Жанр: Фантастика
темная башня 7. Темная башня
...оду. Я могу предложить вам грузовик с
приводом на все четыре колеса, и, пусть я не уверен, что работает он, как часы, вы можете
рассчитывать, что до Темной Башни он вас довезет. До нее, кстати, не больше ста
двадцати колес.
Сюзанна вновь почувствовала, как бултыхнулся желудок. Сто двадцать колес - сто
миль, может, четь меньше. Они совсем близко. Пугающе близко.
- Наверное, у вас нет желания приближаться к Башне после наступления темноты, -
продолжил Билл. - По крайней мере, я думаю, что нет, учитывая тамошнего нового
жильца. Но еще одна ночь в дороге - сущий пустяк для таких бывалых путешественников,
как вы, не так ли? Конечно, пустяк. И даже с ночью в дороге (если обойдется без поломок,
которые, знают боги, всегда возможны), вы увидите Башню завтра
утром.
Роланд долго обдумывал слова робота. Сюзанна, пока он думал, напомнила себе, что
нужно дышать, потому что какая-то ее часть этого не хотела.
"Я не готова", - думала эта часть. А другая, более глубинная часть, которая помнила
каждый нюанс повторяющегося (и развивающегося сна) думала совсем другое: "Мне не
положено дойти до Башни. Не положено пройти весь путь".
Наконец, Роланд заговорил.
- Я благодарю тебя, Билл, мы все говорим, спасибо тебе, я уверен, но, думаю, мы
отклоним твое доброе предложение. Если ты спросишь меня почему, ответить я не смогу.
Да только какая-то моя часть думает, что завтра - слишком рано. Это часть думает, что
остаток пути нам нужно пройти на ногах, как мы и прошли практически весь путь, - он
глубоко вдохнул, потом выдохнул. - Я еще не готов очутиться там. Не совсем готов.
"И ты тоже, - изумилась Сюзанна. - И ты тоже".
- Мне нужно чуть больше времени, чтобы подготовить разум и сердце. Может, и душу, -
он сунул руку в задний карман и достал фотокопию поэмы Роберта Браунинга, которую
им оставили в аптечном шкафчике Дандело. - Здесь что-то написано о том, что нужно
вспомнить прежние времена, прежде чем идти на последнюю битву... или к последнему
рубежу. Хорошо сказано. И, возможно, мне нужно вспомнить, как и отмечено в поэме,
более ранние, более счастливые моменты жизни. Не знаю. Но, если Сюзанна не
возражает, я считаю, что дальше нам лучше идти пешком.
- Сюзанна не возражает, - ровным голосом ответила она. - Сюзанна думает, это то, что
доктор прописал. Сюзанне не нравится только один момент. Не хочет она, чтобы ее
тащили, как надломившуюся выхлопную трубу.
Роланд благодарно (но и рассеянно) улыбнулся ей, в последние несколько дней он както
отдалился от нее, и повернулся к Биллу.
- Послушай, не найдется ли у тебя повозки, которую я смог бы тянуть за собой? Нам
надо взять кое-какое снаряжение... и еще Патрик. Какое-то время ему придется ехать.
На лице Патрика отразилось негодование. Он выставил перед собой руку, согнул в
локте, сжал пальцы в кулак, напряг бицепс. Результат получился жалким: на исхудавшей
руке бицепс напоминал перепелиное яйцо. Ему, похоже, стало стыдно, и руку он тут же
опустил.
Сюзанна улыбнулась, наклонилась к нему, похлопала по колену.
- Нечего тебе стыдиться, сладенький. Не твоя вина, что ты провел Бог знает сколько
времени в клетке, как Ганс и Гретель в доме колдуньи.
- Я уверен, что такая повозка у меня есть, - ответил Билл. - И Сюзанне я подберу чтонибудь
с электрическим двигателем, на аккумуляторах. Если не подберу, так сделаю. На
это уйдет час или два.
Роланд что-то прикинул в уме.
- Если мы выйдем за пять часов до наступления темноты, но сможет еще сегодня
пройти двенадцать колес. Или девять или десять миль, как сказала бы Сюзанна. Если мы
и дальше будем продвигаться столь же неспешно, то через пять дней выйдем к Башне,
которую я искал всю жизнь. Мне бы хотелось, если, конечно, получится, подойти к ней на
закате, как во всех моих снах. Сюзанна?
И тут внутренний голос, этот глубинный голос прошептал: "Четыре ночи. Четыре ночи
до мечты. Этого будет достаточно. Более чем достаточно". Конечно же, ка вмешается.
Если они вышли за пределы ее влияния, тогда этого не случится... не может случиться. Но
теперь Сюзанна думала, что ка может дотянуться до любого места, даже до самой Башни.
Может, Темная Башня и была видимой ипостасью ка.
- Прекрасно, - прошептала она.
- Патрик? - спросил Роланд. - Что скажешь?
Патрик пожал плечами и махнул рукой в их сторону, не отрываясь от альбома.
Делайте, что хотите, говорил его жест. Сюзанна догадывалась, что Патрик мало что знал о
Темной Башне, а интересовала она его еще меньше. А чего ему ей интересоваться? Его
освободили от монстра, он сытно поел. Это его вполне устраивало. Да, он лишился языка,
но мог рисовать, сколько душе угодно. Она не сомневалась, что для Патрика рисование -
нечто большее, чем профессия. И однако... и однако...
"Он ведь тоже не должен туда прийти. Ни он, ни Ыш, ни я. Но что тогда, с нами
станет?"
Она не знала, но почему-то и не волновалась. Ка все ей скажет. Ка и ее сны.
4
Часом позже трое челов, ушастик-путаник и робот Билл стояли у повозки, который
чем-то напоминал увеличенную версию Роскошного такси Толстяка Хо. Колеса были
высокими и тонкими, вращались плавно, безо всякого скрипа. Сюзанна подумала, что
везти ее за собой будет несложно, даже груженую. Во всяком случае, пока Роланд полон
сил. Конечно, если дорога пойдет в гору, ему придется поднапрячься, но ведь они каждый
день будут есть, то есть груза на Хо-2 будет становиться все меньше... и она сомневалась,
что по пути им встретятся много холмов. Они вплотную подошли к равнине, к прериям,
хребты, покрытые снегом или заросшие деревьями, остались позади. Для нее Билл
приготовил электрокар, больше похожий на скутер, чем на тележку для гольфа. Так что
дни, когда ее тащили сзади, как надломленную выхлопную трубу, остались в прошлом.
- Если ты дашь мне еще полчаса, я все зашлифую, Билл пробежался трехпалой стальной
рукой по зазубринам переднего края повозки, которая теперь стала Хо-2. Раньше она была
половиной четырехколесного прицепа, который Билл распилил пополам.
- Мы говорим, спасибо тебе, но необходимости в этом нет, - ответил Роланд. -
Прикроем зазубрины парой шкур, и все дела.
"Ему не терпится тронуться в путь, - подумала Сюзанна. - И почему нет, он так долго
шел к Башне. Мне тоже не терпится".
- Ну, как ты скажешь, так и будет, - по голосу Билла чувствовалось, что он опечален. -
Мне так не хочется, чтобы вы уходили. Когда еще я увижу челов?
На этот вопрос ему никто не ответил. Они не знали.
- На крыше установлен очень мощный гудок, - Билл указал на ангар. - Я не знаю, по
какому поводу должен подаваться сигнал, может при утечке радиации или при
нападении, но мне известно, что слышен он за добрую сотню колес. Даже дальше, если
ветер дует в нужном направлении. Если я увижу того типа, который, как вы считаете,
преследует вас, или если его засекут еще работающие датчики движения, я включу гудок.
Может, вы его услышите.
- Спасибо тебе, - поблагодарил робота Роланд.
- Если бы вы ехали, то легко обогнали бы его, - добавил Билл. - Добрались бы до Башни
и никогда его не увидели.
- Ты говоришь правильно, - согласился Роланд, но чувствовалось, что он не склонен
менять принятого решения, что Сюзанну только порадовало.
- А что ты сделаешь с тем, кого зовешь его Алым Отцом, если он действительно
контролирует Кан'-Ка Ноу Рей?
Роланд покачал головой, хотя он и обсуждал с Сюзанной такой расклад. Он думал, что
им следует обогнуть Башню по широкой дуге и подойти к основанию с той стороны, что
оставалась невидимой с балкона, на котором заточили Алого Короля. И тогда они могли
подобраться к двери под балконом. Но они не могли знать, возможно ли такое, не увидев
Башни и окружающей ее территории.
- Ну, даст Бог - будет и вода, - изрек робот, которого раньше звали Запинающийся
Билл, - или как там говорили древние люди. И, возможно, я еще увижу вас, хотя бы на
пустоши в конце тропы, если нигде больше. Если роботам разрешают ступить туда. Я на
это надеюсь, потому что хотел бы вновь повидать многих из тех, кого знал.
И голос его звучал так печально, что Сюзанна подползла к нему и вскинула руки,
чтобы он поднял ее, не думая о том, что обнять робота - абсурд. Но он ее поднял, а она его
обняла, и обняла крепко. Билл искупил вину злобного Энди из Кальи Брин Стерджис, и
уже за это, если ни за что другое, заслужил ее объятий. Когда его титаново-стальные руки
сомкнулись на теле Сюзанны, она подумала, что Билл вполне мог переломить ее надвое,
если б захотел. Но такого желания у Билла не возникло. Он держал ее очень нежно.
- Долгих дней и приятных ночей, Билл, - сказал она ему. - Пусть у тебя все будет
хорошо, мы все так говорим.
- Спасибо, мадам, - он опустил ее на землю. - Я говорю спа... я говорю спа... спа... -
Уииип! Он сильно стукнул себя по голове. - Я говорю, спасибо вам, - пауза. - Заикание я
поправил, все правильно, но, как я, возможно, говорил вам, я не начисто лишен эмоций.
Патрик удивил их, отшагав почти четыре часа рядом со скутером Сюзанны, прежде чем
устал и забрался на Хо-2. Они прислушивались, не раздастся ли гудок, извещающий о том,
что Билл увидел Мордреда (или его засекли приборы Федерального аванпоста), но не
услышали его, хотя ветер дул им в спину. К закату они миновали зону сплошного
снежного покрова. Теперь шли практически по равнине, отбрасывая длинные-предлинные
тени.
Когда они, наконец, остановились на ночлег, Ролан собрал достаточно дров для костра,
а Патрик, который заснул в повозке, проснулся с тем, чтобы съесть огромную порцию
венских сосисок с тушеной фасолью. (Сюзанна, наблюдая, как бобы исчезают в лишенном
языка рте Патрика, напомнила себе, что нужно потеплее укутать его, когда сама ляжет
спать). Она и Ыш ели с аппетитом, а вот Роланд едва притронулся к еде.
После обеда Патрик взял альбом, собрался рисовать, хмурясь, посмотрел на карандаш,
протянул руку к Сюзанне. Она знала, что ему нужно, и достала стеклянную банку из
маленького мешка для всяких мелочей, который висел у нее на плече. В банке лежала
единственная точилка для карандашей, которую она держала у себя, потому что боялась,
что Патрик ее потеряет. Конечно, Роланд мог бы затачивать ему карандаш ножом, но это
сказалось бы на качестве острия. Сюзанна отвернула крышку, высыпала на ладонь
ластики, скрепки и требуемый предмет. Передала его Патрику, который буквально в два
оборота заточил карандаш, вернул Сюзанне точилку и тут же принялся за работу. Какието
мгновения она смотрела на розовые ластики, вновь задумавшись, а почему Дандело
решил их отрезать. Чтобы подразнить юношу? Если так, то его замысел не удался. По
прошествию лет, когда импульсы от мозга к кончикам пальцев будут передаваться не
столь быстро и точно (каналы связи зашлакуются), когда его несомненный талант будет
реализоваться не только в рисунках, ему, возможно, и понадобятся ластики. Но пока даже
ошибки становились шедевром.
Рисовал он недолго. Когда Сюзанна увидела, как он клюет носом над альбомом в
оранжевом отсвете скатившегося за горизонт солнца, она вытащила альбом из
несопротивляющихся пальцев, уложила юношу на повозку (стоявшую ровно, поскольку ее
передняя часть опиралась на торчащий из земли валун), укрыла шкурами, поцеловала в
щеку.
Сонный, Патрик протянул руку и коснулся болячки под нижней губой Сюзанны. Она
скривилась, но не отдернула голову. Язву снова накрыла плотная корка, но любое
прикосновение причиняло боль. Чего там, в эти дни даже попытка улыбнуться отдавалась
болью. Рука упала, Патрик уснул.
Небо усыпали звезды. Роланд с жадностью разглядывал их.
- Что ты видишь? - спросила она его.
- А что видишь ты? - ответил он вопросом. Сюзанна оглядела сверкающий звездами
небосвод.
- Ну, вот Старая Звезда и Древняя Матерь, но они, похоже, сдвинулись к западу. А это...
Боже ты мой! - она положила руки на заросшие щетиной щеки (настоящей бороды у
Роланда не было, только трехдневная щетина) и повернула его голову. - Его там не было,
когда мы уходили от Западного моря, я знаю, что не было. Это созвездие из нашего мира
Роланд, мы называем его Большая Медведица.
Он кивнул.
- Когда-то, согласно древнейшим книгам из библиотеки моего отца, оно сияло на небе
и в нашем мире. Ковш Лидии, так оно называлось. И теперь оно появилось вновь, -
улыбаясь, он повернулся к Сюзанне. - Еще один признак жизни и возрождения. Как,
должно быть, противно Алому Королю смотреть на небо со своего балкона и видеть, что
оно появилось вновь.
Вскоре Сюзанна заснула. И увидела сон.
Она в Центральном парке, под ярко-серым небом, с которого вновь планируют первые
редкие снежинки. Неподалеку поют не "Молчаливую ночь" и не "Что это за дитя", но
песню Риса:
"Тянись, рис зелен,
Расти рис ядрен.
Тянись рис зелен,
Кам-кам-каммала".
Сюзанна снимает шапочку, опасаясь, что та каким-то образом изменится, но нет, на
шапочке по-прежнему вышито "СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА!" и
(тут никаких близнецов)
она успокаивается.
Оглядывается, и вот они, Эдди и Джейк, улыбаются ей. Оба с непокрытыми головами;
она забрала их шапочки. Соединила их шапочки в одну.
На Эдди фуфайка с надписью: "Я ПЬЮ НОЗЗ-А-ЛА".
На Джейке фуфайка с надписью "Я ЕЗЖУ НА "ТАКУРО СПИРИТ".
В этом для нее нет ничего нового. А вот то, что она видит у них за спиной, неподалеку
от въезда для карет со стороны Пятой авеню, для нее в новинку. Речь идет о двери,
высотой примерно в шесть с половиной футов, из прочного железного дерева, как
представляется на первый взгляд. Ручка у двери из литого золота, на ней гравировка,
которую леди-стрелок узнает: две скрещенных карандаша. "Эберхард-Фабер" №2, в этом
она не сомневается. Со срезанными ластиками.
Эдди протягивает ей чашку горячего шоколада. Со сливками поверху, присыпанными
мускатным орехом. "Эй, - говорит он, - я принес тебе горячий шоколад".
Она не обращает внимания на протянутую ей чашку. Во все глаза смотрит на дверь.
- Такие же стояли на берегу, не правда ли? - спрашивает она.
- Да, - отвечает Эдди.
- Да, - вторит ему Джейк.
- Ты сообразишь, что к чему, - говорят они хором, улыбаются друг другу, очень
довольные.
Она проходит мимо них. На тех дверях, через которые "извлекал" их Роланд, были
надписи: "ПЛЕННИК", "ГОСПОЖА ТЕНЕЙ" и "ТОЛКАЧ". На этой - символы
, а ниже надпись:
ХУДОЖНИК
Она поворачивается к Эдди и Джейку, но их уже нет. Центрального парка тоже нет.
Она смотрит на развалины Луда, на бесплодные земли. Холодный, горький ветерок
доносит слова: "Время почти истекло... Поторопись..."
Проснулась она в панике, думая: "Я должна его покинуть... и будет лучше, если я
сделаю это до того, как Темная Башня покажется на горизонте. Но куда я пойду? И как
смогу оставить его, если ему предстоит схватиться с Мордредом и Алым Королем, а
рядом с ним останется только Патрик?"
Последняя мысль перекинула мостик к печальному выводу: если дело дойдет до драки,
от Ыша пользы Роланду будет куда больше, чем от Патрика. Ушастик-путаник не раз и не
два доказывал свою храбрость и мог бы по праву носить титул стрелка, будь у него
револьвер и рука, которая могла бы его держать. Патрик же... Патрик был... ну, стрелял
карандашом. Стрелял быстрее молнии, да только "Эберхард-Фабер" едва ли кого мог
убить, разве что очень уж остро заточенный.
Она села. Роланд, который нес вахту, привалившись к скутеру с дальней стороны, не
заметил, что она проснулась. Она и не хотела, чтобы он заметил. Потому что начал бы
задавать вопросы. Снова легла, укрылась шкурами, подумала об их первой охоте.
Вспомнила, как олень-одногодок развернулся и побежал на нее, как она обезглавила его
орисой. Вспомнила посвист, разносящийся по морозному воздуху, который издавал в
полете выступ на обратной стороне тарелки, очень похожий на точилку для карандашей
Патрика. Подумала, что ее разум пытается найти какую-то связь, но слишком устала, что
понять, что и как тут можно связать. А может, она слишком уж старалась найти эту связь.
Если так, что же ей с этим делать?
Одно она знала точно, с того времени, как побывала в Калье Брин Стерджис. Символы
на двери, которая вдруг возникла в Центральном парке, означали: "НЕНАЙДЕННАЯ".
"Время почти истекло. Поторопись".
На следующий день пришли слезы.
Вдоль дороги хватало кустов, за которые она могла зайти, чтобы справить нужду (и
выплакать слезы, если больше не могла их сдерживать), но равнина становилась все более
плоской и открытой. Примерно в полдень второго полного дня, проведенного в пути
после того, как они расстались с Биллом, Сюзанна увидела, как ей показалось, тень от
облака, двигающуюся далеко впереди, да только небо было синим от горизонта к
горизонту. Потом большое черное пятно начало трансформироваться, и стало ясно, что к
облаку оно не имеет никакого отношения. У Сюзанны перехватило дыхание, она
остановила электрический скутер.
- Роланд! - воскликнула она. - Это же стадо буйволов, а может, это бизоны! Другого
просто быть не может.
- Да, ты так говоришь? - особого интереса в голосе Роланда не слышалось. - Мы звали
их банноками, давным-давно. Большое стадо.
Патрик уже стоял на задней части Хо-2, его карандаш так и летал по странице альбома.
Потом перехватил карандаш, зажал желтый корпус с ладони и начал ретушировать
рисунок. Она буквально могла ощутить пыль, поднимаемую стадом, которую он сейчас
изображал на бумаге. Впрочем, ей показалось, что он взял на себя смелость пододвинуть
стадо на пять или десять миль ближе. Впрочем, зрение у него могло быть более острым.
Такое, решила, Сюзанна, вполне возможно. Но в любом случае, теперь и ее глаза
приспособились и она могла получше разглядеть бизонов. Их большущие мохнатые
головы. Даже черные глаза.
- Такое стадо не встречалось в Америке уже больше ста лет.
- Да? - по-прежнему лишь легкий интерес. - Но здесь их полным полно, должен
сказать. Если маленький тет окажется на расстоянии выстрела, давай убьем парочку. Я не
прочь отведать свежего мяса, которое отличается от оленины. А ты?
Она ответила улыбкой. Улыбнулся и Роланд. И вновь ей пришла в голову мысль, что
скоро она навсегда расстанется с ним, этим человеком, которого она принимала за мираж
или демона, прежде чем узнала его ан-тет и дан-дин. Эдди умер. Джейк умер, и скоро она
расстанется с Роландом из Гилеада. Он тоже умрет? Или умрет она?
Она посмотрела на яркое солнце, чтобы он не понял истинной причины ее слез, если б
заметил их. Они продвигались на юго-восток, по этой великой и пустой равнине,
навстречу усиливающемуся биению, источником которого была Башня, стоявшая на оси
всех времен и самого времени.
Бит-бит-бит.
Каммала-кам-кец, путешествию конец.
В ту ночь первой дежурила она, разбудила Роланда около полуночи.
- Я думаю, он где-то там, - она указала на северо-запад. Уточнять не имело смысла.
Речь могла идти только о Мордреде. Все остальные ушли. - Будь настороже.
- Буду, - ответил он. - А если услышишь выстрел, тут же просыпайся. И быстро.
- Можешь на это рассчитывать, - и она легла на сухую зимнюю траву за Хо-2. Поначалу
у нее не было уверенности, что она сможет заснуть: ее нервировало достаточно близкое
присутствие их врага. Но заснула.
И увидела сон.
Сон во вторую ночь был схож и при этом отличался от сна в первую. Главные
элементы остались: Центральный парк, серое небо, редкие снежинки, поющие голоса (на
этот раз исполнялась песня "Пойдем со мной", давний хит группы "Дел-Викингс"),
Джейк ("Я ЕЗЖУ НА "ТАКУРО СПИРИТ"), Эдди (на этот раз в фуфайке с надписью
"КЛИК! ЭТО ФОТОКАМЕРА ШИННАРО"). Эдди держит в руке кружку с горячим
шоколадом, но не предлагает ей. Она видит озабоченность не только в их глазах, но и в
напряженности, которая сковывает тела. А вот и главное отличие этого сна: она должна
что-то видеть или что-то делать, а может, и то, и другое. Что бы эти ни было, они
ожидали, что она это уже увидела, или сделала, а она не оправдывает их ожиданий.
И тут в голове возникает ужасный вопрос: а может, она сознательно не оправдывает их
ожиданий? Может, есть что-то такое, с чем она не хочет встретиться лицом к лицу? А
может, все дело в Темной Башне, которая нарушает связь? Конечно же, это глупая идея -
эти люди, которых она сейчас видит - всего лишь творения ее жаждущего увидеть их
воображения, не более того; они все мертвы! Эдди убила пуля, Джейка погиб под
колесами автомобиля... один пал в этом мире, другой - в Ключевом мире, где развлечение
- это развлечение, а сделанного не вернешь (потому что время течет там в одну сторону), а
Стивен Кинг - их выдающийся поэт.
И однако, она не может отрицать, что выражение их лиц, паника на их лицах вроде бы
говорит ей: "Все у тебя в руках, Сюзи... у тебя то, что мы хотим тебе показать, у тебя то,
что ты должна знать. Ты собираешься упустить свой шанс? Пошла четвертая четверть.
Пошла четвертая четверть, и часы тикают, и будут тикать, должны тикать, потому что ты
использовала все свои тайм-ауты. Ты должна поторопиться... поторопись..."
Она резко проснулась, со вздохом. До зари оставалось совсем ничего. Провела рукой
по лбу. Ладонь повлажнела от пота.
"Что, по-твоему, я должна знать, Эдди? Ты хочешь, чтобы я знала что?"
На этот вопрос ответа у нее не было. И откуда он мог взяться? "Миста Дин, он мертв",
- подумала Сюзанна и вновь легла. Пролежала еще час, но заснуть уже не смогла.
Как Хо-1, Хо-2 снабдили рукоятками. Но, в отличие от Хо-1, эти были регулируемыми.
Если Патрик хотел идти, рукоятки раздвигались, и тогда он брался за одну, а Роланд - за
другую. Если Патрик уставал и садился на повозку, Роланд сдвигал рукоятки и вез повозку
один.
В полдень они остановились перекусить. После еды Патрик забрался на Хо-2, чтобы
вздремнуть. Роланд подождал, пока не услышал, что мальчик (они продолжали так
называть его между собой, каким бы ни был его возраст) похрапывает, и повернулся к
Сюзанне.
- Что тебя гнетет, Сюзанна? Я бы предпочел, чтобы ты мне сказала. Я бы поговорил с
тобой дан-дин, путь ка тета больше нет, а я уже не твой дин, - он улыбнулся. И
переполнявшая улыбку грусть разбило ей сердце, так что она больше не могла сдерживать
слезы. И правду.
- Если я буду с тобой, когда мы увидим Башню, Роланд, все будет плохо.
- Как плохо? - спросил он.
Она покачала головой, слезы полились еще сильнее.
- Где-то должна быть дверь. Ненайденная Дверь. Но я не знаю, как ее найти. Эдди и
Джейк приходят ко мне во сне и говорят, что я знаю, они говорят мне это своими
взглядами, но я не знаю! Клянусь, что не знаю!
Он обнял ее, прижал к груди, поцеловал в ложбинку виска. Под нижней губой
пульсировала болью язва. Она еще не кровила, но раздувалась все сильнее.
- Пусть будет, как будет, - повторил Роланд слова, однажды услышанные от матери. -
Пусть будет, как будет, не нужно суетиться, позволим ка делать свою работу.
- Ты говорил, что мы вне досягаемости ка.
Он качал ее на руках, качал, и ей это нравилось. Ее это успокаивало.
- Я ошибся. Как ты знаешь.
На третью ночь она несла вахту первой, и смотрела в ту сторону, откуда они пришли,
на северо-запад, вдоль Тауэр-роуд, когда рука схватила ее за плечо. Ужас выпрыгнул в ее
разум, как черт из табакерки, она развернулась
(он позади меня, Святой Боже, Мордред подкрался ко мне сзади, и он в обличье паука)
рука ее уже сжала рукоятку револьвера и выхватила его из-за пояса.
Патрик отпрянул от нее, его лицо вытянулось от ужаса, он вскинул руки,
загораживаясь. Если б вскрикнул, они бы точно разбудили Роланда, и все пошло бы подругому.
Но он слишком испугался, чтобы кричать. В горле у него что-то булькнуло, и все.
Сюзанна убрала револьвер, показала ему, что руки пусты, потом подтянула к себе,
обняла. Поначалу тело его оставалось напряженным, он все еще боялся, но мало-помалу
расслабилось.
- В чем дело, дорогой? - мягко спросила она. Потом воспользовалась фразой Роланда,
не отдавая себе в этом отчета. - Что тебя гнетет?
Он подался назад и показал на север. На мгновение она не поняла, в чем дело, потом
увидела пляшущие оранжевые огни. Прикинула, что до них несколько миль, вспомнила,
что уже видела их раньше.
Заговорила шепотом, чтобы не разбудить Роланда: "Это всего лишь светящиеся
пятнышки, сладенький, они не причинят тебе вреда. Роланд называет их гобами. Это чтото
вроде огней святого Эльма".
Но он понятия не имел, что такое огни святого Эльма; она видела это по
неуверенности, читающейся в глазах. Она вновь повторила ему, что огоньки не причинят
ему вреда, и действительно, гобы к ним не приблизились. Наоборот, у нее на глазах
начали удаляться и вскоре практически все исчезли. Возможно, она отогнала их своими
мыслями. Раньше бы она в такое не поверила, но теперь знала, что возможно все.
Патрик начал успокаиваться.
- Почему бы тебе не лечь спать, сладенький? Ты должен отдохнуть, - ей тоже
требовался отдых, но она боялась закрыть глаза. Скоро ей предстояло разбудить Роланда,
а во сне к ней наверняка явились бы призраки Джейка и Эдди, более испуганные, чем
прежде. Снова стали бы убеждать, что она знает что-то важное, тогда как она не знала, не
могла знать.
Патрик покачал головой.
- Не спится? Он кивнул.
- Тогда почему бы тебе не порисовать? Рисование всегда его успокаивало.
Патрик улыбнулся, кивнул, тут же направился к Хо-2 за альбомом, осторожными,
бесшумными, большими шагами, чтобы не разбудить Роланда. Рисовать Патрику хотелось
всегда. Сюзанна догадалась, что и выжил он в подвале Дандело прежде всего потому, что
знал: рано или поздно эта мерзкая тварь даст ему альбом и карандаш. "Он - такой же
наркоман, как и Эдди, в те давние дни, когда тот прочно сидел на игле, - размышляла она,
- только наркотик у него другой - узенькая графитовая линия".
Патрик сел и начал рисовать. Сюзанна продолжала нести вахту, но чувствовала
странное покалывание во всем теле, словно от того, что за ней пристально наблюдали.
Снова подумала о Мордреде, улыбнулась (улыбка принесла с собой боль: язва все
раздувалась и раздувалась). Не Мордред - Патрик. За ней на
...Поділитися у соцмережах
