Жанр: Фантастика
Темная башня 1-4.
...ела и смотрела на Джейка.
Мальчик выдержал ее взгляд.
- Слыхала я о таком,- промолвила она.- Может, и видала. Вон
там.- Она показала в сторону Сенда.- Давным-давно, в ту пору я была
совсем дитя и мир еще не сдвинулся с места... а коли и сдвинулся, то
самую малость, с нонешним не сравнить. Ты говоришь про Блейна,
пострел?
Глаза Джейка вспыхнули удивлением и узнаванием.
- Да! Про Блейна!
Роланд внимательно приглядывался к Джейку.
- Как же ты прознал про Блейна Моно? - спросила тетушка Талита.
- Моно? - Джейк глядел непонимающе.
- Да, так его величали. Откуда же ты знаешь этот старинный сказ?
Джейк беспомощно посмотрел на Роланда, потом снова на
тетушку Талиту.
- ~Откуда~? Не знаю...
"Это правда,- подумал Эдди,- да не вся. Кое-что пацан не хочет
здесь выкладывать... и, кажется, он чего-то боится".
- Думаю, сие наше дело,- Роланд говорил сухо, властно,
отрывисто.- Дозволь нам разобраться самим, праматерь.
- Да,- быстро согласилась тетушка Талита,- толкуйте промеж
собой. Таким, как мы, лучше ничего не знать.
- Что город? - напомнил Роланд.- Что вы знаете про Лад?
- Нынче - мало, но все, что нам ведомо, вы услышите.
И она налила себе еще кофе.
9
Собственно, говорили в основном близнецы, Билл и Тилл; стоило
одному замолчать, другой плавно подхватывал рассказ. Тетушка Талита
то и дело что-нибудь добавляла или поправляла, а близнецы
почтительно ждали и вновь подавали голос только убедившись, что она
уже высказалась. Сай сидел перед своим нетронутым кофе, теребя
соломинки, торчавшие из широких полей его огромной шляпы, и
молчал.
Роланд быстро понял, что старики действительно знают очень
мало, даже об истории собственного поселка (его это ничуть не удивило:
в последнее время воспоминания блекли и таяли стремительно; казалось,
не существовало ничего, кроме самого недавнего прошлого), но то, что
им все-таки было известно, внушало тревогу. Впрочем, и это не удивило
Роланда.
Во времена их прапрапрадедов Речная Переправа во многом
походила на тот поселок, что рисовала себе Сюзанна: умеренно
процветающее торговое село у Великой Дороги, где изредка продавали, а
чаще обменивали товар. Числилось оно частью Речного баронства, хотя
и тогда уже баронства, земельные владения и тому подобное отходили в
прошлое.
Несмотря на то, что торговля медленно отмирала, кое-кто в те дни
еще охотился на бизонов; поголовье их было невелико и сильно
мутировало. Мясо бизонов-мутантов, хоть и не ядовитое, пахло мерзко и
вкус имело горький. И все же Речную Переправу, расположенную между
местечком, которое называлось просто Пристань, и деревенькой
Джимтаун, в этих краях знали. Поселок стоял у Великой Дороги, всего в
шести днях пути от города, если ехать берегом, и в трех - если плыть
баржей. "А коли вода в реке спадала,- прибавил один из близнецов,- тут
уж про три дни забудь. Дед мой сказывал, баржи, бывало, волоком
тащили супротив течения аж до Томовой косы".
Разумеется, старики ничего не знали ни об основателях и первых
жителях города, ни о том, как те возводили свои башни и башенки: то
были Великие Пращуры, а их история канула в Лету еще тогда, когда
прапрадед тетушки Талиты бегал в коротких штанишках.
- Дома пока стоят,- встрял Эдди.- А вот интересно, машины, с
помощью которых великие золотые бабульки-дедульки их строили, еще
можно запустить?
- Все может быть,- ответил один из близнецов.- Коли так, парень,
здесь ноне не сыщешь ни единой живой души, чтоб еще помнила, как с
ими управляться... так-то.
- Не,- возразил второй,- каково нынче ни худо, а сумлеваюсь я,
чтоб и у Седых и у Зрелых память о старинном житье напрочь отшибло.-
Он поглядел на Эдди.- Слыхал я от папани, будто в старину в городе
горели лехтрические свечки. Болтают, они и посейчас не сгасли.
- Ну надо же,- удивленно протянул Эдди, и Сюзанна под столом
больно ущипнула его за ногу.
- Да,- подтвердил первый близнец. Он говорил серьезно, не
сознавая сарказма Эдди.- Нажмешь на пуговку - гоп! - и готово: светло
как белым днем, а жару нет, и ни тебе фитилей, ни плошек с маслом, ни
карасину. А еще слыхал я, будто раз в стародавние времена Квик, атаман
разбойников, поднялся в небо на механической птице. Но сломалось у
ней крыло, и убился Квик, грянулся с высоты, как Икар.
Сюзанна разинула рот.
- Вы знаете историю Икара?
- Да, госпожа,- отозвался старик, явно удивленный тем, что ей это
кажется странным.- Крылья у него были из пчелиного воску.
- Детские сказки и то, и другое,- фыркнула тетушка Талита.- Вот
огни неугасимые - истинная правда, ибо их я видала собственными
глазами еще сопливой девчонкой; может быть, что по временам они еще
сияют, да... хоть сама я давным-давно ничего такого не видала,
достойные доверия люди из числа моих знакомцев в ясные ночи
наблюдали оные огни. Однако ж ни един человек не подымался под
облака, не летал яко птица, даже Великие Пращуры.
Тем не менее, диковинные машины странного и порой опасного
назначения в городе все-таки ~были~. Возможно, многие из них
сохранились в исправности, однако дряхлые близнецы считали, что
теперь уже никто в городе не знает, как их запустить: шума работающих
механизмов не слышно уже много лет.
~"Пожалуй, это дело поправимо~,- подумал Эдди, блестя
глазами.- ~То есть, если появится предприимчивый, инициативный и
смекалистый малый, который кой-что кумекает в диковинных
механизмах и огнях неугасимых. Может, на самом деле вся заковыка в
том, чтоб отыскать рычажок с пометкой "вкл". Нет, правда. Или, может,
у них там просто коротнуло... вы только подумайте, ребята! Заменяем
полдюжины четырехсотамперных пробок - и в городе светло, как
субботним вечером в Рено!"~
Сюзанна толкнула его локтем и, понизив голос, поинтересовалась,
чему он так радуется. Эдди помотал головой и приложил палец к губам,
заслужив тем самым раздраженный взгляд своей великой и единственной
любви. Альбиносы тем временем продолжали говорить, передавая друг
другу нить повествования с той бессознательной легкостью, какую,
вероятно, может дать лишь постоянное, длиною в жизнь, общение с
двойником.
Четыре или пять поколений назад, рассказывали они, Лад все еще
был довольно густо населен и умеренно цивилизован, хотя горожане и
разъезжали по широким проспектам, проложенным Великими
Пращурами для своих легендарных безлошадных экипажей, в фургонах и
сколоченных из досок подводах. Люд в городе жил мастеровой -
ремесленники и, как выразились близнецы, "мануфактурщики", а потому
торговля и на берегу, и над рекой шла бойко.
- Над рекой? - переспросил Роланд.
- Мост через Сенд еще стоит,- пояснила тетушка Талита.- Верней,
стоял двадцать лет назад.
- Да что там, и десяти лет не минуло, как старый Билл Маффин со
своим парнишкой видели его,- подтвердил Сай, впервые вступая в
разговор.
- Что за мост? - спросил стрелок.
- Громадина на стальных канатах,- ответил один из близнецов.-
Висит в небе, словно какой паук-великан паутину сплел.- И робко
прибавил: - Вот бы сызнова увидеть его до того, как помру.
- Он, небось, уж обвалился,- заявила тетушка Талита, закрывая
тему,- туда ему и дорога. Дьявольское творение.- Она повернулась к
близнецам.- Расскажите-ка им, что произошло с тех пор и чем опасен
нынче город опричь всяческих призраков, какие, быть может,
укрываются в нем... а я поручусь, их там темная сила. Наши гости
спешат, а солнце поворотило к закату.
Дальнейший рассказ оказался не чем иным, как еще одной версией
предания, которое Роланд Галаадский уже слышал множество раз и до
некоторой степени пережил лично. Версия эта, обрывочная и неполная,
была, вне всяких сомнений, насыщена вымыслом и далекими от истины
сведениями; линейное развитие сюжета искажали странные,
затрагивающие и время и пространство перемены, происходившие в
мире, и все это можно было суммировать одним сложносочиненным
предложением: ~когда-то существовал знакомый и понятный нам мир,
но этот мир сдвинулся с места~.
Старики из Речной Переправы знали о Галааде не больше, чем
Роланд - о Речном баронстве, и имя Джона Фарсона, ввергнувшего
родной край стрелка в хаос и разрушение, было для них пустым звуком,
но все рассказы о сошествии старого мира в небытие походили один на
другой... и сходство было слишком велико, думалось Роланду, для
простого совпадения.
Три, а то и четыре сотни лет назад - возможно, в Гарлане,
возможно, в еще более далекой стране под названием Порла - вспыхнула
великая смута. Рябь от нее постепенно разошлась по миру, как круги по
воде, распространяя перед собой анархию и раздор. Редкие державы
(если такие вообще нашлись) сумели выстоять перед этими медленными
волнами, и хаос пришел в эту часть света с той же неотвратимостью, с
какой за вечерней зарей приходит тьма. Был период, когда по дорогам
двигались целые армии; одни наступали, другие отступали, всегда в
беспорядке и без каких бы то ни было далеко идущих целей. Время шло;
армии раздробились на более мелкие группы, а те выродились в
рыщущие по стране шайки разбойников - луней. Торговое дело сперва
пошатнулось, затем пришло в полный упадок. Разъезды и путешествия
из связанного с неудобствами хлопотного предприятия превратились в
предприятие опасное. Сообщение с городом неуклонно сокращалось, и
около ста двадцати лет назад прекратилось полностью.
Подобно десяткам иных поселений, через которые проехал Роланд
- поначалу с Катбертом и другими стрелками, изгнанными из Галаада,
затем один, в погоне за человеком в черном,- Речная Переправа
оказалась отрезана от остального мира и предоставлена сама себе.
Тут Сай встрепенулся, стряхнул вялость, и его голос вмиг пленил
путешественников. Старик говорил хрипло, неторопливо, словно всю
жизнь только и рассказывал, словно он принадлежал к тем блаженным,
что рождены ткать из были и небыли грезы, воздушно-великолепные, как
паутина, унизанная каплями росы.
- В остатний раз дань в замок барона отправляли при моем
прадедушке,- начал он.- Нагрузили шкурами повозку - твердой монеты к
той поре, конешное дело, уж не водилось, и больше дать было нечего,- и
отрядили с ней двадцать шесть душ. Дорога была дальняя - почитай,
восемьдесят колес,- опасная, и в пути шестерых не стало. Половину
перебили разбойники, что шли в город воевать, другая половина
перемерла - кто от хворей, кто от бес-травы. Когда наконец добрались до
замка, нашли там только грачей да дроздов и больше ни души. Стены
оказались порушены, Государственный Двор зарос будыльем. В полях на
западе опосля великого побоища все было белым-бело от костей и рыжо
от ржавых доспехов, сказывал прадед, и устами павших в том бою, аки
ветер восточный, выли да рыдали демоны. Деревню за замком спалили
дотла, а под крепостными стенами красовалось еще с тыщу черепов.
Наши оставили свое богатое приношение, шкуры, у разбитых ворот (ибо
никто не пожелал ступить в сию обитель призраков и стонущих голосов)
и отправились восвояси. В дороге они потеряли еще десятерых, и из
двадцати шести пустившихся в путь воротился всего десяток, среди
прочих мой прадед... да только угораздило его подцепить в дороге
лишай, и лишай тот не сходил с шеи и груди прадеда до самой его
смерти. Лучевица - так, по крайности, сказывали. С той поры, стрелок,
никто не покидал поселка. Жили сами по себе.
Они мало-помалу привыкли к набегам луней, продолжал Сай
надтреснутым, но певучим голосом. Выставляли дозоры; завидев
приближающийся отряд верховых (всадники почти всегда ехали по
Великой Дороге на юго-восток, по ходу Луча, на нескончаемую войну,
бушевавшую в Ладе), поселковые прятались в большое убежище,
вырытое ими под церковью. Мимоходом нанесенный поселку ущерб не
восполнялся, дабы не возбуждать любопытства рыщущих по стране
лиходеев. Впрочем, тем было не до того: с заброшенными за спину
луками или боевыми топорами луни галопом проносились через Речную
Переправу туда, где творились убийства.
- О какой войне ты говоришь? - спросил Роланд.
- Да,- подхватил Эдди,- и что насчет этого барабанного боя?
Близнецы вновь переглянулись - быстро, почти с суеверным
страхом.
- О божьих барабанах мы знать ничего не знаем,- сказал Сай,- и
ведать не ведаем. Теперь о городской войне...
Начиналась война как поход луней и изгоев против непрочного
союза мастеровых и "мануфактурщиков", населявших город. Вместо
того, чтобы позволить луням учинить грабеж и погром, сжечь лавки, а
тех, кто уцелел, обречь на верную смерть, прогнав в Пустыню, горожане
решили дать бой. И в течение нескольких лет успешно обороняли Лад от
пылающих злобой, но плохо организованных банд налетчиков, которые
пытались то ураганом пронестись по мосту и взять приступом городские
ворота, то прорваться за стены Лада с лодок и барж.
- Городские пустили в ход старинное оружие,- сказал один из
близнецов,- и, хоть оставалось их раз-два и обчелся, луни со своими
луками, палицами да боевыми топорами супротив них не сдюжили.
- То есть горожане по ним стреляли? - спросил Эдди.
Один из альбиносов кивнул.
- Ага, стреляли, и ~не токмо~ из пистолей. У их были машины,
которые пускали зажигательные ядра на милю, а то и дальше. Рвались
оные ядра не в пример мощней динамитного зелья. Разбойникам - они,
надобно вам знать, нынче прозываются Седые - токмо одно и
оставалось: отойти за реку и начать осаду. Так они и сделали.
В результате Лад стал последним укрепленным прибежищем в
умирающем мире. К нему по одиночке и по двое стекались из окрестных
деревень самые крепкие и смышленые. Вновь прибывшим приходилось
доказывать свою сообразительность на деле; решающим испытанием
становилось задание незаметно пробраться через лабиринт биваков и
первые ряды осаждающих. К нейтральной полосе - мосту - почти все
выходили безоружными, но тех, кому удавалось забраться так далеко,
беспрепятственно пропускали в ворота. Если новобранец оказывался
чересчур бестолков или откровенно дурковат, его, разумеется,
вышвыривали вон; тем, кто владел каким-нибудь ремеслом или умением
(или был достаточно башковит, чтобы его освоить), разрешали остаться.
Особенно ценилась крестьянская сноровка - по преданию, все без
исключения крупные парки Лада превратили в огороды. В отрезанном
от сел и деревень городе вопрос стоял жестко: выращивать пищу здесь же
или умереть от голода среди стеклянных башен и металлических аллей.
Великие Пращуры исчезли, остались загадочные машины и
бездействующие немые диковины, непригодные для еды.
Мало-помалу характер войны стал меняться. Равновесие сил
сместилось в пользу осаждающих, Седых, прозванных так потому, что в
среднем они были намного старше жителей города. Конечно, старели и
горожане. Их все еще звали "Зрелыми", но в большинстве случаев
зрелость давно миновала. В довершение всех бед они в конце концов то
ли позабыли, как действует старинное оружие, то ли вывели его из строя
постоянным употреблением.
- Небось, и то, и другое,- буркнул Роланд.
Лет девяносто назад - уже при Сае и тетушке Талите - в поселок
нагрянул последний отряд бандитов, такой большой, что первые
всадники вихрем промчались через Речную Переправу на утренней заре,
а иссяк поток верховых лишь к закату. То была последняя армия, какую
видели в здешних краях. Вел ее атаман по имени Дэвид Квик, тот самый,
который позднее погиб, якобы рухнув с небес на землю. Квик собрал под
свои знамена отиравшийся у городских стен сброд, убивая всякого, кто
противился его планам, и с этой армией - армией Седых - попытался
ворваться в город, однако не с лодок и не с моста. Выстроив двадцатью
милями ниже по течению понтон, Седые напали с фланга.
- С той поры сражение то затухает, то вспыхивает с новой силою,
точно огонь в очаге,- закончила тетушка Талита.- Бывает, мы кое-что
узнаем от тех, кому удалось покинуть Лад. Нынче таких стало чуть
поболе, ибо мост, по их словам, никто не обороняет, а мне сдается, что и
вояки растеряли почти весь свой пыл. В городе Седые бранятся со
Зрелыми из-за той военной добычи, какую еще можно захватить, только
мне думается, нынче истинные Зрелые - те, кто происходит от луней, что
следом за Квиком перешли по плавучему мосту, пусть их и величают по
старой памяти Седыми. Потомки исконных жителей города, должно
быть, почти достигли наших лет, хоть и по сей день некоторые вьюноши
уходят к ним, наслушавшись старинных преданий и соблазнясь знанием,
какое, быть может, еще сохранилось там.
Седые и Зрелые еще не примирились, стрелок. И тем, и другим
захочется залучить к себе молодца, коего ты называешь "Эдди".
Темнокожую, коли ее чрево плодоносно, не убьют, пусть ноги у нее и
окорочены; она будет вынашивать им потомство - дети нынче редкость и
порой родятся странными, хоть старые хвори мало-помалу исчезают.
Тут Сюзанна пошевелилась, как будто хотела что-то сказать, но
промолчала, допила кофе и снова устроилась слушать.
- Однако вот что я мыслю, стрелок: заполучить молодца и
молодицу им будет желательно, но постреленка они возжаждут со всею
страстью.
Джейк нагнулся и снова принялся гладить Чика. Роланд увидел
лицо мальчика и понял, о чем тот думает: все сначала, очередной маршбросок
под горами, новая версия Мутантов-Недоумков.
- Тебя скорей всего убьют,- продолжала тетушка Талита,- ибо ты -
стрелок, человек из иных времен, кому место не здесь, ни рыба ни мясо,
бесполезный и тем, и другим. Но мальчика можно прибрать к рукам,
приучить, вышколить, чтоб запомнил одно и начисто позабыл все
другое. ~Те~ давно уж запамятовали, из-за чего бились поначалу; мир с
тех пор сдвинулся с места, и нынче сраженье затевается единственно как
загрохочут те страшные барабаны. Там есть и такие, что еще не достигли
преклонных лет, но их можно по пальцам перечесть, большинство же еле
таскает ноги, как мы тут, и все они - безмозглые безобразники, живущие
единственно, чтобы убивать, и убивающие, чтобы жить.- Она
помолчала.- Вот вы послушали нас, старых простофиль. Верно ли, что
вам не лучше будет пойти кружным путем и к ~тем~ не соваться?
Роланд не успел ответить - раздался звонкий, решительный голос
Джейка:
- Расскажите, что вы знаете про Блейна Моно. Расскажите про
Блейна и Машиниста Боба.
- Про ~кого~? - изумился Эдди, но Джейк не ответил, продолжая
смотреть на стариков.
- Чугунка во-он где,- наконец махнул рукой в сторону реки Сай.-
Стоит там высокая истукада из рукотворного камня, каким Великие
Пращуры мостили мостовые да тротуары, а по ей проложен единый
полоз подколесный.
- Монорельс! - воскликнула Сюзанна.- Блейн-Монорельс!
- Блейн-мучитель,- пробормотал Джейк.
Роланд быстро взглянул на него, но ничего не сказал.
- А сейчас этот поезд ходит? - спросил у Сая Эдди.
Сай медленно покачал головой. Лицо у него было расстроенное и
встревоженное.
- Нет, сударь... но мы с тетушкой застали то времечко. В те поры в
городу еще вовсю воевали, а мы совсем зеленые были, молоко на губах не
обсохло. Сперва ничего не видишь, только слышишь: гудет. Будто идет
сильная гроза, молоньями прыщет.
- Да,- подтвердила тетушка Талита в мечтательном забытьи.
- Потом глядь - вот он, Блейн, горит-блестит на солнышке, искры
сыпет, нос точь-в-точь как у пуль из твоего левольверта, стрелок, а
длины в нашем Моно колес двести, не менее. Знаю-знаю, верится с
трудом. Может, тут я и впрямь загнул (не забывайте, мы в те поры были
молодехоньки да неопытны, а сие совсем иное дело)... только сдается
мне, все верно, поелику, как Блейн объявлялся, мнилось, будто
протянулся он вдоль всего окоема, из края в край. Быстрый, низкий, не
поспеешь толком разглядеть, его уж нет! Иной раз в ненастье ворвется с
запада, и, коли ветер притихнет, слышно: визжит да воет ровно ведьма
злобная. Случалось, вой энтот будил нас в ночь-полночь: Блейн мчался
впотьмах, гнал вперед себя длинный белый свет и ревел аки труба, что,
говорят, подымет всех мертвецов из могил, как придет конец света.
- Расскажи им про бумс, Сай! - дрожащим от благоговейного ужаса
голосом вставил не то Билл, не то Тилл.- Расскажи им про безбожный
бумс, что всегда раздавался следом!
- Дак я к тому и вел,- ответил Сай с ноткой раздражения в голосе.-
Опосля того, как Блейн пройдет, делалось тихо... когда на миг-другой,
когда и на полную минуту... а потом грохало, да так, что стены тряслись,
чашки-плошки скидывало с полок долой, а то и окна вылетали. Но
отродясь ни одна живая душа не видала ни сполоху, ни пламени, будто
взрыв тот учинялся в загробном мире.
Эдди осторожно, одним пальцем, постучал по плечу Сюзанны и,
когда она обернулась, беззвучно шевельнул губами: "акустический удар".
Разумеется, это была полная чушь; Эдди никогда в жизни не слыхал о
поезде, который бы двигался со сверхзвуковой скоростью... но, однако
же, только такое объяснение и казалось разумным.
Сюзанна кивнула и снова повернулась к Саю.
- Оный Блейн - единственная из устроенных Великими Пращурами
машин, какую я своими глазами видел в действии,- негромко сказал
Сай,- и коли то не было дело рук дьявола, стало быть, дьявола нет. А
последний раз я видел ее той весной, когда обженился с Мерси, то бишь
лет шестьдесят тому.
- Семьдесят,- авторитетно заявила тетушка Талита.
- И этот поезд шел ~в~ город,- задумчиво заметил Роланд.-
Оттуда, откуда мы пришли... с запада... из леса.
- Да,- неожиданно подтвердил новый голос,- токмо был и другой...
~из~ города... и, может статься, он еще на ходу.
Все обернулись. Возле цветочной клумбы, отделявшей стол, за
которым они сидели, от задней стены церкви, стояла Мерси. Вытянув
перед собой руки, она медленно шла на звук голосов.
Сай неуклюже поднялся, поспешно, насколько позволял возраст,
подошел к слепой и взял ее за руку. Мерси обвила рукой его талию:
самые старые в мире жених и невеста.
- Тетушка велела тебе пить кофей внутри! - упрекнул Сай.
- Кофей я уж давно допила,- отвечала Мерси.- Горькое зелье,
терпеть его не могу. Опричь того... хотелось послушать, о чем вы
толкуете.- Она подняла дрожащий палец и ткнула им в сторону
Роланда.- ~Его~ послушать. У него чудесный голос, светлый и легкий.
Истинно говорю.
- Тетушка,- сказал Сай, с опаской поглядывая на древнюю
старуху,- простите вы ее, глупую. Что ее слушать; она всегда невесть что
болтала и с годами ума не набралась.
Тетушка Талита бросила на Роланда быстрый взгляд. Роланд едва
заметно кивнул.
- Пусть подойдет и сядет с нами,- распорядилась старуха.
Не переставая ворчать, Сай проводил Мерси к столу. Мерси
молчала, всматриваясь незрячими глазами куда-то поверх его плеча и
упрямо поджав губы в ниточку.
Когда Сай усадил слепую, тетушка Талита облокотилась на стол и
молвила:
- Ну-с, тебе и впрямь есть что сказать, сестра-саи, или другой моно
ты приплела для красного словца?
- Видеть я не вижу, зато слышу! Слух у меня все такой же острый,
Талита,- еще острее!
Роланд на миг опустил руку к патронташу. Когда он вновь
положил ее на стол, в пальцах он держал патрон. Он перебросил его
Сюзанне. Та поймала.
- Неужто, саи? - спросил Роланд слепую.
- Слышу я,- отвечала Мерси, поворачиваясь в его сторону,-
достаточно хорошо, чтобы понять: ты сейчас что-то кому-то перебросил.
Думаю, своей темнокожей товарке. Что-то махонькое. Что это было,
стрелок? Печенье?
- Почти угадала,- улыбнулся стрелок.- Стало быть, ты не хвастала.
Ну, растолкуй же нам, о чем ты вела речь.
- Коли Блейн ходит токмо в одну сторону,- начала слепая,- стало
быть, есть и другой моно. Так ли, эдак ли, ~какой-то~ моно
супротивной дорогой ходил... еще лет семь-восемь тому. Сколько раз я
слыхала, как он отправлялся из города - на закат, в бесплодные земли.
- Говна-пирога! - фыркнул один из близнецов.- В бесплодные-то
земли! ~Ничего~ туда не ходит! Кто ж там может жить? Никто!
Мерси повернулась к нему.
- Нешто поезд живой, Тилл Тадбери? - осведомилась она.- Нешто
машина хворает, покрывается язвами, мается рвотой?
"Ну-у,- подумал Эдди,- а как же ~медведь~?.."
Поразмыслив еще немного, он счел за лучшее промолчать.
- Мы бы слышали его,- горячо настаивал второй близнец.- Шум
навроде того, про какой завсегда толкует Сай...
- Про бумс врать не буду, грохоту сей моно не учинял,- признала
Мерси,- а гул шел, сама слыхала; так гудело, будто где недалече молонья
ударила. И слыхала я оный гул о ту пору, как сильный ветрище с городу
налетал.- Она задиристо выставила подбородок и прибавила: - А как-то
раз, в ночь, когда вихорь Большой Чарли чуть не сдул звонницу с
церкви, слыхала и бумс. Далеко-далеко. Колес за двести отсюда. А то и
за двести пятьдесят.
- Брехня! - воскликнул другой близнец.- Чай, травы нажевалась,
оттого в ушах и гудело!
- Я ~тебя~ разжую, Билл Тадбери, коли не заткнешь хрюкало. Не
тебе говорить почтенной женщине "брехня"! Что...
- Уймись, Мерси! - прошипел Сай, но Эдди слушал этот обмен
деревенскими любезностями вполуха. То, что сказала слепая, не казалось
ему бессмыслицей. ~Конечно~, никакого акустического удара в Речной
Переправе не слышали - ведь в черте города поезд только ~начинал~
разгон. Эдди не мог точно припомнить, какова скорость звука, но ему
казалось, что она составляет приблизительно шестьсот пятьдесят миль в
час. Чтобы набрать такую скорость, поезду, стартующему с мертвой
точки, требуется некоторое время, и в миг прохождения звукового
барьера он неизбежно оказывается за пределами слышимости... если
только в силу действия случайных факторов слышимость не улучшится,
как, по утверждению Мерси, произошло в ночь, когда налетел
загадочный "вихорь Большой Чарли".
Здесь крылись определенные возможности. Блейн Моно, конечно,
не лендровер, но может быть... может быть...
- Ты уже семь, не то восемь лет не слыхала, как шумит этот поезд,
саи? - спросил Роланд.- А может, куда больше?
- Никак невозможно,- возразила слепая.- Ведь последний-то раз
пришелся аккурат на тот год, когда у старого Билла Маффина завелась
болесть в крови. Бедняга Билл!
- Тому уж скоро десять лет,- прибавила тетушка Талита странно
мягким голосом.
- Чего ж ты столько годов молчала про то, что слыхала такое? -
спросил Сай. Он посмотрел на стрелка.- Нельзя верить всему, что она
болтает, ваша милость. Ее, М
...Поділитися у соцмережах
