. Стоп, а это что?
Ах да, разумеется... Маленькая белая тварь на руках у Халька. Пожалуй, только ее могу
назвать чужой. Однако, похоже пахли Энунд и прозрачный сармак, оставшийся в Тарантии.
Просто необычное животное. Ничего общего с запахом убийцы-"чужого". Нич-чего не
понимаю!
Оп-паньки! Как я раньше не заметил! Почему-то в комнате Халька немного сильнее
пахнет "чужим". Устойчивый запах, пускай и слишком слабый. Если вспомнить речи Тицо,
убийца заходил сюда. Но куда он пошел потом? Я обнюхал порог комнаты, пол коридора -
ничего. Такое впечатление, что злодей растворился в воздухе, а воплощался только рядом с
телами жертв. Или это колдовство, или существо, убившее гвардейцев и попортившее лошадей,
обладает удивительными качествами.
Потом меня отвели в конюшню, но и там ничего выяснить не удалось. "Чужой" здесь был,
но куда исчез?
Я начинаю понимать, что ввязался в очень нехорошую историю, по сравнению с которой
даже охота за Бешеным Вожаком может показаться лишь небезопасной прогулкой.
Нас провожали и гномы во главе с Двалином и Строри, и Барли Бютт с семейством.
Трактирщику досталось больше всех - месьор Бютт пришел в ужас от того, что в его
знаменитом постоялом дворе случилась подобная неприятность. Он долго извинялся перед
Конаном, даже хотел заплатить виру. Киммериец отказался. Приказал только отправить тела
погибших гвардейцев обратно в Аквилонию и выдал Барли полсотни золотых кесариев новой
чеканки для обеспечения подвод и заказ домовин у местного плотника. Господин Бютт,
раскланявшись, сказал, что сделает все в точности.
Сухожилия на передних ногах подрезали семерым нашим скакунам. Следовательно,
некоторые гвардейцы остались без заводных лошадей и вынуждены были сгрузить поклажу на
своих. Разумеется, мы могли купить в Брийте трех-четырех коняг, но это были обычные
рабочие лошади, непривычные к дальним переходам. Поэтому Конан решил раздобыть
лошадей в Вольфгарде, благо золота мы с собой взяли предостаточно.
Пускай я и рассказал королю о том, что обвинение не может упасть ни на кого из нашего
отряда, среди аквилонцев появилась нехорошая подозрительность. Кто знает, может быть, этого
и добивался неизвестный ублюдок, чью совесть уже отяготили два убийства? И мы не знаем,
выживет ли оставшийся в Тарантии грифон...
Распрощавшись с Кетилем, возглавлявшим стражу ворот, с гномами и хозяином
"Танцующей лошади", отряд вышел на заснеженную дорогу, ведущую к полуночному восходу.
Спустя день и ночь мы должны были оказаться у деревянного тына Вольфгарда. В столице нас
ждали король Эрхард и стигийский волшебник Тотлант.
А ближе к полуночи, в горах Граскааля, по-прежнему бушевал зеленый огонь и твари,
созданные из людей, старательно выкапывали упавшую с неба гору.
Мы не знали, чем кончится поход. Однако надеялись на лучшее.
Через две лиги после Брийта Конан, посмеиваясь, первым начал кидаться в нас
снежками...
Глава пятнадцатая
РИНГА, ВТОРОЙ РАССКАЗ
Аквилония, королевский дворец в Тарантии.
1 день третьей осенней луны, 1288 г. Утро и далее.
"...Внезапно полученные от государя Пограничного королевства известия заставили
правителя Аквилонии отправиться в это далекое полуночное государство, в надежде, что
появится возможность до конца раскрыть тайну внезапного появления и столь же внезапного
исчезновения зеленого подземного огня. Столица осталась на попечении герцога Пуантена
Просперо и канцлера Публио Форсезы.
В это же время в Тарантию тайно прибыл конфидент Трона Дракона, имевший
поручение в точности вызнать положение дел в Аквилонии, а также принять меры по защите
жизни правителя этой страны. Ибо Немедии были вовсе ни к чему кровопролитные раздоры в
соседнем государстве и небезызвестный Вертрауэн предпочел бы видеть короля Аквилонии
живым, а не мертвым..."
Из "Синей или Незаконной Хроники" Аквилонского королевства
В иное время путешествие из Ианты в Тарантию могло бы стать очень приятным. Но я
отправилась в путь, не посоветовавшись с астрологом (впрочем, я все равно ни на сикль не
верю этой высокоученой братии) и держа на уме только необходимость как можно скорее
добраться до Аквилонии. За что и поплатилась. И за собственную леность тоже - стоило чуть
больше обращать внимания на слухи, гулявшие по столице блистательного Офира.
Дорога, на которую я отвела самое большее пять дней, заняла у меня целую седмицу и
вымотала так, будто я по глупости отправилась пешком на другой конец света.
Мои неприятности начались уже на рубежах Офира и Аквилонии. Акола, пограничная
крепость, была переполнена беженцами с заката, а служащие пограничного департамента
носились по уши в мыле, пытаясь сообразить, как им проверить подорожные у такого
количества народу. Вдобавок, большая часть проезжающих сорвалась с места в крайней
спешке, и, разумеется, не озаботилась выправкой необходимых документов. Когда убегаешь,
очень трудно помнить о всех этих бумажках.
Кто процветал в Аколе в это время - так это содержатели постоялых дворов и торговцы
вьючными да ездовыми животными.
Наконец, канцелярские крысы поступили так же, как поступают в подобных случаях все
чиновники мира. Они закрыли границу "до выяснения сопутствующих обстоятельств и особого
решения государственных властей". В городе немедленно поднялась паника, грозившая
перерасти в бунт.
Я все же сделала попытку нахально проскочить на другую сторону, но меня задержали.
Поняв, что официального разрешения пересечь границу я могу прождать хоть до самой зимы и
наслушавшись пугающих рассказов о неведомой полуночной угрозе, я решила, что мир не
рухнет от маленького нарушения законов. Моя колесница миновала невидимую черту,
разделяющую владения двух государств, в полутора лигах от Аколы, на всем скаку пролетев
мимо заставы изумленной пограничной стражи. Я слегка пуганула этих вояк, чтобы они не
вздумали меня останавливать, а уж тем более - устраивать погоню. Нет, я люблю острые
ощущения, но сейчас мне было некогда.
Миновав границу, я выбралась на широкий тракт, ведущий к Шамару. Там меня ожидало
новое разочарование - дорога оказалась плотно забитой повозками и всадниками. Частью
люди возвращались по домам, частью пытались выбраться из страны. Столь противоречивые
действия объяснялись прошедшим слухом об очередном вмешательстве богов в людские дела и
избавлении мира от непонятной подземной угрозы. В божественное провидение мне как-то не
верилось, и я предположила, что в Аквилонии действительно случилось нечто из ряда вон
выходящее и сгубившее источник неведомого зеленого пламени.
Вскоре я услышала и многократно повторенное название "Ивелин". Такое имя носил
небольшой городок во владениях герцогства Танасульского, полностью разрушенный во время
разрыва земной тверди. Видимо, зеленое пламя выбрало неподходящее место, чтобы в
очередной раз извергнуться на погибель людскому роду. То ли разрушение почвы вызвало
извержение спящего до поры вулкана, то ли подземный огонь сам себя залил водой из
близлежащего озера... Большинство рассказчиков, разумеется, валило все случившееся на
богов. Однако я уже многократно убеждалась, что Высшие Силы не слишком озабочены
творящимся на подвластной им земле. Значит, оставалось только проявление не слишком
известных нам сил природы... или дело рук людских. Люди вполне способны порой натворить
такое, что богам и в страшных снах не снилось.
Таинственные заговорщики, заставившие меня сорваться с места, тоже поминали городок
Ивелин и утверждали, будто к его гибели имеет прямое или косвенное отношение не кто иной,
как правитель страны. Не знаю, не знаю... В своей одержимости они вполне могут приписать
не приглянувшемуся им королю Аквилонии еще и не такие грехи. Может, он и в самом деле
был там... Неплохо зная характер Конана, я могу с веским на то основанием утверждать, что
киммериец не стал бы отсиживаться в столице, если его владениям угрожала подобная
нешуточная опасность. Разумеется, киммериец помчался бы на место происшествия, дабы
самолично убедиться, что именно произошло. А если у него появился хоть малейший шанс
как-то вмешаться, он даже бы не задумался, а начал действовать.
Впрочем, зачем гадать? Доберусь до столицы и сама все узнаю.
Спустя три дня после выезда из Ианты я пересекла Тайбор и влетела в Шамар. Моя бедная
измученная четверка лошадей еле держалась на ногах, а мне еще требовалось разыскать
постоялый двор, принадлежащий служащему Немедии человеку. Там я смогу немного
выспаться, поменять лошадей на свежих и продолжу путь.
Я слишком рано понадеялась, что мои дорожные неурядицы закончились. За Шамаром
стало еще хуже. Осень уже добралась до этих пределов Аквилонии, и дожди старательно
размывали тракты, превращая их в длинные грязные проселки. Беженцев здесь оказалось не
меньше. Несколько раз мне приходилось сворачивать и искать обходные дороги, либо же гнать
лошадей напрямик через убранные поля. Колесница намертво увязала в размокшей земле, кони
выбивались из сил, а я начинала медленно впадать в бешенство. Спрашивается, чего ради я
несусь через всю страну? Неужели треклятый варвар не в состоянии сам разобраться со своими
заговорщиками или кто они там? А если не может - нечего было сворачивать шею
Нумедидесу и лезть на освободившийся трон! Шлялся бы себе и дальше по миру! Дайте мне
только добраться до Тарантии, а там я все ему выскажу!
На утро восьмого дня моего затянувшегося путешествия сквозь пелену моросящего дождя
проглянули высокие башни на стенах вокруг столицы Аквилонии. Обрадованные лошади
рванули резвее, а я сделала настоящую глупость, не придержав их. Колесница неудержимо
заскользила по слою жидкой грязи к обочине дороги, а спустя еще миг раздался громкий хруст
ломающегося дерева и паническое конское ржание. Тяжелая четырехколесная повозка на
какое-то краткое время зависла на склоне, а затем рухнула на бок, увлекая за собой бьющихся
лошадей. Я еле успела выпрыгнуть, поскользнулась и замечательно растянулась в раскисшей
глине, вымазавшись по уши.
Добро пожаловать в Аквилонию, Ищейка!..
Дышло колесницы сломалось, одно из колес укатилось, часть моих вещей разлетелась, но
лошади, к счастью, не пострадали. Я стояла на обочине под мелким дождиком и не знала,
смеяться мне или для разнообразия порыдать над своей невезучестью. Лишиться повозки под
с
...Закладка в соц.сетях
