Жанр: Фантастика
Тайные тексты 2. Месть драконов
...днялся с места, подошел к
Кейт с вымученной улыбкой на лице и обнял ее - как вежливый человек обнимает незнакомца,
уверяющего, что он является его старинным другом.
- Ты излечила наши израненные сердца, - сказал он, однако Хасмаль слышал в голосе
старика ту же боль, что поселилась и в его собственной душе. Вся вселенная вибрировала,
словно в такт звучанию расстроенных струн.
Нахмурившись, Кейт повернулась к Ри:
- Ты говорил, что они не поверили тебе, когда ты сказал им, что я жива, но теперь мне
кажется, что они не верят и мне самой .
Жестом обладания Ри положил ей руку на плечо и сказал:
- Не знаю, что с ними произошло, но у тебя несомненно есть я.
- Да, - согласилась Кейт и, повернувшись, поцеловала Ри. Точно пощечину влепила
Яну - Хасмаль почувствовал, как он затрепетал, словно и в его душу проник отзвук
сегодняшней неведомой беды. Взглянув на Кейт прищуренными, жесткими и холодными
глазами, Ян произнес:
- Значит, ты выбрала.
Судорожно сглотнув, она кивнула:
- Только не думай... не думай, что я... не желаю тебе счастья или...
Голос ее сорвался, и Кейт дернула головой.
- Да. Я выбрала. Выбрала. И прости меня, Ян... мне очень жаль.
Рука Яна, точно повинуясь собственной воле, потянулась к мечу, и Хасмаль вздрогнул,
страшась внезапной стычки. Однако, дотронувшись до рукояти, Ян сказал:
- Тебе незачем извиняться. Ты имеешь право идти нужным тебе путем. Я надеялся, что
окажусь твоим спутником на этом пути, но я не стану жить с женщиной, которая не любит
меня, - как бы я ни хотел ее.
Лицо его напряглось и, взглянув на Ри, Ян бросил ему:
- Желаю счастья, братец.
Три эти слова были произнесены глухим голосом, каким, по мнению Хасмаля, посылали
врагов в Иберанское пекло. А затем Ян высоко держа голову вылетел из комнаты, выдавая
каждым своим движением обуявший его гнев.
Хасмаль решил было, что, возможно, именно это и было причиной отчаяния, сжимавшего
его сердце, однако сразу же отказался от этой мысли... обиду и гнев Яна следовало считать
лишь крохой, несравнимой с тем, гораздо большим, что так угнетало его.
- Кейт, - сказал он, - я невероятно рад видеть тебя живой, но у меня просто нет сил.
Мы с Дугхаллом молились, читали по тебе принятую у Соколов отходную, так как были
уверены, что ты погибла. - Он обнял ее и расцеловал в обе щеки. - Я смогу выразить свою
радость более очевидным образом, после того как хотя бы немного посплю, но сейчас мне
гораздо больше хочется услышать, как тебе удалось выжить - ведь ты прыгнула с такой
ужасной высоты.
- Я тоже хочу узнать об этом, - произнес Дугхалл. - Дорогая моя девочка, ты уже
второй раз воскресла для меня из мертвых, и я счастлив превыше меры. Завтра мы отпразднуем
твое спасение - как следует выспавшись и после позднего завтрака.
Когда все, кроме Дугхалла, покинули помещение, Хасмаль признался:
- Сегодня что-то отягощает мое сердце. Как будто пошла наперекосяк целая вселенная.
Душа моя томится, и я не знаю почему.
- И мне тоже не по себе, - ответил Дугхалл. - Я боюсь, но чего именно - не знаю. И
это страшит меня. Нам нужна помощь и совет. Садись рядом, свяжемся с Возрожденным.
Хасмаль тяжело опустился на пол и, скрестив ноги, опустил защищавшие его экраны.
Царивший в душе мрак не рассеивался. Когда Дугхалл принял ту же позу, оба они закрыли
глаза и принялись сплетать тонкое волоконце духа, соединявшее их с Возрожденным. Однако
на сей раз магия не сработала.
Сосредоточившийся Хасмаль постарался как можно полнее погрузиться в медитацию; он
очистил ум и, ровно дыша, сфокусировал внимание на собственной неподвижной сердцевине и
на том чистом колокольном звоне, что наполняет собой средоточие вселенной, но даже когда он
целиком ушел в созерцание сущности мира, и ум его сделался подобием недвижной воды,
контакта с Возрожденным не получилось.
Медитацию Хасмаля нарушил Дугхалл. Дрожащим голосом старик прошептал:
- Мы должны предложить в жертву кровь.
Они достали чашу, иглы и жгут, пролили свою кровь внутрь посеребренной емкости и
произнесли Хи'айн абоджан , молитву тех, кто давно ждет во тьме. А затем призвали чары,
которые должны были соединить их с Соландером. Теперь оставалось только ждать.
С кровью в чаше ничего не происходило. Ослепительное пламя не вспыхнуло в ней, не
соединило нитью Возрожденного и его Соколов. Не поднялось из нее тепло, не изошла энергия,
чтобы наполнить Хасмаля, и любовь не осенила его сердце. Там, где прежде ощущал он
возродившуюся надежду мира, источник всякого счастья, ныне была... пустота.
Хасмаль принялся молиться усерднее. Он напряг все силы. Тело его занемело, а дыхание
сделалось неровным. Слезы начали вскипать в уголках его глаз, он уже ощущал их горечь, от
которой першило в горле. Наконец, открыв глаза, он посмотрел на чашу с кровью, которая так и
осталась темной лужицей на дне сосуда. Хасмаль прикоснулся к руке Дугхалла, и тот тоже
открыл глаза. Старик, как и он сам, плакал.
- Он ушел.
- Да, - кивнул Дугхалл, и разом уступившее напору времени лицо его вдруг показалось
Хасмалю очень древним.
- Куда он ушел? И почему мы не можем найти его?
Без стеснения Дугхалл утер слезы рукавом, а потом поглядел на собственные ладони.
- Все, Хас, мы проиграли. Мы утратили все... победили Драконы. Соландер мертв.
- Нет, - воскликнул Хасмаль, уже понимая, что слышит правду. Какая-то часть его
знала об этом с того самого мгновения, когда Возрожденный был отнят у мира. Украден. Убит.
Хасмаль не понимал, каким образом мог случиться подобный кошмар, однако он знал, что
ужасное событие это действительно произошло.
- Ни в одном из пророчеств нет ничего подобного, - начал он. - Ни в одной строке
своего труда Винсалис даже не намекает на то, что после воплощения Возрожденного будет
подстерегать опасность. Соландер был нам обещан. Обещан . И как могло такое...
Дугхалл устало махнул рукой:
- Какая разница, сынок. Не в этом дело. Возрожденный погиб... и вместе с ним погибли
и Соколы. Драконы победили.
Да, Соколы умерли. И надежда мира тоже. И обетованная великая цивилизация от края до
края земли, одолевшая войны и зло, стоящая на любви, мире и радости... она тоже была убита
вместе с далеким младенцем, а тысяча лет терпеливой и искренней молитвы и пролитая кровь
обратились в ничто.
Соландер умер. Хасмаль поднялся, не зная, почему еще не летит в пропасть весь мир.
Неловко ступая, он побрел к комнате, которую делил с Яном, стащил с себя одежду, бросив ее
на пол, залез в узкую кровать, закрыл глаза и пожелал себе уснуть и не проснуться. Если он не
пробудится, чтобы приветствовать новый День, можно будет считать, что он ничего не
потеряет - ибо мир этот уже не мог перемениться к лучшему.
Глава 35
Наступившее утро оповестило о себе лишь легким убавлением ночного мрака.
Шевельнувшаяся в объятиях Ри Кейт прислушалась к стуку дождя в окно и решила не
просыпаться. Чувствовала она себя на удивление превосходно. После вчерашней
Трансформации она ничего не ела и, проведя всю ночь в объятиях Ри, уснула лишь под утро,
однако теперь Кейт не ощущала ни утомления, ни уныния, обычно досаждавших ей после
Перехода.
Повернувшись на бок, она поцеловала Ри в шею и легонько куснула его.
- Проснись. Давай что-нибудь сделаем.
- Мы и так что-то делали, - рассудительно и негромко возразил он. - Мы спали.
- Я знаю. Но у меня есть более интересное предложение. Давай сходим куда-нибудь и
поедим.
- На улице проливной дождь. Воды по колено... послушай. Разве ты не слышишь, как
хлещут ручьи, сбегая к гавани? Давай спать.
- Не будь таким скучным. Мне сейчас слишком хорошо, чтобы оставаться в постели.
Приподняв голову, Ри улыбнулся:
- Моя прекрасная и любимая, если тебе надоело спать, я могу найти для нас обоих
занятие и не вставая с постели.
- Можно заняться и этим. - Придвинувшись к нему, она легонько прикусила мочку его
уха. - А потом нужно непременно сходить поесть. Я голодна как волк.
Откинувшись на подушку, он вздохнул:
- И насколько голоден этот волк?
- Этой ночью я Трансформировалась и с тех пор ничего не ела.
- Ну, раз так, то... - Без дальнейших слов Ри выпрыгнул из постели и принялся
натягивать штаны, рубашку и сапоги. Спешка его была преднамеренно комичной, и Кейт
одобрительно посмеивалась, однако немедленная реакция его выявила в их отношениях нечто,
прежде еще не испытанное ею. Ри понимал ее. Он знал, как живется Карнею; он ощущал
безумное напряжение Трансформации собственной плотью и знал чудовищный голод,
следовавший за этим, не хуже, чем она сама.
Выбравшись из кровати, Кейт тоже начала одеваться.
- А как насчет обещанных постельных занятий?
Чувствовать, что тебя понимают, приятно, только тогда расслабляешься.
Искоса поглядев на Кейт, Ри улыбнулся и поддразнил ее:
- Твое очаровательное тело и пьянящие поцелуи подождут. А то, боюсь, потом меня
самого слопаешь.
Кейт и Ри пробирались вперед по тротуарам, а на перекрестках ступали по брошенным
там высоким камням. Грязные ручьи дождевой воды клокотали под их ногами, а с неба
сплошной пеленой хлестал ливень. Конец сезона дождей был близок, однако грозы еще не
прекращались. Впрочем, Калимекка не позволяла капризам погоды нарушать заведенные в
городе порядки. Деловая жизнь в городе ни на миг не прерывалась.
В рыночном районе они наткнулись на несколько харчевен, где с раннего утра
обслуживали рабочих, занятых в дневную смену, и торговцев, которым скоро предстояло встать
за свои прилавки. Кейт и Ри присоединились к короткой очереди под ярко-красным навесом
лавки пирожника и принялись обсуждать достоинства различных начинок - мяса гадюки,
гремучей змеи, обезьяны, попугая, индюка, оленины, а также пюре из кузнечиков, и наконец
остановили выбор на огромной кулебяке, дышавшей паром на прилавке. Вкуса различным
видам мяса прибавляли ломтики манго и танали, благоухание усиливали крошеный корень
манагоды и кокос, а толстая корочка пирога аппетитно поблескивала ореховым маслом.
Кейт заставила себя есть медленно. Забыв об осторожности, она легко могла выдать себя
своим, буквально зверским, аппетитом. Она вдруг подумала о том, как часто люди говорят друг
другу, что они "умирают с голоду", или "готовы умереть за кусок сочной баранины", или "до
смерти хотят сладкого льда"... а ведь сама она в отличие от нормальных людей действительно
может умереть, если вовремя не получит пищи. И мысль эта неприятно уколола ее, чуточку
отравив счастливое утро.
Рука об руку они направились к входным воротам, ведущим в лабиринт крытого,
внутреннего рынка. Там они нашли лавку, где продавались пеккари, - владелец ее отгородился
сеткой от докучавших ему мух, чтобы те не липли к подвешенным на крюках свиным тушам.
Кейт сочла эту идею вполне здравой, а затем выбрала поджаренного на вертеле упитанного
поросенка, приготовленного в собственном соку - без специй. На пару с Ри они быстро умяли
жаркое. И по-прежнему голодная, она повела его дальше, в глубь рынка, где лавки теснились
уже едва ли не друг на дружке, и наконец обнаружила витрину, на которой было выставлено
одно из самых любимых ее блюд - попугаи в меду, зажаренные на палочке. Цена оказалась
вполне приемлемой, и она проглотила парочку птичек, жалея, что не может позволить себе еще,
не рискуя привлечь к себе излишнее внимание своей прожорливостью.
Когда они вновь выбрались на улицу, дождь уже прекратился, и солнце начинало
выглядывать в прорехи между облаками. Над согревшимися улицами поднимался парок, на
небе изгибались сразу три радуги.
- Ну как, возвращаемся в гостиницу? - спросил Ри. - Или, чтобы дожить до полудня,
тебе необходима еще горсточка сластей? Скажем, корзинка дынь или весь запас сладкого льда
какого-нибудь удачливого лавочника?
Кейт рассмеялась.
- Нечего дразниться. Скоро настанет и твоя очередь.
Она оглядывала обе стороны улицы. В здешних лавках можно было бы купить еще
что-нибудь вкусное, однако, хотя Кейт еще не вполне насытилась, она решила сделать паузу,
чтобы аппетит приобрел прежнюю остроту.
- Доживу до следующей трапезы. Давай вернемся в гостиницу. Она потянулась, чтобы
поцеловать Ри в щеку, и мгновенно тепло и запах его тела заставили ее ощутить голод иного
рода. Проведя кончиком пальца по его груди, она шаловливо улыбнулась:
- Точнее, бежим. И если ты сумеешь догнать меня... - Улыбка ее сделалась еще
шире. - Лови.
Ри протянул к ней руки, однако Кейт легко увильнула и помчалась по дороге -
размахивая руками и запрокинув голову. Она пролетела над проложенными через улицу
камнями, коснувшись мостовой лишь в самой середине улицы, и понеслась по тротуарам,
старательно огибая углы, не думая о препятствиях и о том, чем они могли угрожать ей... или
она - им. Она просто бежала, выкладываясь полностью, восхищенная самой погоней.
Ри внезапно возник перед ней, когда она проскочила мимо последнего переулка на пути к
гостинице; он даже не запыхался, и она расхохоталась. Он поймал ее на бегу, обхватив талию
руками, и подбросил в воздух. Быстрое движение заставило их обоих закружиться.
- Поймал, - объявил Ри.
Пальцы его прикасались к ее животу; Ри прижимал Кейт спиной к своей груди, а ноги ее
болтались в какой-нибудь ладони от земли. Припав головой к его плечу, Кейт поглядела вверх.
- Поймал. Очень умно придумал. А я и не знала об этом коротком пути.
Она еще задыхалась после бега.
- Итак, теперь я принадлежу тебе. И что ты сделаешь со мной?
- Ты действительно хочешь это знать?
- Не слишком. Мне будет приятно, если ты чем-нибудь удивишь меня.
Ри повернул ее к себе лицом и, подхватив под колени и спину, поднял, а затем
неторопливо поцеловал.
- Можешь поставить меня на землю, - сказала она, когда поцелуй оборвался.
- Могу. Но теперь ты моя, и я не хочу этого делать.
Он донес ее до почти безлюдной таверны, а потом направился вверх по лестнице. На
середине ее они встретили спускавшегося вниз Дугхалла.
Взглянув на лицо дяди, Кейт почувствовала в душе настороженную тревогу. За все годы,
что она знала его, ей еще не приходилось видеть у Дугхалла таких безжизненных глаз... Она
никогда не считала его старым. Но в это мгновение он показался ей одновременно и дряхлым, и
больным.
- Поставь меня, - шепнула Кейт, обращаясь к Ри, - впрочем, он уже и сам догадался
сделать это. - Дядя, что случилось?
- Я дожидался вашего возвращения, - ответил тот мертвенным голосом. - Мы должны
покинуть гостиницу. Немедленно.
- Зачем? - Кейт нахмурилась. Дугхалл, не поворачивая головы, шел мимо них. - Что
случилось? Драконы обнаружили наше укрытие?
Дядя даже не обернулся.
- Хуже. Пошли. Твои вещи уже упакованы. Объяснения услышишь по дороге.
Кейт с Ри последовали за Дугхаллом - он повел их к боковой двери, где уже ожидали их
Хасмаль, Янф, Валард и Джейм. Подъехал Трев на шаткой повозке, запряженной парой хромых
лошадей; округлое лицо помощника Ри казалось бледным и испуганным. Повозка была
нагружена перевязанными тюками сена.
- Мы устроили внутри углубление, - объяснил Трев.
- Внутрь, - скомандовал Дугхалл. - Быстро.
Перебравшись через внешний ряд тюков, они устроились между своих вещей на щелястом
полу, и когда все уселись, Трев сдвинул крайние тюки к середине, а сверху уложил еще
несколько связок сена, образовавших над ними нечто вроде кровли.
Телега дернулась, колеса застучали по мостовой, и всех затрясло, колени и локти каждого
приняли самое неудобное положение. Им едва хватало места, чтобы свободно дышать.
"Как хорошо, - подумала Кейт, - что нас не очень много". И лишь тут сообразила, что
рядом с ними нет Яна.
- А где Ян? - спросила она.
Горестный взгляд, которым ответил Дугхалл, заставил Кейт подумать, что тот погиб. Но
бывший посол Галвеев на Имумбаррских островах пояснил:
- Он ушел сегодня утром... прихватив с собой все свои пожитки. Хасмалю он оставил
записку, в которой уверял, что вернется после полудня - самое позднее к концу Нерина, и что
придумал способ помочь нам. Я поверил, но Хасмаль предложил мне посмотреть, чем он там
занят. Мы нашли в постели Яна несколько волосков и с их помощью соединились с ним.
Дугхалл качнул головой и умолк.
- И что? - спросил Ри. - Что вы увидели?
- Ян предал нас. Мы проследили его до Дома Сабиров. В тот миг, когда мы нашли его,
он как раз выкладывал одному из младших чиновников, что узнал о заговоре против Семейства
Сабиров, который возглавляют Ри Сабир и его любовница Кейт Галвей. Он предложил нанять
его и обещал, что в этом случае как наемный работник Сабиров первым же делом выдаст
заговорщиков Семье. - Вздохнув, Дугхалл потер виски. - Если бы вы вернулись чуточку
позже, то наверняка встретили бы ожидающих вас сабировских солдат. Полагаю, мы не
столкнулись с ними лишь потому, что Яну не сразу удалось уговорить чиновников устроить
ему аудиенцию с нужными людьми.
Откинувшись на тюк соломы, он прикрыл глаза.
- В любом случае они могут найти нас еще до того, как мы выберемся из города.
Кейт прижала голову к груди Ри, крепко обхватившего ее рукой. Что ж, она сделала свой
выбор, а Ян свой.
- Надо было убить его, когда у меня была такая возможность, - заметил Ри. - Тогда он
не смог бы предать нас.
- Он помогал нам, - возразила Кейт. - Нельзя убивать союзника лишь потому, что
однажды он может пойти против тебя. Врагом может сделаться любой, даже друг. - Она
вспомнила, как Ян тащил Зеркало Душ по неровной равнине Северной Новтерры, как сражался
вместе с Хасмалем и ныне покойными Турбеном и Джейти, как командовал в шлюпке, чтобы
высадить их в надежном месте на Тысяче Плясунов... вспомнила множество мелочей, которые
он делал вместе с ними и ради них. Припомнила она и ночи, проведенные в его постели, в его
объятиях, и то счастье, которое испытывал он, когда она была рядом.
А потом в памяти возникло выражение, промелькнувшее на лице Яна минувшей ночью,
когда он увидел на ее плече руку Ри. Глаза его сперва полыхнули огнем, потом остыли,
наполнившись гневом, а затем в них осталось лишь странное непонятное безразличие,
сделавшее их пустыми. А еще она вспомнила смертоносный холод в голосе Яна, когда он
пожелал счастья своему брату.
Она понимала, что своим решением причинила Яну невыносимую боль, но все же не
предполагала, что таким образом подтолкнет его на предательство. Она надеялась, что он
смирится с ее выбором. Может быть, озлобится, станет враждебным. Она полагала, что он не
захочет более разговаривать с ней, будет держаться холодно. Она даже подумывала о том, что
он пожелает уйти из их маленького отряда и вернуться на море. Да, Кейт ошиблась в нем, но
ведь с самого начала она отвергала все скверные мысли в отношении него и позволила себе
доверять Яну - потому что нуждалась в нем.
Закрыв глаза, она попыталась восстановить в памяти все принятые ею прежде решения и
ход событий вплоть до измены Яна, чтобы понять, в чем она ошибалась - раз за разом. В ту
самую ночь, когда она впервые подошла к Яну Драклесу с просьбой о том, чтобы он перевез ее
через океан и помог в поисках города Древних, Кейт уже знала, что не может целиком
положиться на этого человека. Тогда она предполагала, что он попытается выбросить ее за
борт, как только выяснит местоположение города; и она сделала все возможное, чтобы
вычеркнуть подобную идею из его планов.
Ян называл себя контрабандистом, однако, пребывая в плохом настроении, она неизменно
подозревала его в пиратстве, а среди пиратов - как всем прекрасно известно - честных людей
не сыщешь. С самого начала она видела в глазах Яна жадность и стремление к власти, замечала,
как смотрит он на нее, не предполагая, что она наблюдает за ним... словно она являлась
золотым призом в каких-нибудь там состязаниях. Еще она подмечала ту легкость, с какой он
принимал разнообразные обличья, играл роли, становясь совершенным незнакомцем, и тем не
менее она позволила себе поверить в то, что тот мужчина, каким он казался, когда был рядом с
ней, - более правдив и реален, чем прочие создаваемые им личины. Зная о том, как ее
проклятие притягивает к ней мужчин, она тем не менее проявила слабость, поверив в его
любовь... тем самым поверив и Яну.
И потому оказалась дурой.
Она пожелала возненавидеть его. Ян продал ее врагам... Он продал ее жизнь . Тем самым
он заслужил ее ненависть, и все же чувство это не приходило к ней. Она допустила, чтобы он
понравился ей... Кейт вспомнила, как Ян спас Ррру-иф вместе с детьми-рабами от пыток и
смерти, рискуя при этом собственной жизнью, и то, как он сражался вместе с нею против
аэриблей... и то, как он обнимал ее. Слишком долгое время она находила в нем доброту, отвагу
и честь и теперь, вспоминая, в первую очередь видела в прошлых поступках Яна проявления
именно этих качеств. В тот самый миг, когда Ян обнаружил, что не получит того, чего
добивался, и понял, что не сможет жениться на ней и приобрести статус в Семействе Галвеев, а
вместе с ним и власть, а также права на принадлежащий ей город Древних на побережье
Новтерры, он без промедления отправился к тем, кто готов как следует заплатить за ее голову.
Впрочем, он предал не только ее. Он предал и Дугхалла, которому, как ей казалось, изрядно
симпатизировал. Хуже того, он предал Возрожденного. И более всего на свете Кейт не могла
понять именно последнего.
- Дугхалл, ты помогал Яну войти в контакт с Возрожденным, да? Несколько недель
назад?
Поглядев на нее с болью в глазах, Дугхалл кивнул.
- Тихо там, - раздался вдруг голос Трева. - Сейчас будет проверка.
Все укрывшиеся в телеге умолкли. Повозка, стуча колесами и раскачиваясь, остановилась,
извне доносились городские шумы. Звенели колокольчики; пастухи, фермеры и ремесленники
перекрикивались или рассказывали о своем грузе сборщикам налогов, требовавшим плату за
провоз товара; вдалеке крикунья одной из мелких сект Иберизма призывала своих
единомышленников к молитве; хохотали дети - и как фон всего этого слышалось дыхание
самого города, закрывавшего и открывавшего каждую свою дверь... артерии его наполняло
множество людей, двигавшихся вместе со своей собственностью по несчетным улицам и
переулкам.
Заставы. Ворота в многочисленных стенах Калимекки напоминали о временах, когда
город имел меньшие размеры. За прошедшие годы заставами завладели Семьи, содержавшие за
свой счет и стены, и прилегающие к ним участки дорог и потому бравшие мзду с проезжавших
за пользование воротами. Заставы также позволяли Семьям следить за всеми, кто входил в
подвластные им районы и оставлял их, узнавать их род деятельности, место назначения, а
заодно и контролировать передвижение нежелательных или опасных гостей.
Кейт представила себе, как сейчас сборщик податей у ворот потребует, чтобы Трев снял
верхние тюки, чтобы стража могла убедиться в том, что он не везет ничего, кроме сена. Она
буквально видела, как один из рослых караульных псов тычет носом в сено и лаем извещает
всех присутствующих, что груз телеги с секретом. Посему она зажмурила глаза и постаралась
вложить все свои силы в экран, которым прикрыла и повозку, и всех находящихся в ней... и
даже коней. Созданный ею щит должен был сделать и Трева, и груз ничуть не
примечательными и вне всяких подозрений. Она не могла понять, почему этого до сих пор не
сделали Хасмаль или Дугхалл, однако оба они казались больными. Быть может, скверное
состояние их обоих не давало им заняться магией.
Кейт поняла, что их возок попал в очередь перед воротами, потому что они то трогались с
места, то останавливались. Снова двигались вперед и замирали. И опять немного проезжали
вперед, чтобы вновь остановиться. Всякий раз, приближаясь еще на несколько шагов к воротам,
она слышала голос сборщика податей все более отчетливо и вновь отмечала его неприязнь к
находящимся в очереди людям. Кейт чувствовала, как растет в ней смятение. Все они лежали в
сене, боясь шевельнуться или даже вздохнуть.
Наконец и они добрались до головы очереди. Возле телеги - так близко, что Кейт
наверняка могла бы дотянуться рукой - сидел и пыхтел сторожевой пес.
- Имя? - спросил сборщик.
- Эйнта-бержиль, дальний родственник. Отношения к Семьям не имею.
- Груз?
- Сено, тридцать тюков. - В голосе Трева звучала скука, как если бы он проходил через
этот нудный допрос каждый день. Кейт восхитилась его выдержкой. Она нисколько не
сомневалась в том, что, находясь на месте Трева, с тревогой думала бы лишь об укрывшихся в
телеге людях и о том, что случится с ними, если их обнаружат.
- Место назначения?
- Нижний Кафар-у-моря.
Кейт нахмурилась. Она даже не слыхала о таком месте. Сборщику налогов тем не менее
оно было известно.
- Далековато сено возишь.
Впрочем, голос его уже не казался враждебным.
- Надо же продать его. А где - не важно. Поэтому я и решил съездить туда, а заодно
навестить по дороге родных. В Кафаре-то у меня сено непременно купят, потому что меня там
знают, а потом заверну к папаше, мамаше и младшим братишкам. Один из них как раз должен
определяться в ученики... вот, может, и прихвачу с собой на обратном пути.
Пес обнюхивал низ телеги... слышалось его довольное пыхтение. Собака могла в любое
мгновение разоблачить обман... ведь Хасмаль говорил ей, что чары воздействуют на людей
сильнее, чем на животных. Вложив всю свою волю и силы в укрепление экрана, Кейт молилась
о том, чтобы он все-таки защитил их.
- Хорошо иметь такое дело, чтобы тебе могли помогать родичи, - сказал сборщик. -
Я-то мальчишкой жил у моря, а там условия другие... там, если рыба уходит, ты уходишь за
нею.
Кейт пожалела, что рыба не съела сборщика; чем дольше болтал он с Тревом, тем
вероятнее было то, что кто-нибудь из укрытых в сене либо пошевелится, либо чихнет, либо
закашляется, и ни одни чары на свете не скроют этого. Кейт уже ощущала, как нос и спина ее
начинают зудеть - потому лишь, что она не смела почесаться. Соломинки скребли и
раздражали кожу, а влажный запах прелой травы щекотал нос. Нетрудно было догадаться, что
все остальные испытывали примерно то же самое.
- Мой папаша перестал ловить рыбу еще молодым. Трудная работа, - заметил Трев.
- Трудная. Тридцать тюков, говоришь? Вот уж н
...Поділитися у соцмережах
