Жанр: Фантастика
Укротители демонов
...! Авось найдутся! У нас давно никто не пропадал!
Глядя на покрытый пылью письменный стол и сросшиеся со шкафами выдвижные ящики,
которые последний раз открывали в прошлом веке, в это легко можно было поверить.
Дверь узилища скрипнула, и в образовавшуюся щель, слегка полязгивая при каждом шаге,
протиснулась длинная и тощая фигура Железного Феликса.
- Что, опять? - с ужасом вздохнул Арс, а Тили-Тили, который последние несколько
часов как-то подозрительно пыхтел в своих оковах, наоборот, примолк.
Нельзя было сказать, что революционеры обращались со студентами плохо. Нет, вопреки
ожиданиям, их кормили, несколько однообразно, зато регулярно и обильно. Пыток не было.
Но три раза в сутки их пытались обратить в свою веру.
И это было настолько ужасно, что Арс иногда начинал мечтать о том, чтобы его пытали.
После болтливого Лянова явился усач. Он принес собой факел, но тень все также
скрывала его лицо, не позволяя разглядеть ничего, кроме пышных, и кажется, черных усов.
- Меня зовут... Швиля Джугов, - представился он, - и я сделаю все возможное...
чтобы вы никому не могли сказать мое имя!
Манера делать паузы в каждом предложении и глуховатый голос почему-то делали речи
усатого революционера донельзя жуткими. Самые простые слова он изрекал так, что слушатели
обливались потом и лязгали зубами.
- Жить стало лучше, жить стало веселее, - начал Швиля Джугов проповедь, а Арсу
показалось, что он отдал приказ бросить молодых магов в яму с разгневанными скорпионами.
К счастью, говорил усатый недолго, и почти ничего из его речей запомнить не удалось.
Осталось только впечатление чудовищного, всепоглощающего ужаса. Удалился Швиля
Джугов, оставив молодых людей с подозрительно мокрыми штанами (вопрос о наличии штанов
у Тили-Тили оставался открытым, но йода тоже выглядел напуганным, так что в
метафорическом смысле эту деталь одежды по отношению к нему упомянуть можно).
Третьим в ряду агитаторов оказался свирепый Усама. Он сверкал глазищами, тряс
бородищей, время от времени выкрикивал: "Зарежем! Всех зарежем!", а в качестве одного из
наиболее веских аргументов использовал кинжал, больше похожий на небольшой меч.
Речи его были бессвязны и лишены особой логики, но к ним поневоле приходилось
прислушиваться, глядя на двигающийся в опасной близости от твоего горла отточенный кусок
железа длиной почти в метр.
Теперь настала очередь Железного Феликса. Этот, судя по принесенному с собой
табурету, собрался агитировать сидя.
- Жаль, - сказал Рыггантропов, глядя, как революционер устанавливает свой предмет
мебели посреди помещения, - что я уже выспался сегодня.
- Ты думаешь, я дал бы тебе подремать? - голосом холодным и звучным, точно звон
отточенного клинка, ответил Железный Феликс. - Революционное слово разит в самое сердце,
и спать, внимая ему, невозможно!
- Что оно разит, это точно, - негромко сказал Арс, - даже смердит, как мне кажется...
Тили-Тили, сидевший до сего момента, сжавшись в комок, вдруг резко вскочил на ноги.
Из недр его тщедушного тельца вырвался истошный вопль: "Кий-яяяя!". Йода резко дернул
руками, и толстенные цепи, способные удержать слона, вдруг начали растягиваться.
На кованых хорошим кузнецом звеньях появились трещины.
- Давай, Трали-Вали! - крикнул Рыггантропов одобрительно. - Порви их, как Тузик
грелку...
Железный Феликс наблюдал за происходящим с отстраненным интересом.
Еще одно "Кьяяя-иии!", от которого у Арса мерзко заледенело в животе, а в ушах
зазвенело, и йода оказался на свободе. Взмахнув для пробы руками, на которых остались
браслеты с обрывками цепей, он ринулся в атаку.
Сокрушительный удар, которым Тили-Тили сбрасывал всадника с коня, пришелся
Железному Феликсу в грудь. Тот даже не покачнулся, а йода, гневно шипя, отскочил назад, и
принялся гладить изрядно пострадавшую ногу.
В глазах его застыло удивление.
- Так, - революционер поднялся на ноги, бородка его острием нацелилась на йоду. -
Бунтовать нехорошо!
- Кто бы говорил! - возмутился Арс.
Тили-Тили прыгнул с места, целясь кулаками в лицо. Арс готов был поспорить на свою
мантию, что он даже достиг цели. Но удар вызвал лишь гулкий звук, словно дубинкой саданули
по камню, а йода повис, пойманный за ворот мантии.
Он мог шипеть и гневно плеваться, мог наносить удары по воздуху, и даже по держащей
его руке, но толку от этого было не больше, чем от ложки снега в жаркий день.
- Эй, на помощь, - негромко позвал Железный Феликс. Прозвучало это как
издевательство.
В помещение ворвался полуголый мускулистый революционер, которого, как Арс
запомнил, называли Спартаком. При виде происходящего лицо его гневно перекосилось.
- Эти рабовладельческие собаки попытались сбежать? - порывисто спросил он.
- Один, и он не собака. Позови-ка кузнеца, пусть закует его заново.
Не прошло и получаса, как йода был вновь лишен свободы. Толщину цепей увеличили
вдвое, а на шею особенно свободолюбивому узнику нацепили еще и прикованный к стене
ошейник.
Тили-Тили выглядел ужасно огорченным. Похоже, что он первый раз в жизни наткнулся
на человека, устоявшего против его маленьких, но твердых кулачков.
- Запомни, - наклонившись к йоде, сказал Железный Феликс. - У нас, борцов за волю,
горячее сердце, холодная голова и чистые руки!
Выдав эту фразу, революционер удалился.
- Хорошо хоть без проповеди обошлось, - раздался из сгустившейся тьмы голос
Рыггантропова. - Уже на этом спасибо Тили-Тили!
- Ага. Точно.
От того места, где сидел йода, раздалось сипение, означающее, скорее всего: "Да не за
что!"
Вещающего на одной из площадей Китежа глашатая собралось послушать десятка с
полтора горожан. Явившийся последним все норовил получить полную информацию о
происходящем, и терроризировал соседа вопросами:
- Чево это он орет?
- Так пропали эти... скубенты!
- Ага! А куда?
- Так никто и не знает! Ищут! Кто найдет - тому награда.
- Я бы поискал, да только дома у меня скубентов нету. Только тараканы...
На болтуна зашикали, и тот испуганно примолк. Голос глашатая беспрепятственно
разносился над площадью:
- Ростом половинчат, лицом картофелеобразен, ушами торчаст и мохнат. Особые
приметы - выражается шипением!
- О, а этого знаю! - обрадовался пришедший последним. - Только он не скубент! Это
сосед мой, Петрович! Уши у него мохнатые, а когда напьется, говорить не может. Только
шипит!
- Ты соседа во дворец притащи, - посоветовал кто-то, - награда тебе будет!
- Такая, что сидеть потом долго не сможешь! - добавил другой, и толпа зашлась в
хохоте.
- Эх, люди! - обиделся пришедший последним. - Я же помочь хотел! А вы?
Утро для узников начиналось всегда одинаково - им меняли парашу. От света факелов и
грохота волочимого по камню здоровенного железного ведра все непременно просыпались.
- Ээээ... ууу... аааа, - в это утро Рыггантропов, судя по издаваемым звукам, собрался
посрамить зевающего дракона. - Что, скоро опять кто-нибудь придет? Эту, пропаганду
читать...
- И агитацию разводить, - согласился Арс. - Кто только, интересно?
- Наверное этот, бородатый, который без кинжала. Как его там, Бордель! - за время
сидения в узилище, где шевелить мышцами оказалось невозможно, двоечник стал в порядке
компенсации чуть больше двигать мозгами.
- Фидель, - поправил приятеля Арс.
За дверью послышались шаги и в комнату вошел усатый Швиля Джугов. За ним тащилось
около десятка революционеров со взведенными арбалетами и кузнец с инструментами.
Это было что-то новое. Вряд ли все они пришли сюда просто чтобы поболтать со
студентами.
- Товарищ Лянов... решил, что вам полезно будет посетить съезд нашей Партии, -
веско сказал Джугов. - Вы пойдете туда скованными, и за каждым вашим движением будут
следить эти парни. Жест или слово, которые покажутся им подозрительными, и вас превратят в
подобие ежа, только вместо иголок будут стрелы.
- Похоже, он знает, как обращаться с волшебниками, - уныло пробормотал Арс.
Бросить заклинание мгновенно невозможно, даже на самое простое требуется некоторое время.
И никакое заклинание не опередит стрелы, летящей с расстояния в метр.
- А что такое партия? - полюбопытствовал Рыггантропов, когда его открепили от стены
и сковали руки и ноги попарно.
- Не партия, а Партия! - усатый революционер благоговейно поднял руку. -
Единственная организация угнетенных, борющихся с угнетением этих самых угнетенных!
- Мда, я понял все до слова "единственная", - Рыггантропов почесал лоб, цепями
производя при этом столько же грохота, сколько большой отряд бегущих латников.
Арс надеялся увидеть дневной свет, которого был лишен уже несколько дней, но как
оказалось, съезд Партии проводился в другом подземелье, куда более обширном, лучше
освещенном и вентилируемом.
Тут нашлось что-то вроде сцены, на которой стоял длинный стол. Стена за ним вся была
затянута красным бархатом, на котором красовалась магическая фигура - сплетшиеся серп и
молот.
Все остальное оказалось забито лавками, на которых кучами сидели, как выразился
Джугов, "делегаты". Вид они имели нищий и ошеломленный, на изнуренных тяжким трудом на
эксплуататоров физиономиях зияли раскрытые рты и выпученные, как у раков, глаза.
- Вам сюда, - усатый революционер указал на установленную в углу клетку из дерева.
Узники уселись на лавку внутри нее, а охраняющие их арбалетчики расположились на
корточках вокруг ограждения. Студенты могли все видеть и слышать, но сами оставались под
строгим надзором.
- Жест или непонятное слово - вы покойники! - еще раз предупредил Джугов, после
чего удалился.
Почти сразу стол на сцене начал заполняться. Первым за ним объявился Спартак, место
рядом с ним занял Усама, обмотавший вокруг головы тряпку и облачившийся в драный халат.
На самом краю, словно соткавшись из воздуха, оказался Джугов, скрипя и позвякивая, поднялся
на сцену Железный Феликс.
Последним, под гром аплодисментов, за стол уселся товарищ Лянов, даже тут не снявший
свою круглую шапку, и около него - пожилая женщина благообразной наружности.
- Она-то что тут делает? - громко и внятно, чтобы арбалетчики ничего не заподозрили,
удивился Арс. - Ей внуков воспитывать, а она туда же - к мятежникам?
Вопрос был настолько риторическим, что даже Рыггантропов не сделал попытки на него
ответить.
- Товагищи! - громогласно возгласил со сцены Лянов, и замахал руками, пытаясь
остановить аплодисменты.
Наконец наступила тишина.
- Товагищи! - повторил главный революционер и стащил с головы шапку; лысина
воинственно блеснула. - Тгетий Съезд Геволюционной Пагтии Победившего Социализма
позвольте считать открытым!
Вновь все потонуло в грохоте аплодисментов. Какая-то женщина, вскочив на ноги,
истошно заорала: "Слава товарищу Лянову!". От этого пронзительного вопля у Арса засвербело
в ушах.
- Тише, товагищи, тише! - лысый мятежник вновь замахал руками, точно отгоняя
назойливую муху. - По тгадиции, съезд открывается пением революционной песни! Товагищ
Фидель, начинай!
Бородатый революционер, одетый во что-то обтягивающее зеленого цвета, поднялся из-за
стола.
- Вихри враждебные веют над нами! - голос его оказался приятным и сильным. -
Злобные силы нас темно гнетут! В бой роковой мы вступили с врагами, нас еще...
- А раки тут причем? - спросил Рыггантропов.
- А? Что? Какие раки? - Арс не сразу сориентировался.
- Ну это, бой раковой. Это что, бой с раками?
- Тоже мне, придумал. Это бой с Роком! Роковой!
- Вот как!
Тем временем пел уже весь зал. Сотни голосов сливались в один, могучий и
непередаваемо грозный. От заключенной в нем мощи по коже бежали мурашки, а сердце, как
известно, самый хрупкий и чувствительный орган, начинало работать со сбоями.
Песня вновь завершилась дружным рукоплесканием. Непонятным оставалось, как
делегаты до сих пор не отшибли себе ладони. Можно было предположить, что при их отборе
учитывался такой критерий, как крепость и мозолистость дланей.
- Товагищи! - остановить бурю делегатского возмущения снова смог только Лянов. -
Слово для доклада пгедоставляется товагищу Лянову!
Арс завертел головой, пытаясь обнаружить однофамильца революционного вождя. Но
никто не спешил на сцену, и в голову студента закралась нехорошая мысль, что лысый борец с
эксплуататорами предоставил слово самому себе.
Так оно и оказалось.
А поговорить Уля Лянов любил. И умел.
Речь его была ослепительна, точно молния в ночи, прекрасна, как бабочка, в рассветный
час усевшаяся на унизанный каплями росы зеленый росток. В ней не было логических неувязок
и фактических ошибок.
Она даже могла бы понравиться Арсу. Если бы он хоть чего-то в ней понял.
Лянов метал громы и молнии в сторону империалистов, эксплуататоров и какого-то
совсем страшного зверя, носящего имя "Мировой Капитал". "Прибавочная стоимость" была
самым простым ругательством, все прочие предполагали глубокое знание философии.
Тишина стояла абсолютная. Делегаты сидели с окаменевшими лицами.
Когда речь все же закончилась, Арс ощутил, что голова его готова лопнуть, точно
переполненный зерном мешок. Не стало легче от обрушившегося со всех сторон грохота -
делегаты криками и аплодисментами выражали восхищение.
- Если они все время будут так вопить, то я до конца этого съезда не доживу, - уныло
проговорил Топыряк.
- Слово пгедоставляется товагищу Хгупской! - объявил Лянов и сел на место.
Хрупской оказалась та самая благообразная женщина. Говорила она так, словно рот ее
набили кашей, и Арс, как ни старался, не смог понять даже темы выступления. Рыггантропов,
благополучно наплевав на съезд, прислонился к стене и заснул, Тили-Тили сидел неподвижно,
глаза его были закрыты.
К счастью, "жевание каши" завершилось довольно быстро. Хрупская села на место, а к
докладу приступил бравый "певец" Фидель.
Его речь как две капли воды походила на выступление Лянова, по крайней мере, для Арса.
Делегаты, тем не менее, слушали ее с прежним вниманием. Если бы залетевший сюда комар
вздумал покончить жизнь самоубийством, и с перерезанным горлом рухнул бы на пол, то его
падение наделало бы больше шума, чем извержение вулкана за пределами зала.
Но комары здесь не летали. По крайней мере, не состоящие в Партии.
- Так что верной дорогой идете, товарищи! Ура! - завершил речь Фидель.
- Ура! - откликнулись делегаты. От их воплей должен был рухнуть потолок. Но
строители подземного зала, к счастью, дело свое знали. Упала лишь пара горстей песка.
- Ну что, товагищи! - дело в свои руки, точнее, язык, снова взял товарищ Лянов. - Мы
заслушали доклады достойных товагищей! Тепегь у нас в пгоггамме стоят пгения! Кто желает
попгеть?
- Попреть? - проснувшийся от воплей Рыггантропов изумленно выпучил глаза. - Они
что, в баню приглашают? Здорово, а то я какой-то грязный!
Арс только вздохнул.
Жажду прений неожиданно высказал товарищ Джугов. Он поднялся, по лицу Лянова при
этом проскользнула гримаса удивления - что-то явно пошло не по плану. От сцены донесся
чуть глуховатый голос:
- Товарищи... разрешите предложить вам вопрос для обсуждения! Допустимо ли
использовать принуждение к тем людям, которые добровольно не желают помогать
Революции?
Зал замер. Напряжение, возникшее между двумя вождями, было почти видимым.
- Нет! - выкрикнул Лянов. - Мы должны быть агхигуманными!
- А я думаю, что допустимо, - лязгнул Железный Феликс. - Революция оправдывает
средства!
- Камни, положенные в основание Революции, не могут быть кровавыми! - неожиданно
внятно высказалась Хрупская.
- Резать контру! Резать! - Усама взмахнул кинжалом, который он ухитрился протащить
даже на сцену.
Похоже было, что назрел партийный конфликт. Зал смотрел на это, не очень понимая, что
делать. Потом сделал единственное, для чего годился - зааплодировал.
- Спасибо товарищу Джугову за наше счастливое детство! - выкрикнула какая-то
женщина почтенного возраста, не разобравшаяся в ситуации.
Партийный конфликт тем временем перешел в острую фазу.
- Бунт? - завопил Лянов, бешено вращая глазами, и вдруг треснул кулаком в челюсть
подвернувшемуся Фиделю. Тот удивленно брякнулся на пол. - Меньшевики наступают! Бей
их, гадов!
- Политическая проститутка! - выкрикнул в ответ Усама. - Леворадикальный
анархо-синдикалист!
- Здоров ругаться этот бородатый, - уважительно почесываясь, заявил Рыггантропов. -
Уважаю, в натуре!
- Бей гадов! - вновь выкрикнул Лянов, и что есть силы засадил по лицу Железного
Феликса. Кулак со звоном отскочил, и вождь Революции, тихо завывая, принялся дуть на
пострадавшую конечность.
Но призыв его был услышан. Часть делегатов ринулась на сцену, намереваясь стоптать
меньшевиков и прочих анархо-синдикалистов, вставших на пути у Революции. Из толпы
полетели гнилые помидоры и тухлые яйца, одно красиво размазалось меж усов товарища
Джугова.
- Революция... в опасности! - выкрикнул тот, даже в такой момент не теряя
присутствия духа. - Дружно встанем на защиту ее завоеваний! Наших бьют!
Последний клич оказался не менее действенным, и в движение пришла вторая половина
делегатов. Они, похоже, меньшевиками считали как раз других и намеревались объяснить всю
глубину овладевших ими заблуждений.
С помощью кулаков и зуботычин.
Через несколько мгновений дрались все. Действо напоминало обычную драку ковбоев в
салуне. Озверевшие делегаты крушили друг об друга скамейки, на сцене Железный Феликс и
Усама вцепились друг другу в бороды, Лянов беспрерывно орал, но его не было слышно во
всеобщем гвалте.
Боевой пламенный дух, живущий в горячих сердцах революционеров, нашел себе выход.
Пусть через черный ход, но в этот момент подобные мелочи никого не интересовали.
Во всем зале оставался единственный островок спокойствия - клетка со студентами.
Охраняющие их арбалетчики ежились, поминутно оглядывались, но поста не покидали. Швилю
Джугова они явно боялись больше, чем удара в спину.
Более сообразительные пленники в этот момент попробовали бы удрать. Внимание
стражей оказалось отвлечено, и можно было ухитриться бросить заклинание-другое. Пара
молний, пол украшают свежие трупы, клетка в щепы, и молодые волшебники с помощью
быстрых рук и ног Тили-Тили пробивают себе дорогу наружу, к спасению.
Такое было возможно.
Но студенты оказались банально увлечены схваткой.
- Бей его! Круши! В корпус, в корпус! - ревел Рыггантропов, точно во время кулачной
схватки уличных бойцов. - Давай! Давай!
Арс тоже не мог оторвать глаз от происходящего в зале побоища. Даже йода, после
утренней неудачи пребывающий не в лучшем расположении духа, очнулся от мрачных дум и
что-то азартно шипел.
- Мы за гуманизм! - орала часть делегатов, оставляя следы собственного пацифизма на
лицах и боках идеологических противников. - Нет насилию!
Хрустели ребра, ломались челюсти, на пол сыпались выбитые зубы.
- Даешь принуждение! - орали другие, более последовательные революционеры. - Мы
на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!
Похоже, последние начали одолевать. Сторонников ненасилия (тех, которые еще могли
держаться на ногах) потихоньку вытеснили из зала и с грохотом захлопнули за ними дверь.
Наступила относительная тишина. Лежащие на полу побежденные стонали, держащиеся
за отбитые кулаки и бока победители охали, шумно сипел лишившийся почти половины
бороды Фидель.
- Ах, так! - завопил Лянов, которого за время драки никто даже пальцем не тронул. -
Вы затеяли бунт! Я тут же слагаю с себя обязанности Пгедседателя Пагтии!
- Не нужно... торопиться, товарищ Лянов, - спокойно ответил Джугов. - Вы остаетесь
для нас примером... истинного революционера! Вождем... и учителем! Просто мы теперь
попробуем свои методы работы с магами. Ваши, судя по попытке побега, не сработали. Головы
этих молодых людей пропитаны отравленным дымом кваквакской буржуазной идеологии, и
они глухи к нашему учению!
- Хогошо! - низкорослый председатель гордо выпрямился. - Попгобуйте! Но у вас
будет только одна попытка!
- Ты слышал, Феликс? - лишь очень внимательный слушатель уловил бы в голосе
Джугова торжествующие нотки. - Действуй!
- Выводите их! - повинуясь приказу Железного, стражники распахнули дверцу клетки.
- Эй, куда вы нас тащите? - протестующе завопил Арс, когда его пинками вытолкали
наружу. - Мне так понравился ваш съезд! Я бы с удовольствием еще раз послушал
зажигательные речи...
- Еще слово, - холодно, без малейшей злобы проговорил Железный Феликс, - и твой
низкорослый приятель получит стрелу в глотку!
- Кхе-кхе, - Арс запнулся посреди длинной фразы. Ее пришлось глотать, и это
оказалось немного болезненно.
В затянутой красной тканью стене открылась невидимая до сей поры дверца. За ней
оказалась ведущая вниз винтовая лестница. Ступеньки ее грохотали и визжали под ногами.
Пленников провели коротким и темным коридором, окончился который небольшой
комнатой. Едва Арс переступил порог, как ноги его подкосились, и он едва не упал.
Комната оказалась обставлена со вкусом. Для основания дыбы дизайнер выбрал редкое
красное дерево, веревочные петли украшали розовые бантики, а на странного вида железном
сапоге красовалась затейливая гравировка.
- Это что, типа выставка? - с любопытством оглядываясь, спросил Рыггантропов. - А
мне тут нравится. Уютненько, в натуре!
- В каком-то роде это действительно выставка, - сказал Железный Феликс, задумчиво
перебирая лежащие на большом подносе щипцы, ножи и клещи. Рукояти инструментов
оказались посеребрены. - Вот только все экспонаты находятся в самом что ни на есть
действующем состоянии! Усама, огня!
Бородатый революционер с радостным воем кинулся к незаметному до сей поры очагу.
Сноровисто развел там огонь - дым уходил в отверстие под потолком - и положил в пламя
несколько металлических прутьев.
- Не подумайте, что это доставит мне удовольствие, - Железный Феликс смерил
студентов взглядом, какой бывает у гробовщика, - я лишь выполняю свой долг. Давайте-ка
здорового сюда!
- Да, я понимаю, геволюционная необходимость, - из глаза Лянова вытекла прозрачная
слезинка, почему-то сделавшая картавого революционера похожим на крокодила.
Рыггантропова усадили на привинченное к полу сиденье с высокой спинкой.
- С чего начнем? - спросил Феликс, глядя на Арса. - От тебя, волшебник, зависит,
чего отведает твой друг - иголок под ногти, прижигания или еще чего!
- Так это оздоровительный кабинет! - на лице Рыггантропова появилась довольная
усмешка. - Я слышал, что иглоукалывание здорово усиливает потенцию! Не говоря уже о
прижигании! Начинайте скорее!
- Боюсь, что наши процедуры потенцию не усилят, - Феликс не отрывал взгляда от
лица Арса. - Ну, что ты ждешь? Или я выберу сам!
Голос его хлестал, точно кнут.
Топыряк огляделся, сжал кулаки. Бросить заговор, чтобы все они скорчились от боли,
чтобы катались по полу, воя, как раненые звери...
Но арбалетчики были тут... и стрелы, острые убийственные стрелы глядели прямо в
затылок.
- Ладно, я согласен! - почти выкрикнул Арс, ненавидя себя в этот момент и за этот
крик, и за собственную трусость. - Освободите его!
- Вот и все, - в голосе Железного Феликса проскользнуло даже некоторое
облегчение. - И никого не понадобилось мучить. Он сам согласился.
- Да, да, агхиверно! - вздохнул Лянов. - Ваш метод оказался исключительно
эффективным! А мой - ошибочным! Какой позог!
- Ничего, товарищ Лянов, - судя по движению усов, Джугов улыбнулся. - За
пределами этой комнаты никто не узнает об этой вашей ошибке.
- Так вы что, не станете усиливать мою потенцию? - раздраженно спросил
Рыггантропов, когда его стали отвязывать от кресла.
- Как-нибудь в другой раз, - кровожадно проворчал Усама.
- Когда ты готов вызвать демона? - требовательно спросил Лянов.
- Об этом давайте поговорим в другом месте, - сказал Арс, которому обстановка
комнаты почему-то не нравилась, - и без моих товарищей.
- Хогошо, - главный революционер хитро прищурился, - этих - на место, а его - в
комнату для заседаний.
Глава 5
- След хромой мыши - это как? - лицо Фиделя выглядело так, словно он столкнулся с
говорящим бараном, который сообщил, что является его, то бишь Фиделя, отцом.
- А вот так, - безмятежно улыбнулся Арс. Заказывая ингредиенты для ритуала, он
позволил себе немного развлечься. - Берешь след, оставленный хромой мышью на чем угодно,
заливаешь его воском, а слепок приносишь мне...
- А как я узнаю, что мышь была хромая?
- Это уж не мое дело!
- Записывай, Фидель! Записывай, - вмешался Джугов, - а ты, юноша... не очень
увлекайся. Мы-то продержим тебя тут сколько угодно, а ты, я думаю, хочешь вернуть себе
свободу? Или нет?
- Толченый помет нетопырей, - сказал Арс, вздохнув. Похоже, что идея заказать триста
килограмм цветков папоротника или два единорожьих рога, которая так и просилась на язык,
была не самой хорошей. - Триста грамм!
- Помет? И кто будет его толочь? - Фидель издал сдавленный всхлип, но тут же осекся
под грозным взглядом Джугова.
- Если Партия прикажет, то ты, - вмешался Спартак. - Или я!
- Совершенно верно, - кивнул Джугов. - Что еще?
- Свечи из черного воска, восемнадцать штук. Жаровня из бронзы, каменный нож и
живая курица.
- И где мы возьмем курицу? - буркнул сидящий в углу на корточках Усама.
- На гынке, - ответил Лянов.
- Ты когда там был последний раз? Там продают тушки, а нам нужна живая!
- Ну, - в практических вопросах главный революционер, как и положено, был не
особенно силен, - укгадем где-нибудь...
Звучало подобное предложение из уст пламенного вождя всех трудящихся довольно
странно. Но прочие революционеры дипломатично его проигнорировали, сделав вид, что
ничего не слышали.
- Это все? - спросил Джугов. Арс кивнул.
- Перечитай-ка нам все по порядку, - потребовал обладатель усов.
- Усики рыжего муравья - пятьдесят семь штук, шерстинки с брюха беременного
медведя - сорок штук, - принялся уныло перечислять Фидель. - Где мы такого медведя
найдем?
- Имеется в виду медведица, - высказал догадку Лянов.
- Похоже на то. Что еще? Жир барсучий - полкило, когти вороны - семнадцать
штук...
Прочие, столь же неаппетитные ингредиенты не вызвали особого воодушевления среди
революционеров. Привыкшие решать задачи сугубо земные,
...Закладка в соц.сетях
