Жанр: Фантастика
Последний леший
...з получал
Перунов дар, скоро, это он чувствует, будет шестой!
Конечно, Белоян - Верховный Волхв, но Посвященный ему не завидовал. Что
значит это верховодство, известность и
ласка князя по сравнению с той близостью к Богу, что была у него. Как жалки они
со своим ведовством по сравнению с
мощью Главы Богов. А то, что Перун - действительно князь богов, Посвященный
никогда не сомневался. Так велось с времен
незапамятных, да и не только на Руси, и у греков, и у ромеев до прихода христиан
- у всех Бог-Громовержец всегда был
царем, пусть называли его то Зевсом, то Юпитером. И потому свое место, место
волхва, избранного для общения с самым
великим Богом, это место Посвященный не променял бы ни на какое другое. Пусть
Белояна тешит власть земная...
Почему-то вспомнилось, как он сам стал Слугой Перуна. Ведь мальчишкой он и
не помышлял о такой жизни, у него и в
голове не было ничего такого. Разумеется, как и все мальчуганы, любил оружие,
дрался со сверстниками и мечтал о битвах...
Но однажды в их деревню пришли волхвы. И определили по приметам тайным - ну,
сейчас уже не было тайн для него, что
это были за приметы, но тогда - тогда все казалось таинственным и волшебным. О
годах учений вспоминать не хотелось, это
был какой-то мрак. И вот, в двадцать лет он вдруг стал Слугой. Не по каким-то
достоинствам, просто других претендентов не
было. Приметы Слуги Громовержца - это не просто там какие-то родинки и форма
носа да рта, это еще и признак
происхождения, очень древнего, и в своих корнях, возможно, не человеческого
рода... Да, Перунов Волхв верил, что один из
его далеких-далеких предков был богом! Едва став Слугой, он велел искать по всей
Руси нового мальчика. Много раз
посылал в ту местность, откуда сам был родом. Но - безрезультатно. А искать
надо! Сокровенное знание говорит о том, что
Громовержец защищает слуг своих. Но только в том случае, если они соблюдают
закон и готовят себе замену...
Совсем иные мысли роились в голове южанина. Разумеется, он лгал только что.
Как и лгал почти всю свою жизнь. Лгал,
когда читал Авесту, лгал, когда многие годы следил за телами усопших в Башне
Мертвых. Ну, и, разумеется, здесь, когда
объявил себя служителем Симаргла, почитаемого здешним царем за бога. Он то,
Ферамурз, знал, что Симаргл всего лишь
царь птиц, зовут его Симург и он, действительно, демон не из последних, но до
бога ему далеко. Впрочем, Симург
покровительствовал тайным наукам, потому и отношение у Ферамурза было к нему
вполне терпимое. Именно - терпимое.
Дело было в том, что на самом деле Ферамурз служил всегда только одному богу. И
было имя тому богу - Ахриман! Как
можно служить богу зла, врагу человеческому? Ферамурз и другие тайные, такие как
он, отвечали просто - ведь кто-то же
должен служить злу! Ведь если исчезнет зло, то и не будет добра, разве не так?
Русы сжигают умерших. Кощунство - согласно взглядам огнепоклонников. Ведь
огонь - священен, а тело человека -
погано, и нельзя оскорблять чистый огонь грязным трупом. Не зря же была
сооружена колоссальная Башня Мертвых, на
многих и многих ярусах ее располагались тела знатных умерших, тела, которых не
могли коснуться, а, следовательно, и
запачкаться о них, солнце, ветер, земля и вода. Покойники уходили в мир иной, не
оскорбив ни одну из стихий! А птицы
были лишь довольны, они поколениями кормились в этой башне. Ферамурзу было
хорошо и спокойно служить при башне,
но проклятые обрезанные, по велению их молодого бога, прогнали его. Мертвецов
хоронят теперь в могилах, оскорбляя
Мать-Землю! Никто досель не покушался на древний обычай, Башня пережила и мудрых
последователей Зороастра, и
сладкоголосых христиан, и неистовых почитателей дневного светила. Даже эти,
русы, и они побывали у Башни Мертвых. И
соблюли закон - ни один волос не упал с головы слуг богов, не тронули они и
Башню... Но вот пришли эти, арабы, что
молятся Аллаху и почитают Пророка его Мухаммеда. Поначалу тоже вели себя как
другие, не мешали никому молиться
старым богам. Но поднабрали сил, обнаглели и порушили устои...
И теперь он здесь, на Руси. А обрезанные, кажется, собираются добраться и
до этих земель. Но нет, не выйдет, русы, так
же как и он, не согласятся ни за что на свете на эту гнусную операцию! Кажется,
сюда засылают их жрецов - предложить
здешнему царю... Что же, еще и здесь надо будет поработать!
Горит погребальная ладья. Оскорблен огонь? Но Ферамурзу, как слуге
Ахримана, было все равно. А то, что вместе с
умершим в погребальной ладье находятся те, кто добровольно последовал за ним -
так это и вовсе прекрасно, ведь теперь,
стоя у погребального костра, можно было насытиться черной силой. Огонь глуп,
служители Ахримана издавна без труда
обманывают легковерную стихию...
Но этой силы мало. Если бы жертву! Но как? Перуну иногда приносят требы -
здешний царь, Владимир, молодец, при нем
жертвы стали приносить чаще. Особенно этих, христиан - они ведь почти то же, что
и обрезанные. Хотя, если выбирать,
Ферамурз предпочел бы носить крест на груди. Лучше крест на груди, чем обрез в
штанах...
Жертву бы! Может, пошептать Перунову слуге? Доверять-то он и не доверяет, а
про требы - это он послушает. Но в этот
раз нужен не младенец. Нужно что-то особенное, чтобы можно было бы набраться
сил. Вот если бы сжечь колдуна или
ведуна! Но - нельзя... А почему, собственно? Неужели не найдется ведуна,
настоящего, сильного, который бы наступил на
хвост Волхву Перунову, и у которого не было бы защиты княжьей... Разрезать грудь
ведуну, вырвать сердце! Сколько же
силы ему, Ферамурзу, прибудет... Возможно, тогда он сможет взять еще новых,
здешних людей в ряды послушных
Ахриману. Надо, надо пошептать слуге Перунову!
- Я вот что придумал, - сообщил Дух, - мне понравилась та штука, где на
нарисованном поле сражались разными
камешками.
- Дух слушал? А Дух запомнил? - удивился Нойдак.
Ему самому правила запомнились не с первого раза. Впрочем, Илья сказал
снисходительно, что "раз Нойдак понял, как
прыгает конный витязь", то "дальше - проще!". А понять было, действительно, не
просто. Фигурка диковинного зверя
прыгала косо, всего через одно поле, это было не сложно запомнить. А вот
маленькие воины ходили вперед на один шажок, а
убивали - косо, и тоже на один шажок вперед. Но конник - это было что-то
необъяснимо трудное. И как только Нойдак
запомнил? Два шажка в любую сторону, потом один - косо... Но теперь, поиграв
немного, Нойдак уже как-то внутренне чуял,
куда может попасть конник после таких странных прыжков. Он еще тогда сказал
Илье, что настоящие конники такое не
вытворяют. "Ты еще не видывал испуганной лошади!" - ответил Илья, и, почему-то,
не улыбнулся. А потом, по дороге
домой, Сухмат рассказал Нойдаку, как в их конное войско попадал греческий огонь
со стен ромейской крепости, как горела
кожа у людей и лошадей... И боевые кони, впервые попавшие в такое дело, потеряли
всякий контроль, обезумели! Вели себя
хуже необъезженных, прыгали в стороны, сбрасывали всадников...
- Тебе понравилась моя придумка? - снова обратил на себя внимание Дух,
успевший что-то рассказать за то время, пока
Нойдак думал.
- Слушай, Дух, - сказал Нойдак, пропустивший мимо ушей все, что лепетал ему
Дух, - мне Сухмат рассказал, что рух - это
такая огромная птица, они может налететь сверху, схватить человека и унести. А
ты таких птиц не встречал?
- Нет, но я не присматривался, - ответил Дух, - может, те, что летают
высоко, на самом деле - большие, а маленькими
выглядят, потому как далеко?
- Но ты ведь можешь сам взлететь и посмотреть - большие они или маленькие!
- А с чем я буду сравнивать? - удивился Дух.
- Это как?
- Если я буду наверху, то увидев птицу вблизи, мне надо будет ее с чем-то
сравнить, а земля и люди будут уже далеко, и
померить будет нельзя. А я не различаю размеров, как ты...
- Ну, сравни... с собой! - догадался Нойдак.
- Но у меня тоже нет размера... - казалось, что Дух вздохнул, хотя Нойдаку
давно было известно, что вздыхать его
бестелесному другу было нечем.
- Не было еще такого, чтобы столько народа волхвам Перуновым отдавать, -
сказал Сухмат.
- Откуда тебе знать, чего было, а чего не было? - ответствовал невозмутимо
Рахта.
- Старые люди говорят...
- А ты больше стариков слушай, при них все лучше было, и в Днепре молоко
текло, и галки вареньем молодцам на голову
какали, - пожал плечами Рахта.
- Мои родичи требы приносили только когда очень-очень нужно было, - встрял
в разговор Нойдак.
- И часто это очень-очень бывало?
- Может, две весны проходило, а может и все... - Нойдак начал перебирать
пальцы, - говорят, что перед моей матерью...
Вот, две руки пальцев и еще три пальца весен никого в Духу воды не отдавали!
- Так у тебя, поди, племя-то было - раз, два - и обчелся! - усмехнулся
Рахта.
- Ты что считаешь, если Киев большой, то каждый день по человеку - народу
не убавится?
- Не нам лезть в дела богов.
- Жертвы приносят не боги, а люди! - стоял на своем Сухмат.
- Так уж заведено, - похоже, Рахту расшевелить было невозможно.
- А если бы твою сестру родную или брата единоутробного?
- А нет у меня ни сестры, ни брата...
- А если бы меня, брата названного?
- Мы - под рукой князя, нас никто тронуть не осмелится! - Рахта, тем не
менее, раскраснелся. Видимо, спор, все-таки,
увлек его.
- А ты, Нойдак, так просто и отдал мать?
- Нойдак отомстил старой колдунье, ее изгнали из рода... - сказал маленький
северянин почти с гордостью.
- Вот она теперь и колдует где-нибудь в лесной избушке!
- Нет, лес убил ее!
- А как ты ее изгнал, может, расскажешь? - заинтересовался Рахта. Теперь,
побратавшись с Нойдаком, он живо
интересовался его прошлым.
- Нойдак долго думал и придумал... - сказал Нойдак и замолчал.
- Значит, не расскажешь?
- Нойдак расскажет, - северянин опустил глаза и добавил, - потом
расскажет...
- Так вот, я и говорю, требы, жертвы, их все приносят и всегда приносили, -
снова посмотрел на побратима Сухмат.
- Не все приносят жертвы, - возразил Рахта, - немцы да греки, те что Христу
поклоняются...
- Не Христу, а кресту, - перебил Сухмат, - их так и называют - крестолюбцы.
- Это ты у этих, обрезанных, словцо перенял?
- А что, подходит! И крест все время целуют, смех да и только!
- Ты бы помалкивал лучше, вот княгиня Ольга...
- А что Ольга?
- Она тоже крест целовала!
- Все лучше, чем эти, что свинину не едят! И вина не пьют!
- Они ведуны, что ли? - заинтересовался Нойдак. - Ведунам, я слышал,
хмельного и женщин нельзя...
- Не, женщин им можно, да и винцо втихаря потягивают, да и не ведуны они, а
целый народ, стало быть, закон какой-то
чтит, дураки, - засмеялся Рахта, - да не в том дело...
- Да и какая разница, - перебил побратима Сухмат, - наш князь обычаи
предков чтит...
- Слишком чтит, тут ты прав, - согласился Рахта, - вот и дал много воли
ведунам, а они - рады стараться. Я сам видал, как
Талию, первую красавицу в Большой слободе, с груди лебединой, на рубаху
белоснежную - кровь так и брызнула...
- Красиво было?
- Красиво-то красиво, да лучше мне бы ее... Эх!
- Смотри, боги услышат!
- А что, боги подслушивают? Как плохие люди? - снова залез в разговор
Нойдак.
- А твой Дух разве за тобой не подслушивает?
- Нет, если Нойдак просит, чтобы не подслушивал и не подсматривал, он прочь
улетает...
- И часто ты его просишь? - спросил Рахта с хитрецой, он уже догадался,
когда именно Нойдак "просит Духа не
подсматривать".
- В Киеве только однажды...
- Это когда тебя Толстая Майка подцепила? - подмигнул Рахта.
- Ну, она, дело известное, - Сухмат тоже подхватил шутку, - как увидит мужа
ростом невеликого, да худущего - так и все,
хватает и волокет, волокет и кладет, кладет и...
- Неправда, это Нойдак ее... - обиделся северянин, но по смеху парней
понял, что они просто его разыгрывают и запнулся.
Приятному разговору помешал прибежавший откуда-то малый отрок. Он
выразительно посмотрел на Рахта и тот
поднявшись, вышел с ним за порог. Через некоторое время Рахта вернулся. Он был
уже не весел.
- Слушай, Нойдак, поди погуляй на двор, мне братцу надо слово молвить, -
сказал он маленькому колдуну.
Нойдак чуть ли не вскочил на ноги, до того ему было непривычно такое
обращение. Кажется, это было в первый раз -
чтобы побратимы его прогоняли для разговора с глазу на глаз, ранее от него
секретов не было... Разумеется, он опрометью
выбежал во двор.
- Что, князь? - спросил Сухмат.
- Да нет, тут другое дело, - покачал головой Рахта.
- Рассказывай! - и Сухмат, решив показать, насколько внимательно он готов
слушать, уселся перед побратимом и
устремил на него взгляд своих голубых глаз.
- Знаешь, был грех, интересны мне были эти требы, - начал Рахта, - я хотел
еще чего поинтересней увидеть. Вот и
христианина одного... Да не о том речь...
- Я слушаю, слушаю...
- Этого мальчонку я давно приветил, ну подкармливаю его, то да се, пятое -
десятое...
- А он твои весточки Полинушке носит...
- Ну, это дело не твое!
- Да я ничего.
- Так вот, - продолжил Рахта, - Мальчонка, стало быть... Он как раз возле
тех самых ведунов и крутится. Вот я ему и
наказал, если кого будут в требу, ну, кого такого, особого, чтобы предупредил.
Вот он и прибежал сейчас, сказывал, кого
решили завтра...
- И кого же? - голос Сухмата продолжал оставаться равнодушным. Ведь это его
не касалось. Путь этих, крестолюбцев,
они, говорят, поганые...
- Да нашего Нойдака, вот кого! - чуть ли не прошипел Рахта.
- Как Нойдака? - не понял Сухмат. До него только сейчас дошло, что их
забавный дружок беззащитен в этом городе.
Понятно, он не дружинник, не богатырь и не слуга князю...
- Ведуны сказали, что жертва служителя чужих богов особенно приятна богам
нашим, - продолжал Рахта, - и еще сказали,
что от Нойдака все равно нет прока, он ничего не знает и не умеет, от него
ничего не научишься, а его Дух - выдумки!
- Но ведь Нойдак любимец князя...
- Ты что, Владимира не знаешь? Он всегда рад доказать... Не будет он
вмешиваться!
- А в дружину взять Нойдака? - Сухмат, кажется, сказал, не подумав.
- Отроком? Да он моего мальчишки слабее! - рассердился Рахта, - И неумелый!
Кто ж его возьмет?
- Как быть? - спросил то ли себя, то ли побратима Сухмат, - Не отдавать же
его ведунам...
- А кто тебя спросит?
- Нойдак, между прочим, от тебя медведя оттащил, а не от меня, - напомнил
Сухмат.
- Знаю и помню!
- И что, пусть забирают?
- Я вот и думаю, что делать, а ты все мешаешь глупой болтовней своей, -
проворчал Рахта, - тоже, надумал, Нойдака - в
дружину...
- А кого еще попросить за него? Чтобы князю шепнул?
- Шепнуть-то Добран, дядя княжий, может, да и Владимир его послушает...
- Как послушался, когда Рогнеду брал? Говорят, ее мать с отцом связанные
стояли, а князь на их глазах ее брюхатил?
Правду говорят?
- Много чего говорят, - кивнул Рахта, - и что Малкович ему в тот момент
советы давал, как малому еще... Ведь князю
тогда шестнадцать годков только минуло...
- Ну, ему в княжеские шестнадцать советы по бабьему делу не больно нужны
были! - криво улыбнулся Сухмат, - А,
интересно, кто потом родителям горло перерезал - Добран или сам?
- А ты что, супротив князя речи ведешь?
- Да нет, как же, он нас кормит - поит, ласкает всячески... Только не по
людски все это...
- Что не в бою бабенку взял, а так - связанную?
- Не нравится мне это, - Сухмат никак не мог выразить то, что ему не
нравилось в этой старой истории, слухи о которой
упорно ходили в Киеве.
- Успокойся, у князей - свои обычаи. Если один князь сторону другого
забрал, а врага полонил, то обычай такой! Старого
князя с наследниками убить, а дочь - в жены взять, чтобы крепче новую землю к
себе привязать...
- Так-то оно так, только не люб мне Добран после этого!
- А кому он люб?
- Вот и я к тому, что с Добраном лучше не связываться!
Побратимы помолчали. Они теперь уже хорошо поняли друг друга. Оба хотели
одного - спасти своего нового товарища.
Но как далеко они были готовы пойти при этом? Ответа на этот вопрос у них еще не
было.
- Нойдак, вроде, угодил Муромцу... - начал Рахта.
- Просить Илью? - удивился Сухмат, - Да ему, если что не по нраву, он...
- А почему не по нраву? - спокойно парировал Рахта, - Если боишься, сам
поговорю, без тебя!
- Я еще никого не боялся! - рассердился Сухмат.
- А когда в засаде сидели, - напомнил Рахта недавнюю историю, - а тебе ужик
в порты забрался?
- Ладно, решено, идем к Илье!
- Без Нойдака?
- Само собой, пусть пока ничего не знает...
- Тогда пошли прямо сейчас!
Нойдак сидел на скамеечке и думал о чем-то своем. В какой-то момент он
почувствовал присутствие своего невидимого
друга.
- Ты говорил, что пока не хочешь начинать новую жизнь? - начал Дух без
приветствий, которые, не смотря на все
старания Нойдака, всегда игнорировал, - А то есть тут дорога для тебя!
- Какая дорога? - удивился Нойдак. Дух всегда говорил как-то странно, и
простенькая голова Нойдака не сразу улавливала
то, что хотел сказать ему невидимый приятель.
- Здесь некоторым людям делают так, чтобы у них новая жизнь началась, -
спокойно рассказывал Дух о своих
наблюдениях, - причем, против их воли, и так, что им больно при этом...
- Убивают, что ли, людей?
- Мы, духи, убийство понимаем по другому, - заявил Дух важно, - тут
меняется только тело, в котором живешь. Как
одежда - старая на новую! Правда, забываешь все, что знал и умел... Зато тело -
новое, исправное, жить в нем легче и
удобнее! А настоящая смерть - это... это... конец всего... На нее идут лишь
добровольно, я же тебе рассказывал...
- Ты лучше скажи, причем тут Нойдак?
- Люди, которых здесь называют ведунами, как я понимаю, от слова "ведать",
хотя они ничего такого особенного не
ведают...
- Так что эти люди? - перебил Духа Нойдак. У него на душе уже стало как-то
темно и мрачно.
- Они хотят, чтобы ты завтра начал новую жизнь. Это называется "принести в
требу"...
- Что? Кто? - Нойдак вскочил с места. Теперь он испугался не на шутку. Все
стало понятным. В ученики его не брали, но
почему-то и с Киева отпускать не хотели. Что-что, а жертв он навидался. И
сколько раз его самого хотели! Да хоть тогда, у
скалы, он единственный уцелел! Если бы не Дух... Хотя сам невидимый дружочек
себе это в заслугу не ставит. И, вообще,
Дух глупее и простодушнее ребенка... Но вот, Нойдак проделал такой путь, через
леса и моря, горы и степи, так что теперь,
попасть на заклание? Это можно было и у себя, в родном стойбище!
В этот момент Нойдак увидел двух своих друзей, выходящих из дома. Северянин
бросился к ним, ища помощи.
- Нойдака хотят принести в требу!
- Мы уже знаем, - кивнул Рахта.
- Знаете... - Нойдак опустил голову. Ему почудилось в тот момент, что люди,
которых он считал друзьями, сейчас схватят
его и поволокут на заклание. Ведь они служат у князя, а тот им прикажет...
- Мы решили идти просить за тебя! - сказал Сухмат.
- Правда? - у Нойдака немного просветлело в глазах.
- Пошли с нами, только сначала будем говорить мы, а потом позовем тебя!
- А куда идти? К Великому князю?
- Нет, к Владимиру нас так просто не пустят! Да и не все так просто... -
ответил Рахта.
- Мы - к Илье! - добавил Сухмат.
- К Илье - это хорошо! - обрадовался Нойдак, - Илья сказал, если Нойдаку
чего нужно будет - Илья поможет!
- Так и сказал? - переспросил Рахта.
- Так и сказал! - подтвердил северянин.
- Это очень важно. Если Муромец чего обещал...
- Его слово крепко! - закончил мысль Сухмат.
Илья сидел неподвижно, спокойно разглядывая молодых богатырей. Их рассказ
он выслушал, ни разу не перебив. И
сейчас думал. Илье всегда не по душе были все эти жертвы. Убить в бою - одно,
убить пленника - хуже, но имеешь право. Но
хватать людей в городе, говорить, что это угодно богам? Каким богам? С детства
Илью учили, что Бог один, и что ему не
угодны жертвы, ему достаточно агнца на заклание... Но теперь Илья живет в Киеве,
он служит князю Владимиру, и вера
князя - его вера! А, впрочем, какая у князя вера? Да он просто сейчас всем
показывает, какой он верный Богам предков... Но
это не Ильи дело!
Другое дело - маленький северный колдун. Простой, никого не обидит. Вот и
для Ильи поколдовал тогда, да чуть и сам не
помер... Надо помочь Нойдаку! Но как? Князю сказать - а вдруг Владимиру клюнет в
башку сказать "нет"? Его ведь потом
никак не переубедишь! Только хуже будет... Вот сейчас, пока, князь ничего не
знает, ни "да", ни "нет" не сказано - так пусть
пока так и будет!
Пойти против ведунов? Да это все равно, что реку мечом рубить... Помочь
парню сбежать? Можно и помочь, если другого
выхода не найдется.
- Ну, твое слово, Илья? - не выдержал, наконец, Сухмат.
- Уж больно ты скор, - прищурился Муромец, - я старик, мне подумать сначала
надо... Как твоему дружку помочь!
- Значит, поможешь? - обрадовался Рахта.
- Я не сказал, что помогу, - рассердился Илья, - я сказал, что буду думать,
как помочь! И не мешайте мне думать...
- Пришел просить тебя, княже, - сказал Илья.
- Просить? - князь поджал губы, но смирился, - Проси.
- Два богатыря молодых в ближний поход собираются, лешего ловить, - голос
Ильи был достаточно равнодушен.
- А ты что, тоже стариной тряхнуть хочешь?
- Где уж нам, старикам, мы по лавкам да по печкам только и могем...
- Так чего ж ты хочешь?
- Хотят добры молодцы товарища с собой взять, Нойдака потешного, говорят,
пригодится он в лесу!
- А, значит не забыл молодой Рахта, как колдун с белым медведем беседы вел,
его выручаючи? А теперь хочет спасибо
сделать?
- Вроде того, - ответил Илья, позволив себе ухмыльнуться в бороду. Бороды
почти никто не носил - не по обычаям это
было, это жиды только, да христиане не бреются - но Муромцу, по славе его,
многое прощалось, - так как, можно ему
сходить?
- Что, еще и ему откорм да одежу давать? Мало у меня нахлебников?
- Да не так, просто - можно ему в поход идти? Под твое княжье разрешение? А
Рахта пусть его и кормит, это его дело! -
заметив, в чем заминка, Илья схитрил.
- Так что я не даю, что ли? - пожал плечами Владимир, - Пусть идет, надоел
уже, совсем и не смешит...
- Так было твое княжье слово, чтоб ко двору Нойдак ходил!
- Ну, так теперь мое слово будет - пусть катится на все четыре стороны! -
князь, кажется, рассердился.
- Так я еще хочу попросить, - Илья решил-таки добиться "слова княжьего", -
чтобы было за ведуном этим твое княжье
слово, что идет он по твоему позволению, а то в дороге - невесть что, все - не
по нашенскому выглядит!
- Ладно, вот тебе мое княжье слово - пусть твой недомерок с моими молодцами
в поход идет, разрешаю! - Владимиру явно
надоел этот глупый разговор. Еще бы - Он, Великий князь, уже столько времени
говорит о каком-то глупом ведунишке. И кто
просит? Самый прославленный богатырь... Им бы о Степи Дикой беседовать, а тут...
- Благодарю тебя, княже, - сказал Илья, - пойду, обрадую добрых молодцев!
Князь только пожал плечами - почти брезгливо. Ему и в голову не приходило,
что его малость обвели вокруг пальца. Знай
он, что Нойдака готовили для Большой Жертвы, он не стал бы спешить со своим
покровительственным Словом. Но ведуны
не поставили его на этот раз в известность, может, считали, что князь может
вдруг и заступиться за северянина. А теперь
дело было сделано - князь не мог отступиться от Слова сказанного!
- А вот и наши молодцы! - сказал Илья. Оказывается, дело было еще не
закончено. Само собой, старый богатырь так
прямо не сказал, но как бы намекнул князю, что, раз слово дано, то и обычай
соблюсти надобно!
- Что ж, - сказал Владимир, подавая чарку с вином Нойдаку и покачивая
головой, - был ты просто Нойдак-дурачок,
будешь теперь Нойдак княжеский!
- Спасибо, княже, - ответил Нойдак, подозрительно глядя на винцо.
- Обычай знаешь? Пей духом единым!
Делать было нечего. Как ослушаться князя? И Нойдак начал пить. Он так и не
узнал, удалось ли ему выпить чару до дна,
потому как опомнился он только дома у Рахты...
- В дружине только и говорят, что у нас новый богатырь завелся, - смеялся
Сухмат, - Илья сам всем рассказал, что
Владимир Солнышко наше ясное, Нойдака под свое Слово взял!
- Илья не только силен, он и умен, - кивнул Рахта, - теперь Слово дойдет и
до ведунов!
- Так что, они поостерегутся? Не придется с ними объясняться?
- Думаю, они даже и не затявкают!
- Так что, собираемся?
- Собираться-то собираемся, а знаешь, в чем загвоздка?
- В чем? - настроение у Сухмата было хорошее, он улыбался.
- Коня Нойдаку нужно!
- А он хоть верхом могет?
- Вот и проверим...
- Поскольку ты теперича русом стал, - сказал Василий, - раз Рахта с
Сухматом тебя делу богатырскому учат, то пора тебе и
другому, главному делу поучиться!
- Это чему же? - испугался Нойдак. Хотя, на самом деле, он прекрасно знал,
чему именно может выучить его этот то ли
богатырь, то ли бродяга.
- Радость русов есть зелено вино! А слыхивал я, что, испив ковшик всего
лишь, был ты упавши на полы княжеские...
- Слушай, Васильюшко, не надобно этого! - сказал Сухмат.
- Нойдак пить хмельное не хочет! - сказал Нойдак вертя головой в поисках
защиты у друзей.
- Что ж одежу русскую одел, а обычай соблюдать не желаешь? Скидавай тогда
рубаху расшитую да порты снимай, будешь
ходить с голым задом! - засмеялся Василько.
- Ты моего Нойдака того, не замай! - вступился Рахта.
- Ты сначала рать вражескую один разгони, Киев от врага спаси, а потом
поперек меня слово говори! - шуганул его
Василько.
История о том, как вечный бражник в отсутствии богатырей спасал Киев от
нежданного набега была всем известна, но не
особо почитаема на пирах. Старались не вспоминать. Зато уличные сказители эту
историю любили, повторяли, да с
удовольствием, иногда - и взахлеб... Как пришлось князю - Солнышку Васильюшку
опохмеливать, да не простой чарочкой, а
в полтора ведра... Как тот, хмельного напившись, пошел переговоры говорить, да
ума не потеряв, обвел - пьяненький - хана
степного вокруг пальца. А потом еще и ворогов побил не меряно...
- Тогда и я с тобой! - вздохнул Рахта.
Делать был
...Поділитися у соцмережах
