Жанр: Фантастика
темная башня 7. Темная башня
... Блейн, пусть оно
взорвет тебе мозги, ты, свихнувшийся поезд).
На Эдди надета фуфайка с надписью "Я ПЬЮ НОЗЗ-А-ЛА".
На Джейке - другая, с надписью "Я ЕЗЖУ НА "ТАКУРО СПИРИТ".
Оба держат в руках по кружке с горячим шоколадом, со сливками поверху,
присыпанными мускатным орехом.
- Что это за мир? - спрашивает она их и вдруг слышит, как рядом кто-то поет "Что это
за дитя?"
- Ты должна позволить ему идти дальше одному, - говорит Эдди.
- Да, и ты должна остерегаться Дандело, - добавляет Джейк.
- Я не понимаю, - Сюзанна указывает на вязаную шапочку. - Разве это не ваша
шапочка? Разве вы не носите ее одну на двоих?
- Она может стать твоей, если ты этого хочешь, - отвечает Эдди и протягивает ей
кружку с горячим шоколадом. - Вот, я принес тебе горячего шоколада.
- Больше никаких близнецов, - говорит Джейк. - Шапка одна, или ты этого не видишь?
Прежде чем она успевает ответить, прямо из воздуха звучит чей-то голос и сон
начинает исчезать.
- ДЕВЯТНАДЦАТЬ, - говорит ГОЛОС. - Это ДЕВЯТНАДЦАТЬ, это ЧЕЗЗЕТ.
С каждым словом мир становится все более нереальным. Она видит сквозь Эдди и
Джейка. Такой приятный запах горячего шоколада слабеет, ему на смену приходит запах
пепла
(среда )
и кожи. Она видит, как шевелятся губы Эдди, думает, что он произносит чье-то имя, а
потом
11
- Пора вставать, Сюзанна, - услышала она голос Роланда. - Твоя вахта.
Она села, огляделась. Костер горел не так ярко.
- Я слышал, как он двигался где-то там, но это было достаточно давно, - добавил
Роланд. - Сюзанна, ты в порядке? Тебе что-то приснилось?
- Да, - кивнула она. - В этом сне была только одна шапка, и ее носила я.
- Я тебя не понимаю.
Она и сама себя не понимала. Сон уже растаял, как все сны. Одно она знала наверняка:
имя, которое слетело с губ Эдди, до того, как он сам исчез. Патрик Дэнвилл, вот что он
успел сказать.
Через три недели после сна о шапке три фигуры (две большие, одна маленькая)
появились из леса, что рос на возвышенности, и начали медленно спускаться по
широкому полю к лесам на равнине. Одна из больших фигур тянула за собой вторую на
какой-то штуковине, которая больше напоминала сани, чем волокушу.
Ыш бегал взад-вперед между Роландом и Сюзанной, словно нес постоянную вахту. Его
шерсть стало еще гуще и лоснилась от холодной погоды и оленятины. Территория, по
которой они сейчас шли, в более теплые сезоны превращалась в луг, но сейчас землю
укрывали пять футов снега. Тянуть за собой сани-волокушу определенно стало легче,
поскольку теперь они наконец-то спускались. Роланд уже решился надеяться, что худшее
позади. И вообще, поход по Белым Землям особых сложностей им не создал, во всяком
случае, пока. Дичи хватало, дров тоже, так что каждую ночь они жгли костер, и те четыре
раза, когда поднималась пурга, они просто оставались на месте и ждали, когда же она
утихнет, измотав себя в борьбе с заросшими лесом хребтами на юго-востоке. Так всякий
раз и случалось, хотя самая сильная пурга бушевала два полных дня, и когда они вновь
двинулись по Тропе Луча, выяснилось, что толщина снежного покрова увеличилась на три
фута. На открытых местах, где воющий ветер с северо-востока расходился в полную силу,
появились сугробы, напоминавшие океанские волны. И некоторые из них накрывали
высокие сосны чуть ли не до вершины.
После их первого дня в Белых Землях, когда Роланд изо всех сил старался тянуть
Сюзанну за собой (а высота снежного покрова не превышала там одного фута), она
поняла, что у них уйдут многие месяцы на переход через эти заросшие лесом хребты, если
Роланд не обзаведется парой снегоступов. Поэтому в первый же вечером принялась за их
изготовление. Действовать пришлось методом проб и ошибок ("Методом тыка", - как
сказала Сюзанна), но стрелок объявил, что третий вариант оказался удачным. Каркас они
сделали из ветвей березы, среднюю часть - из сплетенных полосок оленьей кожи. Роланду
они напоминали слезинки.
- Откуда ты узнала, как их сделать? - спросил он после первого дня использования
снегоступов. Увеличение скорости продвижения оказалось разительным, особенно после
того, как она научился чуть скользить при ходьбе, благодаря чему снег не налипал на
наружной поверхности.
- Телевидение, - объяснила Сюзанна. - Их показывали в сериале "Сержант Престон с
Юкона", который я смотрела в детстве. Компанию сержанту составлял не ушастикпутаник,
а его верный пес, Кинг. В общем, я закрыла глаза и попыталась вспомнить, как
выглядели снегоступы того парня, - тут она указала на снегоступы Роланда. - Вроде бы
такими, как эти. Я сделала все, что могла.
- У тебя получилось здорово, - и от искренности, которая прозвучала в этом простом
комплименте, по коже Сюзанны побежали мурашки. Ей особо и не хотелось, чтобы
Роланд (или какой-либо другой мужчина) вызывал у нее такие чувства, но так уж вышло.
Она задалась вопросом, природа это или воспитание, и не смогла понять, хочется ли ей
знать ответ.
- Они тебе послужат, если, конечно, не развалятся, - именно такая участь постигла
первые варианты снегоступов.
- Я не чувствую, что полоски кожи разбалтываются. Немного растягиваются, но не
более того.
И теперь, когда они пересекали широкое поле или луг, на ногах Роланда была та самая
третья пара снегоступов, вот почему Сюзанна позволяла Роланду тянуть ее на санях, не
испытывая чувства вины, поскольку внесла свою лепту, оказала посильную помощь.
Время от времени она думала о Мордреде, а однажды ночью, дней через десять после
того, как они пересекли границу сплошного снежного покрова, спросила у Роланда, что
ему известно. Побудили ее к этому слова стрелка, что в эту ночь им нет нужды нести
вахту и оба могут поспать десять часов, и сон, понятное дело, пойдет им только на пользу.
А при необходимости их разбудит Ыш.
После вопроса Сюзанны Роланд вздохнул и не меньше минуты смотрел в костер,
обхватив колени ладонями и сцепив пальцы. Сюзанна уже решила, что ответа не будет,
когда стрелок сказал: "Он по-прежнему следует за нами, только отстает все больше и
больше. Пытается найти еду, пытается догнать нас, но больше всего пытается согреться.
- Согреться? - Сюзанна не верила своим ушам. Деревьев-то вокруг хватало.
- У него нет спичек и нет "Стерно". Я уверен, что в одну ночь, давно уже, он вышел к
нашему костру, нашел под золой горящие угли и несколько дней смог нести их с собой,
чтобы по вечерам разжигать костер. Точно также несли с собой огонь древние жители
пещер. Так мне, во всяком случае, говорили.
Сюзанна кивнула. Примерно то же самое ей рассказывали в школе о жизни людей
Каменного века, хотя учитель и признал, что эта информация - не точные факты, а
научная догадка. Она задалась вопросом, а сколь многое из рассказанного Роландом тоже
догадка, и спросила его об этом.
- Это не догадка, но я не могу объяснить, откуда я это знаю. Если это прикосновения,
Сюзанна, то не такие, как у Джейка. Я этого не вижу, не слышу, мне это не снится. Хотя...
ты веришь, что иногда мы видим сны, которые не можем вспомнить, когда просыпаемся?
- Да, - она подумала, а не рассказать ли ему о быстром движении глаз, об
экспериментах с БДГ, о которых читала в журнале "Лук", но решила, что это сложно.
Ограничилась словами о том, что, по ее убеждению, люди каждую ночь видят сны,
которые не могут вспомнить.
- Может, я вижу и слышу его в этих снах, - пожал плечами Роланд. - Но я знаю, что он
пытается следовать за нами. Ему так мало известно об этом мире, и то, что он до сих пор
жив, просто чудо.
- Ты его жалеешь?
- Нет. Не могу позволить себе жалость, как не можешь и ты.
Но при этом он отвел глаза, и она подумала, что он лжет. Может, он не хотел жалеть
Мордреда, но, Сюзанна в этом не сомневалась, жалел, пусть и немного. Может, ему
хотелось надеяться, что Мордред на тропе, а вероятность того была очень велика, и
прежде всего, от переохлаждения, но Сюзанна не думала, что Роланд способен на такое.
Они могли уйти от ка, но она полагала, что кровь по-прежнему - не вода, и своей своему
поневоле брат.
Однако, было и что-то еще, более мощное, чем кровные узы. Она это знала, потому что
теперь тоже чувствовала Зов, и когда бодрствовала, и когда спала. Зов Темной Башни. Она
думала, что они уже совсем близко. Понятия не имела, что они будут делать с ее безумных
хранителем, когда, и если, доберутся туда, но вдруг осознала, что ее это и не волнует. В
настоящий момент Сюзанна хотела одного - увидеть Темную Башню. Войти в нее... нет,
такого она и представить себе не могла, но увидеть? Да, вот это она себе представляла
прекрасно. И думала, что большего ей и не нужно.
Они медленно спускались по широкому белому склону. Ыш спешил к Роланду, чтобы
тут же метнуться назад, проверить, все ли в порядке с Сюзанной, а потом вновь догонял
Роланда. Ярко-синие дыры иногда возникали над ними. Роланд знал, что дыры эти -
работа Луча, который постоянно тянул облачный покров на юго-восток. А в остальном
небо от горизонта до горизонта затянуло белым, оно прижималось к земле, и оба знали,
что все это значит. Их ждала очередная пурга, и стрелок подозревал, что она будет самой
сильной из тех, что им уже довелось пережить. Ветер набирал силу и влаги, висящей в
воздухе, хватало для того, что онемели открытые участки кожи. Впрочем, после трех
недель пути, а на вечерних привалах они часто брали в руки иголки, открытыми
оставались только лоб да кончик носа. Порывы ветра поднимали длинные шлейфы снега.
Шлейфы эти мчались мимо них вниз по склону, словно фантастические,
трансформирующиеся на ходу балетные танцоры.
- Они прекрасны, не так ли? - спросила Сюзанна, с волокуши, в голосе слышались
мечтательные интонации.
Роланд из Гплеада, не ценитель красоты (за исключением одного случая, в Меджисе),
что-то пробурчал. Он знал, что он сочтет прекрасным для себя:
надежное укрытие к тому моменту, как их настигнет снежная буря, что-нибудь
существеннее, чем роща деревьев. Вот он и не поверил своим глазам, когда ветер вдруг
стих и поднятый снег осел. Опустил кожаную буксирную ленту, переступил через нее,
вернулся к Сюзанне (их снаряжение лежало у нее за спиной), опустился рядом с ней на
колено. Укрытый с макушки до стоп в шкуры, он очень уж напоминал снежного человека.
- Как, по-твоему, что это? - спросил он ее.
Ветер поднялся вновь, еще больше усилился, поначалу скрыл то, что он успел увидеть.
Когда же стих, над ними открылось синее окно, на какое-то время выглянуло солнце,
расцветив склон миллионами бриллиантовых искорок. Сюзанна прикрыла глаза рукой,
посмотрела вдаль. Увидела вырезанную в снегу, обращенную к ней перекладиной, букву
Т. Перекладину, относительно короткую, возможно, по двести футов в каждую сторону,
отделяли от них как минимум две мили. А вот подпорка, длинная часть буквы Т, тянулась
до горизонта и исчезала за ним.
- Это дороги! - воскликнула она. - Кто-то проложил в снегу пару дорог, Роланд.
Он кивнул.
- Я тоже так подумал, но хотел услышать твое мнение. И я вижу кое-что еще.
- Что? У тебя глаза острее моих, и намного.
- Когда подойдем поближе, ты все увидишь сама.
Он попытался встать, но Сюзанна нетерпеливо дернула его за рукав.
- Не надо играть со мной в эти игры. Что еще ты там увидел?
- Крыши, - сдался Роланд. - Я думаю, там внизу дома. Может, даже городок.
- Люди? Ты говоришь про людей?
- Ну, дымок поднимается только над одним домом. Хотя с уверенностью говорить
трудно, небо очень уж белое.
Она не знала, хотелось ей встретиться с людьми или нет. Такие встречи обычно только
все усложняли.
- Роланд, нам надо быть осторожными.
- Да, - согласился он и направился к буксирной ленте. Прежде чем поднять ее со снега,
поправил пояс-патронташ, чтобы кобура оказалась поближе к левой руке.
Час спустя они подошли к пересечению улицы и дороги. Его формировал сугроб,
высотой в добрые одиннадцать футов, в создании которого не обошлось без
использования техники. Сюзанна увидела на спрессованном снегу следы, очень уж
похожие на гусеницы бульдозера. Из сугроба торчал металлический столб. А указатель на
его вершине ничем не отличался от уличных указателей, которые она видела во многих
городах, в том числе и на перекрестках Нью-Йорка. Этот указатель сообщал о том, что
улица, перекладина буквы Т, называется
А вот когда Сюзанна прочитала название уходящей за горизонт дороги, сердце у нее
учащенно забилось:
ТАУЭР-РОУД
Только в одном из домов, что сгрудились у Т-образного перекрестка, теплилась жизнь.
Остальные стояли пустыми, у многих крыши рухнули под тяжестью снега. И этот дом, по
левую руку от дороги, его отделяли от перекрестка примерно три четверти расчищенного
участка Одд'с-лейн, явно выделялся среди соседних. С крыши регулярно счищали снег, так
его оставшийся не грозил ее обрушением, от крыльца к расчищенной части улицы вела
утоптанная дорожка. И из трубы этого скособоченного, обсаженного деверьями дома
поднимался дымок, прозрачно-белый дымок. Одно окно светилось масляно-желтым
цветом, но именно дымок приковал к себе взгляд Сюзанны. По ее разумению, последний
штрих. И вопрос в голове вертелся только один: кто откроет дверь, когда они постучатся?
Ганс или его сестра Гретель? (они были близнецами? Кто-нибудь когда-нибудь пытался с
этим определиться?) А может, Красная Шапочка или Златовласка, со следами съеденной
овсяной каши на подбородке?
- Может, нам лучше пройти мимо? - спросила она, осознавая, что перешла на шепот,
хотя они находились на вершине сугроба, созданного бульдозером или грейдером. -
Помашем ручкой и все дела, - она махнула рукой в сторону указателя с надписью "Тауэрроуд".
- Дорога перед нами, Роланд... может, сразу и пойдем?
- А если мы и пойдем, как думаешь, Мордред сразу последует за нами? - спросил
Роланд. - Ты думаешь, он пройдет мимо этого дома и оставит в покое тех, кто там живет?
Мысль эта просто не приходила ей в голову, но ответ на вопрос Роланда она могла дать
только отрицательный. Если Мордред решит, что может убить тех или того, кто жил в
доме, он это сделает. Ради еды, если обитатели дома окажутся съедобными, но еда не
будет основной причиной. В лесах, которые они миновали, дичи хватало, и даже если
Мордред не мог сам поймать свой ужин (а Сюзанна полагала, что в обличье паука ему это
вполне по силам), в своих лагерях они оставляли немало еды. Нет, из лесов он выйдет
сытым... но злым. Очень злым. И горе тому, кто попадется ему на пути.
"С другой стороны", - подумала она... да только не было другой стороны, и думать об
этом более не имело смысла. Открылась входная дверь дома, на крыльцо вышел старик. В
сапогах, джинсах и толстой куртке с отделанным мехом капюшоном. Сюзанне
показалось, что именно такие куртки продавались, среди прочего, в магазине военного
обмундирования в Гринвич-Виллидж.
Щеки у старика были розовые, на морозе такие и должны быть у здорового человека,
но он сильно хромал, опираясь на крепкую палку в левой руке. Из-за покосившегося
домика с вьющемся над трубой дымком донеслось громкое лошадиное ржание.
- Конечно, Липпи, я их вижу! - закричал старик, повернувшись на ржание. - Один-то
хороший глаз у меня остался, не так ли? - после чего вновь посмотрел туда, где на сугробе
стоял Роланд, с Сюзанной по одну руку и Ышем по другую. Вскинул палку, приветствуя
их, весело и без страха. Роланд в ответ поднял руку.
- Похоже, нам придется посовещаться, хотим мы этого или нет.
- Я знаю, - кивнула Сюзанна, потом обратилась к ушастику-путанику. - Ыш, веди себя
прилично, ты меня слышишь?
Ыш посмотрел на нее, потом на старика, не произнеся ни звука. Похоже, он сам решил
определяться с тем, что прилично, а что - нет.
Нога у старика была очень плоха ("Совсем никакая", - сказал бы папа Моуз Карвер), но
он на удивление хорошо управлялся с палкой, бочком-бочком продвигаясь к тому месту,
где стояли стрелки. Эта подпрыгивающая походка вызвала у Сюзанны и улыбку, и
восхищение. "Шустрый, как сверчок", - еще одна из присказок папы Моуза, в полной мере
характеризовала старика. И уж конечно, Сюзанна не чувствовала, что от этого
седовласого старика (его длинные, мягкие, как у младенца, волосы падали на плечи
куртки), который хромал к ним на одной ноге, исходит хоть какая-то опасность. Когда он
приблизился, она увидела, что один глаз побелел от катаракты. И зрачок, который едва
просматривался, смотрел куда-то влево. Зато второй глаз с живым интересом разглядывал
пришельцев, и интерес этот только нарастал по мере того, как сокращалось расстояние,
отделявшее их от обитателя Одд'с-лейн.
Лошадь вновь заржала, и старик взмахнул палкой, вскинул ее к белому, низкому небу.
- Заткнись, ты, мешок с сеном, ты, фабрика дерьма, ты, старая карга, или ты никогда не
видела людей? Ты что, родилась в хлеву, хе-хе? А если не родилась, то я - синеглазый
бабуин, каких не бывает!
Роланд искренне рассмеялся, и остатки настороженности Сюзанны испарились.
Лошадь вновь заржала, из лачуги, которая находилась за домом, назвать ее хлевом или
сараем просто не поворачивался язык, и старик снова взмахнул палкой, на этот раз едва
не упав. Его неуклюжие, но быстрые прыжки уже позволили ему покрыть половину
расстояния, отделявшего дом от того места, где на сугробе стояли стрелки. Однако, он
удержался на здоровой ноге, с силой воткнув палку в снег, а потом радостно помахал им
свободной рукой.
- Хайл, стрелки! - прокричал старик. Легкие и голосовые связки, похоже,
функционировали отлично. - Стрелки, идущие к Темной Башне, вот кто вы, вот кем вы
должны быть, ибо разве я не вижу большие железные "пушки" с желтыми рукоятками? И
Луч поправляется, снова станет красивым и сильным, ибо я это чувствую, и Липпи тоже!
С самого Рождества стала шустрой, как жеребчик, или с того дня, которое я зову
Рождеством, потому что здесь нет ни календарей, ни Сайта-Клауса. Его я и не жду,
потому что разве я был хорошим мальчиком? Никогда! Никогда! Хорошие мальчики
отправляются на небеса, а все мои друзья совсем в другом месте, едят маршмэллоу и пьют
"Ноззи", сдобренную виски, в гостиной дьявола! Вы уж извините, язык у меня крепится
посередине, а оба конца болтаются без устали! Хайл одному, и хайл другой, и хайл
маленькому, в меховой шубке, малышу, что между вами. Ушастик-путаник, чтоб мне жить
и дышать! Вы, как приятно мне вас видеть! Коллинз меня зовут, Джо Коллинз, с Одд'слейн,
я и сам довольно-таки странный, одноглазый я и хромой, но во всем остальном я к
вашим услугам!
Он уже дошел до того места, где заканчивалась Тауэр-роуд... или начиналась, в
зависимости от того, как посмотреть и в какую сторону идти, предположила Сюзанна. И
смотрел на них снизу вверх, один глаз блестел, как птичий, а второй незряче уставился в
белизну сугроба.
- Долгих дней и приятных ночей, да, так говорю я, и любой, кто скажет иначе, так их
здесь все равно нет, поэтому кому какое дело, что они там скажут? - из кармана он достал
то, что могло выглядеть только карамелькой, и бросил вверх. Ыш без труда поймал ее на
лета: "Ам!" - и карамельки, как ни бывало.
Роланд и Сюзанна рассмеялись. Они уже отвыкли смеяться, но смех определенно
доставил им удовольствие, словно они нашли некую ценную вещицу, пребывая в полной
уверенности, что потеряли ее навсегда. Даже Ыш и тот улыбнулся, а если лошадь и
тревожила его (она вновь заржала, когда они посмотрели на сэя Коллинза, стоящего под
их сугробом), он не подавал виду.
- У меня к вам миллион вопросов, - продолжил Коллинз, - но я начну с одного: каким
образом вы собираетесь спуститься с этого сугроба?
Пример показала Сюзанна, которая съехала вниз, используя волокушу, как санки. Она
выбрала место, где северо-западный конец Одд'с-лейн исчезал под снегом, а потом склон
был не таким крутым. Спуск оказался коротким, но не гладким. Миновав три четверти
пути, она наткнулась на валун, прикрытый корочкой снега, вывалилась из волокуши, и
добралась до расчищенной дороги после пары неуклюжих кувырков, захлебываясь от
смеха. Волокуша перевернулась, перевернулась вверх дном, вы понимаете, и все их
снаряжение разлетелось во все стороны, от забора до обеда.
Роланд и Ыш спустились следом. Роланд сразу же наклонился над ней, определенно
тревожась, Ыш озабоченно обнюхал ее лицо, а Сюзанна все продолжала смеяться. Как и
старикан. Папа Моуз сказал бы, что смех у него "такой же веселый, как лента на шляпе
моего папаши".
- Я в порядке, Роланд, в детстве, катаясь с горок, так падала, что мало не покажется,
будь уверен.
- Хорошо то, что хорошо кончается, - согласился Джо Коллинз. Посмотрел на Сюзанну
здоровым глазом, чтобы убедиться, что она действительно в порядке, потом начал
собирать их рассыпавшиеся вещи, наклоняюсь через палку, седые волосы падали на
розовое лицо.
- Нет, нет, - Роланд протянул руку, чтобы остановить его. - Я все сделаю сам, а не то ты
шлепнешься на свои тиддли.
Старик захохотал, и Роланд присоединился к нему. Из-за дома опять донеслось
громкое ржание, словно лошадь возмущало все это веселье.
- "Шлепнешься на свои тиддли! Да, это хорошая шутка. Я понятия не имею, что такое
тиддли, и однако, шутка хороша! Это точно! - он принялся стряхивать снег с пальто
Сюзанны, сшитого из оленьих шкур, тогда как Роланд быстро собрал рассыпавшиеся вещи
и сложил на волокушу. Ыш помогал, принеся несколько завернутых в шкуру кусков мяса и
укладывая их в задней части волокуши.
- До чего умен этот маленький зверек! - восхищенно воскликнул Джо Коллинз.
- Он у нас настоящий путешественник и надежный друг, - согласилась Сюзанна. Теперь
она радовалась тому, что они сделали остановку на Одд'с-лейн. Ни на что бы не
променяла знакомство с этим добродушным стариком. Протянула правую руку в
неказистой рукавице - Я - Сюзанна Дин из Нью-Йорка. Дочь Дэна.
Он взял ее руку, пожал. Сам он был без перчаток, и хотя пальцы скрючило артритом,
хватка осталась крепкой.
- Из Нью-Йорка, говоришь! Что ж, когда-то я там жил. А так же в Акроне, Омахе, СанФранциско.
Сын Генри и Флоры, если тебе это важно.
- Так вы с американской стороны, - спросила Сюзанна.
- Да, Господи, да, только как давно это было, - ответил он. - Вы, наверное, скажете,
делах, - его здоровый глаз блеснул, а незрячий продолжал безо всякого интереса
разглядывать снежные просторы. - А кем можете быть вы, друг мой? Я называю вас своим
другом, как назвал бы любого, пока тот не доказал бы, что он мне не друг, а в этом случае
я познакомил бы его с Бесси, такое имя я дал своей палке.
Роланд улыбался во весь рот. Ничего не мог с собой поделать, подумала Сюзанна.
- Роланд Дискейн из Гилеада. Сын Стивена.
- Гилеад! Гилеад! - от изумления здоровый глаз Коллинза округлился. - Это же
название из прошлого, не так ли? Из тех, что встречаются в книгах. Святой Петр, да вы,
должно быть, старше самого Бога.
- Некоторые могут сказать, что да, - согласился Роланд, продолжая улыбаться, может,
не столь широко... но тепло.
- А этот маленький дружок? - старик наклонился. Из кармана достал еще две
карамельки, одну красную, вторую - зеленую. Рождественские цвета, подумала Сюзанна,
вновь испытав deja vu. Чувство это промелькнуло и исчезло. - Как тебя зовут. Маленький
дружок? Что они кричат, если хотят, чтобы ты вернулся домой?
- Он больше...
"...не говорит, хотя раньше и говорил", - вот что хотела сказать Сюзанна, но, прежде
чем успела закончить фразу, ушастик-путаник ответил старику: "Ыш". Ответил ясно и
отчетливо, как и в те времена, когда с ними был Джейк.
- Хороший малыш! - похвалил его Коллинз и бросил карамельки в пасть Ыша. А потом
вновь протянул узловатую руку. Ыш поднял ей навстречу лапу. Они обменялись
рукопожатием, хорошо встретившись неподалеку от пересечения Одд'с-лейн и Тауэрроуд.
- Будь я проклят, - выдохнул Роланд.
- Так в конце концов мы все будем, я полагаю, с Лучом или без Луча, -
прокомментировал Джо Коллинз, отпуская лапу Ыша. - Но не сегодня. А сейчас я скажу,
что мы все должны пойти туда, где тепло, и мы сможем посовещаться за чашечкой кофе,
он у меня есть, все так, или за котелком эля. Я могу даже угостить вас яичным коктейлем,
если кто хочет. Он очень даже ничего, особенно с капелькой рома, но кто знает? Я уже
лет пять, а то и больше не чувствую ни вкуса, ни запаха. Воздух Дискордии что-то сделал
с моими вкусовыми сосочками и носом. Так что скажете? - вновь его здоровый глаз
блеснул.
- Я скажу, что звучит очень даже неплохо, - ответила Сюзанна. И редко ее голос звучал
так искренне.
Старик по-дружески хлопнул ее по плечу.
- Хорошая женщина - что бесценная жемчужина! Не знаю, Шекспир это, или Библия,
или комбинация... Слушай, Липпи, ну что случилось с твоими глазами? Куда, по-твоему,
мы направлялись? Или тебе не терпелось познакомиться с нашими гостями, да?
Он уже не говорил, а ворковал, как обычно случается с людьми, которые долгое время
живут в одиночестве, не считая одного или двух домашних животных. Его лошадь
неуверенно подошла к ним, и Коллинз обнял ее за шею, похлопал с любовью, но Сюзанна
подумала, что за всю жизнь никогда не видела более уродливого четвероногого. При виде
этого существа часть хорошего настроения сразу же улетучилась. Липпи была слепа, не на
один глаз, а на оба, и худа, худа, как жердь. При ходьбе кости болтались взад-вперед под
покрытой коростой шкурой, и Сюзанна даже подумала, что какая-нибудь из них вылезет
наружу. На мгновение ей вспомнился черный коридор под замком Дискордия,
хлюпающие звуки, которые издавала преследующая их тварь и кости. Все эти кости.
Эти мысли, должно быть, отразились на ее лице и не укрылись от Коллинза. Так что
заговорил он, чуть ли оправдываясь: "Она, конечно, старая и уродливая, я знаю, но, когда
вы доживете до ее лет, я сомневаюсь, что будете блистать на многих конкурсах красоты! -
Он вновь похлопал лошадь по худой и шелудивой шее, затем схватил за редкую гриву,
словно хотел вырвать остатки волос (хотя Липпи не показала, что ей больно) и развернул
ее, чтобы она оказалась головой к дому. Как только он это сделал, с неба упали первые
снеж
...Поділитися у соцмережах
