Жанр: Фантастика
Высшая раса
...лер капут" больше,
как год и два назад!
- Осмелели, сволочи, - ответил сержант, оглядывая поредевший взвод. - Но ничего,
мы с них и эту, последнюю, спесь собьем!
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
3 августа 1945 года, 12:43 - 13:04
- Как такое могло получиться? - профессор Хильшер воздевал к невидимому в темноте
потолку руки и яростно сверкал глазами. - Один из арманов пропадает недалеко от стен замка,
и никто не может сказать, кто его похитил?
Сгоревший остов "опеля" нашли полчаса назад, после чего по тревоге был поднят
гарнизон Шаунберга. Но диверсию совершили, судя по всему, опытные люди, и следов не
нашли. Даже гильзы оказались собраны.
- Это янки, - глухо сказал оберстгруппенфюрер Дитрих. - Они заслали свою
разведгруппу, и она случайно наткнулась на фон Либенфельса.
- Сильно сомневаюсь, - вмешался в разговор Виллигут. - Вчера прислали
предложение о перемирии, а сегодня - диверсионную группу? Как-то не вяжется.
- Но это абсурд! - заявил доктор Хирт с ироничной улыбкой. - Опять русские? Вторая
группа в течение нескольких дней? Не верится что-то...
- Может быть, местные? - предположил неуверенно Феликс Дан. - Из движения
Сопротивления.
- Тут такого и не было никогда, - скривившись, пробурчал Дитрих. - Это вам не Вена,
где каждый второй рабочий - либо еврей, либо коммунист.
- Ладно, - Хильшер неожиданно успокоился, во взгляде его появилась решимость. -
Чего зря гадать? Попробуем лучше отыскать нашего товарища своими методами. Вы, Карл, -
верховный арман посмотрел на Виллигута, - постарайтесь пробудить в себе дар ясновидения,
я воспользуюсь рунами, а господа Дан и Бюнге тоже не откажутся, как я думаю, привести в
действие подвластные им силы?
Бывшие члены общества "Туле" одновременно кивнули и принялись выбираться из-за
стола. Одному предстояло бдение у хрустального шара, другому - путь к пророческому
экстазу через верчение тела. Сам Хильшер зашуршал мешочком с рунами.
Виллигут опустил веки. Конечно, хорошо бы воспользоваться каким-либо
стимулирующим провидческие способности средством, хотя бы отваром из мухоморов, но до
того ли сейчас? Придется рассчитывать только на свои силы.
Бригаденфюрер вздохнул и сосредоточился на ощущении холода в позвоночнике.
Привыкшее к подобным упражнениям сознание поочередно отключало источники внешних
раздражений. Исчезли звуки, затем пропали тактильные ощущения. Виллигут перестал
чувствовать тело, и вскоре от него как будто остался только череп с торчащим из него и
погруженным нижним концом в лед позвоночником. Вокруг простиралась угольно-черная, без
искорки, пустота.
Осторожно, не торопясь, бригаденфюрер переместил ощущение холода в голову, словно
вдвигая стержень в коробку. В один миг щекочущее прикосновение дошло до макушки, и череп
лопнул, разлетевшись тысячью осколков.
Вспышка боли - и тьму под веками сменил свет. Тысячи разноцветных картин,
снабженных звуками и запахами, обрушились на Виллигута, словно крича: "Посмотри меня,
меня!"
Теперь главное - не поддаться этому хаотическому напору, проложить путь через
бушующую стихию образов туда, где находится нужная информация.
"Йорг Ланц фон Либенфельс", - прошептал бригаденфюрер и постарался удержать это
слово в сознании. Круговерть образов вокруг него, повинуясь неслышному приказу, начала
выстраиваться в огромную трубу. Когда она сформировалась, Виллигута потащило по ней.
Он летел, разгоняясь, картинки по сторонам слились в круговерть разноцветных пятен.
Когда казалось, что еще миг, и его разорвет на куски, движение прекратилось. Виллигута
словно внесло в одну из картин. Он увидел белые стены какого-то древнего строения, похожего
на монастырь. Над ним плыл хор колоколов, и по вымощенным белыми же плитами дорожкам
шествовали монахи в коричневых рясах.
Один из них шел прямо на бригаденфюрера, и в нем Виллигут с трудом узнал фон
Либенфельса, помолодевшего на несколько десятков лет. Лицо его было целеустремленным,
губы плотно сжаты.
Бригаденфюрер испытал легкое раздражение. Ясновидение, которое трудно
контролировать, подбросило ему картинку из далекого прошлого - из тех времен, когда фон
Либенфельс был известен как брат Георг, член одного из цистерианских аббатств неподалеку от
Вены.
Чтобы уйти от этого видения, совершенно бесполезного в настоящий момент, Виллигут
мысленно стер картинку и вызвал новую. Так ему пришлось сделать несколько раз,
перескакивая всё ближе к настоящему по временной линии.
Наконец он оказался в лесу, обычном дубовом перелеске, каких много в окрестностях
Шаунберга. Орали птицы, шелестела над головой листва, окрашивая падающий сверху дневной
свет в зеленоватые оттенки.
А прямо перед ясновидящим стоял, держа в руках кургузый пистолет-пулемет, не кто
иной как Петер Радлофф, воплощение самого Алариха. Бывший гость замка Шаунберг,
сбежавший от радушия арманов. Он был в запачканной и сырой форме Советской армии, а
лицо капитана выглядело усталым и осунувшимся.
Радлофф настороженно осмотрелся, словно почуяв рядом с собой ясновидца, после чего
пошел куда-то налево. Вслед за ним двинулись солдаты, несущие связанного человека.
Виллигут не сомневался, кого именно.
Бригаденфюрер сделал усилие, стремясь вернуться к реальности, и по ушам ударил гул
крови. В одно мгновение Виллигут ощутил свое тело, тяжелое, как мешок с цементом.
Одежда на нем была мокрой, и ноздри терзал запах едкого пота. Когда он открыл глаза, то
даже мягкий свет, даваемый свечами, показался ослепительно резким. Бригаденфюрер
прищурился, и лишь когда резь под веками отступила, рискнул осмотреться.
Похоже, что он закончил последним. Бюнге и Дан сидели на своих местах, причем первый
вытирал с лица пот, а второй выглядел бледным почти до прозрачности.
- Ну что? - спросил Хильшер, и голос его показался Виллигуту мерзким карканьем.
- Ничего, - ответил Ганс Бюнге. На широком его лице было непривычно растерянное
выражение. - Словно товарищ Йорг пропал совсем из нашего мира. Как будто он мертв.
- Феликс? - верховный арман взглянул на Дана.
- Мне кажется, что фон Либенфельс жив, - пожал плечами тот. - И находится в руках
каких-то солдат.
Хильшер без слов посмотрел на Виллигута, и тот коротко рассказал о видении.
Повествование вызвало среди арманов возбужденный гул.
- Что за пленник? - поинтересовался Дитрих, подозрительно сузив глаза. - Почему я о
нем ничего не знаю?
- Это было еще до вашего появления здесь, оберстгруппенфюрер, - коротко ответил
Хильшер и повернулся к Виллигуту: - А вам, Карл, я что-то не очень верю... Что
похитителями командует тот самый человек...
- Ваше право, - ответил бригаденфюрер, ощущая легкую обиду. - А что сказали руны?
- Что наш товарищ жив, - верховный арман усмехнулся. - И что он находится на
юго-востоке от замка.
- То есть вниз по Дунаю? - поинтересовался Дитрих.
- Да, - Хильшер кивнул. - И именно вам, оберстгруппенфюрер, надлежит
организовать поиски и до вечера освободить фон Либенфельса из лап грязных недочеловеков!
Нижняя Австрия, город Вена,
правый берег Дуная
3 августа 1945 года, 13:14 - 13:38
Звуки боя доносились со всех сторон. Канонада с запада, от Тиргартена, стала уже
привычной - русские войска, не считаясь с потерями, который час ломали там немецкую
оборону. А вот стрельба на северо-востоке, со стороны Дуная, началась недавно и очень не
понравилась бригаденфюреру Беккеру.
И он совсем не удивился, когда пришло сообщение, что русские высадили десант и,
преодолевая сопротивление слабого заслона, оставленного в Старом городе, рвутся на
соединение со своими частями, пришедшими с запада.
Получив эту новость, Беккер помрачнел. Но нельзя было сказать, чтобы он совсем не
приготовился к такому развитию событий. Просто противник действовал слишком уж быстро и
решительно, не оставляя времени для маневра.
Крикнув в телефонную трубку "Циклера ко мне!", бригаденфюрер принялся
переодеваться. Когда штандартенфюрер появился в бывшем кабинете советского коменданта,
то с трудом сдержал удивленный вскрик. Командир был облачен в серо-зеленую форму частей
вермахта без всяких знаков различия.
- Хайль! - вскинул Циклер руку и спросил, не удержавшись: - А зачем это?
- Чтобы меня не могли опознать, - отозвался Беккер, застегивая ремень. - Твои
готовы?
- Так точно.
Бригаденфюрер приказал еще час назад вывести из боя всех сверхчеловеков, оставив на
позициях обычных солдат. Циклер тогда не очень понял смысл приказа, но исполнил его без
сомнений. Командир - он всегда лучше знает, что делать.
- Направление прорыва - на северо-запад, через Залмансдорф, - сказал Беккер. -
Будем уходить.
- Вы хотите оставить Вену? - Глаза Циклера округлились, брови взлетели к самым
волосам. - Отдать ее коммунистам?
- Да, - бригаденфюрер кивнул. Глаза его светились холодным огнем. - Сил защищать
ее у нас всё равно не хватит. Но не позднее чем через неделю мы вновь возьмем город со
свежими войсками.
- М-да, - штандартенфюрер замялся. Решение командира явно выбило его из
равновесия. - А те, кто сражался с нами, обычные солдаты, что с ними?
- Ничего, - Беккер пожал плечами. - Им суждено погибнуть здесь ради
окончательного торжества рейха. Не стоит их жалеть, всё равно они - бракованные
экземпляры, неспособные пройти через Посвящение.
- Ладно, - Циклер кивнул. - Но вы, герр бригаденфюрер, выдержите дорогу с нами?
Ведь придется передвигаться быстро, очень быстро...
- Ничего, как-нибудь, - голос Беккера не дрожал, в нем ощущалась железная
решимость. - В крайнем случае - вы меня понесете. Устраивает вас такой вариант?
- Вполне, герр бригаденфюрер.
- Тогда идемте.
Простучала под ногами лестница бывшей советской комендатуры, и офицеры оказались
на улице. С запада несся рев и грохот, словно там ворочался огромный сердитый зверь. Ветер
приносил кислый запах разорвавшихся снарядов.
Несколько сотен сверхлюдей встретили Беккера лесом вскинутых рук и дружным
выкриком:
- Хайль!
- Зиг хайль! - ответил он и, повернувшись к Циклеру, бросил: - Распоряжайтесь.
Здесь были те, кто выжил при штурме города, уцелел, отбивая атаки русских. Прошедших
Посвящение осталось немного, и только их бригаденфюрер Беккер надеялся спасти, вывести к
замку Шаунберг.
Циклер тем временем командовал. Повинуясь его приказам, отряд разбился на несколько
групп, неравных по размеру. Одна из них после короткого совещания двинулась на
северо-запад, еще две исчезли в паутине улиц в других направлениях.
- Герр бригаденфюрер, - сказал Циклер, подходя к Беккеру. - Ваша личная охрана.
Двое огромных, под два метра, эсэсовцев смотрели на бригаденфюрера с откровенным
обожанием. Они были похожи, словно близнецы, и даже двигались одинаково, обманчиво
мягко и легко, скрывая исполинскую силу.
- Отвечаете головой, - повернувшись к ним, с напором проговорил
штандартенфюрер. - Если надо, то понесете на руках!
- Есть! - солдаты синхронно кивнули, и Беккеру на мгновение показалось, что рядом с
ним одно двутелое существо, явившееся из греческих мифов.
- Вперед! - гаркнул Циклер, и они побежали. Не очень быстро, в походном темпе.
Беккер не зря гордился своей физической формой. Несмотря на сорок три года, он хорошо
бегал и теперь легко выдерживал заданный темп. Под ногами хрустели какие-то обломки, слева
и справа легко и бесшумно, словно серые призраки, неслись охранники. Дома Рингштрассе
проплывали мимо, почти все - побитые выстрелами.
Отряд свернул на Лихтенштейнштрассе, что ведет параллельно Дунаю. Тут звуки боя
стали слышнее. Повинуясь указанию лидера, отряд прибавил шагу. Впереди из-за крыш
возвышались отроги Винервальда, покрытые густой зеленью.
Неожиданно спереди послышалась стрельба, авангард уходящей на прорыв группы
столкнулся с русскими. Но она быстро стихла, и метров через сто основной отряд, в середине
которого бежал Беккер, миновал небольшую площадь, на которой лежали десятка полтора тел в
советской военной форме.
Теперь дорога шла в гору, и, чтобы придерживаться указанного направления,
приходилось петлять по узким проулкам. Из одного такого, грохоча гусеницами, наперерез
отряду выползли несколько тяжелых танков ИС-2, страшный аргумент войны, против которого
вермахту так и не удалось найти контрдоводов...
Вслед за танками посыпались пехотинцы.
Авангард и боковое охранение явно упустили этот отряд, и танки, рыча моторами, ползли
прямо на эсэсовский отряд. На миг бригаденфюрер растерялся, но зычный крик Циклера
"Ложись!" словно швырнул его на асфальт.
Застрекотали автоматы.
Пользуясь преимуществом в скорости и меткости, сверхчеловеки быстро оттеснили
советских пехотинцев, и ИС-2 оказались в одиночестве. Но командиры танков не сразу это
поняли...
Ухнула пушка одного из танков, и позади Беккера разлетелся на обломки дом. По спине
прошло горячее дыхание ударной волны. Но второй раз выстрелить танк не успел. На его башне
неведомо как оказался Циклер. Вцепившись в закрытый люк, он напрягся, раздался жуткий
треск, и стальной диск, вырванный с мясом, полетел в сторону.
Штандартенфюрер бросил внутрь танка гранату и проворно отскочил в сторону. В башне
ИС-2 что-то бухнуло, из щелей повалил дым. Словно слепая, боевая машина повернула на
ближайший дом и зарылась в него носом, утробно воя.
Вой стих, но сменили его еще два взрыва - солдаты Циклера повторили маневр
командира, и с советским танковым отрядом было покончено.
Беккера буквально подхватили под руки, и они побежали дальше. Циклер несколько раз
менял направление, и бригаденфюрер мог наблюдать следы прокатившегося недавно боя.
Северную дорогу на Клостернербург тоже прикрывали, и именно по ней пришли только что
уничтоженные танки. До своей смерти они успели собрать немалую жатву. На их пути остались
покореженные и горящие остовы "тигров" и "пантер", запах гари и жженого металла, и трупы,
очень много трупов в знакомой серой форме.
Глядя на всё это, Беккер сжимал зубы от злости и клял про себя немецких инженеров, так
и не сумевших создать что-либо подобное ИС-2.
По узкому мостику перешли ручей, с журчанием бегущий с горы Кахленберг к Дунаю, и
вокруг зашумели деревья Венского леса. Внизу осталась Вена, тысячи разноцветных крыш,
узор улиц, площадей, переулков, лента Дуная и островерхие шпили соборов. Дымы пожаров
смотрелись уродливыми серыми лишаями.
Они бежали, не снижая скорости. Телохранители Беккера, несмотря на то что были почти
в два раза массивнее его, дышали легко и ровно, в то время как бригаденфюрер начал
задыхаться.
Но он упорно переставлял ноги, подгоняемый мыслью о том, что теперь всё будет
хорошо, что им обязательно удастся прорваться к Шаунбергу, туда, где ждет помощь.
Верхняя Австрия, окрестности замка Шаунберг
3 августа 1945 года, 13:35 - 14:12
Сил у Петра оказалось меньше, чем он думал поначалу. К тому моменту, когда небольшой
отряд дошел до стоянки, капитан был готов рухнуть хоть на твердые камни, лишь бы унять
боль в ногах. Но подобной роскоши командир часто бывает лишен. Вот и в этот раз -
пришлось отдавать распоряжения насчет обеда, смены постов и прочего, прочего, прочего...
О пленнике вспомнил только после того как поел. Рядом негромко переговаривались и
дымили махоркой бойцы. С тяжелым вздохом Петр отогнал мысль о сне и велел привести
пойманного немца.
Фон Либенфельс всё это время пролежал связанным под одной из елей, и костюм его, еще
недавно чистый, изрядно запачкался. Глаза пленника яростно сверкали, ноздри бешено
раздувались, свидетельствуя не о самом лучшем настроении.
- Выньте кляп, - приказал Петр. Он намеренно решил проводить допрос на глазах у
всех, чтобы показать, что всецело доверяет своим людям.
- Свиньи! - прошипел фон Либенфельс яростно, едва раскрыл рот. - Грязные
животные!
Многие солдаты знали немецкий язык, да и догадаться о смысле выкриков было
несложно, и над поляной пронесся слитный гогот.
- Ишь, с гонором фриц-то! - усмехнулся кто-то из солдат.
- Герр Йорг, - сказал Петр спокойно. - Нам нужна информация относительно
подземных проходов, ведущих в ваш замок. Я намерен получить ее тем или иным способом.
Для вас будет лучше быть с нами откровенным, а то мне придется прибегнуть к не самым
гуманным методам воздействия.
- Никогда! - Фон Либенфельс попробовал плюнуть в сторону допрашивающего, но рот
подвел хозяина, и слюна повисла на штанине армана белесым потеком. - Никогда я вам
ничего не скажу! Вы ничего от меня не добьетесь! Свиньи!
- А если подумать? - Петр улыбнулся, хотя ощущал, как в груди становится горячо от
злости. - Если вы всё нам расскажете, я сохраню вам жизнь. Конечно, вы будете отданы под
суд...
- Что? - фон Либенфельс рассмеялся. - Кто посмеет судить меня? Вы, жалкие черви?
Да вы достойны только лизать прах у моих сапог!
- Заткните ему рот, - Петр махнул рукой. Он уже понял, что понадобится длинный
допрос, а к нему капитан не был в этот момент готов ни физически, ни морально.
Фон Либенфельсу вставили кляп. Петр, велев разбудить его при появлении группы
лейтенанта Сиркисяна, улегся на расстеленную плащ-палатку. Некоторое время созерцал небо,
похожее на серую ткань с голубыми прорехами, а затем сам не заметил, как уснул.
Глава 16
Все усилия и жертвы германского народа в этой войне так велики,
что я даже не могу допустить мысли, что они были напрасны. Нашей
целью по-прежнему должно оставаться приобретение для германского
народа территорий на Востоке.
Алольф Гитлер, 1945
Нижняя Австрия, город Вена,
правый берег Дуная
3 августа 1945 года, 15:01 -15:29
Над Веной висела приятная для слуха мирная тишина. Словно привлеченное безмолвием,
выглянуло солнце, заставив забыть о холодном ветре и дожде, что правили бал утром. Солдаты
на улицах стягивали гимнастерки, подставляя и так уже загорелые тела лучам светила. От
мокрых мостовых, поглощая запахи пожарища, поднимался пар.
Генерал-лейтенант Благодатов, выйдя из машины, шагал по Рингштрассе, с болью в
сердце рассматривая разрушенные, покрытые шрамами и увечьями здания. Труды трех с
лишним месяцев, которые начались с создания советской военной комендатуры в Вене
двенадцатого апреля, пошли прахом. Всё, что было восстановлено, опять разрушили немцы.
За спиной слышался стук сапог полковника Перервина. Красивое лицо его было мрачным,
левая рука висела на перевязи. Заместитель коменданта по политической части сам вел солдат в
атаку, и пуля раздробила ему локоть.
- А здание-то наше не пострадало, - первым нарушил он молчание. - Видать, тут
главный немец и сидел... Этот, как его, Беккер.
- Похоже, - вздохнул Благодатов без особенного облегчения, разглядывая дом, на
котором не так давно красовалось знамя из алого шелка. Теперь же на фасаде висел
черно-белый орел рейха, в жалкой попытке удержаться цепляясь крыльями за карниз.
- Снимите эту гадость немедленно, - бросил генерал-лейтенант одному из
сопровождающих офицеров и, не задерживаясь, прошел в здание.
Под ногами захрустели осколки. Немцы, судя по всему, вставили новые стекла, но они не
выдержали близкого разрыва мины.
Морщась от скрежещущего звука, Благодатов поднялся по лестнице и прошел в свой
старый кабинет. Здесь витал приторный запах немецкого одеколона.
- Фу, как навоняли! - сказал Перервин, входя вслед за командиром.
В одном из шкафов генерал-лейтенант, к своему удивлению, обнаружил полный комплект
полевой формы бригаденфюрера войск СС. Не хватало только наград.
- Ничего себе! - усмехнулся Благодатов. - Это, никак, прежний хозяин оставил! В чем
же он удирал, интересно? В подштанниках?
- Переоделся, скорее всего, - полковник подошел к окну, поправил перевязь. - И ушел
с той группой без знаков различия, которая прорвалась на северо-запад...
- Да, - генерал-лейтенант уселся в кресло. - Жаль, что не удалось их остановить.
- Да там были одни "сверхчеловеки", - Перервин зло оскалился. - Каждый из них
танка стоит. Еще навозимся с ними...
Словно верный пес, дождавшийся хозяина, затявкал на столе телефон. Благодатов снял
трубку, сказал сурово:
- Слушаю! Что? Через полчаса зайдите!
- Вот чудеса, - проговорил он, опуская трубку на рычаги. - Связь работает!
- Чудес целая куча, - охотно отозвался полковник. - Вон хоть то, что немцы не успели
парламент взорвать. Бригаденфюрер, видать, приказ просто не успел отдать, а потом не до того
стало. А уж взрывчатки туда напихали - несколько грузовиков!
- Ну и что, разминируют? - спросил Благодатов, хотя по лицу его было видно, что
мысли коменданта где-то далеко.
- Да, - Перервин кивнул, затем лицо его исказила странная гримаса, рот приоткрылся,
глаза зажмурились.
- Что с вами, Иван Александрович?
- Зевота замучила, - отозвался тот. - Всю ночь на ногах. Поспать бы.
- Нет уж, - жестко сказал генерал-лейтенант, и глаза его за стеклами очков фанатично
сверкнули. - Спать нам с вами теперь не скоро придется. Вся Вена, от Флорисдорфа до
Зиммеринга, от Венского леса до Лоблау - в наших руках, и нам придется позаботиться о том,
чтобы в ней был порядок! Сегодня же мы должны наладить патрулирование улиц, перевезти на
старые места администрацию бургомистра и правительство Австрии и начать разборку завалов!
А к завтрашнему вечеру все двадцать шесть районных комендатур должны работать!
- Да, тут не отдохнешь, - на лице полковника появилось унылое выражение.
- Вот именно! - генерал-лейтенант величественным жестом поднял руку.
Будто дожидавшийся этого момента телефон зазвонил опять, на этот раз - резко и
требовательно, словно намекая тем самым, что беспокоит кто-то из начальства. Прервав
выразительное движение на середине, комендант Вены потянулся к аппарату.
Верхняя Австрия, окрестности замка Шаунберг
3 августа 1945 года, 18:18 - 19:48
Проснулся Петр сам. Вопреки прямому приказу командира, его никто не стал будить, хотя
до слуха капитана долетал гортанный голос лейтенанта Сиркисяна.
"Вот черти заботливые! - подумал Петр, растирая руками лицо. - Отдохнуть дали!"
Несмотря на суровые мысли, желания сердиться на солдат не было. Несколько часов сна
освежили капитана, и в голове ощущалась прохладная ясность вместо привычной в последние
дни неподъемной тяжести.
Когда Петр подошел к костру, то был встречен хитрыми ухмылками и запахом
готовящейся ухи. В котелке булькало аппетитное варево, являя время от времени то плавник, то
рыбью голову с выпученными глазами.
- Уж мы не стали вас будить, - сказал Моносов. - Больно сладко вы спали.
- В следующий раз - под трибунал, - сказал Петр не слишком убедительно. - А рыбы
кто добыл?
- Я, - ответил опять сибиряк и потянулся к котелку - помешать. - А чего без дела
сидеть? Тут рыба сама на крючок насаживается, не то что у нас, на Енисее...
Моносов вздохнул, и в глазах его на мгновение мелькнула тоска.
- Молодец, - сказал Петр и повернулся к лейтенанту: - Докладывайте, товарищ
лейтенант!
- Не о чэм, товарищ капитан, - Сиркисян махнул рукой. - Ничэго нэ нашли.
Петр сокрушенно покачал головой, но в этот момент в мерное шуршание древесных крон
в вышине вплелся новый звук, заставив капитана на мгновение забыть о собственных делах.
- Самолет? - спросил кто-то с удивлением. Басистое гудение приближалось с запада, и
когда силуэт летающей машины показался на фоне облаков, Петр сразу понял - не наш. Не
было в самолете хищной красоты советской боевой техники, не было жестокого очарования
птиц люфтваффе, было лишь что-то самодовольное, уверенное в себе и наглое до последней
степени...
- Не наш, - разочарованно протянул кто-то, а лейтенант предположил:
- Амэриканский!
Символов на крыльях рассмотреть не удалось, да и самолет, скорее всего -
разведывательный, ушел на юго-восток, в сторону Линца.
- Уха готова, - заявил Моносов, когда гудение авиационного мотора затихло вдалеке.
Солдаты задвигались, в руках появились ложки.
- Приведите пленника, - велел Петр. - Накормим его... перед допросом.
Двое солдат привели фон Либенфельса. Лицо его было мрачным, под глазами набрякли
синевой мешки.
- Не хотите ли поесть? - преувеличенно вежливо спросил Петр, указывая ложкой на
котелок с ухой. Солдаты загоготали.
- И не надейтесь! - с истовой ненавистью выдохнул хозяин замка Шаунберг. - Не
притронусь к вашей пище, даже если мне придется грызть камни и глодать ветки!
- Это почему же? - поинтересовался Петр, поднося ко рту ложку. Несмотря на
отсутствие специй, уха пахла одуряюще, и образовавшейся слюной капитан едва не
захлебнулся.
- Стали бы вы есть что-либо, приготовленное свиньями? - вопросом ответил
пленник. - Я - не стану!
- Как угодно, - пожал плечами Петр и жестом велел конвоирам не уводить пленника.
Котелок быстро опустел, и ложки заскребли по дну. С немалым сожалением Петр
оторвался от трапезы и вновь посмотрел на фон Либенфельса. Тот сидел нахохлившийся, в
помятом костюме, до странности похожий на сельского учителя откуда-нибудь с юга России.
- Ну что, герр Йорг, приступим к допросу, - сказал Петр и почти физически ощутил
повисшую вокруг тишину.
- Можете спрашивать всё, что угодно, - с высокомерным презрением бросил немец. -
Я вам не отвечу...
- Ответите, - спокойно улыбнулся Петр. - Пусть мне даже придется прибегнуть к
малоприятным для вас действиям.
- Это вам так не пройдет! - Фон Либенфельс попытался вскочить, но конвоиры
удержали его в сидячем положении. Глаза пленника сверкали, а орал он гораздо противнее, чем
давешняя сорока. - Касаясь грязными лапами меня, вы, гнусные потомки монголов, только
приближаете час своей гибели! И она будет страшна!
Он поперхнулся собственным криком, задышал часто-часто.
- И при чем тут монголы? - спросил Сиркисян, с выражением крайнего недоумения на
лице почесывая нос. - И я тоже - их потомок?
На языке Гёте уроженец Кавказа говорил с чудовищным акцентом, но фон Либенфельс
его понял.
- О вы, погрязшие в невежестве, не ведающие о семи расах! - завопил он, словно
сержант на новобранцев. - Немедленно снимите с меня путы, а то участь ваша будет такой,
что вы позавидуете мертвым!
Но не ожидая уже, что грязные "аффлинги" выполнят приказ, представитель высшей расы
без логической смычки перескочил на милые его сердцу пот
...Закладка в соц.сетях
