Жанр: Фантастика
Ивар 3. Солнце цвета меда
...омогло мало. Со всего маху врезался в
толпу, повалил еще нескольких.
- Хорош... ваш... берсерк... - пропыхтел Зорян, отражая сыплющиеся на него
удары. - Швыряет... врагов, точно медведь - спелые... груши.
Вряд ли Сигфред знал, что такое груши, но кривичам от этого не становилось легче.
Клинки гнулись и ломались, не желая поражать воющего врага, а тот, роняя с губ кровавую
пену, хватал дружинников бросал вперед, расчищая путь к воротам.
Ивар уже видел их: широкие, сложенные из толстых, плохо ошкуренных брусьев.
Неужели удастся прорваться?
Все тело ныло, меч казался тяжелым, словно гора, но конунг рубил и рубил, не столько
стремясь поразить противников, сколько отодвигая их с дороги, ведущей к спасению.
- Открывай! - закричал он страшно, оказавшись перед громадным, окованным железом
засовом.
Пришлось развернуться, вчетвером отражать бешеный натиск опомнившихся кривичей,
пока Нерейд и Зорян, рыча, точно ополоумевшие медведи, пытались справиться с тяжеленным
куском дерева.
- Готово! - проорал кто-то из них, и по сторонам заскрипело. Петли в воротах явно
давно не смазывали.
Ивар ловким ударом рассек плечо пожилому усатому воину, который не в меру прытко
наседал. Вот тот упал, зажимая рукой рану...
- Воеводу сразили! - Паника охватила ряды княжеских дружинников, и те отхлынули,
будто волны в час отлива.
- Скоро опять полезут, - сказал Ивар, когда проскочили в открывшуюся в воротах
щель. Конунг чувствовал, что от тяжелого дыхания грудь вот-вот лопнет, а руки не удержат
даже ложки, что уж говорить о мече - Догонят и в лесу прибьют, словно волки козу.
- Это точно, - мрачно подтвердил Лычко. - Остынут и возьмутся за луки.
- Я останусь, задержу, - сказал Сигфред. Рубаха на нем была изорвана в клочья, но на
загорелой коже не осталось даже царапины.
- Ты погибнешь! - В словах Зоряна звучало восхищение, смешанное с недоверием.
- Все умрем рано или поздно, - Сигфред пожал узкими плечами. Лицо его было
торжественным, темные глаза сияли, - Лучше пасть в бою, со славой, чем глупо или от
старости. Сегодня мой день, я это чувствую... Разве не слышите, как поют в вышине дочери
Одина, готовясь принять нового бойца в его войско?
- Если ты так решил, оставайся. - Ивар похлопал старого друга по плечу, ощущая, как
от горя сводит горло. - Мы будем помнить тебя!..
- Встретимся в Вальхалле! - Берсерк отвернулся и исчез за воротами. С той стороны
раздались удивленные крики, а потом рев, в котором не было почти ничего человеческого.
- Побежали, - Даг поспешно стащил заляпанную кровью и мозгами кольчугу, с
брезгливостью отшвырнул ее в сторону. - Теперь все зависит от скорости наших ног...
Они мчались через лес, словно охотящиеся волки, - разве что те не бегают гуськом; под
ногами хрустели побеги папоротника. Темные стволы обступили их со всех сторон и быстро
скрыли за собой град, еще недавно принадлежавший князю-колдуну. Где-то вдалеке стих
грохот битвы, все еще продолжавшейся у ворот.
Последней битвы Сигфреда.
Нерейда мотнуло на бегу, и он со всего маху въехал лбом в дерево. В стороны брызнули
кусочки коры. Рыжий викинг, вместо того чтобы упасть, лишь помянул срамные места Отца
Богов и помчался дальше.
- Крепки головы твоих воинов, о конунг, - просипел на бегу Лычко. - Счастье иметь
таких...
Ивар ничего не ответил. На это просто не осталось сил. Двухдневный непрерывный бег,
перемежаемый короткими привалами, изнурил его до предела. В боку кололо, в груди словно
вывелся десяток пищащих птенцов, ноги подгибались, отказываясь держать тело. Но он бежал
и бежал, понимая, что стоит замедлить ход, и преследующие их кривичи сумеют нагнать
беглецов.
Пока им это не удалось. То ли не ожидали от наглецов такой прыти, то ли в суматохе
потеряли след.
- Стойте! - Кусты впереди зашевелились, из них выступил могучий темноволосый
воин.
Ивар рванул из ножен меч, крикнул, задыхаясь:
- Руби!..
- Это же Кари! - Дагв последний момент перехватил занесенную руку конунга,
медленно опустил ее.
- Живые, - громадный берсерк неуверенно улыбался, - а то мы уж и не надеялись...
- и в его светлых глазах промелькнула тревога. - А где Сигфред?..
- Пьет пиво возле Хлидскъяльва, - ответил Ивар, пытаясь вложить клинок в ножны.
Руки от усталости тряслись, и конунг раз за разом промахивался. - Зато эриля освободили, а
местного князя отправили в Хель...
- Большая Рука даже какую-то побрякушку прихватил, - похвастался Нерейд. - Эй,
Ингьяльд, покажи свой жезл...
- Потом! - мрачно отрезал молодой эриль. - Не до него сейчас.
- Ступайте в лагерь, - сказал Кари. - Я тут это, на страже стою.
У берега реки горел костер, воины ходили, сидели или лежали, один задумчиво
помешивал ложкой в котелке, из которого растекался ароматный запах вареной рыбы.
- Вот они! - Навстречу вылетел Эйрик, глаза были безумные. Все повскакали на ноги,
загомонили разом. Ивар ощущал, как его колотят по плечам, трясут.
- Потом все вопросы!.. - Едва хватило сил не шептать, а говорить нормально. -
Потом!
- Что же погони-то не было? - спросил Нерейд, когда наелся так, что брюхо стало
выпирать словно болотная кочка. - Странно это...
- Должно быть, увидели, что князь погиб, - предположил Лычко. - И поняли, что
умирать за него уже не обязательно.
- Наследство делят, - буркнул Ивар, - решают, кому править. А нам что теперь
делать?
- Двинемся дальше пешком. - В голосе Лычко не было радости, в желтых глазах
проскальзывала едва уловимая тревога. - Через Лес...
- А сейчас мы где? - Нерейд недоуменно нахмурил рыжие брови, - В чистом поле, что
ли?
- Все, что вы видели до сих пор, был не лес, а так перелески. - Русич поежился, -
Теперь же, чтобы уйти из земель кривичей и срезать путь, нам придется пройти через Лес. Он
старше многих гор, и среди его деревьев живут чудные и жуткие существа, которых не помнят
в иных, соседних, землях.
- Веселенькое место, - буркнул Даг, - если уж водяные и лешие не жуткие и чудные!
- Это точно, - кивнул Лычко, - но другого пути нет. Если идти как хотели, то до
стольного града тиверцев доберемся к осени, когда от него, может быть, одни головешки
останутся.
- Ладно, - подытожил Ивар. - Тогда сворачиваем в твой Лес, да и дело с концом.
Выступаем завтра. Нечего тут рассиживаться, вдруг кривичи уже новым князем обзавелись и
прут сюда - хотят с нами дружиться...
- Позволь, конунг, сказать мне вису, - вмешался в Разговор Ингьяльд, который до сего
момента сидел сосредоточенный, словно ворона, целящаяся нагадить прямо на голову
устроившемуся под деревом путнику. - Даже две. Одну я посвящу славной битве, в которой
нашли смерть многие достойные воины, а другую - Сигфреду, - тут голос эриля чуть заметно
дрогнул, - который пирует теперь с эйнхериями.
- Говори, - кивнул Ивар.
И звучал так громко
Спор секир средь шкуры
Ликовал конь ведьмы
Спины невесты Хрофта.
Многих лишил жизни
Смелых вязов битвы
Слава не замедлит
Даритель света моря.
- Сложено неплохо, - сдержанно одобрил Ивар, снимая с пальца золотое кольцо,
добытое некогда в Валланде. Скальда следует одарить, хотя в искусстве составлять стихи
Ингьяльду еще далеко до учителя. - А чем ты восславишь Сигфреда?..
Не бежал от смерти
Тополь вьюги лезвий
Слышим крики Скегуль.
В меде великанов скальд
Найдет отраду - равных
Нет под сводом черепа Имира!
И вновь Большой Руке едва удалось соблюсти размеры, а кеннинги он использовал не
особенно интересные. Но даже скверно сложенная виса в честь погибшего лучше, чем совсем
ничего.
- И это неплохо, - приободрил конунг Ингьяльда, который, судя по румянцу,
залившему его щеки, сам осознавал недостатки своего творения, - хотя, видит Браги, тебе еще
нужно совершенствоваться!
Глухой к красотам поэзии Нерейд уже храпел, растянувшись возле самого костра, голова
Дата склонилась еще ниже. Ивар и сам ощущал, как рот раздирает зевота, тело наливается
тяжестью.
- Ладно, спи, конунг, - сказал Эйрик, поднимаясь с места, - я сам расставлю стражу.
"Что бы я без него делал?" - успел подумать Ивар, прежде чем погрузиться в сон.
- Топоры готовьте, - Приказ Лычко звучал бы странно, если бы впереди не замаячили
заросли, такие густые, что в них застряла бы и пчела, Ветви сплетались, будто стремились стать
корзиной, и казалось, что впереди выросла стена из прутьев.
Ивар наклонил голову и помотал ею, вытряхивая из уха остатки воды. В сапог, судя по
щекотке, заплыла маленькая рыбка, с одежды текло. Переправа через реку оказалась занятием
довольно малоприятным.
- Луки держите наготове! - еще раз предупредил Лычко. Глаза его в лесном полумраке
хищно светились. - Стреляйте в любую тень. В крайнем случае окажемся с дичью!
Викинги и тиверцы, вооруженные луками, дружно закивали. Взлетели тяжелые острые
топоры, и в шорох, писк и прочие обыденные для леса звуки вплелся отчаянный стук и хищный
хруст.
Ветви поддавались с неохотой, брызгали соком, но, даже почти срубленные, не желали
ломаться. Они кое-как гнулись, когда их с усилием отводили, но тут же разгибались, стремясь
угодить в лицо идущему позади. Густая и высокая трава цеплялась за сапоги. Первую сотню
шагов прошли только к полудню. Дальше чаща поредела, но ненамного.
Ивар шагал в самом хвосте колонны, оглядывался на каждый шорох. Вздрогнул, увидев,
как из пенька, оставшегося на месте срубленной только что елочки, выстрелил побег, потянулся
вверх, словно тоненькое зеленое копье. В стороны полезли ветви с крохотными, как у
новорожденного ежонка, иголочками. Еще дальше
распрямлялись сломанные ветви кустарника. Просека прорубленная дружинниками,
затягивалась, словно след от удара мечом - на воде.
Кроны вверху смыкались плотно, не пуская вниз солнечный свет. В полумраке лица
викингов казались мертвенно-зелеными, точно у нежити, воздух меж стволов лесных великанов
колыхался густой, сырой и горячий, точно суп. Влага оседала на коже, смешивалась с потом.
Легко было поверить в то, что этому Лесу и вправду тысячи лет. Людей тут если и видели,
то разве что в качестве еды. Из-за стволов на викингов глядели горящие злобой глаза, мелькали
стремительные тени, издалека доносилось недоброе взревывание.
То у одного, то у другого лучника стрелы срывались с тетивы, исчезали в листве. Но ни у
кого не хватало духу проверить, попали они в цель или нет. Продирались вперед, сбившись в
тесную кучу: те, кто шагал впереди, орудовали топорами, прочие держали наготове оружие.
- Тут всегда так жутко? - спросил Ивар, ощущая, что его трясет, словно осину на ветру.
- Только на границе с остальным миром! - Волосы на затылке Лычко стояли дыбом,
словно у почуявшего опасность зверя, но на лице читалось странное облегчение, почти
восторг, - Глубже будет полегче...
Деревья перед отрядом затрещали, сминаемые словно трава, из-за них выдвинулась
мохнатая, темная туша. Видимо, боги сотворили ее давно, когда пытались создать человека, но
еще не знали, как это делается. Получилась тварь в два раза крупнее Кари. Плечи были
шириной в дом, а над уродливо вывернутыми ноздрями горели злобой алые глаза.
Гигант остановился, взревел, кулаки размером с бочки гулко заколотили по груди.
- Назад!.. - заорал Лычко. - Это чугайстырь!.. Есть шанс уйти без драки!
Но лохматое чудовище выглядело разозленным. То ли не понравилась невесть откуда
взявшаяся в лесу мелкота, то ли люди, сами того не ведая, перли на логовище, где прятались
самка с детенышами. Громадная туша с кошачьим проворством скакнула вперед, лапищи
вцепились в переднего воина.
Тот жалобно вскрикнул, его подбросило вверх. Вниз брызнула кровь...
Не дожидаясь команды, стрелки спустили тетивы. Стрелы большей частью запутались в
густой шерсти, другие отскочили от прочной шкуры, лишь немногие вонзились в могучее тело.
Из-под них потекла густая, темная жидкость.
От гневного рева заложило уши.
Сбоку к чугайстырю подскочил Кари и со всего размаха вонзил клинок под коленку
гиганту. Потом отлетел, отброшенный огромной лапой, но тут же вскочил, а на его месте
оказался Нерейд. Хищно сверкнуло лезвие его меча.
Сухожилие на ноге лесного монстра треснуло со звуком разорвавшейся веревки. Гигант
зашатался, новые стрелы вонзились ему в ноздри, одна влетела прямо в глаз, там что-то
лопнуло, запузырилось.
- Бей мохнатых! - азартно выкрикнул кто-то.
Подсекли и вторую коленку, чугайстырь упал тяжело, словно скала. Лапы молотили по
сторонам - чудовище смело еще одного, третьему размозжило череп... Но гигант уже умирал,
дергался, из пасти вылетали слабеющие хрипы.
- Ничего себе, - Ивар вытер со лба пот, - Всякое повидал, даже драконов и попугаев, а
такую тварюгу встречаю впервые...
- Это еще что. - На щеке Лычко красовалась свежая царапина! - Чем дальше в лес, тем
чугайстыри толще... Правда, и ленивее тоже. Жрут да спят, а драться не лезут... пока не
разозлятся!
Не прошли и сотни шагов, как начались завалы. Толстые стволы лежали вповалку,
образуя настоящие холмы, а меж них перла к небу свежая зелень. Умерших великанов
бесцеремонно раздвигали молодые деревца, на трухлявой коре росла трава, кое-где виднелась,
обнажившаяся древесина, источенная дырочками, розовая, похожая на разлагающуюся плоть.
Надо всем витал запах гнилого дерева.
- Тут что, великаны бесились? - спросил Ивар, перебираясь со ствола на ствол. Ноги
предательски скользили, поваленные стволы потрескивали, под ними что-то шебуршало,
скреблось.
- Нет, - оказавшийся рядом Зорян воспринял вопрос серьезно, - ветром, скорее всего,
уронило.
- Ну тут и ветер! - Харек Стрела, таки поскользнувшись, врезался носом в дерево.
Ствол треснул, в стороны посыпалась труха.
Из зарослей терновника раздался игривый, серебристый смех, похожий на звон
колокольчиков. Ивар напрягся, подобный он уже слышал - много лет назад, в стране фэйри.
- Спокойнее! - Лычко уже миновал завал, стоял на твердой земле, широко расставив
ноги. - Это мавки! Внимания на них не обращайте, а то заманят в чащобу и там сожрут...
Листва шелестела, колыхалась, там и сям из нее выглядывали хорошенькие личики с
зелеными, словно изумруды, глазами. Одна мавка высунулась по пояс, обнажив розовую кожу
живота, тугие бутоны грудей. Улыбнулась, облизала губы длинным, как у змеи, языком.
Ивар судорожно сглотнул пересохшим горлом.
- И как на них не обращать внимания? - уныло вопросил Нерейд. - Девки же, да еще
какие...
Мавки скакали по ветвям, пробегали чуть ли не перед самым носом у воинов. Со всех
сторон доносился их смех, мягкий, притягательный, от него в теле разливалась истома, а перед
глазами начинали мелькать непотребные картинки.
- Ингьяльд, сделай что-нибудь! - взмолился Нерейд. Красный как рак, он выпученными
глазами смотрел на мавку, которая примостилась на ветке громадной березы.
- Почему я? - огрызнулся эриль, которому приходилось не легче остальных. - Что я,
рыжий, что ли?
- Ты им немного родня, хоть и дальняя, судя по твоей страшной роже, - объяснил
Болтун, - тебе по званию эриля положено со всякой нелюдью общаться... Отгони их
как-нибудь!
- Могу "кыш" сказать... - предложил Ингьяльд. - Все равно рун против них не
знаю...
Он попытался нарисовать в воздухе несколько священных знаков. Но те, не успев
разгореться, гасли. Похоже было, что искусство эрилей, рожденное в краю фьордов, не
годилось в лесу.
Мавки сопровождали отряд, словно чайки - плывущий по морю корабль. Дружинники
брели мрачные, насупленные, боялись даже глядеть по сторонам.
Когда мавки исчезли, все вздохнули с облегчением.
- Бабы, конечно, хорошо, - выразил общее мнение Нерейд, - но от их воплей башка
всегда болит...
- Лучше бы от них болела, - Лычко выглядел встревоженным, - Я не понимаю,
почему они спрятались. Напугать мавок довольно трудно, и лучше нам готовиться к худшему...
Деревья впереди раздвинулись, явив глазам огромную поляну, окруженную
исполинскими дубами. Покрытые коричневыми, бугристыми наростами, раскоряченные, они
выглядели одеревеневшими чугайстырями, и порой мерещилось, что из трещин в коре на
викингов смотрели недобрые, внимательные глаза.
А в центре поляны, среди густой, пожухлой травы громоздился заваленный листьями
камень, алый, точно облитый кровью, и весь покрытый странными, похожими на корявых
насекомых знаками.
- Подол Фрейи! - выругался Нерейд. - Похожую штуку я уже видел...
- И я, - рокотнул Кари. - В Бретланде.
- Алтарь, - Ивар ощутил, как нагревается под ладонью рукоять меча. По лезвию бежали
злые желтые сполохи, оно словно тряслось от ярости. - Капище древнего бога, забытого, но не
умершего. Кто, интересно, поклонялся ему?
- Может быть, те, Первые, кто заселил Лес, когда он только появился? - предположил
Лычко. - Но в любом случае нам тут делать нечего. Старые боги жестоки и обидчивы, так что
лучше не нарываться...
Несмотря на ворчание дружинников, пришлось двинуться в обход поляны.
Глава 7
НЕВРЫ
Шли через густой сосняк. Деревья стояли тесно, точно девки в лавке, где продаются
румяна, и меж коричневыми стволами приходилось пропихиваться по очереди. В одежде
застревали кусочки коры, иголки, на рукавах оставались капельки смолы. От горького запаха
хвои хотелось чихать.
- Бывал я в песках, - Нерейд по обыкновению бурчал, - в горы лазил, ползал по
подземельям словно крот. Сражался со всякими чудовищами, брал штурмом замки и города, но
тут... - Рыжий викинг на мгновение примолк, с опаской огляделся. - В этом лесу я чувствую
себя куда хуже, чем даже в пустыне. Тут все чужое, странное, дерево может оказаться вовсе не
деревом, а зверь вообще непонятно чем. Не удивлюсь, если встречу муравья размером с собаку
или кабана ростом с осину.
- Тут лучше ничему не удивляться. - Лычко понимающе хмыкнул. - Пока будешь
стоять разинув рот тебя просто слопают. Этой чаще тысячи лет, она была старой, когда ваши
боги еще не родились...
- Ну-ну, - хмыкнул Ивар с сомнением.
Сосны чуть поредели, открыв овраг, по дну которого мягким журчанием бежал ручеек. А
на другом его берегу, внимательно глядя на людей, стояли трое волков, непривычно крупных,
лобастых. Харек неуверенно поднял лук.
- Стой! - выкрикнул Лычко, выскакивая вперед, - Не стрелять!
- Это еще почему? - изумленно вытаращился Нерейд.
Лычко выбежал вперед, поднял руки, словно показывая, что они пусты, потом прокричал
что-то. Волки наблюдали за ним очень внимательно, желтые глаза не отрывались от лица
русича.
- Это он что, со зверями разговаривает? - удивился Нерейд. - От лесного воздуха
головой тронулся?
- Тихо ты, - цыкнул Ивар. - Лычко знает, что делает...
Средний из волчьей троицы, самый крупный, с проседью в шерсти, кивнул, словно
соглашаясь со словами конунга, а затем, подпрыгнув, перекувырнулся через голову.
На том месте, где только что был серый хищник, теперь стоял громадный человек. Русые
с проседью волосы падали на широкие, точно стол, плечи, а руки бугрились чудовищными
мускулами, толстыми, как корни Дуба. Тело оборотня покрывала густая шерсть, только более
редкая, чем у волка.
От человека-волка веяло грозной мощью, темные глаза, глубоко упрятанные под бровями,
хищно сверкали.
- Добро, - пророкотал он. поводя ноздрями. - Вот так встреча...
И два других волка одновременно обернулись людьми. На ноги встали могучие мужики,
чуть помельче первого. В движениях каждого виднелась ленивая грация сильного зверя.
Викинги и тиверцы стояли разинув рты. Лишь Ивар Успел поймать отвисшую челюсть.
Странных людей рассматривал с тревогой, на душе скребли довольно когтистые кошки.
- Ничего себе! - завистливо прошептал Нерейд. - Вот это стать! Будь я таким
здоровым...
- Привет вам, невры Светлого Леса, - сказал Лычко зычно.
- Привет и тебе, - отозвался седой гигант. Слова он произносил странно, с
подвыванием. - Все думали, что ты навеки сгинул, уйдя из деревни. Однако же вернулся и
привел с собой чужаков. Я думаю, что сделать с тобой - просто убить или принести в жертву
Велесу. Пусть пошлет добрую охоту...
- Невры? - прошептал Кари. Глаза его стали как две плошки. - Так это родичи нашего
Лычко!
- Не гневайся, Ясень! - сказал тот, подтверждая догадку, - Не по своей воле вернулся
я сюда, а спасаясь от врагов. Мы лишь пройдем через ваши земли.
- Ага. - Верхняя губа седого приподнялась, обнажив острые клыки, - А по
проторенной вами дороге явятся другие. Которые не просто пройдут, а захотят занять наши
леса, вырубить их, чтобы тут были поля пли. того хуже, пастбища!
Последние слова седой выплюнул так, словно они были ругательствами. Его подручные
сердито заворчали, чуть согнулись, словно вновь собирались обернуться серыми хищниками.
- Ты зря гневаешься! - Лычко покачал головой. - Я чту Покон, и ни один чужак не
ступит на землю невров по моим следам!
- Чего они спорят, я не понимаю? - не выдержал Нерейд. - Эти трое не дают нам
пройти? Настучать им по головам - вот и вся недолга...
- Ты ничего не понимаешь! - горячо прошептал Зорян, - Невры ревниво охраняют
свои земли, чужаков убивают. Любой пришедший со стороны для них даже не человек! А
воины они лютые, сколько раз окрестные князья пытались их покорить, да все без толку. Эти
трое с помощью дубин разнесут весь наш отряд, даже не и оборачиваясь волками!
- Они - нас? Да ну?.. - изумился рыжий викинг, с новым интересом разглядывая
могучие фигуры лесных гигантов.
А те потихоньку угомонились, перестали скалиться и ворчать.
- Ладно, - сказал седой, - пойдем в селение. Пусть вашу судьбу решают старейшины.
Лычко лишь склонил голову. Когда вернулся к своим, Ивар спросил тихонечко: -
Родственники?
- Мое племя, - не очень охотно ответил русич, - я ушел отсюда, когда мне не было и
пятнадцати, не хотелось всю жизнь сидеть в чащобе...
Трое невров размашисто шагали впереди. В первых же кустах оделись, натянули портки
из шкур, мягкие сапоги. На плечи вскинули громадные секиры - древки чуть ли не из цельных
стволов, а лезвия высечены из плоских камней, обточенных до невероятной остроты. Такой
секирой можно не только рубить столетние дубы, но и бриться. Зато поднимет подобное
оружие не каждый йотун.
- А что-то ты мелковат по сравнению с ними, - брякнул тактичный Нерейд, поглядывая
на Лычко, который, хоть и удался ростом и шириной плеч, рядом с соплеменниками выглядел
худосочным.
- Такой на свет появился. - Русич развел руками. - Меня даже в детстве пришибить
хотели, оставили лишь потому, что в рубашке родился. Посчитали, что везунчик, любимец
богов.
- Боги кого любят, того чаще и бьют, - мудро изрек Йнгьяльд, - А волком тоже
умеешь становиться?
- Нет, - Лычко смутился, опустив глаза. - У нас немногие это умеют. Раньше, старики
рассказывают, все могли. Но многие так и оставались хищниками, ведь волком проще быть, чем
человеком, и волхвы оставили оборотничество лишь для самых сильных.
- Вроде как оружие на крайний случай, - оценил Ивар. - Разумно.
Ручеек, вдоль которого они плелись, петлял, омывая корни толстенных, в обхват, елей,
серых, как старые камни. Подножия их окутывали полотнища зеленого мха, мягкого на вид, но
склизкого и противного на ощупь.
- Вот и пришли, - сказал Лычко изменившимся голосом.
Ивар завертел головой, надеясь увидеть привычные для Гардарики бревенчатые избы, но
деревья лишь чуть раздались в стороны, открывая небольшую поляну. Земля на ней была
разворочена, там и сям виднелись настилы из бревен, забросанные сверху дерном, да уходящие
под них земляные ступени.
- Они что, в землянках живут? - изумился Нерейд.
- Ага. и в дуплах, - отозвался Ингьяльд, который в мудрой задумчивости часто многого
не замечал, но сейчас оказался более внимательным, чем все остальные.
Вокруг высились невероятно громадные деревья,-ствол и вдесятером не обхватить,
многие с дуплами. Из них, отодвигая занавесы из шкур, выглядывали любопытные детские
рожицы. Грязные, звероватые, не сразу и поймешь, что люди, а не детеныши какой-нибудь
лесной нечисти.
- А родители твои где?.. Живы еще? - спросил Ивар у Лычко.
- Нету, - ответил тот. - Отца медведь задрал, когда мне и года не было, а мать
упавшим деревом зашибло. После этого я и ушел.
- Эй, Дубовит, - седой гигант, названный Ясенем, остановился у одной из землянок,
покрытой громадными бревнами, - выходи, без тебя не разобраться!
Со всех сторон сходились невры, только мужчины. Женщин и детей, как только стало
ясно, что в селении чужаки, загнали в жилища. Все огромные, могучие, самый хилый из них
легко разорвал бы Ивара пополам. Каменные топоры, рогатины с обожженными для твердости
остриями - оружие простое, но в мощных, перевитых жилами руках оно смотрелось опаснее,
чем острые мечи в обычных людских ладонях, более слабых и менее умелых.
Между собой переговаривались негромко, на чужаков смотрели с неприязнью, на Лычко с
удивлением. Вскоре окружили тиверцев и викингов плотной, воняющей потом и шкурами
толпой.
- Чего зовешь? - Дверь землянки отворилась, оттуда шибануло спертым воздухом,
полным запахов дыма и гнили. В темном проеме показалась седая, взлохмаченная голова, а за
ней выдвинулся исполинского роста старик. Даже Ясень был ниже его на голову. В руке старец
сжимал громадный посох - слегка ошкуренный березовый ствол.
- Вот, Дубовит, - Ясень отступил на шаг, - Лычко вернулся, привел чужаков. Что с
ними делать?
Старик, явно волхв, а может быть и сам вождь, окинул викингов взглядом прозрачных,
словно речная вода, глаз. Лицо его избороздили морщины, а волосы грязно-белыми волнами
падали на плечи. Но взор оставался острым, а спина - прямой. Такой, если надо, кабана
завалит голыми руками.
- А ты, волхв... - с усилием промолвил Дубовит, мрачно воззрившись на Ингьяльда,
лицо которого неожиданно покрылось мелкими капельками пота, - не пробуй на нас свои
заклятия. Мы тоже кое-что умеем. Наше искусство старое... Если нынешнее хитрее, то наше -
сильнее. Я-то твой коварный удар отражу, а вот отобьешь ли мой, которым можно дробить
скалы?
Молодой эриль вздрогнул, отвел глаза.
- Буян, Овсень, - позвал дед. Сквозь толпу протискивались еще два старца, таких же
огромных, мощных, похожих на бородатые скалы. В лесном племени если кто и доживал до
старости, то только с
...Закладка в соц.сетях
