Жанр: Фантастика
Высшая раса
...земле.
- Да, в древние времена строили крепче, - сказал Беккер философски. - Собор было
уничтожить сложнее.
- Просто это здание меньше, - сказал Циклер подобострастно.
- Может, и так, -пожал плечами бригаденфюрер. - Пойдемте, штандартенфюрер.
Следующий объект будет ликвидироваться только завтра.
Не торопясь они направились к ожидающей машине. Под ногами хрустела каменная
крошка, а с юга на город накатывались сизые облака, обещая дождь.
Верхняя Австрия, город Линц
31 июля 1945 года, 18:45 - 19:36
От Шаунберга до столицы Верхней Австрии всего около пятидесяти километров, но
Виллигуту этот путь показался вечностью. В кабине грузовика сильно пахло бензином, а на
каждой колдобине пассажира подбрасывало так, что он едва не стукался головой о низкий
потолок. Оставалось утешаться тем, что солдатам в кузове приходилось еще хуже.
Когда грузовик, за которым следовали еще два, въехал в город, бригаденфюрер ощущал
себя совершенно разбитым. Ныл копчик, бензиновое амбре вызвало сильную головную боль.
Но пришлось преодолеть себя и сосредоточиться. Из портфеля Виллигут достал пачку
бумаги - отчеты о проверке жителей города Линца на расовую чистоту. Чтение составляло
некоторую трудность, но бригаденфюрер довольно быстро сумел освоиться с пляшущими
перед глазами буквами и сказал шоферу:
- На Фридлерштрассе.
На этой улице, если верить информации офицеров, проводивших тотальную проверку
горожан блуттерами, живет несколько мужчин, способных благодаря высокому проценту
арийской крови пережить введение сыворотки.
Когда грузовик, заскрипев тормозами, остановился и мотор перешел на холостой ход,
Виллигут вздохнул с облегчением и покинул кабину.
В городе недавно шел дождь, и пахло на Фридлерштрассе мокрым асфальтом. Беззаботно
чирикали воробьи, напоминая о том, что для них не существует войны. Вот только улица при
появлении людей в форме СС опустела.
На стук в искомую квартиру открыл представительный мужчина лет пятидесяти.
Объемистое чрево выдавало в нем любителя пива, и дышал австриец с громким присвистом,
словно прохудившиеся мехи. Маленькие бесцветные глазки смотрели свирепо.
- Что вам угодно? - поинтересовался он без особенного дружелюбия, с хрустом
почесывая живот. - Нас же уже всех проверили?
- Господин Херманн?
- Ну да, - буркнул пузан. - И что?
- Мы оказываем вам великую честь, - сказал Виллигут четко. - Вам предоставляется
возможность послужить своему народу на поле боя.
- Что? - толстяк скрежещуще рассмеялся. - Какое поле боя? У меня астма, меня в
армию не брали никогда.
- Ваши болезни не помешают, - улыбнулся бригаденфюрер. - Один укол, и вы от них
избавитесь. Навсегда. Станете вновь молодым и сильным.
- Вы точно это обещаете? - в глазах Херманн а отразилось неверие, смешанное с
надеждой.
- Слово офицера, - сказал Виллигут.
- Хорошо, я иду, - толстяк поспешно кивнул, и лицо его исказила хитрая улыбка. Он
явно надеялся, что, получив силу и здоровье, сбежит от эсэсовцев.
"Как же, обрадовался, - думал бригаденфюрер, спускаясь по лестнице вслед за
кандидатом в сверхчеловеки. - После Посвящения ты и думать забудешь о неподчинении. А
твоя сила и ловкость будут служить только нам, точнее - всему германскому народу".
Следующий кандидат оказался пятнадцатилетним юнцом. Он открыл дверь, и прыщи на
его коже стали багровыми от ужаса, когда молодой человек увидел офицера СС.
- Фридрих Штрудер? - успел спросить Виллигут, но тут вместе с запахом вареной
капусты появилась мать отрока. Отодвинув чадо в сторону, она сурово поинтересовалась:
- Зачем явились?
- Нам нужен ваш сын, фрау, - вежливо сказал бригаденфюрер, хотя понял, что без
принуждения здесь обойтись не удастся.
- Не отдам! - взвизгнула женщина, заслонив отступившего в глубь квартиры паренька
собой. - Он мой!
- Ваш сын послужит великому делу возрождения Рейха! - напыщенно проговорил
Виллигут, давая знак солдатам.
- Да пошел он к чертям, этот... ай!
Из уважения к арийской крови фрау просто отодвинули в сторону, а молодого человека
очень аккуратно схватили и быстро связали. Спустя пару минут он покидал квартиру, пребывая
в горизонтальном положении на плечах солдат.
Виллигут развернулся, чтобы последовать за подчиненными, но женщина вцепилась ему в
рукав.
- Герр офицер, герр офицер! - закричала она плаксиво. - Отпустите моего Фрица! Я
что угодно для вас сделаю, только отпустите его...
- Не могу, - спокойно ответил бригаденфюрер, освобождая рукав. - Я выполняю свой
долг.
Он зашагал вниз по лестнице, а женщина ползла за ним по грязным ступенькам, и голос ее
не смолкал ни на мгновение.
- Ну зачем вам мой мальчик? - причитала она. - Он же слабый... Отпустите,
отпустите его... Фриц, мой Фриц... Как я без него? Герр офицер, проявите жалость к бедной
матери... у меня же больше нет никого!
Когда Виллигут забирался в кабину грузовика, в кузов которого погрузили связанного
мальчишку, она попыталась поцеловать сапог бригаденфюрера. Но арман довольно ловко
отстранился и сказал с максимальной твердостью:
- Спокойнее, фрау. Вашему сыну выпала великая судьба - сражаться за светлое
будущее арийской расы! Я бы на вашем месте гордился!
- Что за надоедливое существо! - бросил он шоферу, когда они немного отъехали от
дома. Тот кивнул.
Судя по крикам, некоторое время женщина бежала за машиной, затем вопли
прекратились. Виллигут высунулся в окошко. Когда грузовик повернул, ему стала видна
распростертая фигурка, лежащая на сыром асфальте.
Нижняя Австрия, город Вена,
левый берег Дуная
31 июля 1945 года, 22:57 - 23:30
Прокатившаяся над Веной гроза унеслась к северу, оставив арьергард из туч - на небе, и
мелкий дождь - на земле. Шуршащим пологом он навис над Дунаем, совершенно скрыв
противоположный берег. Помимо неудобств, такая погода имела и одно неоспоримое
преимущество - позволяла не очень сильно заботиться о маскировке.
Петр, защищенный от дождя плащ-палаткой, стоял на причале в компании с Косенковым
и Томиным. Майор нервно курил, пытаясь уберечь папиросу от сырости, и на лице его, слегка
подсвеченном, отражалось волнение. Ждали Конева, который хотел лично проводить солдат на
боевое задание.
Сам же Петр был спокоен. Предстоящий рейд совсем его не волновал. Мерзкая погода,
наилучшим образом подходящая для диверсий, скорее даже поднимала настроение. А
нервозность майора была капитану совершенно непонятна.
Косенков выругался и отшвырнул сигарету. В тот момент, когда точка оранжевого
пламени с шипением погасла, коснувшись мокрых досок, до слуха офицеров донесся рев
автомобильного мотора.
Сквозь пелену дождя пробился тусклый свет фар, и они, не сговариваясь, двинулись
навстречу машине. Под ногами чавкали лужи, и даже плащ-палатка не до конца спасала от
сырости.
Щелкнула дверь, и маршал Конев подставил себя под дождевые струи. Он ответил на
приветствие офицеров и с властными нотками в голосе спросил:
- Ну, где солдаты?
- Ждут вас, - ответил Косенков. - Прошу сюда.
В сыром мраке здание, бывшее до войны, скорее всего, складом, высилось загадочным
монолитом, по причине затемнения из окон не пробивалось ни единого луча света. Изнутри
доносились взрывы хохота и гул разговоров, тянуло табачным дымом.
Когда Конев распахнул дверь, всё мгновенно стихло. Диверсанты, похожие, как близнецы,
в зеленых маскхалатах, вытянулись перед начальством.
- Вольно, - окинув воинов взглядом, сказал маршал. - Я не задержу вас надолго, но
несколько слов всё же скажу.
Он помолчал, словно собираясь с мыслями. В тусклом свете ламп лицо Конева казалось
желтым, словно у больного желтухой. Под глазами залегли тени усталости.
- Солдаты, - начал маршал. - Все мы думали, что война закончилась еще в мае, когда
гитлеровские полчища были разгромлены. Но мы ошиблись. Гадина фашизма вновь поднимает
голову, намереваясь вонзить ядовитые зубы в шею освобожденных народов Европы! Да, после
почти трех месяцев мира непросто воевать, трудно вынудить тело действовать на пределе
возможного. Но это необходимо! Вновь горят дома, гибнут люди, все вы видели сегодняшнее
злодейство нацистов - уничтожение собора Святого Стефана. Пользуясь достижениями
немецких ученых, подлый враг тщится восстановить господство над свободолюбивой
Австрией! Все наши силы брошены сейчас на борьбу с врагом, но успех в значительной
степени зависит от вас. Именно вашему отряду выпала наиболее почетная и сложная задача -
ударить врага в самое сердце, поразить центр мятежа. И я надеюсь, что в этот трудный час, в
противостоянии с противником, превосходящим вас, вы сможете проявить все лучшие черты
советского солдата! Пусть кричат нацисты, что вырастили сверхчеловека! Он - ничто по
сравнению с нами, советскими людьми! Кто еще способен на такое мужество, на такие
подвиги? Никто! Я верю в то, что стойкость, упорство и вера в победу помогут вам беспощадно
поразить врага и успешно выполнить задачу!
Конев вновь замолчал, обвел бойцов взглядом, в котором светилась почти отеческая
доброта.
- Удачи вам, - проговорил он. - И возвращайтесь с победой. Обязательно
возвращайтесь.
Маршал повернулся к Косенкову, бросил устало:
- Начинайте погрузку!
- Есть! - козырнул тот и рявкнул командным голосом: - Первая рота - за мной!
Вторую роту вывел во мрак Томин, третью - Петр. Когда проходил мимо маршала, тот
кивнул капитану и ободряюще улыбнулся.
Пятьдесят метров пути по сырому причалу, и из мрака выступил приземистый силуэт
бронекатера. Пушка в танковой башне, пулеметы и достаточное количество пустого
пространства на палубе, чтобы разместить пять десятков солдат.
Командир бронекатера встретил Петра улыбкой, как старого знакомого, хотя первый раз
они увиделись чуть более суток назад, на фарватере Дуная.
- Все на борту? - спросил командир.
- Все, - ответил Петр.
- Тогда отдать швартовы.
Из тьмы позади донесся шум пенящейся воды - на самом тихом ходу отчаливали другие
катера. Задрожала под ногами палуба, за кормой принялся месить воду винт.
Когда с прошедшего мимо катера мигнули фонарем - следуйте за нами, кораблик слегка
вздрогнул и начал сдвигаться влево. Берег потихоньку отплывал назад. Через пару минут он
превратился в черное пятно, а затем вообще исчез. Предстояло почти двести километров пути
по реке, на которой только фарватер очищен от мин.
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
1 августа 1945 года, 1:35 - 1:59
В подземелье было довольно холодно. Виллигут ощутил озноб, еще только спускаясь в
лифте, а затем он всё усиливался, пока не превратился в настоящую дрожь. Некоторое время
бригаденфюрер с ней боролся, а затем прекратил, позволив телу расслабиться. Волной накатило
тепло. Но ожидаемого комфорта оно не принесло. Толща скалы над головой, казалось, давила, и
хотелось наверх. Но интерес гнал Виллигута вперед.
В комнате лабораторного отсека его встретил фон Либенфельс. Он сидел на стуле и читал
какую-то рукопись. Лампочка горела ярко, но, несмотря на это, буквы на страницах выглядели
похожими на насекомых. Виллигут даже на миг удивился - и почему они не разбегаются?
Наваждение, вызванное, должно быть, усталостью, сгинуло вместе с первыми словами
фон Либенфельса.
- Что, пришли полюбоваться на нашу работу? - поинтересовался тот с кривой
ухмылкой, откладывая рукопись на стол. Листы протестующе зашуршали, словно не желая
лежать без дела.
- Совершенно верно, - Виллигут ощутил, как губы его растягиваются, формируя
улыбку. - Интересно посмотреть, что вы сделали с тем человеческим материалом, что я вам
привез.
- Большую часть его у меня забрали, - сказал фон Либенфельс, вставая. Пахло от него
кофе, и на медицинском халате были заметны темные пятна. - Для обработки традиционным
методом. Приходится вести исследования с тем, что есть. Пойдемте.
Двое охранников открыли дверь, впуская арманов собственно в лабораторию. Здесь было
темно, витал сильный запах химических реактивов.
Фон Либенфельс щелкнул выключателем, и свет нескольких ламп озарил помещение,
словно созданное для того, чтобы вместить десяток коек и кушетку, похожую на
операционную. Вдоль стен блестели стеклами шкафы, наполненные разнообразными
медицинскими принадлежностями.
- Вот они! - фон Либенфельс потер руки, и во взгляде его, обращенном на людей,
пристегнутых к койкам широкими ремнями, отразился хищный интерес. Такой бывает у
энтомолога при виде занятной бабочки, насаженной на булавку.
Первый из подопытных явно был мертв. Лицо его чудовищно раздулось и посинело, язык
вывалился.
- Что, неудача? - спросил Виллигут, разглядывая труп.
- Да, - сокрушенно покачал головой фон Либенфельс. - Неверно подобранное
сочетание рун.
На табличке, повешенной на шею покойника, была изображена сложная комбинация из
рунических знаков.
- И много у вас таких неудач? - поинтересовался бригаденфюрер, разглядывая
следующего из лежащих на койках. Это был тот самый толстяк, что страдал астмой. Сейчас его
дыхания не было слышно, а лицо подергивалось, словно ему снились страшные сны.
- Трое, - ответил фон Либенфельс. - Еще трое, скорее всего, умрут к утру. Остальные
- пока не знаю. Мы ввели всем им одну разновидность сыворотки и изменили только
трансформирующие руны. Если эта серия будет провальной, то понадобится еще десяток
подопытных.
- Уж постарайтесь, чтобы она была успешной, - сказал Виллигут с улыбкой. - А то
мне опять придется ехать в Линц.
Ответом ему стал искренний раскатистый смех.
Глава 12
...арийцы Центральной Европы - все тевтонские народы, включая
немцев - осознав Принцип Диады, развивали духовное и физическое как
неделимые и равные категории - и таким образом сохранили не только
этническую индивидуальность, но и свободу в целом. Владея обеими из
указанных категорий, они могли удерживать и сохранить свою
подлинную арийскую касту Арманов как священнический класс, в
отличие от других остальных народов Земли.
Гвидо фон Лист, 1908
Верхняя Австрия, берег Дуная
примерно в пятнадцати километрах ниже города Линца
1 августа 1945 года, 5:12 - 5:47
Над Дунаем висел серый утренний туман, плотный, словно мешковина. Мерно плескалась
вода о борта, да легкий шум доносился чуть спереди и справа по борту - там высаживались на
берег первый и второй взводы. Птицы, обычно приветствующие приближающийся восход
дружным пением, молчали. Туман тоже действовал им на нервы.
Осталась позади бессонная ночь, проведенная на палубе, под дождем. Он стих только
полчаса назад, и бойцам, чтобы избежать простуды, пришлось выдать по сто фронтовых грамм.
Петр выпил бы и сам, но, не желая притуплять чувства, отказался и, будучи трезвым,
мучился беспокойством - а вдруг вышла ошибка с координатами, и там, за туманом, - не
пустынный лесистый берег, а поселок или город? Пусть даже без немецкого гарнизона;
длинные языки не остановить...
Тяжелая рука опустилась ему на плечо, заставив вздрогнуть. Он обернулся и оказался нос
к носу с командиром бронекатера.
- Сейчас будем высаживаться, - сказал тот тихо. - Я подойду к берегу, как смогу
близко. Ну, а дальше вам придется прыгать в воду.
- А глубина какая? - поинтересовался Петр.
- Метр, может, чуть больше, - ответил командир бронекатера рассеянно и отправился в
рубку.
Катер вздрогнул и на самом малом ходу двинулся вперед. Спустя мгновение его сотряс
мягкий толчок - днище вошло в соприкосновение с речным дном.
- Солдаты, - тихо скомандовал Петр. - По отделениям, через нос, покинуть корабль.
Оружие держать над головой!
Солдаты по трое-четверо проходили мимо капитана, а он внимательно всматривался в их
лица, пытаясь уловить настроение. Диверсанты один за другим скрывались за бортом, откуда
доносились громкие всплески, словно била хвостом по воде крупная рыба.
Когда Петр остался на палубе один, к нему вновь подошел командир бронекатера.
- Возвращайтесь, - сказал он, пожимая разведчику руку. - Мы ведь не придем за вами
без сигнала. И я надеюсь, что вы его подадите.
- Обязательно, - ответил Петр.
Он спрыгнул с борта, подняв автомат как можно выше. Вода Дуная оказалась неожиданно
холодной, и когда она хлынула в сапоги, Петр раздраженно зашипел.
Ноги мгновенно погрузились во что-то мягкое, скорее всего - в песок. Чтобы не
провалиться глубже, Петр побрел вперед, к берегу, на котором готовились к походу его
солдаты. Катер за спиной мягко заурчал двигателем и канул в туман.
Когда под сапогами зашуршала трава, Петр с облегчением вздохнул и тут же оказался
схвачен за руку появившимся из тумана Томиным.
- Пойдем, - сказал тот торопливо. - Косенков зовет.
Булькая водой в сапогах и чувствуя себя так, будто нацепил на ноги пару аквариумов,
Петр последовал за Томиным. Майор встретил их, сидя на поваленном дереве с расстеленной
на коленях картой. Светлые усы его блестели, обильно смоченные туманом.
- Присаживайтесь, товарищи, - сказал он и широким жестом указал на места рядом с
собой.
Петр с сомнением покосился на склизкий от влаги ствол, но ослушаться командира не
решился. Сел и почти сразу пожалел об этом - штаны сзади очень быстро пропитались водой,
и седалище стало мерзнуть. Но забыть о дискомфорте помогал тот же Косенков, излагающий
подробности будущего перехода.
- Мы сейчас находимся вот здесь, - толстый палец майора, похожий на белую сосиску,
ткнул в точку на карте в небольшой излучине Дуная. - Замок, по сведениям товарища
капитана, расположен примерно тут...
Палец майора совершил изрядный скачок на запад, миновал кружок с надписью "Linz" и
остановился в самой середине пустынного района, отмеченного однообразной штриховкой,
обозначающей леса.
- Так точно, - кивнул Петр. - Примерно в этом районе. Где-то к северо-востоку от
Эффердинга.
- Расчетная дальность перехода - пятьдесят километров. - Косенков задумчиво
оглядел подчиненных. - Это много часов непрерывной ходьбы. На позицию для переправы
нам надлежит прибыть не позднее полуночи, чтобы форсировать Дунай в ночное время.
- Так точно, товарищ майор, - сказал капитан Томин и почесал щеку. - Разрешите
вопрос?
Косенков вопросительно поднял брови.
- Зачем нужна переправа?
- По южному берегу мы бы вообще не прошли, - спокойно ответил майор. - Он
заселен в пять раз более плотно - деревня на деревне, дорога на дороге. А здесь у нас только
одно серьезное препятствие - железная дорога Линц - Фрейштадт. Да и то, скорее всего,
недействующая. Но перейдем к делу. Вы, товарищ капитан, - и Косенков посмотрел на
Петра, - возглавите авангард, передовой дозор, а вы, - последовал взгляд в сторону
Томина, - арьергард. Боковое охранение на моей совести. Следовать строго вдоль береговой
линии, по возможности - через участки леса и кустарников. Задача ясна?
- Так точно, - хором ответили капитаны.
- Тогда выполняйте!
Петр поднялся, при этом штаны чмокнули, расставаясь с сырой древесиной. С востока,
словно по сигналу, начало пробиваться пока еще робкое желтое зарево, и птицы, приветствуя
его, а скорее всего - просто привыкнув к людям, принялись чирикать и щебетать.
Начинался новый день.
Верхняя Австрия, дорога Пассау - Эффердинг
1 августа 1945 года, 5:23 - 5:55
Дитрих давно не чувствовал себя таким молодым и сильным. Словно вернулись славные
двадцатые годы, когда он был личным охранником великого Гитлера.
Как всегда при мыслях о вожде нахлынула ярость. Дитрих заскрипел зубами, сдерживая
ее. В свое время он поклялся отомстить тем, кто сгубил фюрера, но сейчас перед ним была
другая задача. Он мог бы сам и не идти в рейд, возложив исполнение на подчиненных, но
оберстгруппенфюрер хотел проверить новые возможности тела в серьезном деле, в настоящей
схватке.
Американские войска вошли на территорию Австрии вчерашним вечером, но двигаться
вперед ночью не стали, заняв всего лишь несколько приграничных городов.
Всю ночь неутомимые разведчики Дитриха собирали информацию, используя для этого
пленных. Брать их из часовых и даже офицеров оказалось легче легкого, и к четырем часам
утра оберстгруппенфюрер точно знал, где размещены американские танки, где - командиры и
штабы.
Утренняя операция должна была стать блистательным завершением ночных
подготовительных действий, а вероятность ее провала даже не рассматривалась. Как может
сорваться план, разработанный и осуществляемый представителями высшей расы?
Он еще раз посмотрел на часы: минутная стрелка подходила к самому нижнему
положению, касаясь стилизованной под готику цифры "6". Когда она встала строго
вертикально, оберстгруппенфюрер легко вскочил и бросился вперед. За спиной слышался
тихий топот - подчиненные следовали за командиром.
Точно в этот час по всей линии от Пассау до Зальцбурга оперативные группы,
составленные из сверхлюдей, должны были атаковать американские части. Дитрих не
сомневался, что они выполнят приказ. Исполинскому механизированному дракону,
протянувшему хищные лапы с запада, следовало отрубить голову и когти именно этим утром. И
это будет сделано.
Часовой был снят еще пятнадцать минут назад, и оперативная группа без помех проникла
в расположение американской части. Большая часть солдат свернула туда, где за домами
виднелись тяжелые туши "першингов" и "шерманов". Остальных оберстгруппенфюрер повел к
домам, занятым офицерами.
Они миновали легкий бронеавтомобиль "Грейхаунд", и кто-то бросил в приоткрытый люк
гранату. Железная болванка брякнула обо что-то и взорвалась с жутким грохотом.
Обернувшийся Дитрих увидел, как легкую восьмимиллиметровую броню буквально вспучило.
И в этот момент поднялась суматоха.
Часовой у аккуратного двухэтажного домика успел поднять оружие, но кто-то снял его
короткой очередью. Когда же оберстгруппенфюрер добежал до порога строения, которое, по
данным разведки, занял на ночь штаб американской дивизии, из двери начали выбегать
солдаты. В глазах их была паника, а "томпсоны" в руках дергались, как живые.
Дитрих легко, используя возможности преображенного Посвящением тела, ушел от
грянувшей в его сторону очереди и ударил в шею оказавшегося рядом американца. Хрустнули
позвонки под прикладом, и мертвый солдат мешком осел на землю, а оберстгруппенфюрер
оказался в коридоре.
Чтобы увернуться от выстрела, пришлось упасть. Судя по выкрику, раздавшемуся за
спиной, кто-то из соратников сделать этого не успел.
Падая, Дитрих нажал на спусковой крючок. Штурмовая винтовка СтГ-44 - творение Гуго
Шмайссера, забилась в его руках, спешно выплевывая содержимое стального брюха. Фигуры,
видневшиеся в конце коридора, начали дергаться и падать.
Перекатившись в кувырке, оберстгруппенфюрер вскочил и резким движением сменил
магазин. Из-за спины его, чтобы не снижать скорость групповой атаки, выскочили двое и
понеслись вперед, словно атакующие волки.
Дитрих же принялся методично вышибать двери, проверяя помещения на первом этаже. В
первой комнате обнаружился спертый воздух, свидетельствующий о том, что здесь спали
несколько человек; но сейчас тут было пусто.
В другом помещении возле рации оказался перепуганный радист. Одной рукой он держал
пистолет, другой - крутил верньеры, пытаясь наладить связь. Оберстгруппенфюрер навел
ствол на белобрысый затылок и, прежде чем американец успел что-либо сообразить, нажал
курок. Раздался грохот выстрела, и то, что осталось от радиста, рухнуло под стол, а рацию
запятнали багрово-серые брызги...
Оскалившись, Дитрих побежал дальше. Он чувствовал себя львом среди овец, быстрым,
сильным и смертоносным.
На втором этаже рванула граната, затем еще одна. С улицы доносились беспорядочные
вопли. Завелся и почти сразу смолк мотор, заглушённый мощным взрывом.
С лестницы сбежал штандартенфюрер Янкер. Красивое лицо его было в крови, голубые
глаза хищно сверкали. Комендант замка Шаунберг лично попросил об участии в операции, и
оберстгруппенфюрер не смог ему отказать.
- Там всё, - выпалил Янкер, вытирая рукавом багровую жидкость. После этого стало
заметно, что шальная пуля задела лоб штандартенфюрера, оставив на нем длинную царапину.
- Отлично, - кивнул Дитрих. - Тогда отходим. Он развернулся и побежал к двери,
перепрыгивая через лежащие тела. Остановился только около убитого в серой эсэсовской
форме. Пуля попала бойцу СС прямо в лоб, и живучесть сверхчеловека ничем не помогла ему.
На улице воняло дымом и горелой плотью, откуда-то издалека доносились автоматные
очереди.
- Где? - начал вопрос Дитрих, повернувшись к следующему за ним Янкеру, но смолк,
когда до слуха его донесся топот многих ног и клацанье затворов.
- Ложись! - рявкнул он и упал, поворачиваясь в сторону угла здания. Из-за него
высыпали американские солдаты.
Их было довольно много - должно быть, пленный не всё знал о дислокации своих или
сумел умолчать, несмотря на специальные методы допроса. Но рассуждать в этот момент было
некогда. Оберстгруппенфюрер поймал в прицел фигуры в коричнево-зеленой маскировочной
форме и нажал на спуск.
Над ухом трещала винтовка Янкера, и американские солдаты падали один за другим.
Затем со второго этажа ударили автоматы тех солдат СС, кто задержался в здании, где-то за
спиной оберстгруппенфюрера проснулся пулеметчик, и двадцатимиллиметровые пули
станкового МГ довершили разгром.
Лишь поднявшись с земли, Дитрих обратил внимание на боль в левом плече. Скосив
глаза, обнаружил на мундире кровь.
- Вы ранены, герр оберстгруппенфюрер? - спросил Янкер, внимательно глядя на
командира.
- Ерунда, - махнул рукой Дитрих и тут же скривился от боли. - До замка потерплю.
Но нам пора отходить. Собирайте группу.
Спустя десять минут они ушли на восток, оставив позади более двух сотен трупов и
несколько десятков поврежденных боевых машин. Некоторые из них продолжали чадить,
наполняя воздух жирной копотью.
Нижняя Австрия, город Вена,
правый берег Дуная
1 августа 1945 года, 8:04 - 8:49
Катер мягко ткнулся носом в берег, и сержант Усов, покрепче ухватив автомат, спрыгнул
в темную воду. За ним с плеском и гоготом высаживалось на берег его новоиспеченное
отделение.
Справа и слева приставали прочие корабли десанта - тральщики, патрульные и
минометные катера. Дунайская флотилия дала всё, что у нее нашлось на участке реки выше
Будапешта.
Откуда-то сл
...Закладка в соц.сетях
