Жанр: Фантастика
Малыш и буйвол
...— Бог? Что ж, я спрошу у него...
Отшир отправился в храм многорукого бога Хроаота. Он требовал ответа и не
получил его. Потом он посетил монастырь рогатого Геотраса. Но и этот бог не
отозвался на яростные призывы человека. Много святых мест повидал Отшир, прежде
чем улеглась его боль и угас гнев. И только тогда боги стали ему отвечать. Да,
он слышал их голоса. Он говорил с ними. Он понимал их.
И открылось ему то, о чем давно говорил старый отшельник: каждый человек
нужен богу, и осознание этого есть высшая радость на земле.
Обретя знание, Отшир вернулся в родной хутор и зажил прежней крестьянской
жизнью. Теперь, правда, без жены и без мечтаний о ребенке. Соседи сторонились
его, но он не жаждал общения с ними — он продолжал говорить с богами. А все
свое свободное время Отшир проводил на обочине дороги, проходящей рядом с его
домом, наблюдая за несущимися мимо частичками чужих жизней...
Вот и сейчас дорога снова несла кого-то — необычайно высокий человек с
посохом в руке широко вышагивал в облаке пыли.
Войдя в хутор, незнакомец сразу заметил Отшира, сидящего в маленьком
плетеном кресле, и направился в его сторону,
...а иногда даже что-то
выбрасывает на берег...
— Я ищу двух человек, — сказал высокий странник, приблизившись. На его
щеках темнели монашеские клейма — печати бога Локайоха. — Двух воинов, мечника
и лучника. Малыш и Буйвол — так их зовут.
— Никогда не слышал этих имен, божий человек, — мягко ответил Отшир.
— Они должны были пройти здесь. Они следуют в Старый Город.
— Может быть, они действительно проходили мимо, я не знаю. Вчера на
окраине хутора была большая драка. Может, это были они?
— Возможно... Ты не видел, куда они направились?
— Я видел лишь тела и стрелы. Людей... — Отшир покачал головой. — Нет,
людей я не видел.
— Мне надо их нагнать. Тут есть короткий путь?
— Только дорога. Только один путь.
— Мне надо их нагнать, — негромко повторил высокий монах. Сказал раздельно
и нараспев, словно это была его молитва.
— Я слышал, — поделился Отшир, — что Локайох уже почти собрал Исполнитель.
Значит, скоро весь мир переменится, не так ли?
Высокий монах посмотрел в глаза собеседнику. Спросил удивленно:
— Откуда ты это знаешь, крестьянин? Кто тебе сказал?
— Боги. Они говорят со мной. А я говорю с ними.
Незнакомец долго изучал открытое лицо хуторянина. И наконец сказал нечто
такое, что никогда бы не выговорил ни один настоящий монах, кому бы он ни
служил:
— Порой даже боги могут ошибаться... — Он перехватил посох, собираясь
продолжить свой путь. Пожелал на прощание:
— Легкой судьбы тебе, человек.
— Легкой дороги тебе... — Отшир замешкался, не зная, как назвать
незнакомца. И просто повторил: — Легкой дороги...
Дорога — все равно что река. А река — это как жизнь. Она начинается в
неизвестности, и в неизвестность же уходит.
Так думал Отшир, сидя в старом удобном кресле на обочине дороги,
проходящей мимо его родного хутора, и смиренно наблюдая за кусочками чужих
судеб.
— Дорога! — выкрикнул Малыш.
Степь впереди дымилась пылью. Длинный серый хвост волочился за
крестьянским обозом, возвращающимся с завершившейся ярмарки.
Друзья вымахнули на дорогу, промчались мимо вереницы телег.
— Далеко ли Старый Город? — крикнул Малыш, попридержав коня в голове
обоза.
— Два дня, — отозвался пропыленный возница с серым лицом, похожим на
маску. — Но вы-то, должно быть, уже завтра доберетесь. Кони у вас добрые. Не
загоните их только.
— Не встречались ли вам по дороге вооруженные люди? — крикнул Буйвол.
— А как же. Встречались. Стоят, смотрят, словно стерегут кого-то. Уж не
вас ли?
— А кого же еще? — Малыш весело подмигнул крестьянину, поднял коня на
дыбы, прокричал:
— Но ведь нас так просто не взять! Не судьба!..
Всадники на взмыленных черных конях умчались, выбивая из дороги пыль.
Крепчающий ветер кружил вихри, пригибал траву, запорашивал ее сединой. С
востока наплывали тучи, низкие и жуткие, словно огромные синяки, набрякшие на
бледной плоти небосвода.
Малыш и Буйвол ворвались в село вместе с поднимающейся бурей. Они
промчались по пустой улице под истошный лай собак. Соскочили на землю возле
избы с деревянной вывеской над входом и штабелем пустых бочек возле крыльца,
бросили поводья на некрашеный штакетник забора. Ввалились в придорожную
забегаловку, крикнув с порога:
— Пива и мяса!
В просторной светлой комнате пахло ольховым дымком. Людей почти не было.
На длинных столах, устремив ножки в потолок, выстроились ровными рядами
опрокинутые лавки.
Радушно улыбающийся хозяин вышел гостям навстречу.
— Присаживайтесь. Отдохните...
— Мы спешим, — сказал Малыш.
— Отдых дает новые силы, необходимые в пути.
— Просто принеси нам по кружке пива и мясо. И мы уйдем.
— А я хочу есть, — заявил Буйвол и снял с ближайшего стола лавку. — И
поскорей!
— Сейчас все будет готово. — Хозяин с поклоном отступил. Малыш,
поколебавшись, присел рядом с Буйволом. Негромко сказал, увещевая напарника:
— Мы же не хотели останавливаться. Думали только попить и набить едой
сумку.
— Я решил набить едой кое-что другое. Хозяин прав — надо передохнуть. Хотя
бы немного. Если мы и дальше будем так гнать, лошади просто с ног свалятся.
— Здесь опасно.
— Не опасней чем тогда, в ночной степи... — Буйвол ослабил ремень, вытащил
нож, воткнул его в дубовую столешницу — Давай как следует поедим, а потом
продолжим путь.
— Ладно, — сдался Малыш. — Пусть будет по-твоему.
В открывшуюся дверь ворвался с улицы свежий ветер. Мальчишечий голос
прокричал, немного картавя:
— Чьи лошади у крыльца?
— Наши, — приподнялся Буйвол.
— Я заведу их на двор. Буря идет.
— Хорошо, — Буйвол кивнул белобрысому мальчонке. — И оботри их. Потом дай
чуть-чуть теплой воды, самую малость. И немного хлеба. Мы заплатим.
— Я все сделаю, не волнуйтесь.
Дверь хлопнула так, что задребезжали оконные стекла.
Вернувшийся хозяин поставил на стол исходящий мясным ароматом глиняный
горшок и большое блюдо с кислой капустой. Сказал, обращаясь к Буйволу:
— Это мой сын. Ему только семь лет, но он отлично управляется с лошадьми.
— Пиво... — Малыш сглотнул вязкую слюну. — Где наше пиво?
— Сейчас будет. Холодное. Прямо из погреба... — Хозяин наклонился к
товарищам, понизил голос до шепота:
— Вы знаете вон того человека? — Он слегка качнул рукой, показывая себе за
спину. — Высокого, который в углу?
Малыш и Буйвол одновременно повернулись, кинули взгляд на сгорбившуюся над
угловым столом спину.
— Он только что попросил меня узнать, — хозяин вытирал рукавом и без того
чистый стол, — ваши имена. Он сказал, что ищет двух бойцов, одного из которых
зовут Малышом, а другого Буйволом.
Напарники переглянулись.
— Кажется, мы не знаем его. Что ему надо?
— Он не сказал. Он только просил узнать, как вас зовут.
— Малыш и Буйвол — это мы, — сказал Малыш. — Если у него какое-то дело к
нам, пусть подойдет.
— Хорошо, я все передам. — Хозяин выпрямился. Сказал громко: — Пиво сейчас
будет.
— Как думаешь, что ему надо? — Буйвол, не дожидаясь, пока принесут посуду,
ткнул ножом в горшок, подцепил кусок тушеного мяса, вытащил, пальцами нанизал
его покрепче на лезвие, попробовал откусить немного, обжегся, дернулся,
зашипел.
— Наверное, хочет нас нанять, — предположил Малыш.
— А вдруг это ловушка? — Буйвол с подозрением уставился на парящийся кусок
мяса.
Скрипнули половицы. Тень заслонила окно. Думая, что это подошел хозяин,
Малыш повернулся:
— Где пиво?.. — и осекся.
Стены дрогнули — оглушительно треснул гром, и в ту же секунду крупный град
обрушился на крышу, загрохотал по кровельной жести, хлестнул в окна. Со звоном
раскололось стекло, и ураганный ветер ворвался в помещение, швырнул лед в
растерянные лица людей.
Возле Малыша стоял человек — необычайно высокий, почти под потолок, худой,
загорелый. На впалых щеках сквозь седую щетину отчетливо просматривались
знакомые монашеские отметины.
— Отдайте мне то, что несете, — твердо сказал монах, и Буйвол, до этого не
замечавший, что за его спиной кто-то стоит, бросил мясо, выпрыгнул из-за стола,
отскочил к дверям, выхватил меч.
Безоружный, несколько удивленный монах смотрел на изготовившегося к бою
воина. Чуть разведя руки, он сказал несколько мягче:
— Отдайте эту вещь мне.
— Попробуй возьми! — рявкнул Буйвол.
Малыш не двигался. Снизу вверх он заглядывал в сухое незнакомое лицо. В
этом человеке было что-то такое, что притягивало взгляд. Уверенность. Сила.
Казалось, что человек этот считает себя равным богам.
Или даже...
Суетящийся хозяин, высунувшись в разбитое окно, отворачивая лицо от
хлестких ударов ледяных горошин, пытался поймать болтающиеся ставни.
Немногочисленные посетители повскакивали со своих мест, сгрудились, не
понимая, что происходит.
— Отдайте, — еще тише, но все так же твердо сказал монах. — Вы даже не
знаете, что это.
— Нам необязательно это знать... — Буйвол озирался, пытаясь угадать,
откуда появятся вооруженные враги. — Письмо ты не получишь.
— Ему не письмо нужно, — спокойно сказал Малыш.
— Письмо? — монах покачал головой. — Я говорю не об этом.
— Камень? — Буйвол опустил меч. — Так ты хочешь, чтобы я отдал тебе
камень?
—Да.
— А вот это ты видел? — Буйвол фыркнул и сделал неприличный жест. — Можешь
передать это своему богу.
— У меня нет бога, — сказал монах, чуть усмехнувшись. — Потому-то я и хочу
получить этот... — он запнулся, — камень.
Поняв, что драки не будет, посетители рассаживались по местам. Хозяин
наконец-то захлопнул ставень и объявил во всеуслышание, с тревогой поглядывая в
сторону Буйвола и монаха:
— Ставлю каждому чашку горячего бульона.
На полу таял лед. Из разбитого окна сквозило: взбешенный ветер со всего
маху бился в ставень, подвывал, подсвистывал в щелях. Непогода только заглянула
в дом, и там сразу сделалось неуютно.
— Так, значит, вы тоже не хотите, чтобы камень попал к Локайоху? — Монах,
потеснив Малыша, сел за стол, хотя его никто не приглашал.
— Тоже? — Буйвол сунул меч в ножны, навис над столом, уставившись монаху в
глаза, гневно дыша в лицо. — Что я слышу?! Неужели передо мной слуга,
восставший против своего господина?!
— Ты угадал, — спокойно сказал монах. — Значит, камень у вас?
— Мы отдали их, — сказал Малыш.
— Отдали? Когда?
— На днях, — Буйвол составил еще одну лавку, сел на противоположной
стороне стола, точно напротив монаха.
— Все четыре?
— Да, — ответил Малыш.
— Нет, — одновременно с товарищем сказал Буйвол. Хозяин, тихий и
проворный, принес на подносе хлеб, чистые тарелки, три глубокие чашки горячего
бульона.
— Где наше пиво? — в который уже раз повернулся к нему Малыш.
— Сейчас, сейчас! Конечно же! Одну секунду! Вы меня немного напугали, я
совсем забыл...
— Теперь тебя надо развеселить, чтобы ты вспомнил?
— Нет, нет, — хозяин неуверенно улыбнулся. — Сию минуту. Все будет
готово...
— Зачем здесь три чашки? — спросил хмурый Буйвол. — Нас только двое. А
этот лишний сейчас уберется.
Хозяин, поняв, что допустил оплошность, засуетился. Ему хотелось, оставив
все как есть, уйти от этого стола, но он боялся навлечь на себя гнев и без того
сердитых вооруженных посетителей. А что-либо указывать монаху хозяин не мог.
Этот странный гость своей манерой держаться внушал робость и неуверенность.
— Послушайте, что я вам сейчас скажу... — Монах выдержал паузу, оглядел
собеседников. Буйвол кривился в едкой усмешке; пальцы его жестко барабанили по
столу. Малыш отламывал хлеб маленькими кусочками, макал в бульон и осторожно,
стараясь не закапать стол, перемещал их в рот. Казалось, больше его ничто не
интересует. Хозяин, пытаясь улыбаться, все двигал посуду, тер рукавом
столешницу.
— Если вы не хотите, чтобы Локайох получил Артефакт, отдайте камни мне, —
сказал монах.
Буйвол хлопнул в ладоши, изображая восторг. Рывком наклонился вперед:
— Неужели ты рассчитываешь таким нехитрым способом выманить у нас камни?
Разве мы похожи на дураков? Убирайся!
— Где наконец мое пиво? — Малыш ухватил хозяина за одежду, притянул его к
себе. — Неси немедленно!
Монах не думал уходить. Он, стараясь быть убедительным, увещевал Буйвола:
— Что бы вы ни делали, вы не измените свою судьбу. Каждый ваш шаг, каждое
ваше слово, каждая мысль — все это принадлежит не вам. Вами управляет Локайох.
С самого рождения. Вы его слуги, и он с вашей помощью получит Артефакт...
— Я не слушаю тебя, — сказал Буйвол, вгрызаясь в мясо.
— Но я могу это изменить, — монах торопился высказать все. — Я
единственный человек, чья судьба не принадлежит богам. Они не властны надо
мной.
— И что в тебе такого особенного? — спросил Малыш.
— Я должен был умереть, — сказал монах, темнея лицом, — выполнив свое
предназначение. Но я остался жив. Меня спас человек из другого мира...
Хозяин наконец-то принес пиво, поставил две тяжелые кружки перед
беспокойными посетителями и торопливо отошел. Малыш сдул пену на пол, припал
губами к краю кружки, одним махом опорожнил ее на треть, оторвался, крякнул и
расплылся в улыбке:
— Хорошо!
— Локайох обманул меня, — продолжал монах свой монолог. — Он сделал меня
убийцей и предателем...
— Расскажи поподробней свою историю, — Малыш облокотился на стол, вытянул
ноги.
— Я не хочу это слушать, — процедил сквозь зубы Буйвол.
— А мне любопытно, — сказал Малыш.
— Я расскажу все, — сказал монах. — Я хочу, чтобы вы мне поверили...
Град колотил по железной крыше. От раскатов грома дребезжали оконные
стекла. Пережидающие непогоду люди, утолив голод и жажду, невольно
прислушивались к разговорам соседей.
— Миры бесконечны, — тщательно подбирая слова, говорил нараспев высокий
монах, — и всякий мир бесконечен. Отец миров — свернувшийся в черной, не
знающей времени бездне Великий Червь Йолойон. Разум его страдает от окружающей
пустоты, от тьмы и молчания, и поэтому Червь наполняет вселенными свое
сознание. Наш мир был создан двойным — в одной его части расселились люди, в
другой — высшие существа, получившие над людьми власть — те, кого мы называем
богами. Обитель богов — словно темница. Все, что позволено богам — это
управлять людьми, и только в людях вся сила богов. Но есть одна вещь, способная
изменить миры. Неуничтожимый могучий Артефакт — Исполнитель Желаний. Части его
были спрятаны у нас, в мире людей, и многие тысячи лет шла борьба — одни боги
стремились собрать Артефакт воедино и получить над ним власть, другие же
всячески этому мешали. Судьбами ни о чем не подозревающих людей велась эта
борьба, только монахи высшего посвящения знали о ней. И вот через тысячи лет
непрекращающейся борьбы Локайох — один из десяти великих богов — завершил цепь
судеб. Я тоже был звеном этой цепи. Так было предопределено, что я с группой
братьев-монахов отправился в далекое путешествие по Великой Реке. И однажды я
выболтал, что мы везем сокровища нашего монашеского братства. Случилось так,
что слова эти услышал матрос, которого я считал своим добрым товарищем. Этой же
ночью он вскрыл запретную каюту, убил двух монахов и украл 1рагоценности, те,
что мог унести. Он успел спрятать похищенное, но попался, когда отстирывал свою
рубаху от крови. И тогда он указал на меня. Он сказал, что это я уговорил его
пойти на преступление. Он плакал и каялся, проклиная меня. Он сказал, что все
похищенные ценности находятся в моей каюте под кроватью. И они действительно
были там. Все серебро и золото лежало в грязном мешке под моей кроватью. Не
хватало лишь нескольких драгоценных камней. Кроме того, под матрасом нашли нож,
на котором еще не успела высохнуть кровь. Я испугался. И попытался бежать. Я
прыгнул за борт. Но за мной следом нырнул один из монастырских братьев. И тогда
я, совсем потеряв голову, убил его. Мы боролись под водой. И я просто не дал
ему вынырнуть. Я утопил его. Утопил... Меня поймали почти сразу — спустили
лодку, нагнали и оглушили веслом. Доказательств вины было достаточно. И меня
оставили умирать на диком берегу Великой Реки, привязав к вбитым в землю
кольям. Распластанный, я лежал под палящим солнцем и молился своему богу. А на
третий день пришли видения — тьма обступила меня со всех сторон, и во мраке,
бормоча о судьбе, о предназначении и человеческом ничтожестве, ходила кругами
серая тень с пылающими глазами. Локайох смеялся надо мной. Речь его становилась
все связанней, и я узнал, что мой бог сделал меня предателем и убийцей для
того, чтобы один из камней — Драгоценный сапфир, который сапфиром не является,
— продолжил свой тысячелетний путь в нужном направлении. Из рук в руки на
протяжении многих веков переходит этот камень, следуя воле богов. И путь его
скоро завершится. Вот тогда прозвучали ваши имена — Малыш и Буйвол. Вам.
суждено найти все части Артефакта. Вы принесете их в пещерный храм Локайоха,
и монах по имени Суайох оживит Артефакт. И тогда Великий Червь Йолойон
выполнит желание Локайоха. И мир изменится, потому что из всех богов останется
лишь один. Единственный творец судеб, всесильный Локайох, он получит всю власть
над двумя мирами... Вот что узнал я, умирая на берегу... — Монах перевел
дыхание, выдержал паузу. И продолжил: — Но я не погиб, как было мне
предначертано. Я очнулся оттого, что кто-то смочил мне губы водой. Надо мной
склонился длинноволосый человек в странной одежде. Он что-то говорил, но я не
понимал его — слова были незнакомые, и речь звучала необычно. Потом он
перерезая веревки и помог мне сесть. Я, собравшись с силами, поблагодарил его,
и он меня понял. Я не удивился тому, что к вечеру он свободно со мной говорил.
Четыре дня мы провели на берегу Великой Реки. У него было множество странных
вещей: небольшие непромокаемые мешочки, сделанные из материала, похожего на
мягкое стекло; механизм на запястье, отсчитывающий время; шестиструнный
музыкальный инструмент в жестком футляре. Этот человек говорил, что пришел из
другого мира. Он рассказывал, что ищет свой потерянный дом, свой родной мир. Он
показывал мне схемы и какие-то рисунки, спрашивал о чем-то, что я не мог
понять. Часто он играл на своем инструменте — я не слышал лучшей музыки! — и
пел песни на странных языках. Когда я спросил, как его зовут, он ответил не
сразу, словно имен у него было много, и он выбирал, какое сейчас назвать.
Стэс, — сказал он. — Меня зовут Стэс
. Через четыре дня он ушел и унес с собой
все свои странные вещи. На прощание он сказал мне:
По твоим словам, ты должен
был умереть, но я тебя спас. И это значит, что ты родился заново. Ты стал
свободным человеком. Теперь ты как бог — ведь ты сам хозяин своей судьбы.
Подумай об этом...
И я думал. Я много думал... И решил, что сделаю все, чтобы
разрушить планы Локайоха. Я, бывший монах, раб божий, обреченный на смерть, но
выживший против божьей воли, решил помериться силой с творцом моей прошлой
судьбы. Отомстить ему. Для этого я пришел к вам. Поэтому я прошу — отдайте
камень мне, и тогда Артефакт не будет собран. Тогда Локайох не получит ничего.
Тогда... — монах замолчал, не зная, что еще сказать, какие найти слова.
- Занятная история, — сказал Малыш.
- Мы уходим! — Буйвол вдруг поднялся. Застывшее хмурое лицо его было полно
решимости. — Камень останется у меня. И никто его не получит, ни ты, ни Суайох,
ни кто-то другой. Даже если сам бог придет ко мне и потребует свой камень, я
плюну ему в лицо.
- Ты не можешь! — Монах вырос под потолок. — Не можешь изменить судьбу!
Для этого ты должен перестать быть собой, а это невозможно! Отдай камень мне!
- Нет! И запомни вот что — если еще раз ты окажешься рядом со мной, я тебя
убью! Пошли, Малыш! — Буйвол схватил упирающегося напарника, потащил его из-за
стола.
- Куда ты собрался? — слабо отбивался лучник. — На улице такое творится!
- Буря нам только на руку! Кто будет в такую погоду сидеть в засаде?
- Ты же сам говорил, что лошадям нужен отдых.
- Они достаточно отдохнули... — Буйвол походя толкнул монаха плечом.
Крикнул: — Хозяин! Мы уходим!
Град вроде бы перестал. Громовые раскаты звучали реже и тише, но ветер
никак не мог успокоиться, он бился в закрытые окна, растекаясь по стеклам
водой, пробовал, крепко ли приколочены листы жести на крыше, по-разбойничьи
свистел в дымоходе.
Буйвол расплатился с подошедшим хозяином. Спросил:
— Где наши лошади?
- Во дворе. Я провожу.
- Безумие какое-то, — Малыш качал головой, собирая со стола недоеденный
хлеб.
Высокий монах сник. Впервые он не знал, что делать. Он чувствовал, что
проиграл свое первое сражение. Бог победил.
- Мне понравилась твоя история, — сказал ему Малыш. — Не знаю, насколько
можно тебе верить, но, если честно, мне бы хотелось, чтобы все рассказанное
тобой оказалось правдой. Как тебя зовут?
-Атэист... — Поникший монах смотрел на поспешные сборы бойцов. - Это имя
дал мне Стэс.
- Пошли, — Буйвол ухватил Малыша за руку. Хозяин уже поджидал бойцов,
приоткрыв заднюю дверь. Из темного проема тянуло запахом навоза и сена. Сильный
сквозняк ерошил волосы у притихших, ежащихся посетителей.
— Вспомни обо мне, когда камни окажутся в храме Локайоха! — крикнул монах
в широкую спину Буйвола. Дверь захлопнулась.
— У тебя еще будет возможность все изменить... — упавшим голосом сказал
монах. — Найди меня... Я буду где-то рядом...
Два всадника на черных конях, закрыв лица повязками, мчались сквозь бурю и
дождь. Раскисшая дорога взрывалась фонтанами брызг, куски грязи летели из-под
копыт. Непроглядная пелена заволокла все — беснующийся ветер, подхватывая
падающую с неба воду, длинными косыми штрихами зарисовывал мир.
Таверна словно опустела, когда два воина ее покинули. Сразу сделалось
необычайно тихо, только дождь бил в окна и ветер шумел. Вернувшийся со двора
хозяин, не проронив ни звука, обошел посетителей, собрал со столов грязную
посуду, унес на кухню.
— Кто едет в Старый Город? — вдруг громко спросил высокий монах, так и не
двинувшийся с места. Один человек нерешительно поднял руку.
— Я поеду с тобой, — сказал монах.
Вернувшись за свой стол, он обхватил голову руками и задумался.
Пережидающие непогоду люди смотрели на него одного.
Глава 17
Словно несомые бурей, они пролетели три селения, и только в последнем
навстречу им выскочил из придорожных кустов какой-то человек с мечом в руке.
Буйвол на полном скаку пнул вставшего на дороге бойца, и тот отлетел, ударился
спиной о поленницу, утонул в развалившихся дровах. Он пытался выбраться,
подняться на ноги, он истошно кричал, захлебываясь ветром и дождем, звал
подмогу, но всадники на черных конях уже стремительно удалялись.
Старый Город в незапамятные времена вырос на месте древней крепости,
построенной на обрывистом берегу Великой Реки. Кто возвел каменные стены
крепости — этого уже никто не помнил. Рассказывали разные легенды. О трех
братьях, восставших против правителя-отца, но побежденных и заточенных в этой
специально выстроенной крепости. О варваре-завоевателе и его армии, пришедшей в
эти земли на парусных кораблях откуда-то из-за моря. Поднимаясь вверх по
течению Великой Реки, орда дикарей уничтожала все на своем пути, а тем временем
собравшиеся люди лихорадочно строили каменные стены, и сходились сюда дружины и
ополченцы, чтобы дать последний бой и победить... Много чего рассказывали о
Старом Городе, и никто не мог сказать, где кончается правда и начинается
вымысел.
Сотни путей вели в Старый Город. Тысячи караванов останавливались у стен
древней крепости. Десятки тысяч людей со всех концов мира сходились в огромный
город на крутом берегу Великой Реки.
Близился вечер.
Тучи, теряя лохмотья, ползли на запад. Дождь прекратился, унялся ветер.
Низкое солнце, пробив тяжелую серую пелену снопами бледных косых лучей,
ощупывало край земли у самого горизонта. Природа словно зата
...Закладка в соц.сетях
