Жанр: Фантастика
Высшая раса
...ской речи, уши улавливали отлично, вот только они болью
отдавались внутри головы.
Когда Усов вышел к реке, то не поверил глазам - и здесь шла схватка. На мгновение он
даже подумал, что одурманенная контузией голова отдала ногам неверный приказ и те вновь
привели его к Дунайскому каналу.
Сомнения рассеял вид понтонного моста, точнее - его остатков, болтающихся у самого
берега. А сражение и тут происходило на воде. Похоже, нацистам всё же удалось захватить
один из бронекатеров, и они использовали его для атаки на мост.
Выполнивший задачу корабль горел, обстреливаемый сразу с трех сторон. А суда
Дунайской флотилии безжалостно добивали его.
Смотреть на баталию не хотелось. Усов сел или, скорее, рухнул на землю у самой воды и
закрыл глаза. Его бывшие спутники, похоже, оказались на понтоне во время атаки и погибли, и
то, что сержант задержался, спасло ему жизнь...
В нос настойчиво лезли запахи дыма и горелого железа. Несмотря на шум боя, сержанта
неудержимо клонило ко сну, и он уже ощутил, как его закачало, понесло на волнах дремоты,
когда его жестко потрясли за плечо...
- Очнись, сержант! - кричал кто-то рядом, но Усов не мог его видеть.
Лишь когда он догадался поднять с лица каску, то обнаружил рядом незнакомого
рядового.
- Так и будешь лежать? - спросил тот сердито. - Перебирайся на катер.
Встать сержанту удалось, лишь опершись руками о землю. Мимо пробегали какие-то
люди. Среди них мелькнуло лицо усатого майора.
- А что случилось? - спросил Усов, ковыляя вслед за рядовым.
- Побили нас, - ответил тот, помогая сержанту взобраться на палубу. - Фрицы
прорвались через канал, и те наши, что остались в Старом городе, окружены.
По сторонам грузились другие катера, с берега нарастал рев танковых моторов.
Бронекатер задрожал корпусом и отошел от берега. Начал разворачиваться, и вода под
килем недовольно зашумела. Усов тупо смотрел, как высыпавшие на берег автоматчики в серой
форме обстреливают не успевшие отплыть катера.
Грохнула пушка за спиной, и на берегу к небу поднялся черный фонтан, выброшенный
взрывом. Немцы, что оказались рядом с ним, полетели на землю, будто игрушечные солдатики,
вырезанные из бумаги.
Бронекатера поспешно отчаливали, ведя огонь из пушек и пулеметов. Берег затянуло
дымом, и когда в нем появились серые исполинские тени, то сержант не сразу понял, что это
танки.
"Тигры" выползали на берег один за другим, и вскоре вокруг катера начали рваться
снаряды. Водяные столбы вздымались к небесам, и все находящиеся на палубе быстро
промокли.
Катер развернулся к берегу кормой, и в дело вступила вторая пушка.
Немецкие танкисты опять промазали, и Усова окатило очередной порцией дунайской
воды. Понимая, что броня катера не выдержит первого же прямого попадания, а доплыть до
берега он всё равно не сможет, сержант лег на палубу, ожидая смерти.
Рядом, протяни руку и коснешься, виднелось хмурое, закрытое какими-то пятнистыми
облаками небо.
Верхняя Австрия, окрестности замка Шаунберг
1 августа 1945 года, 16:22 - 16:31
- Вот он, проклятый, - сказал Петр, отодвигая в сторону ветку ивняка, густо усаженную
клейкими листочками. При виде замка, в котором довелось столько испытать и где томились до
сих пор в плену (он сильно на это надеялся!) товарищи, капитан Радлов испытал болезненную
тупую злость.
Шаунберг горделиво возвышался над рекой, словно явившееся из страшной сказки
обиталище злобного волшебника. Темными были его стены, а внизу, в дунайской воде,
виднелась точная копия замка, перевернутая вверх ногами. Над ней, так же как и над
оригиналом, распластала крылья черная отвратительная свастика.
- Да, серьезное строение, - хмыкнул майор Косенков. - Ваши оценки, товарищ
капитан, были точны. Взять его нахрапом не выйдет.
- Это ясно, - горестно вздохнул Петр.
Пеший отрезок пути они преодолели без трудностей. Встреченный хутор обошли
стороной, больше никаких селений в этой местности не было. Патрулей на этом берегу немцы
не держали, не опасаясь нападения.
- Ладно, нечего пялиться, - сказал Косенков. - А то глянет кто из твоих
сверхчеловеков и рассмотрит через реку наши явно антифашистские рожи... И прощай
секретность!
К своеобразному юмору майора Петр успел привыкнуть и в ответ промолчал. Ветви
кустарника сошлись за спиной, и офицеры направились туда, где скрытый в лесу, среди запахов
нагретой коры и желудей, ожидал их отряд.
Нижняя Австрия, город Вена,
правый берег Дуная
1 августа 1945 года, 18:06 - 18:17
Бригаденфюрер Беккер был зол. На себя, на окружающих, на весь мир. Внешне это
проявлялось в раздражительности по пустякам и мелочной придирчивости. Даже любимый
кофе, сваренный ординарцем, не помогал.
- Проклятые русские! - говорил Беккер, прихлебывая пахнущий, словно кожа
южноамериканской девушки, напиток. - И зачем они затеяли эту атаку?
- Чтобы выбить нас из Вены, - прямодушно ответил штандартенфюрер Циклер.
Именно его бригаденфюрер выбрал в качестве собеседника и не отпускал, давая излиться
собственному раздражению.
- Такими силами? - хмыкнул Беккер, со стуком опуская чашечку на блюдце. -
Сомневаюсь! Скорее, им просто не понравилось, что мы взорвали этот дурацкий собор...
- А какое им до него дело? - искреннее изумление отразилось на лице Циклера. - Это
же австрийский собор, а не русский?
- Вот и я не понимаю! - бригаденфюрер вновь взял чашечку, поднес ко рту. - Но мы
понесли серьезные потери, и главное - впустую ушел целый день! Ни одного здания из тех,
что намечены к разрушению, мы даже пальцем сегодня не коснулись!
- Возьмемся за дело завтра, - сказал Циклер. - День раньше, день позже - какая
разница? Или, может быть, проведем диверсионную акцию против кораблей русских, чтобы
избавиться от их господства на реке? Как вы думаете, герр бригаденфюрер?
- Думаю, что это глупое предложение, - резко ответил Беккер. Кофе явно горчил, и
даже сахар не спасал положения, делая напиток просто пресным. - Что нам эти мелкие
кораблики? Их уничтожить - дело одного вечера, даже нескольких часов. А вот здания - это
серьезно, и взяться за них завтра мы не сможем. День уйдет на отдых войск и восстановление
порядка. Проклятые русские! Очень жаль, что в сорок первом у нас не хватило сил уничтожить
их окончательно!
- Полностью с вами согласен, - вздохнул штандартенфюрер. Привыкший действовать,
он явно тяготился разговором. - И кстати, вы не решили, что делать с пленными?
- А сколько их? - неожиданный поворот темы несколько сбил Беккера с толку, но он
быстро оправился.
- Да человек сто, - ответил Циклер. - Держим их пока в одном из подвалов.
- Так, - бригаденфюрер ненадолго задумался. - Я думаю, что зрелище расстрела
развлечет меня. Идите, Циклер, и распорядитесь. Минут через двадцать я подойду.
Нижняя Австрия, город Вена,
левый берег Дуная
1 августа 1945 года, 20:23 - 20:48
- Что невесел, Алексей Васильевич? - Конев появился в кабинете - высокий,
широкий, - и в небольшой в общем-то комнате сразу стало тесно.
- Здравия желаю, товарищ маршал. А для радости нет особенных причин, -
генерал-лейтенант Благодатов сделал попытку встать, но Конев остановил его нетерпеливым
жестом, и его заместитель по особой группе войск остался сидеть. - Немцы нас побили, всего
за полдня наш десант сбросили. Потери велики. И самое позорное дело - почти два батальона
в мешке остались. Что с ними эсэсовцы сделали - даже больно представить...
- Что-то ты разнылся, Алексей Васильевич, - маршал нахмурился. - Или первый день
на войне? Что в плен наши попали - то, конечно, ничего хорошего. Но вздохами и плачем делу
не поможешь. Ты мне лучше скажи - план обороны берега у тебя готов?
- Так точно, - вздохнул генерал-лейтенант и добавил: - Да понимаю я всё, только
смириться не могу... Вроде бы всё, раздавили мы фашистов, а они - как тараканы, вновь из
каждой щели лезут!
- Ничего, скоро мы на этих насекомых дуст найдем, - Конев улыбнулся. - Части
подтягиваются для удара, план освобождения Вены одобрен самим Верховным!
- Так что, поступил приказ на использование авиации? - оживившись, спросил
Благодатов.
- По Вене - я сам не хочу, - махнул рукой Конев. - А то больше разрушений
причиним, чем немцы. А по Верхней Австрии - нельзя, американцы в Потсдаме на дыбы
встали. Наша зона оккупации, мол! Сами разберемся!
- И что, разберутся?
- Сомневаюсь, - на широком лице маршала появилась презрительная усмешка. - Хотя,
по данным разведки, нападение на штаб Эйзенхауэра здорово распалило янки, и их части стали
концентрироваться в Баварии. Посмотрим, чем всё это закончится...
- Посмотрим, - покачал головой генерал-лейтенант.
- Ладно, оставим союзников самим себе, - Конев посерьезнел, глаза его стали
суровыми. - Лучше покажи ты мне еще разок, Алексей Васильевич, как ты предлагаешь для
атаки части развернуть...
Зашуршал на столе подробный план Вены. За стеной трещала пишущая машинка, и полз
откуда-то запах папиросного дыма.
Верхняя Австрия, окрестности замка Шаунберг
2 августа 1945 года, 0:01 -4:29
Облака висели над миром, как громадное стеганое одеяло, покрытое изрядными дырами.
Взошедший где-то на четверть небосклона ущербный месяц смотрелся сквозь них бледным
пятном света, но иногда ухитрялся высунуть в прореху желтый морщинистый лик.
Дунай неторопливо бежал на восток, время от времени ощупывая берег волной. Место для
переправы выбрали километра на три выше замка, в том месте, где река сужалась до ста
пятидесяти метров, а за узкой полосой прибрежной растительности поднимался высокий,
обрывистый берег.
Вязать плоты начали сразу после определения места переправы, и к темноте вязанки
бревен были готовы. Они лежали недалеко от берега, как дремлющие в траве выводки
сросшихся боками змей. В ожидании приказа выступать бойцы занимались своими делами -
кто проверял оружие, кто курил, кто ужинал - американская тушенка, полученная по
ленд-лизу, пользовалась среди солдат большой популярностью.
Петр и сам недавно поел, и волоконца мяса застряли между зубами. Чужеродное
присутствие раздражало десны. Пришлось вытащить спичку и при помощи ножа превратить ее
в самодельную зубочистку.
Он как раз возился с последним кусочком тушенки, что упорно не желал вылезать, попав
в какую-то особенно хитрую ямку, когда появился Томин.
- Пора, - сказал он. - Поднимай своих. - Петр кивнул и встал.
- Все за мной, - скомандовал он, и солдаты поспешно вскочили. Окурки и консервные
банки полетели в специально вырытую яму, которую быстро прикрыли дерном. Взвод в полном
составе подошел к плотам. Именно ему предстояло первым форсировать Дунай.
Вместе с остальными капитан вцепился в шершавую кору, и тяжеленный плот подскочил,
словно обретя способность двигаться, на миг застыл, а затем поплыл к реке. Слышалось
тяжелое дыхание солдат.
Почти сразу Петр скомандовал:
- Опускай!
С мягким чавканьем плоты начали шлепаться в воду, на каждом - примерно по тридцать
человек. Для оружия и вещмешков соорудили специальные платформы.
Некоторое время бревна толкали, затем холодная жидкость полилась за голенища, и
солдаты начали запрыгивать на ставшие мокрыми и скользкими бревна. Петр заскочил
последним и, чтобы не свалиться, лег на плот животом.
Саперные лопатки, используемые вместо весел, погружались в воду почти без плеска.
Берег, оставшийся позади, темнел зубчатой стеной, а противоположный явственно смещался
вправо, но, казалось, совсем не приближался.
Выглянувший из-за облаков месяц бросил на воду горсть серебристых бликов, и Петр
сумел разглядеть лица бойцов, суровые и сосредоточенные, как у тех, кто сидел на веслах, так и
у тех, кто пока отдыхал, держа автоматы на изготовку.
Наползли новые тучи, черные и мохнатые, и месяц, к облегчению диверсантов, исчез.
Затем плот дернуло, да так сильно, что Петр едва не полетел в воду - веревка, привязывавшая
плот к одному из деревьев на левом берегу, была выбрана до конца. Ниже самодельное
плавсредство теперь не снесет, а до противоположного берега привязи хватит с запасом.
Петр и сам сел погрести, несмотря на протесты солдат. Рукоятка норовила выскользнуть
из пальцев, и грести оказалось вовсе не так легко. Но вскоре капитан разошелся, и холод, так
донимавший до этого, с позором бежал.
Когда до берега осталось метров десять, солдаты начали прыгать в воду. Несколько пар
крепких рук вцепились в край плота, и всё - больше можно было не грести.
Петр подхватил автомат и бросился к берегу. Солдаты, не спрашивая приказов,
действовали по заранее согласованному плану. Часть взвода рассыпалась по берегу, окружая
место высадки. Другие, бредя по пояс в воде, подтаскивали плот к тому месту, где росло
достаточно толстое дерево. Веревку, другим концом привязанную к плоту, обмотали вокруг
ствола, превратив плот в паром.
Петр вместе с несколькими солдатами лежал на пологом бугорке возле опорного дерева,
сжав в руках автомат и вслушиваясь в ночную тишь. Во все стороны ушли счетверенные
дозоры, но кто знает, с кем им придется столкнуться в темени приречных зарослей?
Орала дурным голосом ночная птица, и мягко шуршал ветер в ветвях. Месяц
окончательно пропал, и разглядеть что-либо дальше собственного носа было исключительно
трудно. Земля холодила тело сквозь гимнастерку, в ноздри настойчиво лез запах мокрой травы,
напоминая о том, что еще совсем недавно шел дождь...
Во мраке впереди обозначилось движение, колыхнулись ветви.
- Свои, товарищ капитан, - донесся приглушенный голос.
- Докладывайте! - приказал Петр.
- Добрались до самого верха, - доложил солдат. - Там всё чисто.
- Хорошо, - капитан кивнул. - Возвращайтесь в дозор.
Солдат исчез. За ним почти одновременно появились еще двое, с докладами от
командиров групп, что разведали берег выше и ниже по течению. И там и там, как и ожидалось,
не обнаружилось никаких следов человека.
Забурлила вода, и к берегу подошел следующий рейс составленного из плотов парома.
Так тихо, что не расслышать и с десяти метров, с него начали высаживаться бойцы второй
роты.
Во главе их прибыл капитан Томин. Глаза его возбужденно блестели во мраке, а в голосе
слышалось волнение.
- Ну всё, теперь главное - дойти, - сказал он, плюхаясь на землю рядом с Петром.
Тот лишь хмыкнул.
После переправы, несмотря на небольшое расстояние, шли вниз по течению почти час.
Дорога оказалась трудна из-за Дуная, петляющего, словно бегущий от собак заяц. Приходилось
то подниматься на скалистые кручи, то спускаться в глубокие овраги.
Замок вынырнул из тьмы сразу, весь целиком, словно его только что поставили над
шумящим внизу Дунаем. Отряд остановился, командиры принялись совещаться, укрывшись в
неглубокой лощине и под плащ-палаткой подсвечивая карту фонариком.
После того как разведчики, отправленные обследовать замок, вернулись и доложили
обстановку, майор Косенков погрустнел.
- Да, это крепкий орешек, - сказал он, поглаживая пшеничные усы. Глаза командира
отряда в полу, мраке казались черными, словно у цыгана. - Стены - по восемь метров!
- А вы чего ждали, товарищ майор? - несколько сварливо ответил Петр. - Что фрицы
свое главное убежище огородят палисадником из прутиков? Будь у нас осадные машины,
которыми в Средние века пользовались, мы бы эту штуку взяли вмиг. Так ведь нет ничего.
- Остается единственный вариант, - проговорил задумчиво капитан Томин,
оторвавшись от плана Шаунберга, нарисованного по рассказам Петра и немного поправленного
по донесениям разведчиков. - Атаковать несколькими группами.
- Но это самоубийство! - запротестовал Петр, но Косенков выразительно посмотрел на
него.
- Говорите, товарищ капитан, - повернулся он в сторону Томина. - Мы вас
внимательно слушаем.
- Проникнуть в замок через ворота - невозможно, - тот задумчиво почесал
подбородок, с начала похода покрывшийся черной и жесткой щетиной. - Толщина у них такая,
что выстрел из пушки выдержат, а подобраться незаметно не получится. Лезть через стену -
учитывая часовых - не вариант. Необходимо их отвлечь.
- Что вы предлагаете конкретно? - остановил разговорившегося Томина командир
отряда.
- Можно сделать так, - и Томин в пять минут изложил план. Даже настроенный
критично Петр вынужден был признать, что вариант атаки не так уж и плох и может, при
некотором везении, увенчаться успехом.
Одна группа, вооруженная всем имеющимся тяжелым оружием, имитирует атаку на
ворота. Пока немцы соображают что к чему и стягивают силы к атакуемой точке, вторая группа
организует взрыв участка стены где-нибудь напротив реки. Резервы немцев кидаются туда, и в
этот момент последняя группа без шума забирается на стену напротив ворот, благо веревок с
крюками в отряде имеется достаточно. Удар в тыл наверняка повергнет противника в панику, а
численное превосходство должно решить дело.
Затем решали, кому какую группу вести. Томин был отправлен командовать теми, кто
пойдет на ворота. Взрывать стену отрядили старшего из саперов лейтенанта Сиркисяна, а
Косенкову и Петру выпало идти с основным отрядом.
- Сверим часы, товарищи, - сказал Косенков, поднимая руку. Стрелки его
командирского хронометра слегка светились в темноте.
- Три сорок пять, - сказал с легким кавказским акцентом Сиркисян.
- И на моих, - кивнул майор.
- А у меня - сорок семь, - с сожалением покачал головой Томин.
- Подведи, - сурово проговорил майор. - Верные часы всегда у начальства.
Некоторое время ждали, пока Томин поправит стрелки, затем майор хлопнул каждого из
командиров групп по плечу:
- Ну, удачи вам, товарищи. Надеюсь, еще свидимся.
Томин молча кивнул и исчез во мраке. В другой стороне пропал лейтенант. А Петр с
Косенковым остались. На их долю пришлось пока самое сложное - ждать.
Вместе с солдатами они лежали в густом кустарнике, ожидая времени атаки. Начало
накрапывать, и капли шлепали по ветвям и листьям, насыщая воздух противной сыростью.
- Что же они там? - сказал Косенков, поглядев в очередной раз на часы. - Ведь
время...
И, словно по команде, началась стрельба. Грохот пулеметных очередей и хлопки
бронебойных ружей послышались с той стороны, откуда и надо - от ворот. Потерь этим
обстрелом врагу особенных нанести не планировали, а вот шуметь отряд Томина должен был
как можно громче.
Со стен замка донеслись крики на чужом языке, топот. Когда в пение пулеметов вплелись
лающие голоса немецких штурмовых винтовок, слева, из-за стен Шаунберга, поднялась на миг
ослепительная вспышка и ударил гром, почти настоящий.
Вслед за ним раздался треск, словно с рельсов сошел вагон, набитый кирпичами, и,
кувыркаясь по склону, высыпал содержимое на бетонную площадку.
- Вперед! - крикнул майор, понимая, что немцам сейчас не до того, чтобы
прислушиваться к тому, что творится под западной стеной замка.
Петр вскочил и скорее ощутил, чем увидел, как по сторонам поднимаются стремительные
черные силуэты солдат. Наткнулся лбом на ветку, и та, успевшая намокнуть, щедро оросила
водой лицо.
Чертыхнувшись, Петр побежал к стене. Под ногами чавкала земля, от ворот Шаунберга
по-прежнему доносилась стрельба.
Стена вырастала впереди, чудовищно огромная, словно гора. На миг возникло ощущение,
что взобраться на нее просто невозможно.
Что-то заскрежетало по камню, затем еще и еще. Самые ловкие и сильные солдаты
забрасывали наверх веревки с крюками, рассчитывая, что удастся зацепиться.
- Есть! - донесся справа приглушенный выкрик, и, словно эхом, слева ему ответили с
отчетливым грузинским акцентом: - Эсть!
Петр терпеливо ждал. Первые, взобравшиеся на стену, должны скинуть веревочные
лестницы. Если, конечно, наверху их не встретят немцы.
Казалось, прошла целая вечность, пока сверху с легким шорохом не упала лестница, едва
не ударив Петра по голове.
- Ну, я полез, - сказал он сгрудившимся за спиной солдатам.
Висящий на плече автомат ощутимо тянул к земле, а сапоги весили, казалось, много
больше тонны каждый. Стена пахла старым камнем, и запах этот казался почему-то неприятен,
должно быть, навевал воспоминания о подземельях этого самого замка, в которых Петру
довелось побывать...
Веревка больно врезалась в руки, а лестница опасно раскачивалась. Матеря про себя ни в
чем не повинных строителей, что соорудили столь высокую стену, Петр из последних сил
подтянулся, протиснулся между зубцами и рухнул плашмя.
- Что с вами, товарищ капитан? - донесся откуда-то сверху участливый голос.
- Старею, видать, - ответил Петр и с трудом сел. Ранее ему не доводилось бывать на
стенах замка, и открывшееся зрелище было для него внове. За зубцами оказалось нечто вроде
дорожки, со стороны двора прикрытой невысокой оградой. Слева дорожка упиралась в башню,
у двери в которую уже возились саперы, а справа уходила в полумрак. Впереди был двор, и там
чернела задняя часть центрального комплекса зданий замка. Ни одно окошко в ней не
светилось.
Солдаты один за другим взбирались на стену, и когда меж зубцов появилось потное лицо
Косенкова, Петр пришел в себя и послал десяток автоматчиков направо - мало ли какому
дурному немцу вздумается пройти по стене?
Громыхнул взрыв, перекрыв на мгновение очереди, всё еще доносящиеся от ворот, и
советские солдаты ворвались в башню. Повел их майор, оставив Петра прикрывать тыл.
Стрельбы поначалу не было, потом раздалось несколько одиночных выстрелов, но когда
Петр появился в башне, там всё уже было кончено. В почти полной тьме не было видно, чьи
трупы лежат на узкой лестнице, но хотелось верить, что это - враги...
А затем под ногами оказались камни замкового двора, и в душе Петра проснулась,
подавив все остальные чувства, сильная, холодная злость. Именно здесь он испытал самую
страшную боль в жизни, тут находятся в плену его боевые товарищи...
Он ощутил, как трясутся у него руки, держащие автомат. Смирить злость не составило
труда, а когда на мушке появились первые немцы, всё стало совсем просто.
Отряд Косенкова скрылся за углом, а эсэсовцы, посланные в тыл нападавшим, обежали
здание с другой стороны. Необходимость встретить их огнем выпала на небольшую группу
солдат, ведомую Петром.
- Бей! - рявкнул он, сам подивившись ярости в своем крике, и дернул спусковой
крючок автомата.
Приказ был выполнен как надо, и поток пуль хлынул в направлении немцев, полетели
гранаты. Эсэсовцев было немного, всего около десятка, и окажись это обычные солдаты, они
все погибли бы в первый же момент. Но черные фигуры заметались с такой скоростью, что
перестали быть видны, и мало кто из советских солдат мог похвалиться попаданием...
Застрекотали в ответ штурмовые винтовки, и Петр плюхнулся на камни, больно
ударившись локтем. Немцы стреляли исключительно точно, и раздались первые стоны. Над
полем боя поплыл тошнотворный запах крови.
- Гранат не жалеть! - крикнул Петр. - Огонь!
По сторонам свистели пули, но темнота всё же мешала немцам стрелять, или же капитан
Радлов, некогда почетный гость Шаунберга, оказался от этих пуль заколдован. В любом случае,
в него не попало ни одной.
Понимая, что их перестреляют, немцы бросились вперед, надеясь сойтись с врагом
врукопашную.
Прямо перед капитаном из мрака сгустилась темная фигура.
Петр, не целясь, дал короткую очередь, и почти десяток пуль с глухим чавканьем вошли в
тело эсэсовца. Мгновение тот стоял, словно еще не веря, что смерть пришла к нему, к
сверхчеловеку, точно так же, как приходит к обыкновенным людям, а затем упал.
Началась рукопашная схватка. Слышались выкрики и тяжелые хрипы, сменявшиеся
стонами и звуками ударов. Время от времени кто-то успевал выстрелить, но редко - слишком
высока была вероятность, что в темноте попадешь в своего.
Когда всё стихло, сразу, вдруг, Петр даже не поверил, что им удалось победить.
- Вы здесь, товарищ капитан? - спросил из темноты кто-то.
- Здесь, - отозвался Петр, вытирая пот с лица.
- Тут рядовой Смирнов умирает, просит вас подойти.
- Хорошо, - Петр направился вслед за бойцом, но тот, не пройдя и трех шагов, отступил
в сторону.
У рядового Смирнова была оторвана рука, и не миной, снарядом, или осколком, что в
общем привычно, нет, ее просто схватили и оторвали. Сделавший это немец лежал тут же,
рядом, и мертвой (в прямом смысле) хваткой держал оторванную конечность.
- Что такое? - спросил Петр, опускаясь на колени.
- Товарищ капитан, матери передайте, - прошептал Смирнов, совсем молодой парень с
широким, типично крестьянским лицом. - В деревню Тепелево, что под Горьким... Что я...
Он вздохнул и замер. Лицо его застыло, и на нем появилось тихое, отрешенное
выражение, которое на войне может дать только смерть.
- Всё, - сказал кто-то.
- Да, - Петр поднялся. - Отмучился.
Пересчитав бойцов, он обнаружил, что из почти четырех десятков в живых осталось всего
семь человек, из них трое - ранены.
- Что будем делать, товарищ капитан? - спросил тот самый Болидзе, что запомнился
Петру еще в Вене.
- Выполнять боевую задачу, - ответил Петр жестко. - Прикрывать тыл атакующей
группы. Других приказов пока не поступало.
Он прислушался. Бой шел где-то за замком, но звуки его приближались.
Не успел Петр обдумать, что это означает, как из-за угла выбежали несколько человек.
Двое из них тащили плащ-палатку, в которой кто-то лежал.
- Кого несете? - крикнул Петр бегущим. - Кто дал приказ отступать?!
- Я тут, - голос Косенкова настолько исказила боль, что Петр в первый момент не узнал
его.
- Вы, товарищ майор? - спросил он, подходя.
- Ранили меня, - сказал Косенков. Лицо его белело в темноте, словно мрамор, а глаза
были темны, как выбитые окна.
- Как там? - спросил Петр. Майор промолчал, видимо, потерял сознание. Вместо него
ответил один из солдат.
- Страх один, - сказал он, и в голосе бойца слышался неподдельный ужас. - Надо
уходить, пока всех не поубивали.
- Молчать! - рявкнул Петр, но тут из-за угла появились еще человек десять солдат.
Отстреливаясь на ходу, они бежали так, что Петр с холодком понял: всё, за ними - никого, и
эти люди - последние, кто выжил.
Времени на размышления о том, как сумели немцы перебить остальных и что случилось с
группой Томина, не было.
- К башне! - распорядился Петр, беря командование в свои руки. - Вы,
...Закладка в соц.сетях
