Жанр: Фантастика
Проклятые и изгнанные 2. Буря ведьмы
...ьмою.
И снова в глазах Вайрани появился пьяный блеск. Но прежде, чем он засиял в
полную силу, она одной рукой схватила Елену и изо всех сил прижала к тяжело
вздымавшейся ледяной груди.
- Еще не поздно! - простонала она.
- Что? - крикнула девушка. - Не понимаю!
Но стало уже поздно. Елена увидела, как застыли синие глаза, а лицо вновь
закаменело. Рука на талии Елены судорожно сжалась. Женщина ушла - вернулась
дьяволица.
Эррил упорно смотрел на порождение Вайрани, не глядя на остальных. Монстр
усмехался алым ртом, крылья его трепетали, глаза светились жадностью.
Эррил до боли стиснул зубы.
О, если бы был любой другой способ уничтожить эту тварь! А теперь один из них
должен умереть! Всего одна смерть - и могущественная защита ослабнет. Но кто
вызовется на такую смерть?
Если бы не то обстоятельство, что он один из всех знает дорогу к Алоа Глен, Эррил
не колебался бы ни секунды. Он и так прожил слишком много. Но как единственный
страж девочки и единственный, способный открыть Кровавый Дневник, он не может
рисковать собой. А самое ужасное, что он должен еще и попросить кого-то о такой
жертве.
- Бери топор, Эррил, - раздалось у него над ухом.
Но подбежавший Мерик не дал Кралу этого сделать.
- Нет. Убить чудовище можешь только ты и только твоим топором. Я слишком
слаб, чтобы бороться этой ночью, а ты по-прежнему полон сил. К тому же, кровь моего
короля должна сохраниться, во что бы то ни стало, - даже если это будет означать мою
смерть.
- Эльф говорит мудро, - подхватил из тьмы Могвид.
Монстр снова рассмеялся.
- Ну, долго вы еще будете выбирать? А не то я сссам помогу вам сссделать этот
выбор!
Время бежало. Спорить с Мериком у Эррила не было сил. Он посмотрел на
среброволосого эльфа. Большие синие глаза светились решимостью, и воин сто раз
пожалел о жестоких словах, которые он не раз бросал эльфу. Было ясно, что он столь же
обеспокоен судьбой Елены, как и сам старый воин, пусть и по другим причинам. Эррил
еще раз посмотрел на глубокую рану, пересекавшую щеку Мерика - доказательство его
мужественного сердца. И теперь придется пожертвовать им, храбрым, талантливым,
красивым...
Эльф открыто смотрел Эррилу прямо в глаза. Никаких слов было не нужно. И воин
опустил голову, утверждая страшное решение.
Мерик спокойно шагнул вперед, но ночь вдруг прорезал страшный вой.
И глаза всех, включая монстра, обернулись влево. Там из густой травы несся к ним
черный громадный волк. Он бежал и выл, поднимая на загривке густую шерсть.
- А вот, кажетссся, еще один желающий, - улыбнулся монстр.
- Назад! - завизжал Могвид. - Ты ничего ей не сделаешь!
Фардайл покосился на брата, и глаза его вспыхнули, как две луны.
- О, нет, - застонал Могвид и скрылся в тени.
Но Эррил почувствовал, что между братьями произошел быстрый обмен
информацией.
- Что волк сказал тебе? - потребовал он шепотом.
Могвид кивнул в сторону брата.
- Он хочет... Есть еще один...
Но тут в ночи снова раздался крик, на этот раз совсем с другой стороны. И это был
не волчий вой. Крик, почти визг, шел из густой травы, становясь все громче и
приближаясь с каждой секундой. Кто мог так кричать и так быстро передвигаться?
Эррил первым узнал Толчука. Огр бежал, держа над головой визжащую собаку,
пасть которой была накрепко зажата его когтистой рукой.
Монстр хлопнул крыльями и обернулся к новому смельчаку, но не успел он
повернуться до конца, как Толчук швырнул пса прямо ему в лицо. Ноги собаки отчаянно
задергались в воздухе, и, руководимый древним инстинктом, монстр схватил летящий
предмет. Ядовитые клыки коснулись тела собаки, и она рухнула в грязь с разорванной
грудью, умерев еще до того, как коснулась земли.
- Ну-ну, - усмехнулся монстр. - Кого вы еще выберете в качестве оружия?
Барана? Овцу?
Толчук осторожно подбирался сзади, и Эррил внезапно увидел, что монстр окружен.
Но что с того? Черная магия по-прежнему с ним. Мерик еще раз взглянул на старого
воина и медленно пошел навстречу чудовищу.
Сердце Эррила заныло, но другого выхода не было.
Однако, поглядев на развевающуюся белую рубашку эльфа, появившийся из тьмы
Могвид вдруг остановил его.
- Оставь, - начал было Эррил.
- Но собака... Пес... - бормотал оборотень. - Он сдох.
- Что?
- Монстр убил его, - шепот Могвида становился все явственней. - Разве вы не
видите?
Эррил хлопнул себя по лбу.
Но слова оборотня дошли и до монстра. Он посмотрел на мертвую собаку у своих
ног, и улыбка медленно сошла с его губ. Он понял все. Он убил. Он взял жизнь жертвы. И
магия его отныне стала уязвимой.
Взгляд монстра на долю секунды встретился со взглядом Эррила. Эррил усмехнулся,
не разжимая губ.
- Сделаем это в память Нилен, - едва слышно сказал он. - Бейте ее!
Крал издал басовитый боевой клич и рванулся к окруженному монстру. Тот
попытался взлететь, но сзади Толчук схватил его за крыло и потянул вниз, в грязь. Все
сгрудились вокруг, наблюдая, как топор горца вершит возмездие. Только Эррил
отвернулся и пошел прочь. Больше он был здесь не нужен... Елена остается с Вайрани
один на один слишком долго.
За ним раздался крик, от которого у Эррила волосы встали дыбом - то был вопль
смерти.
Но, не повернув головы, он бежал прочь от предсмертных криков дьявола в женском
обличье, и никакая радость не могла согреть его душу до тех пор, пока Елена была в
опасности. Сжав железный кулак, он одним прыжком перемахнул через ручей,
отделявший его от центра лагеря, и молил лишь о том, чтобы не опоздать.
Взобравшись на небольшой пригорок, старый воин оглядел круг шалашей главного
лагеря. Среди потухших костров колыхалось живое черное море. Скорпионы! В их
хитиновых спинах зловеще отражался свет последних умирающих костров.
Но не это заставило остановиться дыхание в груди Эррила. В центре смертоносного
моря из последних сил боролась Елена. Вайрани крепко держала ее в своих объятиях, а
вокруг смыкалось кольцо ядовитых тварей.
- Елена! - в отчаянии крикнул Эррил.
Елена услышала свое имя, но, зная, что все погублено, даже не отозвалась. Она
напрягала последние жалкие остатки магии, чтобы не сдаться дьяволице. "Наконец-то
Эррил свободен", - почти равнодушно подумала она, глядя на дикий огонь в глазах
Вайрани. Наверное, свободны и остальные. Что ж, если ей и суждено умереть, то она, по
крайней мере, умрет, узнав, что ценой своей жизни она все-таки купила им эту свободу.
Вайрани дернула девушку за руку, подтягивая ближе.
- Я слышала, как птичка прочирикала твое имя.
Но Елена не обратила внимания и на эти слова, поглощенная затухающей войной
двух сил внутри Вайрани. Светлый огонь элементарной магии снова превратился в
крохотное, едва мерцающее пятно.
Начался месмерический танец борьбы двух сил, двух миров, двух женщин...
"Еще не поздно!" Последние слова дьяволицы мучили и дразнили Елену. Как это
могло быть? Как это еще "не поздно"?
Магия сгустилась уже до непроницаемой тьмы, кружась вокруг светлой искры. И
девушку неожиданно вновь озарило.
Скорпионы уже ползли по ее сапогам, а она из последних сил прижала ладонь к
груди Вайрани, словно теперь просто пыталась не выпустить силы зла наружу.
Если только... если только не поздно.
И вот Елена снова начала переливать в дьяволицу остатки своего огня, и снова его
слабеющие языки рвались к затухающей искре огня элементалов. Наконец, добравшись до
него, девушка просто замкнула огонь в кольцо своей энергией - и сжала.
Цвет пламени изменился, на секунду вспыхнул ярче, и, как свеча, на которую подул
ветер, мигнув, погас навсегда. Сила Елены тоже закончилась в этом последнем усилии, а с
ней пропало и таинственное, проникающее в суть вещей зрение. Елена больше ничего не
видела.
Она медленно убрала руку от груди Вайрани, пальцы были холодны и бледны. На
ладони не осталось и намека на Розу.
Кто-то изо всех сил стиснул ее запястье.
Елена дернулась и попыталась вырваться, но хватка оказалась железной. Она
посмотрела в пьяные глаза Вайрани. Дьяволица криво усмехнулась и вывернула ей руку.
Девушка задохнулась от боли, но бороться у нее уже не было сил.
- Ну, хватит кричать! Ты... - На лице Вайрани неожиданно появилось какое-то
сконфуженное выражение, словно она забыла, что же надо сказать дальше.
А хватка на запястье сжималась все туже, так что было невозможно не кричать. Но
вдруг все исчезло, и рука Вайрани безвольно упала вдоль бедер.
Освобожденная, девушка резко отпрыгнула назад, скорпионы захрустели под
каблуками сапог. Каких-то тварей она просто смахнула. Удивительно, но и скорпионы
неожиданно сделались такими же смущенными и вялыми, как их хозяйка. Некоторые
даже начали кусать друг друга, остальные молча жались к Вайрани.
А та неожиданно сильно вздрогнула всем телом, словно пытаясь освободиться от
какой-то невидимой сети, и белая прядь в ее смоляных волосах вдруг начала таять и в
мгновение ока стала неотличимой от остальных волос. А потом черный туман,
окутывавший ее кожу, мгновенно всосался обратно в ночь.
Летучий скорпион сел на руку Елены и угрожающе выгнул жало, но не успела она
смахнуть его, как ядовитая тварь съежилась и превратилась в темное влажное пятно.
Елена брезгливо вытерла руку о штаны.
А внизу сотни скорпионов корчились в агонии, превращаясь во влагу, быстро
иссушаемую ночным ветром. Через несколько минут обе женщины стояли на совершенно
чистой земле.
Орды больше не существовало.
Вайрани громко застонала, но Елена не двинулась с места, по-прежнему опасаясь
обнаженной дьяволицы.
И тогда несчастная женщина рухнула на колени прямо в грязь и кровь. Ее бледное
лицо совершенно побелело, словно жизнь уже покинула ее тело. Она подняла это неживое
лицо к Елене. Сумасшедший блеск в глазах исчез.
- Все... Все кончилось? - прошептала она, и слезы ручьем хлынули из синих глаз.
Но в это же мгновение властная рука легла Елене на плечо и отшвырнула ее от
коленопреклоненной Вайрани. Между ними встал Эррил.
- Назад! - крикнул он девушке, и пальцы железного кулака потянулись к горлу
Вайрани.
- Нет! - Елена схватила воина за живую руку. - Оставь ее. Теперь она не опасна.
Черная магия покинула ее.
- Что? - сузил глаза Эррил, все еще не убирая руки.
- Она элементал. И темный Лорд каким-то образом связал свою силу с ее магией.
Но теперь светлый огонь погас, и ему не за что зацепиться своими чарами.
Эррил промолчал, но опустил железный кулак.
- Все кончилось, - мягко произнесла Елена.
- Вайрани? - осторожно позвал Эррил, осознав, что Елена права и гнев его
напрасен.
Женщина повернула к нему запрокинутое лицо, и из глаз ее заструились тоска и
боль. Печаль разлилась по бледному лицу, кожа на глазах становилась все прозрачней,
туго обтягивая кости. Вайрани умирала.
Эррил шагнул к ней, не слушая криков Елены, которая все еще считала, что он хочет
убить дьяволицу. Воин мягко опустился на колени рядом с умирающей и, поколебавшись
мгновение, крепко обнял ее уцелевшей рукой. И она прижалась к нему, будучи не в силах
удерживать себя сама. Эррил ласково отвел пальцами черные пряди с ее лба - он всегда
ненавидел, когда они скрывали от него прекрасные глаза цвета моря.
Он глядел на нее и снова видел то лицо, что столько раз целовал, и ту женщину,
которую так любил.
Вайрани смотрела на него широко распахнутыми страдающими глазами.
- Я так виновата перед тобой, Эррил... - На щеках ее мерцали слезы. - Я... Что я
наделала...
Воин нежно приложил палец к ее губам.
- Тише... Тише, это не ты.
От этого прикосновения Вайрани вздрогнула, слишком слабая даже для слов. Она
лишь попыталась поднять руку с тонкими безжизненными пальцами, но и рука безвольно
упала.
Эррил знал, что смерть уже близко. Он губами собрал слезы со щек несчастной и
взял ее холодные пальцы в свои, прижав женщину к груди еще крепче. Больше он не
оставит ее. По крайней мере, сейчас.
Глаза Вайрани оставались широко открытыми. Эррил приник к ним щекой и
прошептал в холодеющее ухо:
- Я один виноват во всем, Вайрани. Больше я никогда не оставлю тебя.
И с трудом выталкивая слова из каменеющих губ, она прошептала в ответ:
- Я... люблю... тебя...
Он припал к холодеющему рту и почувствовал, как она отдает ему свое последнее
живое тепло.
- Я люблю тебя, - шепотом ответил он, оторвавшись от губ, но Вайрани была уже
мертва. Еще несколько долгих минут Эррил держал мертвое тело в объятиях, сжимая
хрупкие пальцы и не стыдясь своих слез.
Рядом с ним валялся на земле железный кулак, снова ставший лишь обыкновенной
игрушкой. Но что была ему теперь эта фантомная рука, когда в объятиях у него лежала та,
которую он любил.
Которую... любил.
Спустя два дня ранним утром Елена стояла перед могилой Нилен на краю леса. Там,
под сенью сгоревших деревьев они похоронили маленькую нюмфаю. Пауков в лесу
больше не было, они исчезли так же, как и скорпионы после того, как пропали чары
Темного Лорда.
Елена опустилась на колени. Черная взрытая земля могилы страшной раной чернела
на зеленой траве. Сегодня они уходили вниз, на равнины, но девушка хотела еще раз
отдать Нилен последний долг.
Она посмотрела на небольшой камень в головах, и боль стиснула ее измученное
сердце. Вот опять кому-то пришлось заплатить за ее путешествие жизнью. Неужели путь
ее всегда будет отмечен смертью, слезами и кровью? Удерживая рыдания, девушка
осторожно выкопала маленькую ямку около камня.
Потом она осторожно вытащила из кармана желудь - подарок Могвида - и
тщательно прикрыла его влажной землей.
- Если я не могу вернуть тебя домой, Нилен, то позволь мне хотя бы подарить тебе
дерево. - Девушка встала, отряхивая грязь с серых брюк. - Пусть из смерти родится
жизнь. Путь это будет лучшим памятником тебе, милая Нилен!
Отойдя от могилы, Елена посмотрела в луга, над которыми уже поднималось
розоватое солнце.
Пора было трогаться в путь.
Ее все ждали. Фургон уже полностью нагружен и лошади впряжены. Лошадей они
забрали у мертвых охотников. Из своих остались лишь две. Трудно описать радость
Крала, когда он нашел своего Роршафа живым и невредимым, а на обратном пути
обнаружил и Мист, спокойно пасшуюся на лугах неподалеку. Елена тоже была счастлива,
но за три дня серая кобылка так разбаловалась на свободе, что теперь приходилось
держать ее в строгости.
Все оставшиеся дни прошли в печальной работе рытья могил, причем охотников
надо было похоронить отдельно от Вайрани и монстра.
Эррил не позволил никому коснуться тела своей возлюбленной; он сам вырыл ей
маленькую могилу и на руках перенес туда, целуя и успокаивая по пути, как успокаивают
маленького ребенка, проснувшегося после ночи кошмаров. И только Елена видела слезы
на глазах старого воина, когда в могилу полетели первые лопаты сырой земли.
Но в этой печали и горе все сплотились и сблизились еще больше. Даже Могвид
получил свою долю благодарности за участие в избавлении от крылатого монстра. Он
бродил по опустевшему лагерю, и грудь его выгибалась колесом от гордости. А Мерик,
вдруг начавший особенно уважать оборотня, даже предложил ему свою кобылу.
Один лишь Эррил держался особняком, подавленный своим горем. Он похоронил
Вайрани и больше не вмешивался ни в какие дела, лишь изредка отдавая короткие точные
приказания, связанные с отъездом.
Елена вздохнула. Зеленые луга принесли ей и ее друзьям слишком много горя. И чем
быстрее они покинут их, тем лучше.
Но у нее оставалось еще одно дело. Глядя на вспыхивающие в лучах рассвета луга и
холмы, она подняла к ним правую руку, купая ладонь в свете зарождающегося дня.
Сердце девушки наполнилось желанием и надеждой - и желанный дар пришел. Вся ее
рука погрузилась во вспышку алмазного света.
В следующее мгновение, глубоко вдохнув всей грудью, девушка опустила руку. Вся
ее ладонь до самого запястья вновь переливалась всеми оттенками красного.
И Елена сделала шаг вперед - еще один шаг по долгой дороге, расстилавшейся
перед ними, дороге, которая, в конце концов, должна была привести ее к самому Черному
Сердцу. Девушка стиснула алый кулак и пошла прямо в сторону солнца. Она еще заставит
Темного Лорда заплатить за всю кровь, за все горе, за все слезы.
И магия бушевала и бунтовала в ее зажатом кулаке.
- Я иду! - крикнула она восходящему солнцу и темноте, что еще лежала в
низинах. - Я иду, и ничто не остановит меня!
КНИГА ВТОРАЯ
МОРЯ И ТУМАНЫ
11
Джоах жил пленником собственного сознания.
Пока его тело стояло в Большой Кухне в ожидании ужина хозяина, он сам смотрел
через две дырочки в черепе и чувствовал себя пустой, подвешенной на стену тыквой. Он
видел, как равнодушно шевелились его руки и сами собой двигались его ноги, в то время
как где-то глубоко изнутри головы рвался беспомощный отчаянный крик, взывающий о
помощи. Но губы оставались неподвижными, и с них всегда свисала тонкая ниточка
клейкой слюны, тянущаяся через весь подбородок. Он чувствовал, как проклятая слюна
течет изо рта, но руки не могли подняться и вытереть ее.
- Эй ты, мальчишка! - крикнул поваренок с жирными волосами, тыча ему в плечо
грязной поварешкой. - Тебя мать башкой, что ль, об стенку трахнула? Пошел прочь
отсюда, пока я тебя в котле не сварил!
Ноги Джоаха послушно сделали шаг назад.
- Пусть стоит, Брант, - проворчал повар от раскаленной плиты. Повар был
толстобрюхим, как и все повара. Он носил грязный фартук, покрывавший его от шеи до
ног и едва завязывавшийся на спине. Щеки его были постоянно красны от кухонного
жара. - Ты же знаешь, у него и вправду с головой не все в порядке, так что уж особо-то
не обижай мальчонку.
- Я слыхал, что родители бросили его в лесу на съедение волкам, - проворчал
поваренок.
- Хоз-зяин х-хочет ест-ть, - услышал Джоах свой заикающийся шепелявый голос.
Большего он произнести не мог, и все в Эдифайсе знали, зачем он, вообще, существует.
Слова были тут не нужны - он служил просто некоторой заменой определенных
предметов, необходимых в тот или иной момент.
- Да ты что! - возмутился повар. - Просто его кобыла копытом в голову
долбанула, и все подумали, что он помер. А когда уж хотели закопать, он и пришел в себя!
Тогда его и подобрал тот старый горбатый брат, и привел сюда. Взял, так сказать, на
работу. Вот ведь доброта какая! - Он поднес к губам ложку с кушаньем. - Так что,
помни, если хочешь остаться здесь работать, надо быть добрым. А теперь иди-ка,
помешай второе, а то, не дай Бог, все пригорит.
Брант опустил ложку в котел с тушеной рыбой и начал изо всех сил мешать варево.
- И все же парень неприятный какой-то. Вечно пялится на тебя, и из носу у него
капает. Прямо тошнота берет.
Но даже если бы губы и подчинялись ему, Джоах не стал бы спорить с поваренком.
С тех пор, как маг по имени Грешюм похитил его с вымощенных булыжником улиц
Винтерфелла, мальчик оказался в полном подчинении дьявольских сил. И пусть пока он
еще жил сознанием, все чувствуя и все понимая, сопротивляться приказаниям убийцы
своих родителей он все равно не мог.
Неспособный говорить, он даже не мог предупредить никого из обитателей
Эдифайса о той змее, что живет среди них. Грешюм носил белое облачение брата Ордена,
но на самом деле являлся верным слугой Темного Лорда.
Джоаху в руки подали поднос с тарелками мяса, сыра и дымящейся рыбы. Руки его
механически схватились за ручки деревянного подноса. Приказано было подать ужин, и
его тело, как всегда, безропотно подчинилось приказу. На самом же деле Джоах давно
мечтал отравить пищу, хотя и знал всю бесполезность подобных мечтаний.
- Ну-ка, теперь брысь отсюда, полоротый урод! - шуганул его Брант. - Вон с
моей кухни!
Джоах послушно повернулся все исполняющим телом, еще успев услышать, как
повар за его спиной презрительно одернул поваренка.
- Твоя кухня, говоришь? С каких это пор она твоя?
Потом раздался увесистый шлепок и тоненький визг Бранта, но ноги Джоаха уже
несли его прочь из кухни.
Юноша шел по длинным запутанным коридорам и многочисленным залам
Эдифайса, направляясь прямо в покои хозяина, глядя только на деревянный поднос и
полностью выкинув из головы любые мысли об отравлении. Рыба пахла чесноком и
маслом, а сыр и мясо соблазняли видом толстых щедрых кусков. Даже ломти хлеба
издавали, казалось, волшебный аромат.
Желудок Джоаха скрутило от голода, но пока его тело не получало от хозяина
приказ поесть, он не мог положить в рот ни кусочка. С того времени, как его похитили,
оставив сестру на растерзание, тело Джоаха давно превратилось в подобие огородного
пугала. Бывало, проходило несколько дней, прежде чем Грешюм вспоминал, что слугу
надо покормить, а со временем эта забывчивость нападала на старого мага все чаще.
Джоах уже давно был почти забыт своим господином, как надоевшая собака,
которая в тоске глядит на хозяина в надежде услышать хотя бы слово.
Юноша прошел мимо большого зеркала в зале и увидел в нем свое отражение. Лицо,
когда-то всегда загорелое от постоянной работы в саду, стало белым, как ростки
картофеля в подвале, а кожа туго обтягивала кости. Скулы выпирали под покрасневшими
глазами в темно-синих кругах век, рыжие волосы падали до плеч, немытые и
всклокоченные. А зеленые глаза смотрели уныло и тускло.
В зеркале отражалась ходячая смерть.
Ничего удивительного, что поваренок гонит его прочь с кухни. Джоах сам с
облегчением вздохнул, отойдя от зеркала.
В прошлом месяце он еще бунтовал против своего рабства, против такой ужасной
судьбы, кричал в своей костяной тюрьме, даже несмотря на то, что его никто не слышал.
А теперь самым лучшим и, пожалуй, единственным выходом юноше казалась смерть. Он
ушел в себя еще глубже и все чаще думал о том, что выход этот не так уж нереален: голод
раньше или позже сведет его в могилу. И тогда он уж точно окажется на свободе.
Джоах теперь ненавидел свое тело, покорно несущее поднос в келью хозяина.
Комната Грешюма была пустой и голой, безо всяких украшений и удобств. Две узкие
кровати, старинный шкаф для одежды и изъеденный древоточцами стол - вот и вся
обстановка. Правда, на полу еще лежал вытертый ковер, но и он почти не хранил тепла,
уходившего из кельи через каменный пол. И хотя небольшой очаг постоянно топился, его
слабый огонь не мог разогнать постоянно висевшую в воздухе сырость. Казалось, будто
помещение знало, что является вместилищем зла, и не дарило своим жильцам ни тепла, ни
уюта.
Но мало того, что келья была промозглой - в ней еще постоянно висел серый
полумрак. Кроме масляной лампы на столе, свет давало только крошечное окошко,
находившееся высоко под потолком и выходившее на один из маленьких внутренних
двориков каменной громады. Где-то за этими стенами скрывался наполовину
погруженный в воды город Алоа Глен, а за ним лежало уже только бескрайнее море. Но со
времени своего прибытия сюда Джоах так и не видел ни города, ни моря - только
бесконечные каменные стены Эдифайса, покоящегося в самом сердце когда-то могучего
города, который теперь, как вторая тюрьма, держал взаперти его дух и тело.
- Поставь поднос на стол, - приказал Грешюм, уже одетый в белое одеяние с
огромным капюшоном. Это означало, что старик куда-то собрался. Дома он никогда не
носил его, ибо, как казалось Джоаху, старика раздражала не только материя, но и сам
белый цвет, бывший насмешкой над его черным сердцем. Он потряс правым рукавом,
чтобы получше спрятать обрубок и низко опустил капюшон на лысую голову, после чего
пристально посмотрел на пленника молочно-голубыми глазами, напоминавшими глаза
слепых.
И, хотя Джоах совершено не владел своим телом, он задрожал, как всегда под
взглядом этих мутных глаз, словно даже тело знало, какой яд таится за их невинной на
первый взгляд голубизной.
- Пошли, - снова приказал Грешюм. - Меня вызывают. - Ноги Джоаха сделали
шаг назад, давая пройти магу, и при этом движении тушеная рыба едва не опрокинулась
на белое одеяние.
- Да оставь ты этот проклятый поднос! - рявкнул Грешюм уже в дверях. -
Неужели каждый раз тебе надо объяснять все заново! ?
В уме Джоаха возникла хитрая улыбка - маленькое восстание тела и духа. Он
поставил поднос и снова вышел за магом в бесконечное хитросплетение коридоров.
За долгие месяцы рабства мальчик хорошо изучил свою тюрьму. Гораздо лучше, чем
мог думать его мучитель. Горничные, слуги и другие члены Ордена говорили при идиоте
свободно и не стесняясь, будучи уверены, что он никогда не запомнит и не повторит их
слов. Поэтому он слышал многое из того, чего никогда не узнал бы, будучи обычным
слугой.
Он узнал, что Братство представляет собой группу ученых и других искушенных в
искусствах людей, которые тайно собрались здесь для того, чтобы сохранить Алоа Глен и
остатки древней магии, все еще жившей в полузатопленном городе. Они постоянно
держали город в густом тумане, а все подходы к нему строжайше охранялись. Кроме
братьев Ордена, о городе знали еще только их слуги - небольшая горстка простых
людей. Алоа Глен был потерян для остального мира, он оставался всего лишь мифом,
тайной, скрываемой от лордов Гульготы временем и магией - или так, по крайней мере,
казалось Братству.
И, вероятно, только Джоах знал, что Грешюм лишь маскируется под брата Ордена
- но и ему было неизвестно, какие планы в отношении полуживого города вынашивает
этот убийца.
Джоах шел за скрюченной спиной мага и после нескольких поворотов и лестниц
догадался, куда они идут. Их путь явно лежал в Западную Башню, называвшуюся по
имени ее единственного обитателя Копьем Претора.
Благодаря своему кажущемуся идиотизму Джоах узнал немало и о том, что думают
обитатели Эдифайса по поводу человека, уединенно живущего в Западной Башне. Хотя
Претор и возглавлял Братство, видели его мало и еще меньше знали о его прошлом.
Настоящее имя главного брата было давно забыто, как и полагалось в Братстве.
Некоторые говорили, что Претор живет уже больше пятисот зим, а другие утверждали,
что просто один человек сменяет другого, нося одно и то же имя.
Кем же на самом деле являлся человек в башне? И чем занимался черный маг,
приходя к нему?
С тех пор, как Джоах оказался в Эдифайсе, Грешюм приходил к Претору четыре
раза, но мальчик так ничего и не узнал об их деятельности. Каждый раз
...Закладка в соц.сетях
