Жанр: Фантастика
темная башня 5. Волки кэллы
...мит
его с ложечки, вытирает с подбородка слюну
и говорит ему, спасибо, сэй. Мало мне этих двух рунтов, так еще надо кормить
сварливого старика. Голова у него заржавела,
как старая петля. Зачастую он даже не понимает, где находится, и совсем не
говорит.
Они шли по высокой траве, заплетающейся за ноги. Дважды Эдди чуть не
упал, споткнувшись о камни, один раз
Тиан схватил его за руку и обвел вокруг норы, провалившись в которую он мог без
труда сломать ногу. "Не удивительно,
что это поле называется Сучий сын", - подумал Эдди. И все-таки он замечал, что
тут пытались привести в порядок. Не
верилось, чтобы кто-то мог решиться вспахать это поле, но, похоже, Тиан
Джеффордс такие попытки предпринимал.
- Если твоя жена права, думаю, мне надо с ним поговорить, - заметил Эдди.
- Выслушать его историю.
- О, у деда много историй, это точно. С полтысячи! Беда в том, что в
большинстве своем они лживы с первого
слова, да он их еще и путает. Опять же, в последние годы он потерял последние
три зуба, так что зачастую разобрать его
слова - задача не из простых. Скорее всего, из его рассказа ты ничего не
поймешь. Но я желаю тебе удачи, Эдди из НьюЙорка.
- Да что такого он тебе сделал, Тиан?
- Речь о том, что он сделал не мне, а моему отцу. Но это длинная история,
которая не имеет никакого отношения к
нашему делу. Забудь об этом.
- Нет, это ты забудь, - Эдди остановился.
Тиан в удивлении уставился на него. Эдди кивнул, без тени улыбки. Мол, ты
меня слышал. Ему было двадцать
пять, на год больше, чем Катберту Оллгуду в его последний день на Иерихонском
холме, но в сумеречном, вечернем свете
он мог сойти и за пятидесятилетнего. Ответственность старила.
- Если он видел мертвого Волка, нам необходимо разговорить его.
- Я не уверен, что из этого будет толк, Эдди.
- Да, конечно, но, думаю, ты меня понял. Если ты и затаил на него зло,
забудь об этом. Когда мы разберемся с
Волками, можешь затолкать его в горящий камин или сбросить с крыши, я разрешаю.
Но пока держи свои обиды при себе.
Договорились?
Тиан кивнул. Постоял, засунув руки в карманы, глядя на доставляющее ему
столько хлопот северное поле, которое
он называл Сучьим сыном. На лице читались и тревога, и жадность.
- Ты думаешь, история об убитом Волке - выдумка? Если да, я не буду
тратить времени.
- Этой я склонен верить больше, чем любой другой, - с неохотой ответил
Тиан.
- Почему?
- Ну, он рассказывает ее с того момента, как я начал понимать смысл слов,
и она практически не меняется. И
потом... - он скрипнул зубами. - Мой дед никогда ничего не боялся. Если кому
хватило мужества пойти на Восточную
дорогу и сразиться с Волками, не говоря уж о том, чтобы убедить других пойти с
ним, я бы поставил все свои деньги на
Хайми Джеффордса. Он из тех, кто может убедить человека сунуть голову в пасть
горной кошке. У меня ощущение, что
твой старший такой же. Или я не прав?
Эдди вспомнил, что он делал по указаниям Роланда, и кивнул. Стрелок умел
убеждать людей бросаться грудью на
амбразуру. Эдди не сомневался, что прежние друзья Роланда с ним бы согласились.
- Ага, - Тиан вновь повернулся к полю. - Если вы хотите что-то выудить из
старика, я советую поговорить с ним
после ужина. После того, как он поест и выпьет полпинты грэфа, у него часто
наступает просветление. И постарайся, чтобы
твоя жена сидела рядом, чтобы он смог таращиться на нее. Полагаю, будь он
помоложе, он бы не только таращился, - Тиан
опять помрачнел.
Эдди хлопнул его по плечу.
- Он давно уже не молод. В отличие от тебя. Так что, радуйся, хорошо?
- Ага, - Тиан попытался прогнать грусть. - Что ты думаешь о моем поле,
стрелок? В следующем году я собираюсь
посадить на нем мадригал. Желтое растение, которое ты видел у нас на огороде.
Эдди подумал, что ничего путного от этого поля ждать не приходиться. И он
подозревал, что глубоко в душе Тиан
придерживается того же мнения: никто не называет поле Сучьим сыном, если
надеется, что оно отблагодарит тебя за
вложенный труд. Но очень уж знакомым было выражение лица Тиана. Такое же
читалось на лице Генри, когда они
отправлялись за товаром. На этот раз он будет лучшим, самым лучшим. "Китайский
белый", а не "Мексиканский бурый", от
которого болела голова и расстраивался желудок. Их ждал приход, какого никогда
не было, а уж потом, поблаженствовав с
неделю, они поставили бы крест на наркотиках. Таковым было кредо Генри, вот и
сейчас рядом с ним мог стоять Генри,
говоря ему, какая отличная сельскохозяйственная культура мадригал, и как в
следующую жатву он будет смеяться над
людьми, убеждавшими его, что так далеко на севере мадригал не вызревает. А потом
он прикупит поле Хью Аксельма на
той стороне холма, наймет пару людей, и земля будет золотиться до самого
горизонта... да чего там, он, возможно,
откажется от риса и полностью сосредоточится на мадригале.
Эдди обвел взглядом поле, вспаханное меньше чем наполовину.
- Похоже, со вспашкой у тебя не ладится. Тут надо быть чертовски
осторожным с мулами.
Тиан хохотнул.
- Я бы никогда не рискнул пахать здесь на муле, Эдди.
- Тогда...
- Плуг тянет моя сестра.
У Эдди отпала челюсть.
- Ты дуришь мне голову?
- Отнюдь. Я бы пахал на Зале, он больше, ты сам видел, и сильнее, но
голова у него совсем пустая. Он ничего не
понимает. Я пытался.
Эдди качал головой, не в силах поверить услышанному. Их тени далеко
протянулись по бугристой земле, заросшей
сорняками и травой.
- Но... она же твоя сестра?
- Ага, а что еще ей делать целый день? Сидеть у ворот амбара и считать
кур? Спать все больше и больше и
подниматься лишь для того, чтобы есть картошку с подливой? Так даже лучше,
поверь мне. Она не возражает. Трудно
удержать ее на прямой, когда каждые восемь или десять шагов встречаются валун
или нора, но она тянет, как дьявол, и
смеется, как полоумная.
Что убедило Эдди, так это абсолютная уверенность Тиана в собственной
правоте. Он и не думал оправдываться.
- Слушай, а почему не использовать на пахоте Энди. Готов спорить, у него
получилось бы лучше, чем у тебя. Вам
не приходила в голову мысль о том, что его надо заставить работать. Он мог бы
пахать, рыть колодцы, поднимать бревна на
стройке. И на нем можно сэкономить картошку с подливой, - он вновь хлопнул Тиана
по плечу. - Как же вы проглядели
такого ценного работника?
Губы Тиана дрогнули.
- Мечтать не вредно, все так.
- Не сработало, значит? Вернее, он не захотел работать.
- Что-то он делает, но не пашет и не роет колодцы. Если попросить его об
этом, спрашивает пароль. А если пароль
ты ему не называешь, спрашивает, не хочешь ли ты предпринять вторую попытку. А
потом...
- А потом говорит, что тебе не повезло. Из-за директивы Девятнадцать.
- Если ты знаешь, чего задаешь эти вопросы?
- Я знаю, он так себя ведет, если интересуешься Волками, потому что
спросил его о них. Я понятия не имел, что
директива Девятнадцать распространяется и на физический труд.
Тиан кивнул.
- На самом-то деле пользы от него немного, и он иной раз страшно
надоедлив. Думаю, ты это еще узнаешь на себе.
Но он предупреждает нас о приходе Волков, и за это мы все говорим ему спасибо.
Эдди пришлось буквально прикусить вопрос, готовый сорваться с его губ. С
чего им благодарить его, когда в этой
вести нет ничего хорошего и несет она лишь несчастья? Разумеется, на этот раз
все могло обернуться по-другому. На этот
раз весть Энди могла привести к существенным переменам. Неужели всякий раз
мистер Тебе - встретится-интересныйнезнакомец
вел дело к этому? Призывал местных жителей подняться с колен и
вступить в бой? Эдди вспомнил
самодовольную улыбку Энди и решил, что глупо ждать подобного альтруизма от
робота. Негоже, конечно, давать оценку
людям (возможно, и роботам) по их улыбке и манере говорить, однако, это
общепринятая практика.
"Раз уж я об этом подумал, как не вспомнить его голос? Интонации, в
которых явственно слышится: "Я вот знаю,
что происходит, а ты - нет"? Или все это плод моего воображения?"
Но этот вопрос остался без ответа.
3
Еще на подходе к дому Эдди и Тиан услышали пение Сюзанны и смех детей,
всех детей, больших и маленьких.
Залман держал один конец, как показалось Эдди, бельевой веревки. Тиа -
второй. Они вращали веревку с
широченными, довольными улыбками, тогда как Сюзанна, сидя на земле, задавала
ритм детской песенкой - считалочкой,
которую Эдди смутно помнил. Залия и четверо ее старших детей синхронно
подпрыгивали. Их волосы взлетали, а потом
падали. Крошка Аарон стоял рядом, его подгузник сполз чуть ли не до колен. Лицо
освещала радостная улыбка. Одной,
сжатой в кулачок рукой, он словно крутил веревку.
- Раз, два, три, четыре, пять! Вышел зайчик погулять... Быстрее Залман!
Быстрее, Тиа. Заставьте их попрыгать понастоящему!
Тиа тут же начала вращать свой конец веревки быстрее, мгновение спустя
прибавил скорости и Залман. Это он,
похоже, понимал. Смеясь, увеличила темп и Сюзанна.
- Вдруг охотник выбегает...
Четверке близнецов очень нравилась новая игра. Хеддон, так тот засунул
кулаки под мышки, чтобы не зацепиться
за веревку. И младшая пара попривыкла к незнакомцам, так что первичная
скованность пропала и прыгали он совершенно
синхронно. Даже волосы и те взлетали и опадали одинаково. Эдди тут же
вспомнились близнецы Тавери, с их идентичными
веснушками.
- Привезли... Привезли... - Сюзанна замолчала. - Слушай, Эдди, дальше я
не помню...
- Быстрее, быстрее, - Эдди махнул рукой гигантам, вращающим веревку. Они
его послушались, Тиа при этом
радостно загоготала. Эдди примеривался, не отрывая глаз от веревки, осторожно
приближаясь, выживая удобного момента.
Одну руку он положил на револьвер Роланда, дабы тот не выскочил из кобуры.
- Эдди Дин, ты не сможешь! - давясь смехом, выкрикнула Сюзанна.
Но он смог, как только веревка в очередной раз взлетела вверх. Впрыгнул
между Хеддой и ее матерью. Лицом к
Залии, щеки которой раскраснелись, а лоб блестел от пота, запрыгал с ней в
унисон. Протараторил один куплет, который
вдруг всплыл из глубин памяти. Так же быстро, как тот аукционист в телевизоре.
- Привезли его в больницу, он украл там рукавицы... Прибавьте, ребята!
Прибавьте!
Они прибавили, веревка вращалась теперь так быстро, что едва ухватывалась
взглядом. В мире, который то
поднимался, то опускался, Эдди увидел старика с венчиком волос вокруг обширной
лысины и седыми бакенбардами,
который вышел на крыльцо, тяжело опираясь на палку из железного дерева. "Привет,
дедушка", - поздоровался Эдди и на
какое-то время выкинул старика из головы. Сейчас от него требовалось другое:
вовремя поднимать ноги, дабы не задеть
веревку и не испортить праздник остальным. Ребенком он очень любил прыгать через
веревочку, и очень огорчился, что
пришлось оставить это занятие девочкам, едва он пошел в начальную школу. Иначе
прослыл бы маменькиным сынком.
Потом, уже в средней школе, на уроках физкультуры, получил возможность попрыгать
вновь. Но такой радости, как сейчас,
конечно же, не испытывал. Он словно обнаружил еще один аспект, связывающий нью -
йоркскую жизнь, его и Сюзанны, со
здешней жизнью, аспект, в котором не было ничего магического, в отличие от
дверей-порталов, радуги Мейрлина и
Прыжка. Он громко рассмеялся, начал при каждом прыжке перекрещивать ноги.
Мгновением позже, Залия Джеффордс
ответила тем же. Получилось не хуже танца риса. Может, и лучше. Потому что
двигались они совершенно синхронно.
Но для Сюзанны творящееся перед ее глазами обрело магический ореол, так
что, пусть ей пришлось много разных
чудес, и до, и после, эти несколько минут во дворе Джеффордсов навсегда
сохранили свою уникальность. Не двое прыгали в
унисон, не четверо - все шестеро, тогда как два лыбящихся идиота, как могли
быстро, вращали веревку.
Тиан смеялся, топал ногами и кричал: "Ну, здорово! Ну вы даете! Ну
молодцы!" А с крыльца доносился смех деда,
такой скрипучий, что Сюзанна поневоле задалась вопросом, а когда старик смеялся
в последний раз?
Волшебство продолжалось еще пять, может, чуть больше секунд. Глаз уже не
различал веревку, о ее присутствии
напоминал только свистящий звук, с которым она рассекала воздух. Все шестеро,
Эдди, Залия, четверо близнецов,
отрывались от земли и опускались на нее, как поршни двигателя.
А потом веревка зацепилась за чей-то каблук, Сюзанне показалось, что
Хеддона, хотя каждый брал вину на себя,
чтобы ни у кого не испортилось настроение, и прыгуны повалились в пыль, жадно
хватая ртом воздух и смеясь. Эдди,
схватившись за грудь, поймал взгляд Сюзанны. "У меня сейчас начнется сердечный
приступ, дорогая, скорее набирай 911".
Она на четвереньках добралась до того места, где он лежал, наклонилась,
чтобы поцеловать.
- Нет, у тебя сердечного приступа не будет, но ты серьезно зацепил мое
сердце, Эдди Дин. Я тебя люблю.
Он пристально смотрел на нее, лежа в пыли двора Джеффордсов. Знал, как бы
она ни любила его, он все равно
будет любить ее сильнее. И всегда, когда он думал об этом, возникало дурное
предчувствие, приходила мысль, что ка к ним
не благоволит, и в итоге для них все закончится плачевно.
"Если это и так, тогда твоя задача - вылезти из кожи, но максимально
затянуть период, когда у вас все хорошо. Ты
это сделаешь, Эдди?"
- С превеликим удовольствием, - сказал он.
Она вскинула брови.
- Чего, чего?
- Сделаю, - он улыбался. - Поверь мне, сделаю, - он обнял ее за шею,
потянул на себя, поцеловал в лоб, нос, в губы.
Близнецы смеялись и хлопали. Аарон пускал пузыри. На крыльце то же самое
проделывал и старик.
Все они после таких физических нагрузок проголодались, и с помощью
Сюзанны, подвозившей блюда на своем
кресле, Залия накрыла длинный дощатый стол во дворе. Откуда, по мнению Эдди,
открывался отличный вид. У подножия
холма, на котором находился дом, он видел поле созревшего риса, доросшего до
плеча взрослого человека. А за полем
поблескивала под лучами заходящего солнца река.
- Скажи нам слово, Залия, если не возражаешь, - попросил Тиан.
Залии такое предложение очень даже понравилось. Потом Сюзанна рассказала
Эдди, что ранее Тиан не обращал
особого внимания на религию жены, но все изменилось после того, как отец
Каллагэн неожиданно поддержал его в Зале
собраний.
- Склоните головы, дети.
Четыре головы склонились, шесть, считая рунтов. Лайман и Лиа так крепко
зажмурились, что казалось, будто у них
что-то болит. Руки, чистенькие, розовые, они положили на стол.
- Благослови еду на нашем столе, Господи, и позволь поблагодарить Тебя за
нее. Спасибо Тебе, что послал нам
гостей, и пусть они радуются нашей компании, а мы - их. Избавь нас от ужаса,
который прилетает в полдень, и того, что
крадется в ночи. Мы говорим, спасибо тебе.
- Спасибо! - хором откликнулись дети, так громко, что задребезжали
стекла.
- Во имя Бога-Отца и Его сына, Человека-Иисуса.
- Человека-Иисуса! - прокричали дети. Эдди подивился, заметив, что дед
Тиана, на шее которого висело такое же
большое распятие, как у Залмана и Тиа, во время молитвы сидел с открытыми
глазами, неспешно ковыряя в носу.
- Аминь.
- Аминь!
- КАРТОШКА! - завопила Тиа.
Тиан сидел у одного торца длинного стола, Залия - напротив. Близнецов не
сослали в гетто "детского стола", как
всегда случалось с Сюзанной и ее двоюродными братьями и сестрами на семейных
торжествах. Их усадили по одну сторону
общего стола, младшие - посередине, старшие - по флангам. Хеддрн помогал Лие,
Хедда - Лайману. Сюзанна и Эдди сидели
напротив детей, Залман - слева от Сюзанны, Тиа - справа от Эдди. Аарон сначала
устроился на коленях матери, а когда ему
там надоело, перебрался к отцу. Старика посадили рядом с Залией, которая
наполняла его тарелку, резала мясо на очень
мелкие кусочки и действительно выпирала подливу, текущую по подбородку. Тиан
мрачно взирал на все это, но, надо отдать
ему должное, никак не комментировал, с дедом не разговаривал, разве что один раз
спросил, не хочет ли тот хлеба.
- Рука у меня еще шевелится. Если захочу - возьму, - ответил старик и в
доказательство поднял плетеное блюдо с
хлебом. Получилось неплохо, для джентльмена столь преклонного возраста, но он
смазал впечатление, перевернув баночку
с вареньем. "Дерьмо!" - выкрикнул он.
Четверо детей переглянулись, потом прикрыли рты и сдавленно захихикали.
Тиа отбросила голову и загоготала,
уставившись в небо. При этом локтем двинула Эдди в ребра, едва не сбросив со
стула.
- Не надо бы произносить такие слова в присутствии детей, - пожурила
старика Залия.
- Извини, - ответил тот. Эдди не сомневался, что Хейми Джеффордс ответил
бы не столь смиренно, если б услышал
подобное замечание от внука.
- Позволь положить тебе на тарелку немного варенья, дедушка, - Сюзанна
взяла баночку из рук Залии. Старик не
сводил с нее восхищенных глаз.
- Не видел настоящую коричневую женщину лет сорок, не меньше, - сказал ей
старик. - Раньше они приплывали на
баржах, а теперь - нет.
- Я надеюсь, ты не очень огорчился, узнав, что мы еще существуем, не
исчезли с лица земли, - Сюзанна улыбнулась
старику. И его губы растянулись в беззубой улыбке.
Стейк оказался жестким, но вкусным, жареные початки ничуть не хуже
приготовленных в лесу Энди. Миску с
картофельным пюре, огромную, как таз, пришлось наполнять дважды, горшок с
подливой - трижды, но полным
откровением для Эдди стал рис. Залия приготовила из него три блюда, и, по мнению
Эдди, каждое могло получить высший
приз на конкурсе кулинаров. Но для Джеффордсов, похоже, это была обычная,
повседневная еда, не какие-то деликатесы. На
сладкое подали яблочный пирог, после чего детей отправили поиграть. Дед поставил
эффектную точку, громко рыгнув. "Мы
говорим, спасибо тебе, - сказал он Залии и трижды похлопал себя по шее. -
Вкусно, как всегда, Зи".
- Мне очень приятно, что тебе нравится приготовленная мною еда, дедушка,
- ответила она.
Тиан что-то буркнул себе под нос, потом повернулся к старику.
- Дед, эти двое хотят поговорить с тобой о Волках.
- Только Эдди, если ты не возражаешь, - быстро вставила Сюзанна. - Я
помогу убрать со стола и помыть грязную
посуду.
- В этом нет необходимости, - возразила Залия. Эдди видел, как взглядом
она говорит Сюзанне: "Останься, ты ему
понравилась", - но Сюзанна то ли не заметила этот взгляд, то ли сознательно
проигнорировала.
- Думаю, есть, - с легкостью, свидетельствующей о долгой практике, она
перебралась со стула в свое кресло. - Ты
поговоришь с моим мужем, не так ли, сэй Джеффордс?
- Все это произошло очень уж давно, - по тону старика отказа не
чувствовалось. - Не знаю, смогу ли я вспомнить.
Моя память все больше похожа на сито.
- Но я послушаю то, что ты вспомнишь, - успокоил его Эдди. - Мне важно
каждое твое слово.
Тиа загоготала, словно он сказал что-то очень уж смешное. Залман
последовал ее примеру, потом рукой, огромной,
как разделочная доска, подхватил из миски остатки картофельного пюре. Тиан
звонко шлепнул его по руке.
- Нельзя этого делать. Сколько раз я могу тебе это повторять?
- Ладно, - кивнул старик. - Я поговорю с тобой, если ты будешь слушать,
мальчик. На что еще я способен в эти дни,
кроме болтовни? Помоги мне добраться до крыльца, потому что спускаться по
ступенькам куда легче, чем подниматься. И
если ты принесешь мне мою трубку, дочка, я буду тебе очень признателен, потому
что трубка помогает человеку думать,
точно помогает.
- Разумеется, - принесу, - ответила Залия, оставив без внимания очередной
мрачный взгляд мужа. - Прямо сейчас.
- Все это случилось очень давно, ты должен понимать, - начал старик, как
только Залия Джеффордс устроила его в
кресле-качалке, подложив под поясницу маленькую подушку и сунув в руку
раскуренную трубку. - Не могу точно сказать,
приходили с тех пор Волки дважды или трижды, но к тому моменту я прожил на земле
девятнадцать жатв, а сколько
прошло лет потом не знаю, сбился со счета.
На северо-западе великолепный багрянец заката уже потускнел. Тиан ушел в
хлев, к домашней скотине, вместе с
Хеддой и Хеддоном. Младшие близнецы были на кухне. Гиганты, Тиа и Залман, стояли
в дальнем конце двора, смотрели на
восток, не разговаривая, не шевелясь. Они напоминали каменных истуканов острова
Пасхи с фотографии, которую Эдди
когда-то видел в "Нейшнл джеографик". От одного взгляда на них по его коже
бежали мурашки. Радовало лишь то, что
старик сохранял ясность ума и, несмотря на шамканье и акцент, Эдди удавалось
понять практически каждое слово. Во
всяком случае, пока.
- Я не думаю, что годы, прошедшие после того появления Волков, имеют
значение, сэр, - вставил Эдди.
Брови деда приподнялись. С губ сорвался хриплый смешок.
- Сэр, однако! Давно не слушал этого слова. Уже и не упомню, когда. Ты,
должно быть, с севера.
- Пожалуй, что да, - ответил Эдди.
Старик надолго замолчал, глядя на темнеющий горизонт. Потом в некотором
удивлении повернулся к Эдди.
- Слушай, мы уже поели? Выпили и закусили?
У Эдди упало сердце.
- Да, сэр. За столом, который стоит по другую сторону дома.
- Я вот почему спрашиваю. Если мне надо чего-то рассказать, то лучше
всего я рассказываю после вечерней еды.
Вот и хочу знать, мы уже поели или нет.
- Поели.
- Ага. И как тебя зовут?
- Эдди Дин.
- Ага, - старик глубоко затянулся. Две струйки дыма выползли из ноздрей.
- Коричневая - твоя женщина?
- Сюзанна? Да, она - моя жена.
- Ага.
- Сэр... дедушка... Волки? - но Эдди уже не верил, что чего-нибудь
добьется от старика. Может, Сюзи сумеет...
- Насколько я помню, нас было четверо.
- Не пятеро?
- Нет, нет, точно четверо, - голос зазвучал сухо, по - деловому. И слова
старик стал выговаривать четче. - Мы были
молоды и отважны, и плевать хотели, выживем или нет, ты меня понимаешь? И до
предела разозлились на этих Волков.
Нам было без разницы, поддержит нас кто или нет.
Мы - это Поуки Слайделл... мой лучший друг, я, Эймон Дулин и его жена...
рыжеволосая Молли. Сущий дьявол,
когда бросала тарелку.
- Тарелку?
- Ага, Сестры Орисы бросают их. У Зи она тоже есть. Я скажу ей, чтобы она
тебе показала. У этих тарелок острая
кромка, за исключением того места, где женщины ее ухватывают. Страшное оружие,
эти тарелки, ага! Рядом с ними
мужчине с арбалетом делать нечего. Тебе надо увидеть.
Эдди решил, что об этом надо рассказать Роланду. Он не знал, будет ли
толк от этих тарелок, но отдавал себе отчет,
что оружия им катастрофически не хватает.
- Вот эта Молли и убила Волка...
- Не ты? - удивленно переспросил Эдди, подумав о том, как тесно
переплетаются правда и легенда и сколь трудно
разделить их.
- Нет, нет, хотя... - тут глаза деда блеснули, - хотя, случалось, я и
говорил, что убил Волка сам... может, для того,
что раздвинуть колени молодой леди, которые без этого остались бы сжатыми, ты
понимаешь?
- Думаю, да.
- И сделала это Молли своей тарелкой, это правда, но я ставлю телегу
впереди лошади. Мы увидели впереди
поднятое ими облако пыли. Потом, где-то в шести колесах от города, облако
разделилось.
- Как это? Я не понимаю?
Старик поднял три скрюченных пальца, показывая, что Волки двинулись тремя
колоннами.
- Самая большая группа, судя по облаку пыли, направилась в город, к
магазину Тука, и правильно сделала, потому
что многие попытались спрятать детей в складе за магазином. У Туки была
секретная комната, где он хранил деньги,
драгоценности, несколько старых винтовок и другие ценные вещи, которые он брал у
нас в залог. Туки - они не только
торговцы, ты понимаешь? - опять хриплый смешок. - Местонахождение этой комнаты
действительно хранилось в тайне,
даже те, кто работал у Тука, не знали, где расположена эта комната, но Волки
направились прямиком к ней, забрали детей и
убили всех, кто встал у них на пути, даже сказал грубое слово. А потом, уезжая,
подожгли магазин своими лучевыми
трубками. Спалили дотла, и нам еще повезло, что не сгорел весь город, молодой
сэй, потому пожар, вызванный этими
лучевыми трубками, отличался от обычного пожара, который можно погасить водой. А
тут вода тоже начинала гореть!
Только усиливала пожар! Будь уверен!
Он плюнул через парапет крыльца, чтобы подчеркнуть свои слова, затем
пристально посмотрел на Эдди.
- И вот что я хочу тебе сказать. Неважно, сколько человек мой внук убедит
выступить против Волков, или ты и твоя
коричневая, Эбена Тука среди них не будет. Туки держат магазин с незапамятных
времен, и не хотят, чтобы он сгорел
вновь. Для этих трусливых мерзавцев одного раза больше чем достаточно, ты меня
понимаешь?
- Да.
- Из двух других пылевых облаков большее направилось на юг, к ранчо. А
самое маленькое - по Восточной дороге,
к фермам у реки, где мы решили встретить их и дать им бой.
Лицо старика блестело, воспоминания ожили. Эдди не увидел в нем молодого
человека, каким тот был много,
много лет тому назад, слишком много прошло времени, но в глазах читались
возбуждение, решительность и, конечно же,
страх, которые переполняли его в тот день. Не только его, но и всех остальных.
Эдди чувствовал, что ему хочется
прикоснуться к этим эмоциям, он тянется к ним, как голодный - к еде, и старик,
должно быть, прочитал все это на его лице,
потому что разом взбодрился. Конечно же, от своего внука старик такой реакции
ждать не мог. Личной храбрости Тиану
хватало, мы говорим, спасибо тебе, но это все, что он мог записать в свой актив.
Этот же мужчина, Эдди из Нью-Йорка... он
мог прожить короткую жизнь и умереть, упав лицом в пыль, но кроме храбрости,
клянусь Орисой, у него было множество
других достоинств.
- Продолжай, - попросил Эдди.
- Ага. Продолжу. Несколько Волков, из тех, что направлялись к нам,
свернули на Речную дорогу, несколько - на
Фасолевую. Я помню, как Поуки Слайделл повернулся к ко мне, с печальной улыбкой
на лице, протянул мне руку, которая
не держала арбалет и сказал...
Под жарким осенним солнцем, перекрывая стрекот последних цикад,
доносящийся из высокой белой травы, что
растет по обе стороны дороги, Поуки Слайделл говорит следующее: "Хорошо, что у
меня был такой друг, как ты, Хейми
Джеффордс, спасибо тебе, - на его ли
...Поділитися у соцмережах
