Жанр: Фантастика
Укротители демонов
...дать! Падлой буду!
Воры, грабители и убийцы, благородные любители нападать гуртом, дружно ринулись на
чужака. Наиболее эмоциональные кровожадно завывали, прочие обходились яростным
пыхтением.
Вопреки опасениям, Убийственный Башмак не бросился бежать. Предмет, похожий на
меч, на самом деле оказался мечом. Самый быстроногий вор еще успел удивиться странному,
полупрозрачному лезвию, и тут же получи удар в живот.
Самый обычный, не полупрозрачный.
Бульк Он, который долго плутал, прежде чем отыскал "Пельменную", ринулся в бой с
неожиданным пылом. Никто из видевших его ранее, с шилом и дратвой в руках, ни за что бы не
заподозрил, что в тощем белобрысом юнце скрыт темперамент берсерка.
Первого врага он ударил сам, потом клинок бешено задергался в руке, точно пойманная
рыба, и мир потонул в ослепительной янтарной вспышке. Бульк Он как разумное существо
перестал существовать, превратившись в приспособление для поддержания меча.
А наседающие на чужака в странном костюме преступники дружно отшатнулись - в
прорезях для глаз зажглось яростное золотое пламя. Очень похожее на то, что пылало на
рукояти смертносного меча.
- Бей его! Режь! - крики звучали крайне неубедительно, а клинок в руках ученика
сапожника одину за другой заставлял замолкать глотки, из которых эти крики исходили.
Ножи и численное превосходство оказались слабы против волшебного оружия.
- Ничего личного, парень! - истово прохрипел Топтыгин, поняв вдруг, что из приятелей
он один остался на ногах, а Убийственный Башмак вновь заносит страшное оружие. - Я
обещаю исправиться!
Меч рухнул, и одним медвежатником в Ква-Ква стало меньше.
Хозяин "Пельменной", все время схватки проведший за стойкой, точнее - под ней, по
наступившей тишине понял, что схватка закончилась. Собрав в кулак всю имеющуюся в
наличии смелость, он осторожно выглянул.
Чтобы уткнуться взглядом в желтые, будто яичные желтки, глаза.
- Ой, - сказал хозяин, - я, пожалуй, пойду...
Но чужак уже не слушал его. Двигаясь как-то странно, словно меч волочил его за собой,
он принялся один за другим разрубать столы. Те с хрустом разлетались на куски, в стороны
летели щепки.
- Эй! - душа хозяина как собственника взыграла. - Ты что делаешь, гад? Стража!
Стража!
Кричать так на Пустопорожней улице было так же глупо, как требовать молока от быка, и
тем удивительнее оказалось то, что дверь "Пельменной" отворилась, и в нее вошли самые
настоящие стражники.
Сраженный обилием впечатлений, хозяин заведения издал такой звук, какой обычно
производит ванна, из которой вынимают затычку, и с грохотом рухнул в обморок.
- Кто тут шумит? - грозно и одновременно боязливо спросил сержант Калис, и тут
взгляд его уперся в странную темную фигуру, которая продолжала невозмутимо рубить
столы. - Глянь, лейтенант, это не наш ли клиент?
Командир специального дозора, после долгих блужданий и одной встречи с черной
кошкой, едва не закончившейся коллективным инфарктом, добравшегося до Пустопорожней
улицы, робко заглянул в дверь.
- Похоже, что наш, - вздохнул он, после некоторой внутренней борьбы признав, что
удрать сейчас будет неблагоразумно. - А что это там на полу?
- Трупы, - отрапортовал Калис. - Ну так что, берем его?
- Да, - в мозгу Лахова зародилось подозрение, что троих стражников будет мало, чтобы
захватить человека, который в одиночку лишил жизни всех посетителей "Пельменной".
Но отменять приказ было поздно.
- Стоять! Руки за голову! - Калис отработанным движением извлек из-под плаща два
арбалета. - Это Торопливые! Вы арестованы...
Темная фигура повернулась, и тонкие лучики золотого света, исходящие из ее глаз, нашли
скорчившиеся в дверном проеме фигуры стражников.
- Стреляй! - истерично выкрикнул Лахов. Арбалеты щелкнули почти одновременно.
Короткие и толстые стрелы отправились в полет.
В полутьме зала сверкнуло что-то, похожее на ледяную молнию. На пол с сухим треском
упали четырех палочки, годные разве для того, чтобы ковырять в ухе.
- Что там? Что? - за спиной Лахова сопел и нетерпеливо топтался Ргов, которому
ничего не было видно.
- Кажется, в таких случаях надо кричать, - задумчиво проговорил Калис, глядя на
темную фигуру, которая, с хрустом ступая по остаткам столов, с неотвратимостью айсберга
приближалась к стражникам.
- Что именно? - не понял лейтенант.
- Бежим!!!
Затаившийся у стены "Пельменной" Сигизмунд с удивлением смотрел, как Торопливые
вылетели из дверей заведения, словно три пробки от шампанского, и со всех ног помчались
вдоль берега реки, вопя что-то нечленораздельное.
- Теперь я понимаю, почему их называют торопливыми, - прошептал козел
уважительно.
Бульк очнулся на том же месте, где и потерял сознание. Меч все так же болтался в руке,
но по некоторым признакам можно было заключить, что им недавно размахивали. В число
признаков входили устилающие пол трупы и обломки досок, недавно бывшие столами.
- И это все сделал я? - недоуменно спросил ученик сапожника, и посмотрел на меч. Тот
тоже словно посмотрел на него.
Не выдержав этого взгляда, Бульк запихал клинок в импровизированные ножны
(заботливая вероятность реализовала шанс того, что они не будут нигде прорваны или даже
порезаны), и вышел на улицу.
Пахнущий отбросами влажный ветер овеял лицо и позволил немного прийти в себя.
- Ну да, я герой, - не очень уверенно пробормотал Бульк, которому вид побоища
доставил мало эстетического удовольствия, - а герой и должен убивать всяких злодеев.
Картинки с продолжениями в этом смысле всегда высказывались однозначно. Злодеи
гибли от рук героя просто пачками, даже упаковками. Вот только в картинках почему-то
никогда не показывались трупы отрицательных персонажей, которые, как выяснилось, ничем
не отличаются от трупов обычных людей.
Это стало для Булька неприятным открытием.
Слегка пошатываясь от избытка чувств и накатившей усталости, он зашагал по
Пустопорожней улице. За его спиной, стараясь потише цокать копытами, крался Сигизмунд.
Козлы не лучшим образом приспособлены для того, чтобы красться, почти так же плохо,
как и для ползания. Любой более-менее внимательный наблюдатель заметил бы слежку через
пять минут. Но Бульк был погружен в себя. Повесив голову, он свернул на улицу Каменных
Колец, и зашагал к границе Нор.
Сигизмунд следовал за ним бородатой и рогатой тенью.
Улица Каменных Колец - одна из самых длинных в городе. Не прерываясь, она тянется
от реки и до самых границ Ква-Ква, теряясь между домишек и огородов левой окраины. Среди
обитающих в ее окрестностях людей можно встретить кого угодно, от попрошаек до
профессиональных убийц, берущих заказы не менее, чем на короля.
Где-то между этими двумя категориями остановилась мисс Барпл, пожилая леди, из тех,
что беззаветно любят животных, и при этом обычно отравляют жизнь окружающим людям.
Они подкармливают всю бродячую живность в округе, выставляя у двери воняющие миски с
позавчерашней едой. Соседям не дают заснуть кошачьи вопли под окном, во все щели лезет
запах псины, а выйдя из дома, они рискуют поскользнуться на искусно выложенных кучках,
показывающих, что их производители питаются довольно неплохо.
На возмущение пожилые леди подобного типа, обладающие обычно наивностью и
добротой голодного тигра, реагируют одним-единственным убийственным доводом: "Вы что!
Это же бедные кошечки (собачки - нужное подчеркнуть)! Они же живут на улице и так
страдают!"
Мисс Барпл была куда безобиднее. Она мирно зарабатывала на жизнь, обучая шитью
юных дам, готовящихся к замужеству, а дома держала всего пятнадцать собак. Все они были
воспитаны ужасающе строго, то есть не бросались на людей и не гавкали, завидев нечто
движущееся. Но все равно, учитывая их количество, выгуливать "бедных песиков", самый
маленький из которых размером превосходил пони, приходилось ночью.
Днем от них почему-то шарахались прохожие. Некоторые забирались на деревья, другие
падали в обморок, третьим же, самым нервным, приходилось срочно менять штаны.
В эту ночь мисс Барпл, как обычно, вывела свою свору на улицу.
- Шарик, не грызи домик! Бобик, фу, это очень старая косточка! - нежно ворковала она,
ведя питомцев от одного дома к другому. Те метили углы, обнюхивали все подряд и радовались
жизни.
На прошмыгнувшего мимо Булька собаки не обратили внимания. Их хозяйка его просто
не заметила из-за слабости зрения. Зато когда носов "бедных песиков" коснулся мощный
козлиный аромат, смешанный с запахом хвои, псы недоуменно остановились.
С подобным им еще сталкиваться не приходилось.
Признанный вожак своры, огромный мастиф, способный обратить в бегство медведя,
мощно втянул носом воздух, и в душе его проснулись давно забытые охотничьи инстинкты.
С бешеным лаем он ринулся вперед. Прочие псы поддержали вожака. Как мисс Барпл
удалось удержать в руках пятнадцать поводков, не скажет никто. Но правдой было то, что
пожилая леди, истошно визжа, волочилась за собаками, точно эскимос, потерявший нарты, и
из-под ее ног, бодро скользивших по булыжникам мостовой (возблагодарим же кваквакскую
грязь!) вылетали длинные искры.
- Вот черт, - сказал Сигизмунд, глядя на приближающуюся к нему стаю. - Пожалуй,
пора мне тоже записаться в Торопливые!
Развернувшись, он задал стрекача. О скрытности пришлось забыть, и к лаю с визгом
добавился еще и топот четырех полновесных копыт. Поскольку собаки отставать не
собирались, то получился отличный тест на крепость сна для обитателей улицы Каменных
Колец, потом улицы Лягушек, потом площади Третьего Дня...
Короче говоря, половине Ква-Ква суждено было в эту ночь страдать бессонницей.
Глава 4
Вид у Игга Мухомора, Магучего Единственного Ночальника Торопливых, был такой, что
догадливым подчиненным ничего не оставалось, как самолично наложить на себя взыскание и
сесть под домашний арест. Лысина его покраснела, сделав голову обладателя похожей на
большую редиску, а вылетающие изо рта брызги слюны почти кипели.
- Что... что это такое, я вас спрашиваю? - завопил он, едва лейтенант Лахов переступил
порог. - Как это называется?
- Не могу знать! - преданно поедая глазами начальство, ответил лейтенант.
- Очень жаль! - поедание МЕНТу не понравилось, что, в общем-то, неудивительно. -
По городу шляется убийца с магическим ножиком, а он не знает? А кто тогда знает?
Лахову очень хотелось повторить первоначальный ответ, но он приложил героическое
усилие и промолчал, понимая, что любой вырвавшийся из горла звук будет
проинтерпретирован самым неблагоприятным для него образом.
- Толпа бездельников! - продолжал орать Мухомор, и слюни летели во все стороны. -
Чем только вы занимаетесь? Напиваетесь в трактирах и пристаете к женщинам!
- Вы предпочли бы, чтобы мы приставали к мужчинам? - пробормотал Лахов, но так
тихо, что МЕНТ его не услышал.
- Толку от вас меньше, чем от пьяного попрошайки! - сделал нелестное для
подчиненных заключение начальник стражи, и полез в карман за платком - протирать
вспотевшую лысину.
Судя по этому признаку, критическая стадия гнева оказалась пройдена и с Мухомором
можно было вновь общаться по-человечески.
- Вчера мы предприняли попытку задержания вышеозначенного убийцы, - сообщил
Лахов.
- Результат?
- Травмы личного состава: подвернутая нога сержанта Ргова и растяжение у сержанта
Калиса, - отрапортовал лейтенант, умолчав о том, что повреждения они получили во время
бегства.
- Поймать вы его, конечно же, не смогли? - утерев лысину, Мухомор громогласно
высморкался и спрятал платок в карман. - Да вы и супоросую свинью не поймаете, разве что
случайно...
- Так меч магический, - вздохнул Лахов, не спеша говорить о том, что меч похищен с
университетской выставки. - Как против него устоять?
- Тоже мне - магический! - МЕНТ, до сего момента прыгавший по кабинету
ополоумевшим зайцем, уселся за стол. - Обратитесь за помощью к специалистам, лучше
прямо к ректору...
Лейтенант загрустил. Воспоминания, связанные у него с Магическим Университетом, не
были особенно приятными, и ассоциировались в основном со словами "позор" и "провал".
- Э... - начал было он.
- Ничего не желаю слушать! - почуяв неуверенность подчиненного, начальник стражи
прервал его. - Не можете справиться сами - идите к магам! Если через семь дней дело не
будет закрыто, то я лично доложу мэру о нерадивости некоторых стражников. Понятно?
- Так точно, - Лахов гулко сглотнул. - Будет исполнено!
Мэр не любил нерадивых служащих. Нелюбовь свою он проявлял довольно
оригинальным способом. Каким именно, никто точно не знал, но стражников или чиновников,
объявленных нерадивыми, никто больше не видел.
Должно быть, они от стыда уходили в отшельничество.
Отдав честь, Лахов развернулся и деревянным шагом вышел из кабинета начальства.
Хуже магов может быть только гнев мэра, а он попал как раз между ними...
Чувствовать себя смазкой оказалось неприятно.
Дверь "Сломанного меча" поэтично скрипнула и открылась. Сидящий за стойкой
Агрогорн Эльфолюбивый удивленно хмыкнул, расположившиеся за любимыми столиками
завсегдатаи оживленно зашушукались. Старый Осинник, задремавший прямо на столешнице,
продолжал невозмутимо храпеть.
В таверну для героев вошел чужак. Одет он был как-то странно - во что-то, сшитое из
кусочков кожи, зато на поясе висел самый настоящий меч-артефакт. Уж герои в таких делах
толк знают.
Преодолев расстояние до стойки, Бульк Он откинул капюшон, обнажив слегка
покрасневшее лицо и копну светлых волос.
- Чего тебе, парень? - пророкотал Агрогорн, вчера уволивший вышибалу (точнее то,
что от него осталось).
- Мне, э, выпить, - смущенно пробормотал Бульк, к этому вечеру решивший, что может
себе позволить посещение "Сломанного меча". Все же на его счету имелось два... нет, три
подвига!
- Молока или воды? - щель на лице Агрогорна, обозначающая рот, раздвинулась,
сообщив миру, что хозяин таверны для героев улыбается.
- Э, чего покрепче, - Бульк покраснел еще сильнее, став подобен юной девице, которой
первый раз в жизни предложили прогуляться на сеновал.
- Покрепче у нас только для героев, - Агрогорн положил руки, похожие на бычьи
окорока, на стойку. - Или ты тоже... герой?
Завсегдатаи зашлись в хохоте. От шума проснулся Старый Осинник и принялся в
удивлении озираться по сторонам.
- Да! - Бульк, который планировал визит в "Сломанный меч" несколько по-другому
(цветы под ноги, восторженные крики, суровое одобрение ветеранов и все такое), начал
злиться.
- О, парни! Глядите! Это же герой! - и Агрогорн издал такой звук, словно внутри него
терлись друг о друга несколько тяжелых камней.
Завсегдатаи захохотали вновь.
- Ну, раз герой, тогда угости нас, - просипел, откашлявшись, Стукнутый Черный. - И
поведай о своих подвигах!
- Да! - поддержал кто-то. - Сколько ты ограбил храмов? Назови имена сокрушенных
тобою безумных богов и истребленных чудовищ?
- Я знаю, каких чудовищ он истребил во множестве! - Агрогорн сделал страшное лицо,
для чего ему не пришлось особенно напрягаться. - Они называются "вши"!
Эту шутку расслышал даже Старый Осинник.
- Ладно, - сказал Бульк сквозь зубы, дождавшись, пока смех стихнет. - Я угощу вас...
Хозяин, всем...
- "Дикой лошади", - подсказал Стукнутый Черный.
- Дикой Лошади, - кивнул Бульк, - и мне тоже.
В углу кто-то бешено захохотал. Бульк вздрогнул и ухватился за меч.
- Не обращай внимания, - прогудел Агрогорн, выуживая из-под стойки бутылку. - Это
Долговязый Эрик, до него всегда долго доходит. Сейчас он смеется надо вшами...
"Дикая лошадь" оказалась мутным пойлом с подозрительно мощным запахом. От него
хотелось лезть на стены и выпрыгивать в окна, а также совершать еще более странные
поступки.
- Твое здоровье! - и Стукнутый Черный, хитрым образом не показав лица, опустошил
стопку,
- Пей-пей, - с умильной улыбкой кивнул Бульку хозяин. - Это настоящий геройский
напиток!
Ученик сапожника, в жизни не потреблявший ничего крепче слабого пива, собрался с
духом и вылил "Дикую лошадь" в горло.
Похоже это оказалось на то, что он попытался выпить порцию лавы. Свежей, только что
извергнутой щедрым вулканом. Гортань обожгло, на глазах выступили слезы, в голове
появился мелодичный звон, заглушивший все звуки.
Потом что-то лопнуло в желудке.
Бульк осознал, что вновь может слышать и видеть. Но при этом он почему-то оказался не
стоящим у стойки, а сидящим за столом. Вокруг все плыло и качалось, а мысли бежали
какие-то рваные, похожие на куски старой наволочки.
- Смотрите-ка, он даже не упал, - сказал кто-то. Фраза не содержала в себе ни грамма
насмешки. Даже китежское зелено вино по воздействию на пьющего не способно сравниться с
напитками, которые подают в "Сломанном мече". Тот, кто пробует "Дикую лошадь" в первый
раз, обычно оказывается на полу, а приходит в себя только через несколько дней с ужасной
головной болью.
- Да, ты силен, братец, - уважительно прошамкал Старый Осинник. - Глядишь, из
тебя на самом деле когда-нибудь получится герой.
- Но я уже... уже герой, - для того, чтобы говорить, приходилось прилагать
значительные усилия. Слова резонировали где-то в глубинах черепа, заставляя трястись всю
голову. - Я совершил подвиги!
- И какие же? - Стукнутый Черный повернулся к Агрогорну. - Мне еще стаканчик
"Варварского топора", пожалуйста... Уж гулять, так гулять!
К счастью Булька, этого напитка ему не предложили. "Варварский топор", в отличие от
"Дикой лошади", действует безболезненно, просто-напросто лишая пьющего головы до
следующего утра. Он может ходить, разговаривать и даже петь, но голова в этом не будет
принимать никакого участия.
И память, соответственно, тоже.
- Я... - Бульк сосредоточился, - разогнал грабителей... и убил много бандитов в
"Пельменной"...
В том, что он убил их сам, у ученика сапожника были определенные сомнения, но без
этого "деяния" список его подвигов выглядел до смешного кратким.
- Да, - тяжко вздохнул Старый Осинник. - Слыханное ли дело, а? Что за молодежь
пошла! Прирезал пару человек - и герой! Вот я первого вампира голыми руками задушил! Он,
стервец, чеснок есть не захотел! А всего я их укокошил тысяч пять...
- А я начал с похищения эльфийской принцессы, - задумчиво прогудел из-за стойки
Агрогорн. - Урвен ее звали... или Оторвен... не помню. А заодно у ее папаши упер тот меч,
что над дверью висит. Сковать его заново правда не удалось, но я ловко научился управляться с
обломками...
- Мне повезло, я сразу ограбил храм! - Стукнутый Черный ощутимо раздулся под
своим одеянием. - Меня отдали на обучение в святилище Братьев Ночи. Так я прибил
настоятеля, захватил сокровища, и удрал!
- И это... это все подвиги? - удивился Бульк, изо всех цепляясь за столешницу.
Грязный, покрытый соломой, которая сгнила еще год назад, пол таверны казался почему-то
необычайно привлекательным.
- Да, - Старый Осинник кивнул, и в его шее что-то опасно затрещало. - Совершишь
чего-нибудь подобное - и ты герой. Но главный спец по подвигам у нас сидит вон там в углу.
Эй, Брежен, иди сюда!
К столу подсел толстый старик, основным элементом внешности которого были брови.
Седые и кустистые, они нависали над глазами подобно двум островкам, буйной
растительности.
- Чево... чво надо? - прошамкал бровастый. Челюсти его двигались как-то странно.
- Покажи ему свой иконостас, - проговорил Стукнутый Черный.
Брежен кивнул и распахнул на груди куртку. От обрушившегося на глаза блеска Бульк
чуть не ослеп.
- Вот это герой так герой, - сквозь золотое сияние пробивался скрежещущий голос
Старого Осинника. - Вот эта медалька - за убиение дракона, вот эта - за изнасилование
восьми безумных воинственных жриц-девственниц...
- Неудивительно, что они были безумными, - хохотнул Агрогорн. - Если бы меня
заставляли сохранять девственность, я бы тоже рехнулся!
- Эта, красненькая - за избавление какой-то деревни от умертвий, а вот эта... не
помню...
- За приготвление-вление омлета, - гордо прошамкал Брежен. - Из яиц птицы Рух!
- Да, именно так, - кивнул Старый Осинник. - А говорит он не очень внятно, так это
челюсть сломана в восьми местах. Плата, так сказать, за подвиги!
К этому моменту Бульк проморгался. Рубаха сидящего напротив него старика оказалась
просто усажена медалями, значками и нашивками. Все они были золотые или позолоченные, и
сверкали не хуже, чем целая драконья кладовая.
- Брежен собирал эту коллекцию лет сто, не меньше, - гордо сообщил Старый
Осинник, - тут есть все награды, которые только можно получить в Лоскутном мире, в том
числе значок "Активист лиги защиты насекомых" от разумных пчел Лоскута Ульи и нашивка
"Мать-героиня" от эльфов Светлого леса. Как он ее получил - даже и не спрашивай.
Бульк ощутил себя раздавленным. С таким обилием подвигов ему вовек не тягаться, а уж
о карьере эльфийской матери-героини он даже и не мечтал. Оставался последний аргумент.
- У меня есть меч! - заявил он.
Прозрачное, почти невидимое лезвие легло на стол.
- Неплохая игрушка, - сказал сидящий за соседним столиком седоусый дед в странного
вида шапке из шерсти ягненка и накидке из того же материала, ужасно теплой на вид. Как он не
запарился в ней - оставалось непонятным. Но для героя имидж важнее всего. Даже жажды. -
Но моя сабелька не хуже!
Явившаяся на свет сабля была чудовищно длинной и тяжелой, и время, похоже, обломало
об нее зубы. Но кое-какие следы при этом оставило. Лезвие в изобилии покрывали царапины и
сколы, кое-где виднелась ржавчина.
- Ладно тебе, Чапай, издеваться над молодежью, - проговорил Стукнутый Черный,
который после "Варварского топора" пребывал в благодушном состоянии.
Но седоусый, глаза которого сверкали озорством десятилетнего пацана, уже вошел в раж.
- Не лезь, - махнул он рукой, и вновь обратился к Бульку. - Попробуй ударить меня!
Если с трех попыток не выйдет коснуться даже кончиком - ставишь мне стакан, а если
сможешь хоть чуть порезать бурку - наоборот.
- Идет, - ученик сапожника немного протрезвел, и неожиданно для себя разозлился.
Сейчас он покажет этим надутым старикам, что такое настоящее оружие! Заставит их
заткнуться...
Вздох удивления пронесся по "Сломанному мечу". Юноша, только что шатавшийся,
поднялся на ноги одним гибким движением, а глаза его вспыхнули злыми золотыми звездами.
- Так я и знал, - драматически шепнул Старый Осинник Стукнутому Черному, - это
тот самый меч... Пакость!
Удар Булька был неотразим. Но седоусый Чапай лишь усмехнулся и ловко крутнулся на
месте, почти не сдвинувшись. Прозрачное лезвие, тем не менее, прошло мимо.
- Еще две попытки! - сказал Чапай, скаля белые, совсем не старческие зубы.
Через пару минут растерянно моргающий Бульк покинул "Сломанный меч", чувствуя
себя самым униженным и оскорбленным на свете.
- Приходи еще, - крикнул ему в спину Агрогорн, едва не сбив юношу с ног, - когда
завалишь первого дракона! А ты мог бы и поддаться!
Последняя реплика относилась к Чапаю.
- Чтобы он напился и заблевал тебе весь пол? - ответил тот, принимая стакан с честно
заработанной выпивкой. - Нет уж, лучше это сделаю я!
Герои пенсионного возраста дружно расхохотались, и таверна погрузилась в обычное
сонное существование, заключающееся в бесконечном пересказе воспоминаний о тех временах,
когда трава была зеленее, девушки - симпатичнее, и даже чудовища - чудовищней...
Старики остаются стариками, даже если они когда-то были великими воинами.
- Ай! Ой! - исполненные глубокого трагизма вопли долетели до Арса в тот момент,
когда он вышел из здания университета.
Доносились они, как и следовало ожидать, от ворот.
Вглядевшись, Арс понял, что сторожевые драконы развлекаются вовсю, точно
направленными струями пламени гоняя троих Торопливых. Стражники падали, вскакивали,
сталкивались, чем являли хороший пример того, что обычно называют "бестолковая суета".
Дать деру они почему-то не догадывались.
- Спасите! - завопил самый низкорослый из Торопливых, штаны на заднице которого
уже тлели.
- Триста шестьдесят, - сказал Арс, подойдя к воротам. Драконьи пасти с неохотой
захлопнулись. Стражники с опаской оглянулись.
- С-спасибо, молодой человек, - кокетливым жестом поправляя прическу, проговорил
лейтенант Лахов. - Не проводишь ли ты нас к ректору?
- А чего это я должен провожать, - удивился Топыряк. - Не маленькие, сами дорогу
найдете...
- Не найдем, - признался сержант Ргов и густо покраснел. Ему в свое время довелось
несколько дней плутать в необъятном чреве Магического Университета.
- Ладно, - проворчал Арс.
Сопровожденные к главе университета стражники церемонно поблагодарили и скрылись в
недрах кабинета. Топыряк, сгоравший от любопытства, приложил ухо к замочной скважине, но
дернувшаяся дверь ощутимо припечатала его по щеке и довольно грозно забренчала петлями.
- Ладно, ухожу, - вздохнул Арс, понимая, что с защитным заклинанием ему не
справиться.
- Приветствую вас, - говорил тем временем Глав Рыбс, глядя на Торопливых с
высокомерной миной сытого верблюда. - Чем обязан вашему визиту?
- Мы, это, - Лахову определенное беспокойство доставлял портрет, висящий над
ректорским креслом. Изображенные на нем люди как-то подозрительно кривили губы и вертели
пальцами у виска, - занимаемся поиском этого, пропавшего вами меча...
- Так, ну и что? Вы нашли его?
- К сожалению, против магического оружия мы бессильны, - лейтенант замялся. -
Столкновение с преступником закончилось для нас довольно печально... и мы просим вашей
помощи.
- Помощи? - Глав Рыбс глубокомысленно помолчал. - Сейчас мы выясним, что там не
так с этим артефактом...
И глава Магического Университета позвонил в стоящий на столе колокольчик. К
удивлению стражников, звон раздался откуда-то из коридора.
После этого звука в кабинете началась форменная суета. Явился дежурный преподаватель,
потом исчез. Ему на смену предстал слегка испуганный прохфессор кафедры предметной
магии, а за ним - глава всей университетской безопасности Синиус Фляк, выглядящий так,
словно его только что вызвали с собственных похорон.
- Что там с эти мечом? - спросил ректор без обиняков, буравя предметника
подозрительным взглядом. - Что он из себя представляет?
-
...Закладка в соц.сетях
