Жанр: Фантастика
Тайные тексты 2. Месть драконов
...гих людей, - оставляет отчетливые следы. Если бы
тебя учили пристойной магии, то после усердных занятий ты и сам сумел бы увидеть следы
того, что проделали когда-то в древности Драконы, чтобы создать этот предмет. И прийти к тем
же выводам, что и я.
Ри поднялся на ноги, игнорируя откровенно оскорбительный выпад против его
магического образования и принятой среди Сабиров магии. Взглянув на старика, он бросил:
- Будь это так, Хасмаль понял бы, как работает Зеркало. Он же из твоих людей.
- К моим людям Хасмаль принадлежит потому, что является Соколом, которого учил его
отец, тоже Сокол. - Дугхалл улыбнулся, скрестив руки на груди. - Однако усердным
учеником Хасмаля нельзя назвать. Он заучил то, что преподал ему отец, потому что именно
этого от него хотели и потому что был послушным сыном. Однако высокое мастерство не для
послушных сыновей. Оно дается лишь тому, кто страстно желает совершенства.
Ри ожидал услышать продолжение сентенции, однако занудный старикашка предпочитал
собственные игры.
- И что же? - с вызовом спросил наконец Ри.
Явно удивленный раздражением, прозвучавшим в его голосе, Дугхалл усмехнулся. Он
качнул головой, и Ри ощутил неодолимое желание немедленно Трансформироваться и
собственными зубами разодрать глотку этому старому пню. Однако же он сдержал себя - в
равной мере из любви к Кейт и из здравого опасения магических способностей Дугхалла.
Наконец Дугхалл заговорил:
- Человеку с нетренированным взглядом может казаться, что Зеркало бездействует, но
оно не мертво, оно питается сейчас жизненными силами большей части населения города,
поддерживая собственную работоспособность. Мои руки никогда не принесут в наш мир
подобное ему зло. Однако, мне кажется, я понял, каким образом можно устранить последствия
работы Зеркала и создать небольшое устройство, способное ликвидировать магическое
воздействие Зеркала на конкретного человека.
Ри закатил глаза к потолку.
- На одного человека. Полезная идея. Тогда мы можем выследить по одному сотни - а
может быть, и тысячи - Драконов, вселившихся в тела жителей города... кстати, ты знаешь,
сколько человек заплатили в прошлом году парниссальный налог за право жить в Калимекке?
Больше миллиона. Представляешь ли ты себе, как просто укрыться в такой толпе сотне
людей... пусть даже тысяче или двум тысячам? И ты собираешься по одному выслеживать
Драконов и возвращать их туда, где они были прежде?! Как бы только они не уничтожили нас
первыми. В конце концов в свое время они считались величайшими из магов. По-моему, они
опасны, или ты думаешь иначе?
- Конечно, опасны. Однако нам не придется выслеживать их всех. Хватит и одного.
Занимающего высокое положение, имеющего доступ к Зеркалу Душ... того, кто, избавившись
от овладевшего им Дракона, проявит сочувствие к нам. Способного провести нас в Дом
Сабиров и помочь выкрасть Зеркало у Драконов. Если мы сумеем выключить Зеркало или
придать его действию обратную силу, они окажутся вырванными из занимаемых ими ныне тел
и будут выброшены в пустоту.
- И это будет означать конец правления Драконов в Калимекке и во всем мире, и тогда
ты вместе с остальными Соколами приведешь к власти своего Возрожденного божка, так? А не
слишком ли ты оптимистично настроен? Судя по тому, что я слышал от Кейт и Хасмаля,
пророчества предрекают войну между Драконами и твоими Соколами, прежде чем это
случится?
Улыбнувшись, Дугхалл пожал плечами.
- Слова пророчеств всегда приходится интерпретировать. Быть может, наша
интерпретация ошибочна, и схватка произойдет между несколькими могущественными
противниками, а не между огромными армиями. Я не стану горевать, узнав, что ошибался на
этот счет все эти годы. Победа над Драконами, достигнутая прежде, чем они сумеют нанести
свой первый удар, лишь ускорит возвышение Соландера... и мир окунется в благодать намного
раньше. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ускорить превращение Матрина в рай.
Покачав головой, Ри отвернулся. Все трое - Дугхалл, Хасмаль и даже Кейт становились
абсолютно ненормальными, когда речь заходила об их Возрожденном:
- Пытаясь воплотить в жизнь дурацкую легенду, ты рискуешь собственной жизнью. Ты
глуп, Дугхалл.
- А хочешь узнать всю меру моей глупости? - Дугхалл опустил руку на плечо Ри,
поворачивая его к себе лицом. - Возрожденный не бог. И не легенда. Он родился... родился
сегодня утром, я почувствовал его первый вздох, с которым он пришел в мир. Большего счастья
мне не приходилось испытывать. Он крепнет с каждым мгновением. Хочешь встретиться с
ним?
Ри расхохотался. Встретиться с Возрожденным? Интересно, какой фокус придумал этот
старикашка, чтобы убедить его в реальности существования Возрожденного? И потом, какую
выгоду сулит Дугхаллу переход Ри на его сторону? Неужели он надеется обратить Волка в
дурацкую веру Соколов?
Может, Дугхалл решил, что Соколов слишком мало, чтобы править всем миром? Или же
он увидел в Ри достаточно могущественного чародея и счел, что предпочтительнее сделать из
него убежденного союзника, вместо того чтобы терпеть рядом с собой колеблющегося,
помогающего Соколам лишь для того, чтобы завоевать Кейт.
Глядя на старика, Ри думал: и какой же трюк ты приготовил для меня, а? Ну ладно, мне
нравятся хорошие магические фокусы вроде того, что последует сейчас, и, возможно,
познакомившись с твоей задумкой, я узнаю о тебе больше, чем ты предполагаешь. Ты хочешь,
чтобы я "встретился" с твоим великим героем? Вот и хорошо, развлеки меня.
А вслух сказал:
- Конечно, мне бы хотелось встретиться с твоим Возрожденным.
Глава 27
Они сели на пол скрестив ноги напротив друг друга, разделенные чашей для крови.
- Мне уже незачем выпускать свою кровь в чашу, - сказал Дугхалл. - Я много раз
проходил этой несложной тропой, и моя душа знает путь. Но тебе нужна связь.
Ри качнул головой.
- Если ты не смешаешь в этой чаше свою кровь с моей, я немедленно уйду. Я не
доверюсь заклинанию, возведенному только на моей крови.
Дугхалл пожал плечами и, достав жгут и полый шип, быстра выпустил в чашу несколько
капель собственной крови.
- Я не собираюсь обманывать тебя, сынок. Я просто хочу, чтобы ты понял, за что мы
сражаемся и почему. Ты добиваешься Кейт, и каждое твое слово и каждый жест говорят, что ты
с нами только из-за нее. Поэтому я и хочу показать тебе то, что заставило Кейт встать на тропу
Соколов, общую для всех нас.
- Я сказал уже, что готов присутствовать на твоем маленьком представлении. Только не
жди, что я всему поверю. - Ри уже держал в руке жгут и свежий, полученный от Дугхалла
шип; наконец он накапал в чашу немного крови, потратив на это куда больше времени, чем
привычно справившийся с этим делом старик.
После этого Дугхалл широко развел руки и приступил к речитативу на одном из древних
языков. Вслушиваясь, Ри смог различить рифмы и устойчивые обороты, отметив, что язык этот
находится в близком родстве с теми языками Древних, которые ему доводилось изучать. И тем
не менее он не сумел понять ни слова. Впрочем, он уже начал ощущать действие заклинания,
звучавшего в затемненной комнате.
Внезапно их охватил вращающийся вихрь... усиливаясь, он, сперва невидимый, вскоре
обрел яркость. Оказавшись внутри этого вихревого кольца, Ри ощутил снизошедший на него
покой. Окутавшая его тишина не была ни на что похожа, такого ему еще не приходилось
испытывать за все время знакомства с магией... тишина эта обладала свойствами красоты и
благородства, тогда как он всегда считал эти качества несовместимыми с колдовством.
Находясь внутри мерцающей сферы, все еще подозревающий подвох, но уже потрясенный, он
ждал начала представления, задуманного хитроумным Дугхаллом. Но старик предупредил его:
- Смотреть будет не на что. Закрой глаза, и я проведу тебя вдоль золотой нити.
Исполняя его веление, Ри зажмурился и обнаружил, что ясно "видит" золотую струну,
выходящую из чаши с кровью и по спирали устремляющуюся на юг.
Он ощущал присутствие старика, но сейчас, внутри сияющей сферы, без свидетельств,
предоставляемых зрением, Дугхалл вовсе не казался ему стариком. Он стал огромным, могучим
как природная стихия и ужасающим - словно наползающая на побережье жуткая буря. Ри
понимал, что этот шквал способен уничтожить все на своем пути, только не знал, станет ли
он это делать.
Следуй за мной , приказал Дугхалл, продвигаясь к сердцевине сверкающего клубка, а
потом вдоль нити. Ри обнаружил, что может идти за ним, и как только он оказался внутри
клубка, нить повлекла его вперед с немыслимой скоростью. Он ничего не мог изменить, однако
не ощущал испуга. Его окружала и наполняла собой любовь, становясь все сильнее и
непостижимее по мере их приближения к ее источнику.
И вот они очутились там, где рождалась эта любовь. Ри ничего не видел, однако же не
имел ни малейших сомнений в том, что происходит. На руках матери покоился новорожденный
младенец, спокойный и тихий. Ри ощущал силу, исходившую от этого младенца, его
магическое искусство, познанное и до предела отточенное мастерство... чары, над которыми
властвовали любовь и милосердие. Надежда и вера в лучшее. Он излучал счастье, точно это
было его внутреннее свечение, яркостью подобно свету солнца и ласковое, как танец ветерка на
цветочных лепестках.
Младенец предлагал себя миру как дар. Новорожденный, он уже знал, что всю свою
жизнь будет служить людям, учить их, звать к красоте, подобной той, внутри которой обитал
сам. И Ри понял, что остров благого счастья вполне достижим. Побывав однажды там, он мог
создать внутри себя похожую красоту, хотя буквально за мгновение до этого не мог даже
представить себе, что подобное возможно.
Мы не влюбляемся, вдруг понял он. Счастье не сваливается на нас. И сочувствие не
возникает на пути к чему-то еще. Мы выбираем узкую тропу любви, радости, милосердия,
понимания и, следуя ею, уходим в сторону от широкой дороги ненависти, гордыни,
властолюбия. Непохожие пути эти ведут в совершенно разные стороны, и тот, кто отдает себя
любви, проживет жизнь, наполненную этим чувством, и навсегда забудет о ненависти.
А он-то подозревал Дугхалла в мошенничестве. Ри понял, что был полным идиотом.
Никто из побывавших рядом с Возрожденным не станет тратить понапрасну время, стараясь
хитростью сделать человека сторонником Соландера. Никакие коварные трюки не привели бы к
тому, что происходило само по себе в присутствии Возрожденного.
У меня есть место для тебя , сказал Возрожденный.
И Ри ответил: Бери меня, я твой.
Здравствуй, друг.
Вскоре он ушел от этого умиротворяющего покоя и возвратился в собственное тело, в
сумрак крохотной мастерской. Ри открыл глаза - он по-прежнему сидел напротив старика, а по
лицу его струились слезы. Собственная реакция потрясла его... однако она была вполне
понятна. Впервые в своей жизни он встретил искреннюю неподдельную любовь. Ему
приходилось чувствовать со стороны других уважение или понимание, но только не любовь.
Мать считала его нужной фигурой в игре, покойный отец видел в нем прежде всего наследника,
который когда-нибудь займет его место и продолжит его труды, родственники рассматривали
его или как потенциальную угрозу, или как возможного союзника. Но любви, счастья,
сочувствия, надежды... им не было места в Доме Сабиров.
Возрожденный вернулся, чтобы изменить такое положение вещей. Он пришел научить
людей любви.
Поглядев на Дугхалла, Ри стер слезы с лица.
- Я на твоей стороне, - сказал он. - Что бы ни случилось, какую бы цену мне ни
пришлось заплатить, я буду с тобой. Теперь я понял.
Дугхалл кивнул и, перегнувшись над жертвенной чашей, обнял его.
- Я рад приветствовать тебя на нашей стороне.
Стоя в секретном коридоре, что шел внутри стены, окружающей Дом Сабиров, Домагар
смотрел в одно из потайных отверстий.
- Видишь ее? Тощую девку с выбеленными волосами, с косой, она сейчас идет за
толстым разносчиком сосисок. Блеклая такая девица... не привлекающая взгляд.
Шпик, что перед этим провожал двух торговцев до гостиницы, внимательно поглядел в
соседнюю смотровую щель и ответил:
- Да. Я вижу ее. И что?
- Она сидела рядом с тобой в таверне при гостинице. Выходя, я случайно поглядел на
нее... и, встретившись с ней глазами, понял, что она не рада этому, хотя у меня не было
сомнений в том, что я никогда прежде не видел ее. Мне пришлось предельно сосредоточиться, я
потратил на размышления почти все время, пока шел сюда от таверны, и понял, что это та самая
девица, которую я догонял, узнав, что она продает эти предметы. Она сказала, что ее зовут
Хаит-ивени и что она торговка. Она говорила с имумбарранским акцентом и носила одежду
островитян. У нее были черные волосы. И она казалась хорошенькой. Даже красавицей. А
теперь она одета как иберанка-работница, чересчур неприглядна и к тому же растворяется в
толпе прямо на глазах. Ты разговаривал с ней?
Шпику пришлось напрячь память.
- Она действительно не производила особого впечатления. Но... да. По-моему, я
разговаривал с ней. Совсем недолго. - Он задумался, хмуро и пристально глядя на девицу. -
Акцента у нее не было. Никакого. Более того...
Соглядатай, провожавший обоих хмотских торговцев до гостиницы, на мгновение закрыл
глаза, вспоминая сидевшую возле него девушку. Голос ее, запах, манеру есть.
- Более того... странно, почему я сразу не обратил на это внимание. Дело в том, что
произношение ее обнаруживало родство с Семьей. Его же должны были выдать и ее манеры,
если бы я был внимательнее с ней.
Взглянув на собственные руки, он пробормотал:
- Проявлять подобную рассеянность во время работы не в моем обычае. В самом деле.
Снова припав к щели, он вздрогнул.
- Куда она подевалась?
- Она не сдвинулась с места, - ответил Домагар.
Шпик, присмотревшись, кивнул:
- Да, ты прав. Она не сошла с места.
- Она выскальзывает из памяти. И мне это не нравится. Не знаю, каким образом ей это
удается.
- А я боялся, что допустил ошибку, - заметил шпик. - Теперь-то я понимаю, что за
нашим столом она была самой интересной персоной - как раз из-за этих противоречий. Только
тогда я их не заметил. Она ела очень деликатно... должно быть, тебе известна эта манера.
Маленькими кусочками, не разговаривала с набитым ртом и медленно тянула свое питье, а не
глотала залпом. Не сплевывала. И от нее не пахло потом, хотя день выдался жарким и ее
окружали взмокшие люди. Она...
Он сделал паузу, чтобы, хорошенько припомнив, удостовериться в собственной правоте.
- От нее пахло цветами. И травами. Благоуханной чистотой.
Этажом ниже под ними у такого же ряда наблюдательных отверстий стояли Анвин Сабир
и капитан стражи Семьи. Они наблюдали за той же девушкой.
- Во всех них я чую что-то нечестное, - заметил Анвин. - Чем бы эти люди ни
занимались, это не имеет отношения к торговле предметами, необходимыми моему брату. -
Он повернулся к капитану стражи. - Придется выяснить, что интересует их на самом деле.
Приведите ее.
Кейт вздохнула. Она прождала уже достаточно долго, и друзья ее будут озабочены ее
задержкой. Человек, за которым она шла, уже давно должен был доложить обо всем, что сумел
заметить. И если он намеревался выйти из дома через эти же самые ворота, ему уже давно
следовало это сделать. Иначе выходило, что он либо относится к числу постоянных обитателей
Дома Сабиров, либо покинул его через какую-нибудь из второстепенных калиток. И в том, и в
другом случае она уже ничего не могла сделать.
Для маскировки, а еще потому, что она успела проголодаться и почувствовать жажду,
Кейт купила у толстого бритоголового парня горячую сосиску на палочке, а разносчик пива
наполнил ее оловянную рабочую чашку рисовым элем - за бронзовую монетку в одну пятую
прейда. Жуя и отпивая из чашки, она отправилась обратно - на рандеву с Дугхаллом. Кейт
старалась играть роль утомленной работницы, без всякой охоты возвращающейся на свое
рабочее место. Она так и не опустила экран, хотя и не обнаружила никаких признаков того, что
в Доме Сабиров заинтересовались ею.
Ей хотелось сообщить Дугхаллу более интересные вести. Она жалела, что не сумела
придумать способ последовать за этим человеком прямо в Дом Сабиров. Кейт не сомневалась,
что там найдется много такого, о чем ей следует узнать. Она хотела... однако, решив, что
незачем тратить время на пустые мечты, Кейт сфокусировала все свое внимание на насущных
делах.
Улица, по которой она шла, круто опускалась с холма. И Кейт вдруг поняла, что ее нельзя
назвать нормальной. Здания с обеих сторон ограничивали видимость, а сама улица то и дело -
не меньше полдюжины раз - петляла, не позволяя идущему по ней видеть, что ждет его
впереди или приближается сзади. Без сомнения, именно так и было задумано строителями Дома
Сабиров. Ей не встретился ни один ответвляющийся проулок, что превращало эту улицу в
длинный загон, и даже здания на ней не могли бы предоставить укрытия нуждающемуся в нем.
Каждое из них являлось складом, отмеченным гербом Сабиров или эмблемами союзных с ними
Домов. Все двери наглухо закрыты и большинство из них заперто на висячий замок. На пути к
резиденции Сабиров Кейт была слишком увлечена преследованием и не обратила внимания на
окрестности, однако, идя в обратную сторону, сразу же поняла, что место это ей не нравится.
Совсем не нравится. Длинная, узкая, петляющая, лишенная перекрестков и обзора улица давала
преимущества исключительно Сабирам.
Из-за резкого поворота впереди выскочили несколько мальчишек... головы их были
опущены, а взгляды устремлены вперед. Они не разговаривали друг с другом; под мышками у
каждого были зажаты биты для финни, один из них нес мяч. Ничто не свидетельствовало о том,
что они хотя бы знакомы друг с другом, но вспотевшие лица, взмокшая одежда и затрудненное
дыхание говорили о том, что они только что играли где-то на этой улице.
Их молчаливое, торопливое движение встревожило ее. Внезапно она поняла, что все, кто
попадался ей навстречу, излучали какую-то нервозность. Они шли настороженно. И с опаской.
Втянув воздух, Кейт учуяла запах страха. Она бросила недоеденную половинку сосиски в
канаву, выплеснула эль и засунула чашку за пояс. Сердце ее запрыгало в груди.
Из-за угла впереди показались несколько старух в платках и в длинных юбках, которые
они придерживали руками. Опустив головы, они спешили вперед, не глядя по сторонам. От
этих страхом просто разило.
Теперь Кейт была уверена. Впереди ее ожидало нечто неприятное, но, находясь на хитро
задуманной улице, она могла двигаться только вперед. Имеет ли эта общая подавленность
какое-либо отношение к ней самой? Возможно, и нет. Сабиры могли просто выслать стражу -
собирать импровизированный налог с уличных торговцев, однако почему тогда мальчишки
внезапно оборвали свою игру? И почему все торопятся к Дому, вместо того чтобы бежать от
него?
Свесив прядь волос на лицо, Кейт опустила плечи, пригнула голову и принялась
укреплять экран, защищавший ее от чужих глаз, так что встречные теперь едва успевали
уклониться от столкновения. И попыталась придумать причину, по которой она оказалась на
улице: бригадир отправил ее поторопить каменщика, застрявшего где-то в поисках полдника.
Сглотнув, она попыталась напустить на себя самый безобидный вид.
Обогнув следующий угол, она почувствовала, как сердце ее провалилось в пятки: впереди
улицу перегородили десять стражников в зеленых с серебром мундирах - они проверяли
документы у всех прохожих.
В поддельных бумагах Кейт было указано, что она принадлежит к торговому сословию -
черноволосая имумбарранка по имени Хаит-ивени Тройная, дочь имумбарранской плясуньи и
купца Гиру-налле. Сейчас же она выглядела как чистокровная иберанка, каковой и являлась на
самом деле, и несоответствие внешности описанию в документах сулило серьезные
неприятности. Кейт знала, что в Галвейских районах предъявление явно поддельных
документов (или же подлинных, но с описанием, не соответствующим внешности) считалось
преступлением, караемым тюремным заключением и тяжелым трудом. А в принадлежащей
Сабирам части города подобные ошибки обходились гораздо дороже, так как здесь, по
всеобщему мнению, законы являлись более суровыми.
Значит, все затеяно ради нее. Она допустила ошибку в течение последней стоянки и
каким-то образом позволила шпику заметить ее. Или же ему удалось незаметно прикрепить к
ней маячок. Или... впрочем, не столь уж важно, что именно она сделала неправильно...
Следовало немедленно найти путь к спасению.
Из дверей склада, расположенного по левую сторону от нее, вышли работницы. На вид в
точности такие же, как она сама - столь же неряшливые и усталые. Если они и испытывали
хоть какую-то радость после окончания работы, та немедленно испарилась при виде
перегородившей дорогу заставы. Дверь за ними медленно закрывалась, но тем не менее не
захлопнулась до конца. Кейт видела, что язычок замка уперся в дверную раму, не позволив
двери окончательно закрыться.
Первая удача.
Глубоко вздохнув, она нырнула внутрь. Аккуратно притворила за собой дверь. Язычок
замка щелкнул, когда створка встала на место. Это не встревожило Кейт. Замки складов
зачастую требовали ключа лишь снаружи.
Однако за дверью царила почти полная тьма, хотя Кейт надеялась увидеть здесь огни,
движение, услышать голоса и иные признаки жизни. Но, увы, ее ноздри улавливали только
запах пыли, а безмолвие нарушалось лишь собственным дыханием Кейт.
Работницы только что вышли из оставшейся позади нее двери. Даже если женщины эти
прибрали за собой, она все равно должна была заметить какие-нибудь признаки того, чем они
только что занимались - кипы товара, живой запах в воздухе... хоть что-нибудь.
Кейт вздохнула, и со всех сторон пустота донесла до нее отголоски ее дыхания.
Она не слышала даже шуршания крыс.
Глаза ее привыкли к темноте, и она огляделась. Четыре стены поднимались на высоту, в
пять раз превышающую человеческий рост. Справа и слева от нее не было видно ни окон, ни
дверей. Пространство между стенами оказалось совершенно пустым. Прямо напротив нее
темнела одинокая дверь, подобная той, что осталась за спиной Кейт. Светлой полоски под нею
не было, однако створка могла плотно прилегать к раме. Любого рода деятельность могла
разворачиваться лишь за нею.
Она прислонилась спиной к входной двери, а потом приложила к ней ухо. Снаружи
раздавались вопли и крики. Если Сабиры действительно разыскивают ее, значит, не обнаружив
ее на улице, они примутся обшаривать склады. В том здании, куда она попала, укрыться было
негде. Однако за второй дверью, возможно, до сих пор еще работают. Быть может, она сумеет
отыскать там закуток, где ей удастся спрятаться.
Кейт торопливо пересекла пустое помещение, взялась за ручку второй двери и вознесла
короткую молитву Нерину, покровителю текущей стоянки с просьбой о том, чтобы замок не
был заперт на ключ. А потом неторопливо надавила на ручку. Дверь открылась.
Кейт от души поблагодарила Нерина.
И опять она оказалась во тьме, на сей раз с равномерными интервалами пронзаемой
лучами света. Кейт стояла в длинном изогнутом коридоре, в одной из стен которого
располагались крохотные окошки. Влево от нее коридор взбирался на холм к Дому, вправо -
уводил вниз, в безопасную сторону. Затаив дыхание, она задержалась в дверном проеме и,
напрягая все чувства, попыталась определить, преследуют ли ее. По обе стороны от нее в
коридоре никого не было видно. Возможно, он вообще сейчас пустовал. Шагнув вперед, она
прикрыла за собой дверь, чтобы не оставлять следов для возможной погони, и повернула
направо. Здесь было несколько дверей. Она толкнулась в каждую, однако все они оказались
заперты. Кейт быстро добралась до тупика, которым оканчивался коридор в том месте, где
склады Сабиров граничили с нижней Калимеккой. Если б только можно было пройти сквозь
стену... Однако прочная, сложенная из крупного камня преграда не допускала такой
возможности. И в этот миг Кейт поняла жуткую вещь: она стояла сейчас в том самом коридоре,
которым прошли стражники, чтобы преградить ей путь. И в любое мгновение здесь мог
появиться новый отряд или же тот, что был на улице, возвращающийся обратно.
На складе, конечно, было бы безопаснее, хотя бы и до поры. И Кейт бросилась назад,
проверяя на пути каждую дверь. Она не запомнила, какая именно вывела ее в коридор, а в
царившем здесь полумраке все они казались одинаковыми.
Лишь одолев значительную часть петляющего подъема на холм, она сообразила, что
наверняка уже миновала нужную ей дверь. Значит, та захлопнулась за ней, и она оказалась
пойманной в ловушку коридора.
Она с сожалением подумала о том, как прочны здесь двери и как надежны замки. Кейт не
сомневалась в том, что смогла бы высадить более слабую дверь. Однако эти были чересчур
массивны и легко выдержали бы ее натиск - даже и пробовать не стоит.
А это означало, что ей придется или остаться здесь, пока на нее кто-нибудь не наткнется,
или продолжать идти к Дому Сабиров, в надежде найти еще один незапертый склад прежде,
чем коридор приведет ее... ...за стены... ...самого Дома...
Кейт остановилась и улыбнулась. Какая же она дура. Она ведь и стремилась попасть
внутрь Дома Сабиров. И теперь получила идеальную возможность сделать это, не привлекая к
себе внимания.
Коридор был пуст. Чувства Карнеи не обнаруживали в нем ни звука, ни запаха человека.
Если она будет двигаться быстро, то сумеет незамеченной проникнуть внутрь Дома через
ведущий туда служебный коридор и избежать пленения. И она перешла на бег, более не
утруждая себя проверкой попадающихся дверей.
Коридор шел мимо складов, для связи с которыми и был сооружен. Кейт останавливалась
перед каждым из них, пытаясь нюхом и на слух определить наличие впереди опасности. Однако
путь оставался свободным. Ближе к Дому она уловила рабочий шум где-то слева, но не стала
проверять двери. Она перехватила инициативу и собиралась сохранить ее за собой. Сабиры не
станут искать ее в их собственном Доме.
Наконец она достигла конца коридора - его перегораживала не глухая каменная стена,
как внизу, а лило
...Поділитися у соцмережах
