Жанр: Фантастика
Ивар 3. Солнце цвета меда
...ерез борт уже лезли кабаньи, волчьи, медвежьи морды. Воздух наполнился воем и рычанием.
Меч Ивара проскрежетал по медвежьим клыкам, из-под них на доски палубы хлынула
кровь. Несмотря на жуткий облик и покрытые ритуальными шрамами предплечья, чудь
умирала точно так же, как обычные люди.
- Одину слава! - Заслышав боевой клич конунга, смутившиеся было викинги
приободрились. Страшно взревел Кари, ожившим тараном врезавшись в ряды врагов, даже
Рёгнвальд, шипя от боли, рубил левой рукой.
Сигфред схватил весло и раскрутил его над головой. Сначала тяжеленная деревяшка
угодила в затылок Нерейда, тот брякнулся на колени, но это не смутило впавшего в неистовство
берсерка. Рыча, точно целая стая голодных волков, он ринулся в схватку.
Выброшенный за борт воин, судя по изумленному воплю, так и не понял, чем его ударило,
другой согнулся, ухватившись за сломанные ребра, нос третьего превратился в окровавленную
лепешку.
Ивар разил мечом, стараясь не поскользнуться в лужах крови, и небольшая рана от
рогатины столь же мало смущала его, как репей, прилипший к хвосту собаки.
Выучка викингов брала верх. В вое, который издавали воины чуди, больше не было
ярости, теперь он напоминал скулеж обиженных шавок. То один, то другой из них прыгал за
борт, спасаясь от смерти, и вскоре Ивар обнаружил, что на палубе не осталось никого, кроме
его дружинников. И трупов.
Драккар медленно сносило течением.
Нерейд осел на доски, ухватившись ладонью за затылок. Его шатало точно пьяного, а в
глазах покачивалась муть, словно дымка, проплывающая ранним утром над морем.
- Ну вот, - голос рыжего викинга звучал хрипло, - теперь шишка будет. Как
прикажете шлем надевать?
Хихикнул Харек, гулко, будто сова, ухавшая в дупле, захохотал Ингьяльд, за ним
засмеялись все остальные. Даже Ивар позволил себе улыбнуться.
- Ладно, - сказал он, когда смех стих, - садитесь на весла, а то нас опять к
гостеприимному воеводе снесет. А пока посмотрим, с кем это мы бились...
Эриль уже крутился около поверженных врагов, разглядывал маски, что-то бурчал себе
под нос.
- Смотри, - сказал он, бесстыдно задирая веко погибшему. - Не зря их зовут "чудь
белоглазая"!
Радужка в глазу высокого, мускулистого воина была очень светлой, точно плесень. Она
почти сливалась с белком, и только зрачок чернел, словно след от укола.
- Да, не зря, - недрогнувшим голосом проговорил Ивар. - Но это им не помогло!
Пусть знают, как сражаются воины Ивара Ловкача!
Эриль как-то странно покосился на конунга, и тот невольно смутился.
- Ладно-ладно, воины Трандхейма... всех Северных Земель! - закончил он, - И в
любом случае - Одину слава!
Боевой клич северян прокатился по реке и потерялся меж лесистых берегов. В зарослях
что-то завозилось, но звери это были или уцелевшие воины чуди - не суждено было узнать
никому.
Плескались волны, расступаясь перед широкой грудью драккара.
Город показался сразу за поворотом реки: с высокими стенами из толстенных бревен,
могучими башнями, домами, в беспорядке теснящимися на холмах внутри стен. Блекло-голубое
небо подпирали десятки колонн, сотканных из дыма.
- Да он большой!.. - изрек Арнвид удивленно. - Я думал, что врут про Хольмгард! Ан
нет, не врут!
- Но меньше Миклагарда, - уточнил Ивар, с любопытством разглядывая незнакомый
город. За спиной осталось бурное Восточное Море, опасные берега безымянной речушки, седая
Ладога, после которой началась Гардарики. Страна Городов.
Впереди ждал Хольмгард, по-местному Новгород. Потянулись причалы, заполненные
самыми разными кораблями. Горделиво поднимались носы ладей, кургузыми толстяками
выглядели купеческие посудины, встречались и драккары.
Пахло смолой и нагревшимся на солнце деревом.
- Правь сюда, - приказал Ивар, едва по правую руку открылось свободное место.
Драккар повернул ловко и стремительно, точно заползающая в нору змея. Штевень с
негромким стуком соприкоснулся с причалом.
- Вот и приплыли, - с глубоким удовлетворением в голосе отметил Нерейд.
- Рад приветствовать вас в пределах вольного Новгорода, - Около корабля, словно
из-под земли, вырос невысокий молодчик с хитрым выражением на остроносом лице. В руках
он держал большой кожаный кошель.
- И мы рады, - осторожно ответил Ивар, помня, что неприятностей от такого тихони
можно ожидать больше, чем от громадного воина с мечом длиннее оглобли, - Чего надо?..
- За постой у причалов вольного Новгорода, - из-под полы широкой, подпоясанной
одежды остроносый извлек странную штуку - прямоугольную раму с закрепленными внутри
проволочками; по ним заскользили, щелкая друг о друга, разноцветные деревяшки, - следует
за драккар... две гривны серебром!
- А кому следует? - поинтересовался Арнвид, добро и чуть кровожадно улыбаясь. -
Если тебе, то нам проще тебя убить, чем платить!
- Не мне, а городу! - Лицо остроносого стало торжественным, почти
величественным. - Ибо ему служу я, скромный сборщик пошлин Мишко!
- Скромный, - пробурчал Нерейд, - а денег требуешь!
- Ладно, - сказал Ивар, - на чужую пьянку со своими здравицами не лезут. Арнвид,
доставай монеты!
Получив серебро, Мишко выдал Ивару здоровенный кусок бересты, на котором ловко и
быстро нацарапал ряд каких-то значков.
- Если кто будет приставать, - сказал он, - покажете им это!
И, улыбнувшись на прощание, исчез со стремительностью джинна.
- "Сим... удостоверяю... " - чтение мелких значков давалось Арнвиду с трудом,
пришлось звать на помощь Ингьяльда с его молодыми глазами, - "что подать за постой...
выплачена в полном объеме". Дата, подпись... Ловко придумано!
- Город торгашей! - Нерейд с отвращением сплюнул за борт. - За все...
Что хотел сказать Болтун, так и осталось неизвестным. На причале около носа драккара
мигом возник еще один тип, как брат похожий на первого. Лишь голос у него оказался
гнусавым.
- Имеет место загрязнение окружающей среды! - заявил он, - Штраф - половина
гривны серебром!
- А в глаз? - спросил Нерейд, багровея.
- Оскорбление действием лица на службе города, - не испугался гнусавый, - штраф
гривна!
- Дороговато! - Рыжий викинг скривился и плюхнулся на лавку.
- Плевать за борт нельзя, - проговорил Арнвид. - Интересно, чего еще запрещено?
- Узнаешь, когда без денег останешься, - покачал головой Ивар. - Пойдем посмотрим
город.
Легко перескочил через борт, горделиво выпрямился - и тут же получил увесистый
тычок в бок.
- Куды прешь! - Мимо, распространяя аромат ядреного пота, пронесся сопящий
грузчик, сложением и налитыми кровью глазами смахивавший на быка. В руках он тащил
бочку, в которую запросто можно было закатать человека.
Грузчик исчез прежде, чем Ивар успел хотя бы разозлиться.
- Добрые тут люди, - сказал он, потирая ушибленный бок. - Арнвид, Нерейд, со мной!
Остальным с корабля не уходить, ничего не покупать, за борт не плевать! Все ясно?
Непонятливых на борту не оказалось.
Жизнь в порту вольного Новгорода кипела. Вереницами, словно муравьи, сновали
грузчики, причалы трещали под их ногами. Ржали лошади, грохотали телеги, кричали люди -
и все это сливалось в дикую какофонию, от которой болели уши. Запахи были густые,
основательные - навоза, свежевыделанных кож, сырого дерева, смолы.
В толчее приходилось лавировать, чтобы не попасть под колеса или не оказаться в
сточной канаве после столкновения с полуголым мужиком, несущим бревно. Викингов мотало
точно веточки в бурном потоке.
- Ничего себе! - хрипел Арнвид, чья лысина блестела от пота, будто облитое водой
яйцо. - Отвык я от таких развлечений...
Вляпавшись посреди улицы в навозную кучу, эриль огласил воздух такими
ругательствами, какие положено ведать разве что только знатокам рун и древних сказаний.
Орущая и грохочущая улица на мгновение смолкла, а случившийся рядом купчина,
толстый, как медведь осенью, с красным, одутловатым лицом, сказал:
- Да, уважаю! Сразу видно - волхв! Только они так матерятся!
Арнвид приосанился, зыркнул орлом, расправил узкие плечи.
- Смотри не лопни! - ехидно посоветовал Нерейд.
В толчее то и дело случался мордобой. Дрались новгородцы по любому поводу и без
оного. Сцеплялись возницы, не могущие разъехаться, купцы, не поделившие чего-то, а также
прохожие, которым просто не понравились лица друг друга. На землю летели кровавые сопли,
выбитые зубы, слышался азартный стук кулаков о челюсти.
Склады припортового квартала сменились домами. Из щелей между толстыми бревнами
свисал ссохшийся мох, окна украшали размалеванные яркими красками наличники, коньки
крыш - искусно вырезанные из дерева лошадиные и петушиные головы.
Викинги в изумлении озирались.
Улица свернула, открыв невысокий холм, на вершине которого разместилось капище
Тесным кругом стояли столбы с ликами богов, дымил небольшой костер, разведенный с
ритуальными целями.
В центре круга двое плечистых молодцев держали полуголого человека, судя по стрижке
- раба. Седобородый старец в белых одеждах бормотал что-то, в руке его покачивался
длинный нож, солнечные зайчики весело скакали по лезвию. Чуть в стороне с благообразным
выражением на лице замер богатый горожанин, живот его выпирал, точно наполненный
бурдюк.
- Жертву приносят, - уверенно определил Арнвид. - Вот только кому?
- Сразу видно, чужеземцы! - засмеялся проходящий мимо парнишка, судя по
прожженному фартуку - подмастерье кузнеца. - Велесу, властителю стад, подателю
богатства!
Старец закончил бормотать, нож стремительно упал, вонзившись в горло. Раб захрипел, с
бульканьем плеснула кровь. Волхв обмакнул в нее руки, принялся мазать губы одному из
идолов.
- Хороший бог, судя по всему, - сказал эриль, - вон какая очередь стоит!
У проема между крайними столбами, обозначающими вход в капище, толклись десятка
полтора горожан - кто с курицей, кто с гусем или козой под мышкой. Обреченное мемеканье
перекрывалось возмущенным квохтаньем. Богатей, только что пожертвовавший раба,
прошествовал мимо, надменно задрав нос, - еще бы, денег на лучшую жертву, человеческую,
наскребет далеко не каждый.
- Все как у нас, - умилился Нерейд. - Пойти кого-нибудь тоже в жертву принести, что
ли? Чтобы богатства было много!
- Потом, - одернул Болтуна Ивар. - Еще успеешь. Хотя порт и остался позади, толчея
вокруг не убывала.
Народ спешил в лавки, открытые чуть ли не в каждом доме: покупатели щупали ткани,
придирчиво перебирали драгоценности или посуду, копались в оружии. Голова кружилась от
аппетитных запахов, вырывающихся из открытых дверей харчевен.
Похоже было, что Хольмгард - одно огромное торжище, - вечно кипящее, гогочущее и
хохочущее, звенящее деньгами, и что когда придет день Рагнарёка, то местные обитатели также
будут торговаться, а на Сурта с огненным мечом или на Фенрира, разинувшего пасть до неба,
просто плюнут, брякнув чего-нибудь вроде: "Отвали, мохнатый, не до тебя сейчас..."
- Посторонись! - рявкнул кто-то в спину Ивара, и мимо, нарочито толкнув конунга,
прошел здоровенный рыжий детина. На каждое плечо ему можно было поставить наковальню,
а на голову вместо шапки водрузить бочку. Даже Кари показался бы рядом с ним дохляком.
Ивар обнаружил себя под прицелом десятков глаз, толпа раздалась в стороны, словно
чего-то ожидая, послышались шепотки:
- О, Васька!..
- Опять варягов задирает!..
- О, шас он этому белобрысому задаст!.. Похоже, нас хотят унизить! - Нерейд,
несмотря на все недостатки, никогда не отличался бестолковостью. Эй ты, рыжий, - сказал
Ивар, и последнее слово прозвучало в полной тишине. - Ты меня толкнул!
- И что? - Здоровяк повернулся как ожившая гора. На широкой роже, где йотуны явно
молотили горох, расцвела глумливая ухмылка.
- Извинись. - Ивар улыбнулся в ответ. Он не хотел драться, но прекрасно понимал:
оставь он этот толчок без внимания, весть о том, что белобрысый конунг, приплывший в город,
оказывается, трус, разнесется по Хольмгарду быстрее, чем круги от упавшего камня - по
озеру.
И какой тогда разговор о том, чтобы наняться на службу к городу?
- Ни за что! - Рыжий усмехнулся еще пакостнее и принялся нарочито медленно
заворачивать рукава на похожих на окорока лапищах. - Я лучше тебя, шпань заморская, еще
разок толкну!
Судя по всему, "варяга" приглашали на кулачный бой.
- Попробуй. - Ивар сбросил с плеч плащ, отстегнул от пояса меч. Арнвид подхватил
клинок и одежду, отступил на шаг.
- Да поможет нам Тор! - Судя по мрачному лицу, эриль вовсе не радовался
происходящему.
- Врежь ему! - азартно орал Нерейд. Огромный кулак пронесся рядом с лицом Ивара,
тот едва успел уклониться, зрители дружно ахнули. Ивар ударил в ответ, попал и едва не заорал
от боли - прячущийся под мешковатой рубахой живот задиры оказался тверже дубовой коры.
- Ниче! - пропыхтел рыжий. - Сейчас я тебя!
Ивар отскочил, ринулся было вперед - и самым позорным образом попался на обманный
прием. Мелькнули торжествующие глаза забияки, и тут же в лицо конунгу ударило что-то
тяжелое. Ивар осознал, что летит, но порадоваться этому не успел - врезался во что-то мягкое
и вопящее.
Перед глазами все плыло, ноги тряслись, как пьяница утром.
- Сдаешься? - донесся откуда-то издалека грохочущий голос.
- Выкуси! - ответил Ивар, сложив пальцы левой руки в жесте, которому некогда
научился у наемников-русичей в далеком Миклагарде. - Шиш тебе!
- Ах так!
Про трясущиеся ноги тут же пришлось забыть и резво двигаться, уходя от стремительных
и злых ударов. Рыжий бил на совесть, пыхтел и рычал от натуги, а Ивар, больше привыкший
сражаться с мечом в руках, пытался приспособиться к новой манере боя. И в какой-то момент
смекнул, что готов ответить.
Шагнул вперед, пропуская противника мимо, и впечатал костяшки пальцев в открывшееся
горло, прямо туда, где под поросшей рыжей щетиной кожей перекатывался кадык.
Тяжелое тело с грохотом рухнуло, земля вздрогнула.
- Ой... - сказал кто-то в толпе.
Ивар стоял, опустив немеющие руки. Судя по боли, синяки покрывали их от плеч до
запястий. Саднили содранные кулаки, левый глаз заплывал, всю левую половину лица дергало,
а из груди вырывалось хриплое, судорожное дыхание.
- Ты его не убил? - В поле зрения замелькало встревоженное лицо Арнвида.
- Вроде нет, - просипел Ивар, удивляясь, что вообще способен говорить.
Чьи-то руки прицепили к его поясу меч повесили на плечи плащ. Ивар повернул шею,
увидел, что рыжий задира, хрипя и отплевываясь, поднимается с колен. Мелькнула мысль:
"Неужто опять в драку полезет?"
Толпа, разочарованно гудя, расходилась.
- Силен, белобрысый, - прохрипел здоровяк, ощупывая собственное горло. - Ты чуть
не первый, кто против моих кулаков устоял. Я Васька Буслаев...
Ивар недоуменно воззрился на протянутую ладонь, не сразу сообразил, что ее нужно
пожать. Наконец пожал... Ощущение было такое, словно пощупал обломок гранита.
- Ивар... Ивар Ловкач из Трандхейма.
Вот и отлично. - Буслаев выглядел довольным, словно не дрался только что, а пил
пиво. - Пойдем погуляем за знакомство! Вы сегодня приплыли? Еще нигде не остановились?
Ивар про себя застонал: он хорошо знал традицию русичей и всяких прочих славян
"гулять" до беспамятства. Но лицо конунга осталось бесстрастным.
- Сегодня, пока нигде.
- Вот и славно. - Буслаев осклабился вполне добродушно, превратившись из задиры в
обыкновенного увальня, который не обидит и мухи. - Покажу отличный постоялый двор, где
есть чего выпить!
При слове "выпить" Нерейд, до сих пор горделиво прыгавший вокруг с воплями: "Ай да
конунг, ай да Одинов сын!.." - остановился и сладострастно облизнулся.
- Чего же мы ждем? - выразительно сказал он.
Постоялый двор на поверку оказался длинным мрачным сараем, годным разве для того,
чтобы держать здесь коней. Но внутри оказалось светло и просторно, столы выглядели
чистыми, а от запаха только что сваренной гречневой каши невольно текли слюнки.
- Давай на стол! - рявкнул Буслаев двинувшемуся навстречу хозяину. - Все что есть!
Я плачу! Гуляем!
Хозяин осклабился, что-то крикнул. С топотом набежали слуги, загрохотали
отодвигаемые лавки, и стол перед гостями покрылся белоснежной скатертью. На ней словно из
воздуха появился вместительный кувшин, окруженный чарками точно утка утятами.
- По первой! - ревел Буслаев, с плеском разливая мутную золотистую жидкость. По
воздуху поплыл сладкий хмельной аромат.
Ивар про себя вознес краткую, но выразительную молитву всем асам сразу и опрокинул
чарку. По горлу прокатилась обжигающая волна, оставив после себя медвяный вкус, в голове
слегка зашумело.
- Что это? - вопросил конунг. Подобного он еще не пил.
- Мед, - ответил Буслаев, с хрустом раздирая на части поросенка. - Хватит кукситься,
точно на поминках! Садись закусывай!
А закусывать было чем. Стол, еще мгновение назад пустой, украшали самые разные
блюда. Горкой была наложена парующая каша, запах которой шибал в нос гостям; зажаренный
целиком (и когда только успели?) кабанчик соседствовал с большой округлой чашей, из
которой вкусно пахло рыбой. Щучьи головы были нашпигованы чесноком, а заячьи хвосты
купались в сметане.
Нерейд уже вовсю чавкал, а мудрый эриль с треском пожирал поросячью ножку. Глаза у
всех были ошалевшие - еще бы, после сухарей и солонины, опостылевших на драккаре,
попасть в такое изобилие.
- А там что? - спросил Ивар, оглядывая дальний край стола.
- А тут, - Буслаев сыто рыгнул, швырнул под стол кость, мяса на которой осталось
разве что для очень трудолюбивой собаки, - икра красная, икра черная, икра заморская... -
Тут рыжий забияка облизнулся, хотя, на взгляд Ивара, в коричневых икринках размером с
перепелиное яйцо не было ничего аппетитного, - баклажанная. Сказывают, есть в дальних
краях такая рыба - баклажан, и несет она эту икру раз в три года...
- Брешут, - мрачно отозвался эриль, - это не на икру похоже, а на яйца лягушачьи.
Все-то вы, жители Гарда-рики, сожрать готовы!
- И то верно, в словенском желудке и долото сгниет. - Буслаев икнул, горло его
вспучилось, точно наружу лезла большая жаба. - Давай тогда еще по одной!
Ивар обреченно вздохнул и подставил чарку.
Икра красная оказалась хороша, черная - еще лучше, баклажанную викинги
благоразумно пробовать не стали. Кувшин опустел, на смену ему принесли новый, и Ивар
вскоре с изумлением обнаружил, что сидит чуть ли не в обнимку с Буслаевым.
- У нас в городе нет бояр! - горделиво вещал тот. Князя тоже нет! Никаких артист...
дрист... ардристократов!
- Аристократов! - поправил дотошный Арнвид.
- И этих тоже! - согласился Буслаев, мотнув рыжей башкой так, что едва не свалился с
лавки. - Все мы равны! Подчиняемся только городу... посаднику, которого сами выбираем! А
он уже устанавливает законы, собирает по... пошлины... нанимает воинов...
- Поэтому можно бить морды всем, кроме подручных посадника! - На Нерейда, судя по
всему, снизошло озарение.
- А казнить посадник может? - осведомился эриль.
- Только изменников, кто к врагу переметнулся! - сурово ответил Буслаев и бухнул
кулаком в могучую грудь, - А за прочее в поруб сажают, и только вече может решить: жизнь
или смерть!
- А вече - это что? - поинтересовался Нереид, ради того чтобы только поддержать
беседу. Судя по осоловелым глазам, глядящим в разные стороны, рыжему викингу уже было
все равно, о чем болтать.
- Собрание всех свободных мужчин Новгорода! - В громогласном рыке Буслаева
слышалась нескрываемая гордость.
- А, как тинг у нас, - повертев пальцем в ухе, прокомментировал Арнвид.
- Истину глаголешь! - Буслаев широко улыбнулся. - Поэтому давай еще выпьем!
Определенный смысл в этом предложении был, поэтому отказываться никто не стал. Мед
же оказался очень коварным напитком: он не тяжелил тела, подобно пиву, не бил сразу в
голову, как брага, не веселил, точно вино, а медленно и неотвратимо затуманивал рассудок.
- Веселиться желаю! - крикнул Буслаев после третьего кувшина. Когда Нерейд уткнул
лицо в тарелку с мочеными яблоками, Арнвид пытался с помощью рун написать на столе "Тут
был Арни", и даже Ивар чувствовал себя изрядно нетрезвым.
Дверь постоялого двора с треском отворилась, и внутрь ринулись, словно только и
дожидались этого момента, какие-то люди в лохмотьях и колпаках с бубенцами. Помещение
наполнилось звоном, гудением маленьких дудок и развеселыми воплями.
Ивар от неожиданности схватился за меч и, к собственному удивлению, промахнулся.
Пальцы, не достигнув рукоятки, лишь цапнули лавку.
- Спокойнее! - прогудел Буслаев. - Это скоморохи! Сейчас будут нас веселить!
Ивар хотел было сказать, что ему и так весело, но язык удивительным образом не
послушался. Впору было поверить, что конунга хитрым манером отравили.
Но тревожные мысли исчезли из головы со скоростью летящей стрелы, и гулянка
продолжалась. Скоморохи пели и плясали, выделывая такие коленца, какие Ивар до сих пор
видел только во дворце Оберона и Титании, хозяев Фэйрилэнда, Страны Чар, во время бала
фэйри.
Арнвид пытался танцевать вместе с ними, лихо хрустел суставами, но в конце концов
изрядно вымотался и свалился под стол. Вскоре оттуда раздался негромкий, но пронзительный
храп.
- А... - Ивар вдруг вспомнил, что где-то там, у причала, остался драккар с его
дружинниками, для которых конунг просто пропал. На голову словно вылили ушат холодной
воды.
- Что такое? Поблевать? - Буслаев участливо нагнулся к собеседнику, - А, нет...
Несмотря на то что язык Ивара заплетался, новгородец понял все до последнего слова.
Сказался богатый опыт общения в пьяном виде.
- Эй, малый, - сказал он, подозвав одного из слуг, - отправишься на причал. Найдешь
драккар со змеем на носу. Скажешь там, чтобы все тащились сюда, кроме Эйрика, который с
десятком должен остаться на корабле...
Ивар ощутил, что долг конунга на сегодня выполнен и с облегченным вздохом брякнулся
на лавку.
- Слабоват, как и все заморские, - печально вздохнул Буслаев, наливая себе еще
меда, - хотя в драке выглядел ничего...
Глава 4
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Мир вокруг качался, в голове шумело, точно Ивар, подобно Садко, решил отправиться в
плавание на утлом плоту. Думать не получалось вообще, и, отчаявшись составить хоть одну
связную мысль, он разомкнул отяжелевшие веки. Под спиной было что-то твердое, а взгляд
уперся в дощатый потолок.
- Ага, очнулся! - сказал кто-то ехидным голосом.
- Давненько я тебя таким не видел, конунг, - укоризненно прогудел другой голос,
басовитый и глубокий.
- Общение с русичами до добра не доводит! - добавил первый.
"Сигфред и Кари" - всплыли из глубин сознания имена, и Ивар с трудом сел. Берсерки
сидели за столом у окна, и во взглядах их было что угодно, но только не уважение к титулу
конунга.
- Что было вчера? - спросил Ивар, едва ворочая распухшим языком. - И где мы?
- В комнате, куда мы тебя принесли из общего зала, где ты дрых на лавке, - сообщил
Сигфред, улыбаясь насмешливо, словно заяц, обнаруживший намертво запутавшуюся в
кустарнике лису. - Тот рыжий кабан нам тебя едва отдал, чуть не подрались!..
- А так ничего, обошлось, - рокотнул Кари, - видали и похуже!
- Видали, - согласился Ивар, обнаружив, что спал в одежде и даже в сапогах. - А где
остальные?
- Дрыхнут еще. Вчера остатки того, что ты не допил, долакали мы! - Тощий берсерк
выразительно облизнулся. - Дабы не дать конунгу сгинуть в пучине пьянства!
- Вот шутник, рядом с тобой сам Локи отдыхает! - Ивар встал и тут же сморщился - в
висок будто ударили молотом.
Зал, где вчера гуляли, выглядел будто поле брани после битвы. На лавках, столах и даже
на полу возлежали дружинники, храп стоял такой, что трясся потолок, а бычьи пузыри,
натянутые на окна, изрядно запотели.
Буслаева среди спящих не было.
- Зато как погуляли, - невнятно выразился Ивар и выбрался во двор. Тут царило утро.
Солнце, болезненно яркое, радостно лучилось в чистом небе, чирикали пташки.
Черная собака, лежащая у ворот, посмотрела на похмельного конунга с явным
неодобрением.
- Тебе повезло, - проворчал Ивар. - Ты не пьешь!
Под осуждающим взглядом псины он умылся и напился. Стало легче. Только после этого
он понял, что назойливый шум, который он до сих пор принимал за гудение внутри головы,
доносится откуда-то с улицы. Словно за ночь к Хольмгарду подступило море.
- Эй, конунг, - из дверей постоялого двора высунулась наглая рыжая морда Нерейда, -
похмеляться будешь?
- Нет, - ответил Ивар, которого едва не передернуло при слове "хмель". - Пойдем
лучше погуляем!
- Давай. - Рыжий викинг на мгновение исчез и тут же вернулся, уже с мечом на
поясе. - Тебя одного отпускать что дитя малое - всякий обидит!
Ивар потрогал синяк, оставшийся после вчерашней драки, и промолчал.
Улицы города, вчера заполненные народом, точно болото - лягушками, сегодня
оказались пустынны, будто капище в урожайный год. Словно все обитатели Хольмгарда
дружно переселились куда-нибудь в Валланд. На дверях лавок висели замки, и ветер сиротливо
шуршал обрывками бересты.
- Куда они все подевались? - недоуменно вопросил Нерейд, когда они миновали третью
подряд пустую улицу. - Нидхегг их пожрал, что ли?
- Скоро узнаем, - проворчал Ивар.
Странный шум, накатывающийся волнами, как прибой, постепенно усиливался. Улица
повернула - и перед викингами открылась громадная площадь, похожая на миску, до краев
заполненную кипящим супом из орущих и свистящих людей.
Ивар в первое мгновение едва не оглох. Потом у него чуть не лопнула голова.
- Это же городской тинг! Вече по-здешнему! - донесся сквозь рев голос Нерейда. -
Только почему так шумно?
Площадь волновалась и кипела, а по другую ее сторону, у подножия высокой, сложенной
из бревен башни, виднелся широкий помост. Расположившиеся на нем люди были разряжены в
парчу и бархат, солнце ярко сверкало на украшенных золотом поясах, обтягивающих толстые,
словно подушки, животы.
По краю помоста цепью выстроились стражники. Все высокие, плечистые, с короткими,
толстыми копьями и широкими щитами. Взгляды их настороженно шарили по толпе.
Один из толстяков поднял руку, и площадь стихла, не сразу, постепенно, словно море, над
которым перестал дуть ветер.
- Жители вольного Новгорода! - проревел толстяк, но дальше заговорил тише, и Ивар
перестал его слышат
...Закладка в соц.сетях
