Жанр: Фантастика
Последний леший
...му упырю голову. Голова-то скатилась на землю, дико
вращая глазами, а вот тело - тело
решило продолжить драку. Правда - вслепую! Рахта уже проскочил дальше, а
обезглавленное тело, ища на ощупь врага,
наткнулась на другого упыря, ростом не великого, и затеяло с ним бой...
Сухмат последовательно отрубал руки - сначала правую, потом - левую, у всех
попавшихся на пути монстров. Потом
приостановился, оглянулся на скакавшего вслед Нойдака, да кинул ему свою
запасную сабельку.
- Подноровись рубать, парень, маковки мертвецкие, коль такое дело
подвернулось! - подзадорил молодого ведуна
богатырь.
И Нойдак решил тоже попробовать. Первая же голова отделилась удивительно
легко. Второму упырю Нойдак отрубил
голову уже основательно примерившись. Впрочем - отрубать гнилые черепушки у
безруких - Сухмат постарался - монстров,
то подвиг невелик! Ну, да и Нойдак - ведь не богатырь, ему и так сойдет.
Выскочивший неизвестно откуда тощий, совсем уж усохший упырь замахнулся на
Нойдака ржавым мечом. Молодой
ведун и сообразить не успел, как отбил удар и сам рубанул в ответ. Пригодилась
наука, хоть и недолго учили, да подучили,
спасибо мальчику Броне - оказавшемуся не таким уж и плохим учителем! Вот и упыря
разделал - раз, два - и готово, чем
Нойдак не богатырь?
Настоящие богатыри, между тем, методично поднимали и опускали мечи, устроив
на этом, столь богатом упырями,
кладбище настоящее поболе. К булавам ни Рахта, ни Сухмат даже и не прикасались.
Какой смысл толочь и без того мертвых
упырей? Их рубить надо, да помельче. А назавтра взойдет Солнце ясное, да сожжет
лучами своими светлыми поганые
мертвлячиные ошметки!
Вот на Рахту насело сразу четверо. Сухмат хотел было подмочь другу, но тот
лишь сверкнул глазами, да бросил: "Не
мешай!". Может, и зря - двое мертвяков явно хитрили, заходя, по упыриному
обычаю, по леву руку, а еще один - мелкий, с
торчащими во все стороны клыками - улучив момент, прыгнул на Рахту сзади и
вцепился зубами "в шею" богатыря. Плохо
соображают мертвяки, вернее сказать - совсем не соображают! Где ж видано, чтобы
зубами бармицу, из железа ковануплетену,
так взять и прокусить? Пока Рахта крест-накрест рубил того упыря, что
подвернулся под праву руку, двое других
вцепились в левую, норовя стащить перчатку. Богатырь развернулся, при этом тот,
сзади, так и остался висеть, вцепившись
зубами в металлическую сетку бармицы. Может, застрял?! Те, что вцепились в левую
руку Рахты, не успели так сразу оба
развернуться вслед за могучим телом богатыря, и тот достал ближнего справа
мечом, перерубив его в области пояса пополам.
Кажется, этого было достаточно - передвигаться, а тем паче, представлять
опасность в таком виде половинки упыря уже не
могли, только дрыгались да дергались... Все еще державшегося за левую ладонь
упыря Рахта той же рукой и сгреб, не без
удовольствия слушая треск ломаемых костей - будет знать, за что хвататься.
Потом, шутки ради, богатырь оторвал упырю
руки, а потом и вовсе разорвал мертвяка надвое...
- Стой, не дергайся, я клеща срежу! - услышал Рахта за спиной.
Сухмат осторожно поддел мечом шею все еще болтавшегося на бармице упыря и
аккуратно отделил голову мертвяка от
туловища.
- Гляди-ка, и вправду, как клещ! - подивился Сухмат тому, как отрубленная
голова продолжала висеть на Рахте, не желая
разжимать зубов.
- А ты ей на глаза надави! - предложил Нойдак, - Я так завсегда большим
рыбам рты раскрывал.
- Вот ты и дави, то дело - колдунье, - развеселился Сухмат.
Нойдак воспринял слова богатыря серьезно - взял и надавил большими пальцами
на глазные яблоки упыриной черепушки.
Зубы разжались, голова, успев кляцкнуть зубами, но не успев вцепиться в колдуна,
полетела на землю. Кобылка Нойдака, как
бы желая поучаствовать в общем деле, лягнула отрубленную голову и та покатилась
куда-то дальше, не видно куда - ведь уже
почти стемнело.
- Рановато упыри повылазили, - заметил Рахта, глядя вслед зашедшему Солнцу.
Цельных упырей, кажись, поблизости не
осталось, можно было и передохнуть.
- Добычу может какую почуяли младую, вкусную? - предположил Сухмат.
- Или выгнал кто? - высказал куда более серьезную версию Нойдак.
- Пожалуй, что выгнал, - согласился Рахта, вновь хватаясь за меч.
Сухмат и Нойдак резко развернулись и посмотрели в ту же сторону, куда
теперь смотрел их товарищ. То, что они увидели,
было не похоже ни на что, прежде виденное. На фоне ярко засиявшего - в
отсутствии Солнца ясного - Месяца прекрасного
явственно был виден силуэт почти человеческий - ну, прямо как дым или туман, но
фигурой - старик с бородой длинной, да
ростом как два Сухмата, а то и поболе! Сквозь странный силуэт просвечивались и
камни могильные, и звезды небесные.
- А это еще кто такой? - удивился Сухмат, выставив впереди себя меч.
- Это призраков пожиратель, - выказал свои знания Нойдак, - я слышал о
таких, они на кладбищах живут.
- Опасен?
- Для живых - нет!
- А мы для него?
- Тоже нет...
- А вот сейчас проверим! - и Рахта бросился прямо на полупрозрачного
великана, размахивая мечом.
Сухмат, на всякий случай, метнул в старика булавой. Та пролетела сквозь
великана, как будто его и не было. А вслед за
булавой проскакал и Рахта, впустую пытаясь поразить этот странный живой полудымполутуман
своим клинком. Старик
даже в лице не изменился, как-то равнодушно вдруг сорвался с места и заскользил
по направлению к Сухмату. Напрасно
богатырь махал мечом - великан проскользнул сквозь него, да так, что Сухмат
ничего и не почувствовал. Мгновение - и
старика как не бывало.
Нойдак, спрыгнувший уже с кобылки и возложивший ладони обоих рук на Землюматушку
в поисках Силы Первородной,
бормотал оберегающие заклинания.
- Да, с тем у кургана попроще было! - усмехнулся Сухмат, не без
удовольствия вспоминая былое.
- А что это за пожиратель такой? - спросил колдуна Рахта. Голос богатыря
был почти равнодушен - какой там страх, даже
сильного ощущения, и того не было...
- П-потом р-раскажу, - Нойдак ответствовал с таким явным испугом, что
богатырь не стал выспрашивать его дальше.
Потом - так потом!
- Кажись, он оттуда вылетел, - Сухмат показал рукой, - надо бы посмотреть!
- Вот вы с колдуном и смотрите, - проворчал Рахта, но когда Сухмат,
подхватив за шкирку и усадив на кобылку Нойдака,
действительно двинулся в избранном направлении, ворчливый силач тоже отправился,
не спеша, за ними.
На пространстве шагов в десять в окружности кто-то основательно поработал -
могильные камни были опрокинуты,
повсюду валялись еще шевелящиеся части тел упырей. Одна из голов вцепилась
зубами в сапог Сухмата, богатырь брезгливо
отбросил ее в сторону, причем в этот раз черепушка мертвяка с громким чмоком
врезалась в стоявшую на отдалении стелу и
размазалась по ней...
- И чего было на помощь звать, коли так здесь все уработал? - пожал плечами
Сухмат.
- Неизвестно, кто поработал, а кто звал... - заметил Нойдак.
- Почему неизвестно, - Сухмат, наклонившись, поднял с земли оторванную
каким-то силачем когтистую руку. Ладонь
была сжата в кулак, а в кулаке была зажата прядь длинных волос. Сухмат разжал
гнилые пальцы, взял прядь в руки,
разгладил - да ведь это часть косы девичьей!
Рахта вырвал прядь из рук побратима, всмотрелся...
- Полинушка... - прошептал богатырь.
Нойдак покачал головой, укоряя Сухмата - мол, Рахте зачем показал? Богатырь
попытался как-то исправить положение.
- Еще неизвестно, - сказал он побратиму, - мало ли волос разных...
- Разных много, - чуть ли не с кулаками накинулся на побратима Рахта, - а
Полинушкины я из тысяч узнаю...
Кладбище промолчало - свидетелей сцены, разыгравшейся тут до прихода
богатырей не осталось. Последним свидетелем
был, верно, тот самый пожиратель призраков, но и тот - утек куда-то.
- Может, вы все-таки расскажите, все, что знаете? Ну, все то, что случилось
с Полинушкой, да мне неведомо? - спросил
Рахта друзей, потом добавил, - Друзья вы, в конце концов мне, или нет?
- Друзья, - кивнул Сухмат , - потому и...
- Ничего, рассказывайте кто что знает, я стерплю!
И Рахта стерпел, выслушал все! И больше в тот вечер слова не молвил, все
думал думу свою...
Глава 8
В этот раз путники ухитрились переждать грозу, оставшись сухими. Помог
высокий раскидистый дуб, одиноко стоявший
посреди степи. Едва вдалеке загрохотал первый гром, как Рахта, следовавший
впереди, направил коня к одинокому дереву.
Покинули седла, расположились прямо на покрытой зрелыми желудями земле. Сквозь
густую, уже пожелтелую листву, пока
не пролилось ни капли вниз. Богатыри спокойно относились к бушующей вокруг
стихии, не вздрагивали при ударах грома.
Нойдак тоже был на удивление спокоен, совсем не боялся молний. Возможно, он
просто никогда не видел людей, убитых
молниями. А может - просто не связывал эту грозу и то, что произошло недавно на
Перуновом холме...
- Говорят, в грозу под высоким деревом опасно, - сказал Сухмат, - в него
молнии часто метят...
- А почему? - спросил Нойдак.
- Да Перун уж старик совсем, зрение-то никуда не годное, вот и видит только
то, что поближе, - засмеялся Сухмат.
- Зря ты богов дразнишь! - покачал головой Рахта.
- А что, боишься? - засмеялся Сухмат, - Так чего же тебе-то бояться? Это
ведь Нойдак любимчика Перунова убил, а не
ты... Ты как Нойдак, боишься гнева великого бога Перуна?
- Нойдак боится, - сказал северянин как-то равнодушно, - но Перун не увидит
Нойдака через эти ветки, листья да желуди!
- Нойдак спрятался? - улыбнулся Рахта.
- Нойдак хорошо спрятался! - согласился Нойдак.
Друзья поулыбались, затем вновь посерьезнели. Смех смехом, но...
- Да, Перун на нас сердит, - сказал Сухмат, с опаской вглядываясь в
грозовое небо.
- У Перуна таких туч да молний с громами - что у степняка вшей, - пожал
плечами Рахта, - что же он, специально за нами
приглядывать будет? Велика честь...
- Так то оно так, но может, все ж, осерчал на нас великий бог?
- Что волхва убили?
- Да, - кивнул Сухмат.
- А что ему волхв? - пожал плечами Рахта, - Перун наш бог, он князей да
дружинников покровитель, а волхвы...
Подлизываются волхвы!
- А как же требы?
- Перуну угодны только те требы, что воины приносят, а боле всего мила ему
кровь знатного пленного, хана или короля
какого... - убежденно заявил Рахта.
- А когда деву воительницу в жертву отдали, так что ж?
- Не мила такая треба Перуну, не мила!
- Тогда почто же волхва своего защищал? - не согласился Сухмат.
- Так может договор у них какой был...
- А у нас? У нас то договора нет!
- Нам, дружине князя русского, договор не нужен, мы и так его, Перуновы,
люди, а он - наш бог!
Гроза прошла так же быстро, как и пришла. Богатыри не стали терять времени,
вскочили на коней и отправились дальше.
Вот только Нойдак, как обычно, замешкался - на его кобылку время от времени
находили приступы своеволия. Вроде и не
мешала усесться, да каждый раз, стоило Нойдаку вцепиться в седло, дабы совершить
прыжок наверх, кобыла в самый такой
момент делала небольшой шажок в сторону - и наш колдун плюхался на землю...
- Своенравную же ты кобылку выбрал, добрый молодец! - услышал Нойдак голос
за спиной.
Как же он не приметил, как к нему совсем близко подошел невысокий
седовласый старичок, хорошо - не враг с мечом, да
- проворонил Нойдак, что и говорить! Совсем плохой воин Нойдак!
- Нойдак кобылку не выбирал, ее выбрали друзья...
- Плохие же у тебя друзья, коли такую глупую лошадку тебе подсунули!
- Друзья у Нойдака добрые! - рассердился Нойдак, - И кобылка у Нойдака
умная!
- Какая ж она умная, коли везти хозяина не хочет?
- Потому и не хочет, что умная, - сказал колдун, - чего ж хорошего - на
себе кого-то возить, лучше травку щипать!
- Да, умная! - засмеялся старичок, - Стало быть, ты - дурак, что на умной
ездить пытаешься?
- Да, Нойдак дурак, - согласился Нойдак спокойно - ведь его столько раз за
последнее время награждали данным
эпитетом...
- А что это у тебя за копьецо такое малое, из кости выделанное?
- Это гарпун.
- Дай посмотреть!
- Смотри, - и Нойдак дал в руки незнакомого старика заветный гарпун.
- И что, ты так мне в руки и отдаешь заветное оружие? - удивился старик.
- Нойдак дал посмотреть, - ответил северянин простодушно, - Нойдак насовсем
не дал, этот гарпун можно отдать только
следующему после меня колдуну...
- А если я заберу гарпун себе? - и старик сделал шаг назад.
- Но это нехорошо! Нойдак ведь сам его тебе дал, - удивился Нойдак.
- Да, ты прав, это нехорошо, - согласился старик и отдал гарпун обратно, -
ну и глуп же ты, приятель!
- Хорошо, гарпун у Нойдака, а то что было делать? - обрадовался северянин.
- Попробовал бы у меня отобрать, - посоветовал старик.
- Стариков уважать надо, со стариками драться нельзя! - последовал
мгновенный ответ.
- Да, ты - истинный дурак! - старик начал хохотать, - Ну, а дуракам,
известно - счастье!
- Какое счастье?
- Да, вот решил тебе подарок сделать...
- А где подарок?
- У тебя!
- Где? - Нойдак машинально начал ощупывать себя.
- Подарок тебе - твоя жизнь, дурачок!
- Это как?
- Да хотел твое оружие заветное отобрать, да тебя убить, - сказал старик, -
да не судьба! Гарпун ты мне сам как другу дал,
да объяснил - неразумному, что - хорошо, а что - плохо... А коли так - живи, и
зла я на тебя боле не держу!
- А почему на Нойдака держал зло? - удивился молодой колдун словам старика,
но это удивление было ничем по
сравнению с тем, как Нойдак удивился в следующий момент. Старик сгинул. Не так,
как пропадают ведуны, отводя взгляд
или делая шаг куда-то в невидимый мир... Нет, старик исчез честно, даже не
устраивая "растворение в воздухе". Просто был
и пропал, не стесняясь направленного на него взгляда Нойдака...
Своих друзей Нойдак нагнал далеко не сразу, те заговорились на все ту же
тему - предстоящего объекта их охоты - и не
заметили, что Нойдак отстал. Когда Нойдак оказался вновь между двух богатырей,
он быстро, глотая слова, пересказал им
то, что случилось между ним и неведомым стариком под старым дубом.
- Я ничего не понял! - заявил Сухмат, - повтори еще раз, помедленнее!
И Нойдак повторил рассказ еще раз. После этого побратимы задали несколько
вопросов - как выглядел старик, как был
одет, было ли что у него в руках...
- И в руках у него ничего не было, - закончил Нойдак свой рассказ.
- А взгляд? - опомнился Рахта, - Как он смотрел? Глаза?
- Нойдак не смотрит в глаза мудрым старикам, - ответил Нойдак, - так не
принято. Со стариками надо разговаривать,
опустив глаза...
Побратимы переглянулись. А потом некоторое время молчали. Первым высказался
Рахта.
- Да ты везунчик, каких мало! - сказал он весело и почти с завистью, -
Схлестнуться с богом, да еще и пристыдить его...
Нехорошо мол, нечестно! А теперь - будешь жить спокойно...
- Да, Перун Слова не нарушит, - согласился Сухмат, - видно есть такой
божественный закон?
- Что дуракам - счастье? - догадался Нойдак.
- Это уж точно!
- Теперь мы знаем, по каким законам боги живут!
Богатыри явно развеселились. До них дошло, какой опасности они только что
миновали...
- Хорошо быть дураком! - смеялся Сухмат, - Стукни меня, братишка, по
головушке кулачком, да посильнее, может и я
поглупею... То-то счастливым буду!
- Дай Нойдак стукнет! - предложил Нойдак.
- Ну, если ты вдаришь, то Сухматьюшка вряд ли поглупеет, - веселился Рахта,
- даже если сто Нойдаков одновременно
ударят...
- Ты теперь будешь нам счастье приносить, - заявил Сухмат.
- Это как? - заинтересовался Нойдак.
- Да просто - пока ты с нами, везти нам будет, оно - точно!
- Вот какой Нойдак важный! - загордился северянин.
- Это точно! - согласился Рахта, - тебя в ином народе только кормили бы да
поили, лишь бы ты счастье приносил...
- Слышал я о таком обычае у варягов, - сказал Сухмат.
- То не только у варягов, - поправил Рахта, - у других народов тоже. Вот,
скажем, жил тыщу лет назад один воин великий,
и так ему везло, что все аж бояться так его стали...
- Что стал он жить без охраны среди врагов своих, а их было у него великое
множество, ибо злодеем он был отъявленным,
и никто на него руку поднять до самой старости не посмел! - закончил Сухмат.
- А под старость все-таки посмели? - заинтересовался Нойдак.
- Нет, и на старости лет никто не посмел, так его черви заживо и съели,
везунчика...
- Ой, Нойдак не хочет, чтобы его черви съели... заживо! - забеспокоился
северянин.
- Ну, тебе это не грозит, такую честь еще заслужить надоть...
Далее пошли воспоминания о том, что и когда кто слышал по данному вопросу.
Фразу о том, что "любимцы богов
умирают молодыми" первым вытащил из своей памяти Рахта, беседа чуть переменила
направление, замелькали имена
Лександра и Святослава, потом еще и еще...
И все-таки размышления о высших существах продолжали тревожить Нойдака.
Правда, как оказалось, эти самые
размышления преследовали лишь одну, конкретную задачу. И вот, на ближайшем
привале, Нойдак вновь начал терзать своих
друзей вопросами.
- Вот у вас, князей да богатырей, бог - покровитель Перун? Так?
- Перун. - отозвался Сухмат.
- А у тех, кто коров да овец разводит, да торгует - Велес? - продолжал
допытываться Нойдак.
- Ну, да...
- А девушки любви у Лады выспрашивают?
- Ага! - улыбнулся Сухматий.
- А кузнецы да иные мастера - Сварожичу?
- Ну, правильно, - отозвался на этот раз Рахта, - надоел уже. И Роду
старики молятся да ведуны, а Симаргла колдуны
уваживают. Все, теперь все?
- Вот видишь, у всех есть боги, а кто у Нойдака бог?
- А ты кто? Ведун - не ведун, воин - не воин... - Рахта был в этот вечер
зол, - Дурак ты, Нойдак, вот кто ты!
- Если Нойдак дурак, то кто его бог? - задал уж совершенно глупый вопрос
северянин.
- Да кому из богов дураки нужны? - вконец развеселился Сухмат, который, в
противоположность побратиму, теперь уже
забавлялся этим разговором.
- А разве у дураков нет бога? - удивился Нойдак, - У всех есть, а у меня -
нет?
- Вот уж о ком никогда слыхом не слыхивал, так это о Боге Дураков! -
попытался закончить разговор Рахта.
- И нигде, ни в каких землях, нет для меня бога?
- Слыхал я о земле Хинд, - продолжал веселиться Сухматий, - так там богов
так много, как у нас - сорок да ворон. Но и
там, думаю, Бога для дураков не придумали...
Разговор закончился, и Нойдак, так и оставшийся без личного бога,
расстроился вконец. В самом деле обидно - у всех
есть, а у тебя - нет!
- Что это ты такое ...? - спросил Рахта, наблюдая за действиями старой
бабки.
Рахта мог и сам напечь хлеба али пирогов, прекрасно знал, как готовить
тесто, на чем замешивать, сколько чего класть -
крутое ли нужно было тесто для печения, иль жидкое - для блинов. Но то, что
смешивала эта бабка, было непривычно. Как
так - муку и патоку? Что же это получится такое? Может, старуха на старости лет
совсем из ума выжила...
- Тише ты, а то заругают меня, что при чужаке пряничное тесто замешиваю, -
ругнулась было старая женщина и тут же
схватила сама себя руками за рот, поняв, что проговорилась.
- Так вот он, секрет пряников печатных! - воскликнул Рахта. Все любили
пряники, но тайна их изготовления зорко
охранялась в этих краях. Повезти в Киев на продажу - сколько угодно, пусть
едят... Но секрет - наш, никому не скажем!
- Ой, дитятко, если кто узнает, что секрет тебе заветный глупая я,
выболтала, ой, убьют меня смертью лютой! - заголосила
бабка.
- Ладно, - вздохнул богатырь, - никому не скажу, так и быть...
- Не скажешь?
- Родом клянусь!
- Ой, спасибо тебе, добрый молодец, не погубил бабку старую, глупую...
Слова старухи о возможной расправе над ней были не пустыми страхами.
Селение получало стабильный доход от
продажи пряников, доход, которого станичники бы лишились, если бы секрет готовки
лакомства ушел бы гулять по Руси.
- Спасибо просто не бывает, - сказал Рахта, - будешь сегодня угощать меня
со товарищами своими пряниками сладкими!
- Ой, дитятко, для вас и расстаралась, для того и готовилась...
Надо отметить, что бабка угостила наших героев не только пряниками, уж онато
расстаралась! Чего только не нашли в
горшках, вынутых их печи да выложенных на стол дорогие гости. Называется,
положила - ну все, что только можно, и мяса и
кореньев не пожалела, и гречки вкуснейшей, да все сметаной залила. Сметана
запеклась, образовав скусную корочку.
Нойдак чуть не захлебнулся слюной, почуяв такие ароматы. Дернулся к своему
горшочку, обжегся, замотал рукой. Рахта
покачал головой и не спеша преломил поданный к столу каравай. Бабка и тут
расстаралась, испекла хлебушка из белой, чисто
пшеничной муки, а не из сурожи, как обычно. И чего она так старалась? Может,
действительно решила задобрить Рахту?
Ужин начался и закончился пивом. Впрочем, это было скорее не пиво, а какаята
бражка, уж больно она была крепка да
хмельна. Известное дело - каждый варит пиво как умеет. Но Нойдак на этот раз
держался молодцом - то бишь на ногах
удерживался... Видно, впрок пошли северянину уроки, что от Василька он в Киеве
получил!
Еще один сюрприз - с печи слез, кряхтя, дед - старый-престарый, древнийпредревний.
- Ну, чем, внученька, кормить деда будешь? - прошамкал старец.
- Сейчас, деда, сейчас! - засуетилась старушка.
- Это что ж, твой дед? - удивился Рахта.
- Дед, - подтвердил дедуля, - самый что ни на есть настоящий дед!
- А как звать-величать то тебя, дедушко?
- Да так и зови - дед Пильгуй!
- А сколько ж тебе лет, дедуля? - заинтересовался Рахта.
- Я штарый дед, мне - што лет! - заявил Пильгуй с гордостью.
- Странно, у соседки моей тоже дед-сто-лет живет, и тоже Пильгуем зовется,
- удивился Сухмат, - и тоже весь день на печи
лежит, а слезает только когда ложками за столом застучат.
- Да, бывает, старички соберутся, да хвастают, какими в молодости силачами
бывали, - усмехнулся Рахта.
- Да, их послушать... - поддакнул Сухмат.
- А што? - насупился дед Пильгуй.
- Да ты тоже, небось, добрым молодцем был?
- Был...
- А нонче постарел, послабел...
- Ну уж нет! - прошамкал дед назидательно, - Вшя моя шила при мне!
- Это как? - удивился Рахта на немощного деда.
- А так, - сказал Пильгуй, - и шилы моей не убавилось!
- А доказать- показать? - усомнился Сухмат.
- Ох, годы мои древние, - вздохнул Пильгуй, - ну, пошли, не верясшие,
покажу...
И дед всамдели поковылял к двери. Богатыри отправились за ним. Последним
шел Нойдак, глаза его блестели. Конечно,
он повидал уже немало чудес, но и сейчас ему было страшно интересно!
- Вот, зырьте, не верясшие, вот камень немаленький! - старик оперся на
валун ростом с человека, - этот камень шо времен
молодости моей ждесь штоит, на нем я шилу и меряю!
- Да, камешек что надо! - согласился с уважением в голосе Рахта.
- И ты, дед, что - его? - Сухмат вообще пребывал в полной растерянности.
- Шмотри, внучек, шмотри! - и дед Пильгуй оперся обоими руками о камень, -
Шмотри, вот шила моя молодесшкая!
Трое наших героев - Рахта, Сухмат и Нойдак - впились глазами в камень, явно
ожидая чуда. Дед продолжал упираться, но
ничего не происходило. Камень как стоял, так и продолжал стоять, ни на волосок
не двинувшись с места и даже не
покачнувшись. Наконец, вздохнув, Пильгуй отнял руки от валуна.
- Вот, убедилишь?
- В чем убедились? - растерянно переспросил Сухмат.
- В том, что вшя шила моя при мне!
- Как это?
- А я и в молодости не мог ни поднять, ни ш мешта шдвинуть этот камушек, -
ухмыльнулся дед, - и шейчаш не могу!
Первым понял смысл шутки Сухмат, мгновением позже расхохотался Рахта, а вот
Нойдак еще некоторое время
растерянно смотрел на друзей, не понимая - чего это они хохочут, может, и ему
надо смеяться за компанию? Но в этот
момент и до северянина-простачка дошло, что над ним подшутили...
- И все-таки старость - не радость, - сказал Сухмат, когда все четверо
возвратились в избу и вновь расселись на лавках за
столом, - тебе, поди, еще жевать трудно - без зубов-то? Тебе кто пищу жует?
Правнуки?
- Я дед бравый, - рассердился Пильгуй, - хоть и беж жубов, да пока мне
чужие без надобношти!
- Так ты что, не жуешь пищу-то? Только кашкой питаешься? - пожалел старика
Рахта.
- Что такое - не жую? Я вам вшем докажу и покажу! Вше шьем и шсшую!
- Ну, дед, с камнем ты нас провел, что ни говори, - покачал головой Сухмат,
- но как без зубов жевать?
- Вот, не верят штарому Пильгую! - рассердился дед, - но я докажу!
- Давай, доказывай! - подбодрил деда Рахта, явно ожидая очередной шутки.
- Думаешь, шутка?
- Ну, я же вижу, что рот у тебя беззубый, - немного рассердился богатырь, -
может, как и отшутишься, не знаю.
- А без шуток? - дед был, однако, еще тот!
- А без шуток не получится, - сказал Рахта спокойно и уверенно.
- Ах не получитша? - рассердился дед, - Гей, внучка, неши-ка шюда шухарь,
да потверже, пошуше!
Чего-чего, а запас сухарей в избе - святое дело. Всякое ведь может
случиться, а сухарики - не подведут, выручат от
голодной смерти, если что...
И вот большой ржаной сухарь торжественно вложен в рот деду Пильгую. Раз-зз!
Челюсти деда сошлись вместе, раздался
хруст и прямо в хари наших витязей полетела сухарная крошка. А дед продолжал
разжевывать сухарик беззубым ртом.
Закончив процесс жевания громким, смачным глотком, дед Пильгуй открыл рот,
показав всем плотные, ороговевшие десны,
на которых не было видно не единой царапинки - даже после жесткого сухаря.
- А теперь, хозяюшка, вше что ешть в печи - вше на штол мечи! -
торжественно провозгласил дед.
- Стало быть, не нужно для тебя жевать? - сказал во время еды Сухмат, -
хорошая старость, можно никого ни о чем не
просить...
- Вообще-то, - возразил дед, - когда я лежу на печи, мне чаштенько хочетша,
чтобы за меня...
- Что, принесли бы чего?
- Нет, - хихикнул Пильгуй, - вот ешли бы кто шходил за меня побрызгать...
- И все-таки этот дед - ну точно как тот, мамашин сосед, - сказал Сухмат,
когда наша троица уже отъехала от деревеньки.
- Так что ж, мало ли дедов, - резонно заметил Рахта, погруженный в тяжелые
думы.
- Все старики друг на друга похожи, - подал голос Нойдак.
- Похожи-то похожи, да не настолько! - п
...Поділитися у соцмережах
