Жанр: Фантастика
Меняла
...поэтому мне и нравился...
Мы двинулись полутемными коридорами к тайному выходу. Странное дело, теперь, в
сером сумеречном свете коридоры Большого дома выглядели гораздо более зловещими
и опасными, чем при свете свечи ночью. Что-то в этих стенах чувствовалось злое и
предательское. А может, просто все дело было в том, что под утро стало холоднее?
Вчера нагретые за день солнцем стены еще хранили тепло. Во всяком случае, я
почувствовал облегчение, когда оказался снаружи. Я огляделся - никого. За моей
спиной слышался скрежет, Эрствин, все еще сонный, никак не мог запереть замок
плохо подобранным ключом. Наконец засов лязгнул, входя в пазы... Все в порядке... Я
медленно побрел по улице, залитой призрачным холодным серым светом. Отойдя от
Большого дома, я остановился и задумался. Что делать? Пожалуй, стоит сначала
наведаться к старьевщику и дослушать конец его истории. Возможно, если я узнаю
развязку - это поможет мне сложить воедино разрозненные кусочки мозаики...
Назначив ближайшую цель, я машинально погладил свой клинок, который пристроил в
веревочной петле под полой, и двинулся к порту, в Западную сторону.
Передвигаться я старался по тем улицам, где в обычное время не показываюсь и
где, стало быть, у меня было меньше шансов наткнуться на Мясника. Поэтому я
вышел к самому берегу и двинулся вдоль причалов. В этих краях я был чужим и
местным парням в более спокойные времена старался на глаза не попадаться...
Странно, я живу у самого моря, а уже так давно не видел кораблей, не ощущал
этого свежего воздуха, полного соли и ветра... К нам в Восточную сторону морской
соленый ветерок не добирается, его заглушает по дороге городская вонь. Я с
наслаждением вдыхал полной грудью ароматы моря. К которым, правда, уже
примешивалось портовое зловоние. Но сейчас утро и воздух еще довольно свежий...
В купеческой гавани было спокойно. Каботажные барки и морские корабли тихо
стояли у причалов, их мачты едва-едва покачивались в унисон с шорохом и нежным
плеском волн, словно облизывавших причальные сваи. Никого. Когда я перешел к
рыбацким причалам, навстречу начали попадаться люди. Хотя небо и море на востоке
только-только начали окрашиваться красным, рыбаки уже спешили к своим лодкам. Их
день как раз начинался... Угрюмые и полусонные, нагруженные свернутыми сетями,
парусами и прочей снастью, они шагали к своим лодками, сваливали в них груз,
устанавливали весла в уключины... Свою рутинную работу рыболовы выполняли молча и
невозмутимо, вряд ли задумываясь над тем, чем сейчас заняты. Ежедневным трудом
они занимались автоматически и привычно, словно продолжая досыпать на ходу...
Вдруг утреннюю тишину нарушил необычный для этого места звук - хриплый каркающий
голос профессионального проповедника. Терпеть не могу их братии, шарлатаны они
все и попрошайки. Этот выглядел совершенно заурядно - всклокоченная полуседая
борода, воспаленные красные глаза, грязный балахон, испещренный прорехами...
Большинство угрюмых тружеников молча шли мимо болтуна, но кое-кто задерживался,
слушал.
- ...Вот пришло время! - визжал кликуша. - Рушатся устои, в корчах гибнет
гилфингов Мир! Мы еще увидим, братья мои, Гуэнвернов, возвещающих конец Мира!
Гибнет порядок и благочестие, раскол и братоубийство воцаряются нынче в Империи,
и наш город не будет обойден бедами!.. Восстанет чудище из мрака и погубит
многих! Многих и многих погубит оно!.. Не думайте, братья, что в час гибели Мира
кто-то отсидится в тихом углу, нет!.. Нет - ибо Мир наш един, как един отец
Гилфинг!.. Как едина мать Гунгилла!..
Я пожал плечами и, не замедляя шага, прошел мимо. Какое мне дело до этого
болвана? А он в самом деле болван, ведь сейчас никто не даст ему ни гроша. Может
быть к вечеру, когда те же рыбаки будут возвращаться с уловом... Не монету, так
рыбину проповедник мог бы получить, а сейчас... Или, может, это фанатик, который
сам верит в тот бред, что несет? Тогда он еще больший болван. Я снова пожал
плечами и повернул за угол, огибая облупленную стену заброшенных складов. Если
повернуть здесь и выйти из порта в город, можно немного срезать угол и попасть
прямиком к лавке Шугеля. Неизвестно, правда, будет ли старьевщик на месте, я
никогда не заявлялся к нему в такую рань. Но, в конце концов, я могу подождать
его возле лавки. С такими мыслями я углубился в жилые кварталы Западной стороны.
- Покайтесь! - донеслось снова из-за угла где-то впереди. - Покайтесь, братья,
пока не поздно!
Опять проповедник? Странное совпадение. Чего это они ни свет, ни заря на всех
углах распинаются. Странно...
- Службу? - переспросил я.
С чего бы это мне такое счастье?.. Колдун, не оборачиваясь, ткнул большим
пальцем себе за спину, туда, где расположились его товарищи.
- Мы, как видишь, оказались в сложном положении. Отряд крепко потрепали в этот
раз, - продолжил чародей, - сэр Вейстер из Мононта и Порпиль Рыжий одолели нас.
Словом здесь в зале все, что осталось от моего отряда. Тем не менее, у нас есть
возможность получить новый найм...
Я удивленно поднял брови. Толстяк, правильно поняв мой жест, пояснил:
- Дело в том, что сейчас есть один заказчик... Несколько необычный. Мастер, у тебя
есть предубеждения против болотников? Нет? Отлично. Большинство наших нанимается
к болотникам неохотно. Во-первых, их принц Лонервольт держит руку императора... А
во-вторых... э-э... О болотниках ходят всякие слухи... Нехорошие...
- И насколько эти слухи, по-вашему, обоснованы? - поинтересовался я.
- Я сам прослужил три сезона в Болотном Крае, - бросил чародей, - и жив-здоров!
Словно в подтверждение этих слов он опрокинул стакан себе в рот, демонстрируя,
насколько он жив и здоров. Я тоже вежливо отхлебнул. Толстяк вытер рот рукавом,
снова наполнил свою посудину и продолжил:
- Короче говоря, есть заказчик. Болотник. Наш капитан его давно знает и уже
почти сладил найм для нас. Есть только одна загвоздка - у нас сейчас слишком
мало людей. Если мы не наберем бойцов самое большее за три дня - заказ мы
потеряем, болотнику нужно хотя бы человек сорок. Поэтому мы сейчас берем
одиночек. Хочешь с нами?
Я задумался. Все выглядело логично, правильно и очень выгодно для меня. Но при
этом мне не нравился жирный маг. Нет, он был вежлив и обходителен, он был
уважителен со мной, но что-то в нем выглядело подозрительно, какая-то скользкая
была у него манера, что ли... И потом, он уже давно на меня как-то странно
смотрел...
- А почему, мастер Бибнон, со мной ведете переговоры вы, а не ваш капитан?
Это в самом деле выглядело несколько странно.
- Ну, во-первых, капитан должен сейчас переговорить с заказчиком на его балконе.
Врет? Слуга сказал, что балкон заказчиков пуст... Правда это было почти час назад...
- И во-вторых, - продолжил тем временем маг, выдав мне приторную улыбочку, - наш
капитан почему-то считает, что два мага всяко быстрее сговорятся между собой.
- А я маг? - на всякий случай поинтересовался я.
- Маг, - совершенно серьезно подтвердил толстяк, не замечая либо игнорируя мою
иронию, - во всяком случае, задатки у тебя есть. Да не волнуйся, если хочешь,
это останется между нами. Вот что, парень, я тебе обещаю, что если согласишься и
отправишься с нами, я тебя поднатаскаю в нашем ремесле и...
- А разве бывает так, чтобы в отряде было два колдуна?
- Вообще-то не бывает... Но, - тут толстяк снова осушил свой стакан и лукаво
подмигнул мне, - говорю же, мы ведь можем и не афишировать твои способности,
верно?
Дружелюбные слова и выгодное предложение контрастировали с неприятным голосом
жирного чародея. Что-то меня настораживало в его словах, но я сам толком не мог
понять, что именно. Поэтому я заявил:
- Спасибо, мастер. Это предложение очень хорошее, но я должен подумать...
Понимаете, я ведь только сегодня вернулся в Ренприст и...
- Конечно, подумай, - согласился Бибнон, - подумай и соглашайся! Парни у нас в
отряде славные, служба - вот она, найм почти что у нас в кармане... А репутация у
тебя, сказать по правде, складывается не очень-то хорошая. Я-то знаю, что это
все ерунда, но ведь народ - он такой... А по мне - ты лучше, чем эти сопляки.
Толстяк пренебрежительно кивнул в сторону столиков в центре зала, где собрались
новички. Он даже не понизил голоса и я уже представил себе, что новобранцы будут
думать и о нем, и обо мне... Они не могли не слышать обидных слов толстяка. Жирный
маг словно нарочно делал все, чтобы настроить их против меня. Зачем? Чтобы у
меня не осталось других возможностей, кроме предложенной им... А может, он просто
был глуп? Откуда мне тогда было знать? Словом, я распрощался с ним и обещал
подумать. Мы договорились встретиться вечером здесь же в большом зале...
- Давай, солдат, думай, - напутствовал он меня. А вечером спроси, если что,
капитана Лонкопа. Или обращайся прямо ко мне...
Голос проповедника раздавался точно в той стороне, где проходил мой путь и я
вскоре вышел на перекресток, избранный святошей для выступления. Несмотря на
ранний час, у него уже было около десятка слушателей. Сам проповедник был почти
точной копией того, которого я видел в порту, и, что удивительно, околесица,
которую он нес, поразительно напоминала то, что я только что слышал:
- Не будет спасения ни сильному, ни слабому!.. На всех равно падет кара!.. Ибо
что есть сила сильных Мира сего в сравнении с силою Тьмы?!
Странно, обычно у каждого из оборванцев - свой род сумасшествия...
Я двинулся вправо, обходя кучку слушателей этого ненормального. Не понимаю, как
вообще люди могут стоять часами и слушать подобный бред. Заняться им, что ли,
больше нечем? Тем временем болтун перевел дыхание и снова завел:
- Покайтесь! Покайтесь, братья и сестры, пока не поздно! Ибо предвещаю истинно -
близок час. Восстанет из Мрака предвечного чудище...
Опять чудище... Сговорились они, что ли - первый бродяга тоже талдычил о чудище из
Мрака. Раньше бред этих брехунов отличался большим разнообразием.
- ...Чудище из Мрака, Мраком порожденное! Злобный чародей из Семи Башен, чьей
тенью прежде пугали детей, явится в безлунную ночь...
Я уже прошел было мимо, но, услышав знакомое название, притормозил и решил
присоединиться к тем олухам, что слушали проповедника. Но он, похоже, уже сказал
все, что знал полезного для меня и опять завел свое: "покайтесь, покайтесь..."
- А скажи, мудрый человек, - вдруг обратился к проповеднику один из его
слушателей, пожилой мужчина, - почему же это должен к нам в Ливду явиться злой
чародей?
- Должен! Должен явиться! - возопил тот. - Ибо исполнен срок и исчерпано время
заклятия, лежащего на чародее и надлежит ему вернуться и будет гибель и будет...
- Постой, постой, - я все-таки решил уточнить, - ты ведь говоришь о князе Семи
Башен? Так при чем здесь наш город, ведь Семь Башен разрушили эльфы? С чего бы
он стал сюда являться к нам?
- Нет, брат мой, не станет злое чудище из Мрака разбираться, люди или эльфы
виной его заточению. Явится чудище сюда для мести! Да и не эльфы, а добрые люди
одолели его...
- А скажи мне... брат, - слово "брат" я выдавил из себя не без труда, - что это за
история с чародеем из Семи Башен? Я, должно быть, что-то неправильно понял или
мне попался неверно изложенный рассказ о Семи Башнях?
Паства "брата" с любопытством начала коситься на меня, они-то вообще не знали
этой истории, ни верно изложенной, ни неверно. Мне не хотелось быть центром
внимания и я пожалел было, что спросил, но в планы проповедника не входило
терять интерес публики, поэтому он торопливо принялся рассказывать:
- В давние времена, триста лет тому назад здешние эльфы враждовали с чародеем из
Семи Башен, таким же бездушным эльфом, как и они сами. Сто лет и двести лет
бились они, но одолеть никто не мог. Тогда эльф из ливдинской Белой Башни
призвал на помощь наших предков, благочестивых и доблестных людей. Старший над
людьми в том походе перед битвой обратился к святому отшельнику дабы тот
испросил в молитве гилфингова заступничества. И отшельник приступил к молитве и
молился истово и искренне. А войска тем временем вступили в сражение у стен Семи
Башен. И едва прочел молитву сорок раз святой отшельник, как ударился оземь
проклятый чародей и возопил: "Наложено заклятие на меня и ухожу из мира живых.
Но придет срок и вернусь я для мести!" С тем он исчез, а все войско его
разбежалось. Союзники, люди и эльфы из Ливды, захватили Семь Башен и разрушили
проклятое логово Тьмы. И минуло с той поры триста лет без одного дня. Святой же
отшельник своею молитвою послужил тому, что будет чудище томиться в заточении
триста лет. Завтра, завтра, братья мои и сестры, истекает срок. Внемлите -
завтра ночью. В полнолуние явится чародей из Семи Башен как свирепый и
безжалостный мститель. И нет более в Мире святых отшельников, что могли бы
испросить для нас гилфингову милость и спасение! Ибо в пучину греха погружается
ныне Мир и кара близка! Многие и многие падут от меча и чародейской силы злого
чудища! Кайтесь же и молитесь!..
Пока проповедник рассказывал, число его слушателей удвоилось, страшная сказочка
была интереснее любых проповедей. Когда бродяга напомнил об отсутствии в
нынешнем Мире святых отшельников, одна из слушательниц, хорошо одетая тетка лет
сорока, протянулся ему монету и всхлипнула:
- Молись за нас, добрый человек, молись за нас, грешных! Пусть минует нас злое
проклятие! Молись и мы помолимся...
И тут же, как по команде, многие из слушателей кинулись одаривать оборванца и
просить помолиться. Ну и дурачье, с чего они взяли, что слово какого-то бродяги
будет более весомо для Гилфинга Светлого, чем их собственные слова? Когда добрые
обыватели не напуганы, вот как сейчас - то свято верят, что они, сытые, чисто
вымытые и опрятно одетые, куда милей Светлому, чем грязный вонючий оборванец.
Страх все выворачивает наизнанку - так, что ли? Я лично уверен, что для Гилфинга
все едино - чистый ли да сытый, или голодный оборванец. Светлому равно плевать
на всех.
Но история прозвучала достаточно занятно... Не все в ней было логично и не все
соответствовало тому, что я уже знал из более надежного источника, чем слова
шарлатана, но все-таки это было не вполне лишено логики... И могло бы служить
объяснением приезду Меннегерна в Ливду - или нет?
Глава 23
По дороге в лавку Шугеля, я встретил еще одного проповедника - и тот тоже нес
околесицу про чудовище из Семи Башен, знамения, закат Мира и тому подобную чушь.
У меня чесались руки припереть к стенке одного из болтунов и как следует
надавить на него, чтобы он выложил, кто нанял сегодня ораву этих пугал. Ясно же,
что неспроста город оккупирован армией проповедников, кто-то заплатил им и
научил сказочке о "чародее". Но никого я не припер ни к какой стене и ни на кого
не стал давить. Вокруг было слишком много людей, явно сочувствующих врунамоборванцам,
да и не в том я сейчас был положении, чтобы кого-то пугать.
Так что, когда я наконец-то добрался до заведения старьевщика, то был уже в
достаточно боевом настроении. К счастью, Шугель оказался на месте и даже не
удивился моему приходу:
- А Хромой, - зачастил он, - заходи, заходи! Хорошо, что ты рано, давай-ка я
быстро закончу эту историю... А то не люблю я дела откладывать, не люблю... На чем
мы с тобой остановились-то?
Старьевщик торопился, надеясь, должно быть, что я не знаю о нашествии
проповедников, которые, выходит, были его конкурентами. Я не стал его
разочаровывать и покладисто подсказал:
- Ты говорил что-то о том, что он правил долго и поэтому прослыл чародеем. Както
так ты выразился, торговец грязью и интересными историями.
Шортиль пропустил мой комплимент мимо ушей и закатил глаза к потолку, вспоминая
нужную ему фразу из книги. Несколько минут он шевелил губами и гримасничал, я
помалкивал и не мешал ему сосредоточиться. Наконец усилия старьевщика увенчались
успехом. Он уставился на меня и монотонно завел:
- "...Долгий срок непрерывного правления и замкнутый характер князя увеличивали в
глазах людей его зловещую славу чародея. А внушаемый Меннегерном страх и его
заносчивость усиливали вражду к нему со стороны эльфов. И, наконец, очередная
ссора Меннегерна с тогдашним князем Ллуильды послужила поводом к объявлению
войны. Князь Эгенллан призвал в свое войско людей из подвластных ему поселений и
те собрались под его знамена охотно, ибо князь был доблестен, щедр и
благосклонен к ним, в отличие от Меннегерна, угрюмого и злого к роду людскому.
Поскольку люди, пришедшие по призыву Эгенллана, были многочисленны и
воинственны, воины из Семи Башен не решились выступить им навстречу и без боя
отдали пограничные земли. Когда войско князя Эгенллана приблизилось к стенам
вражеской столицы, оно было несколько ослаблено тем, что пришлось оставить
гарнизоны в захваченных приграничных укрепленных местах, а также дезертирством
некоторого числа воинов, сбежавших из рядов войска с захваченной в землях
Меннегерна добычей. Однако, все же, когда армии сошлись под стенами Семи Башен,
людей и эльфов у Эгенллана было впятеро больше, чем эльфов, державших руку
Меннегерна. Это не смутило Черного Ворона, как прозвали князя Семи Башен за его
пристрастие к черному цвету в одежде. Он сам повел своих воинов в атаку и едва
не одержал верх. Своей рукой он тяжко ранил Эгенллана и убил двух его
племянников, защищавших своего князя и родича. Говорят, что Меннегерн, в
развевающемся черном плаще и восседавший на огромном черном жеребце, одним своим
видом внушал такой страх воинам из числа людей, что они разбегались, едва
завидев перед собой князя. Однако войско, приведенное к Семи Башням Эгенлланом
было так велико, что Меннегерн все же не смог одолеть в тот день. Черный Ворон
заперся в своей столице и приготовился к осаде. Эгенллан же занял денег у
ростовщиков и призвал огромное количество воинов, привлекая их щедрой платой и
обещанием доли в добыче. Многие эльфы, люди и даже гномы сошлись в войско
Ллуильды, ибо Меннегерна никто не любил, а слава о его богатстве сулила надежду
на добычу..."
Итак, мы приближались к самому интересному месту. Вообще, рассказы о таких
давних событиях производят странное впечатление - во всяком случае, на меня.
Вот, к примеру, Меннегерн - получается, что он был великим воином, не боявшимся
в одиночку схватиться с князем Ллуильды и окружающей его толпой родичей и
телохранителей. Из некоей своеобразной солдатской солидарности я, пожалуй,
сочувствовал ему... Такая отвага по справедливости должна бы вознаграждаться
победой... Но мне-то было хорошо известно, что Семь Башен разрушены. Я покосился
на Шугеля, тот долдонил монотонно и размеренно, вряд ли сознавая смысл
произносимых слов. Словно дрессированный зверек, подумалось мне.
- "...Когда же войска князя Эгенллана ворвались в неприятельскую столицу, они не
нашли ни Черного Ворона, ни его знаменитого коня, ни сокровищ. Эгенллан велел
допросить пленных и те поведали, что в ночь перед штурмом Меннегерн обращался к
матери Гунгилле с мольбой о заступничестве. И странно, что Мать вняла ему, ибо
просил он не о спасении, а о возможности отомстить своим врагам и гонителям.
Мать явила чудо ради своего недостойного любимца и, как говорили слуги, обрушив
входы в один из залов дворца Меннегерна, укрыла его от всего Мира... Там назначено
ему покоиться в необычном сне вместе с его конем, доспехами и сокровищами - до
той поры, пока не придет срок свершиться мести. Тогда воспрянет Меннегерн и
явится в Ллуильду, дабы свершился лютый жребий, уготованный правителю ее, будь
то Эгенллан либо его потомок или наследник. Так поведали слуги Черного Ворона и
еще было ими сказано, что Мать надежно укрыла вход в зачарованный покой, где
покоится их князь... Так надежно, что сами они не смогли отыскать вход туда. Сами
они, старые эльфы, проведшие всю долгую жизнь в Семи Башнях, не смогли отыскать...
И, сказали сии, ежели им оказалось не под силу найти зачарованный покой Черного
Ворона, то не сможет этого никто из пришельцев. И впрямь поиски ни к чему не
привели. Эльфы князя Эгенллана, а еще более жадные до добычи гномы и люди,
обыскали Семь Башен в поисках ежели не самого Меннегерна, то хотя бы его золота
- все напрасно. Так князь Ллуильды Эгенллан ни с чем вернулся в свою Белую
Башню. Однако он велел раздать награды отличившимся при штурме Семи Башен воинам
и готовить праздничный пир, поскольку..."
- Довольно, старая грязь! - перебил я Шугеля. - Если в твоем рассказе больше не
будет ничего о Меннегерне, то хватит.
В Ренпристе был еще один человек, которого я хотел увидеть и еще одно дело,
которое я хотел исполнить. Я покинул "Очень старый солдат" и направился в
церковь. С собой я прихватил гномью книгу, наставление по рудному делу. Мне
казалось, что если я встречусь с отцом Томеном, поговорю с ним, подарю ему эту
никчемную книжицу, что-то в моей перебаламученной жизни встанет на место.
Казалось, что я отыщу островок в бурном море, верну себе хоть что-то из
потерянного...
Я пришел почти к самому концу службы. К своему удивлению, вместо старика Томена
я увидел на кафедре молодого полного священника с толстыми щеками и маленькими
добрыми глазками. Что-то дернулось в груди, я с трудом сдержался, чтобы не
выдать охватившие меня мрачные предчувствия и занял место в задних рядах среди
старух в блеклых платках, монотонно осеняющих себя гилфинговыми кругами и
неторопливо отвешивающих поклоны...
Дождавшись конца проповеди, я вышел из церкви, направился к хорошо знакомой мне
задней двери и принялся ждать. Постучать я не решился, настроение такое было
паршивое... Минут двадцать спустя показался молодой священник. Увидев меня, он сам
обратился со стандартным приветствием:
- Мир тебе, сын мой. Не меня ли ты ждешь?
- Я... отца Томена бы... - едва смог я выдавить из себя, - книгу ему вот...
- А, ты, должно быть, тот самый солдат, что прослужил отцу Томену всю зиму, -
догадался поп, - верно?
Я кивнул. Тут попик согнал с лица улыбку и сообщил мне, что отец Томен умер
месяц назад. Лихорадка. Промок под дождем, простудился, слег, да так и помер.
Ну, понятное дело, опять книжки свои плащом прикрывал, а сам... Такая странная
любовь к книгам не могла довести до добра, то есть пусть добрый человек (то есть
я) не поймет превратно. Этот попик, он скорбит о кончине раба гилфингова,
доброго отца Томена, но вот среди книг были и совершенно запретные, еретические...
Викария даже пришлось вызывать, викария епископ прислал, тот разбирался,
разгребал наследство отца Томена, десятка два книг отобрал и увез в Геву... Ну, то
есть отец Томен не то, чтобы... Ну, не еретик, ничего такого, он, слава Гилфингу,
мог отличить ересь от правой истины - отец Томен-то... Но вот его интерес...
Странный интерес, право слово... А вот он сам, этот попик, он сын здешнего
колбасника, младший сын... Конечно, папаша поспособствовал, чтобы он получил этот
приход, вот оно как было... А отец Томен, светлая память ему, он добрый человек
был, хороший человек, все его любили, а его книги - ну, что ж тут такого... У
каждого ведь могут быть свои странности, просто очень необычно для священника...
- Спасибо, отче, - перебил я словоохотливого попика, - спасибо... Пойду я...
Я, как-то сразу сгорбившись, побрел прочь. Кажется, я и сейчас помню каждый
камень ренпристской мостовой, к которой я опустил глаза. Неужто я в самом деле
приношу окружающим несчастье? Дорогие мне люди умирают один за другим - я снова
и снова обретаю одиночество, едва лишь получив от судьбы краткую передышку.
Смерть доброго отца Томена была последним из ударов, приготовленных мне судьбой
в Ренпристе, если, конечно, не считать знакомства с колдуном Бибноном, но тогда
мне показалось, что его предложение - единственный шанс начать жизнь заново. Я
потерял все: отряд, братство, дружбу и расположение доброго книгочея-священника
Томена - словом, все. Окрик молодого попика оторвал меня от созерцания мостовой.
Он попросил меня немного подождать и, быстро сбегав в ризницу, вернулся с
большим свертком в руках. Это, пояснил он, мне завещал перед смертью отец Томен.
И глядел очень участливо, пока я разворачивал ткань, в которую была упакована
книга - тот самый полюбившийся мне трактат о монетах... Должно быть, молодой
священник был очень добрым человеком, но в тот момент я вовсе не думал о нем.
Даже не помню, поблагодарил ли я его. Надеюсь, что не забыл поблагодарить...
После этого я больше не раздумывал над предложением Бибнона. От церкви я
прямиком отправился к нашему знаменитому заведению. Перед входом я остановился,
глянул на вывеску и подмигнул украшавшему ее изображению - скелету в полном
пехотном доспехе. "Очень старый солдат". Хороший символ, подходящий... Еще раз
поглядев на вывеску, я толкнул дверь и отправился в зал - принимать предложение
колдуна и его капитана...
- Нет, Хромой, - покачал головой старьевщик, часто моргая и, видимо, с трудом
возвращаясь к действительности, - про Меннегерна больше ничего. Не нашли его...
- Ладно, - кивнул я, - вот тебе твоя плата.
Я бросил на стол две медных монеты в пять грошей.
- И все? - поморщился старьевщик. Впрочем, он, похоже, не рассчитывал и на такую
премию.
- Все, - подтвердил я, - а чего же ты хотел, если эту историю сейчас
рассказывают на каждом углу какие-то бродяги.
- А, да, - задумчиво согласился Шугель, - скажи тогда хоть, чего это тебе
захотелось вызнать про Меннегерна? Ты же обещал рассказать.
- Именно поэтому, крыса, именно поэтому. Святоши врут, а я захотел узнать
поточнее. Куда ни пойдешь - везде эти пугала, и все бормочут про чудище из Семи
Башен. То он Зверь из Мрака, то чародей... Эльф не может быть чародеем, это всем
известно. Мне захотелось узнать правду.
Конечно, эти проповедники расплодились в Ливде только сегодня, но объяснение у
меня вышло достаточно удачным. Во всяком случае, Шугель не заметил обмана и
ухватился за явную ерунду, которую я ему подсунул специально, уж я-то знаю, его
отношение к подобным предположениям. Он не верит в истину, записанную в книгах.
Что ж, у каждого свои
...Поділитися у соцмережах
