Жанр: Фантастика
Меняла
...ичек наверняка никто не
выдирал...
Эрствин зажег свечи на столах переписчиков и подошел ко мне. Разглядев, что
именно привлекло мое внимание, он заявил с сомнением в голосе:
- Хромой, ты уверен, что тебе нужно именно это? Самое интересное вон там, - он
указал рукой, идем, покажу. Там летописи, хроники, там...
- Там ты все внимательно осмотрел и нашел только огрызки нужных страничек?
- Н-ну...
- Посмотри сколько пыли, Эрствин. Здесь до нас никто не копался.
- Но ведь это не летописи...
- Это хозяйственные отчеты. Вот смотри там, левее... Видишь, какой интересный
переплет?.. И вон рядом. Это еще со времен князей Ллуильды... Эльфы сделали... Стоп!
Пыль не стирать! Эрствин, будь осторожнее!.. Так... Нет, не то... Мне нужны еще
более ранние...
Около четверти часа прошло в молчании. От нечего делать Эрствин тоже занялся
изучением запыленных корешков на соседних полках.
- О, Хромой, глянь - вон еще такой же красивый переплет!
- Да, пожалуй, это может быть тем, что мы ищем. Сейчас я приподниму всю стопку,
а ты аккуратно вытащи эту книгу... Учти, она наверняка приклеилась к соседним... за
столько лет...
Работа оказалась не простой, но в конце концов нам все же удалось извлечь нужный
том из стопки, не потревожив наслоения пыли на других книгах. Я сел за стол и
принялся изучать добычу. Буквы с изящными завитушками, красиво выписанные какимто
эльфом, разбирать оказалось с непривычки трудновато. Эльфы стремились к
совершенству во всем, даже при составлении отчетов о расходах княжеской казны...
Мы, люди, более рациональны. Наконец я добрался до интересующего меня периода.
Точно!
- Точно! Эрствин, погляди!
Распрощавшись с Ральком, я отправился в Ренприст. На входе в город я, как
обычно, заплатил монетку и под звон моего медяка о дно кружки привратника шагнул
в ворота. Я с трудом узнавал город. Мне казалось, что все вокруг изменилось, но
в то же время все и осталось прежним. Странное чувство. Еще мне казалось, что
все смотрят на меня, что, стоит мне пройти, как люди оборачиваются и указывают
друг другу на меня, шепчут: "Вот он, тот солдат. Вот он вернулся, а весь его
отряд погиб в горах Фенады"... Нет, конечно, это было только мое воображение, на
самом деле никому не было дела до солдата, вернувшегося домой... Вернувшегося
домой без семьи. И уж точно не было до меня дела добрым жителям славного
Ренприста...
Ральк прослужил в отряде несколько лет, а я - меньше одного сезона, я не успел
сродниться, полностью стать членом семьи. Поэтому, должно быть, я несколько
легче воспринял гибель отряда. Но в "Очень старом солдате" к подобным вещам
относились серьезно. Прежде всего, я, разумеется, обратился к Энгеру,
управляющему. Как это было заведено, я отдал ему свои сбережения, равно как и
кое-какое барахло. Кое-какие мелочи я тоже оставил на хранение Энгеру. Ничего
существенного, костыль Роди и кое-что из его снаряжения - на память о моем
славном сержанте. Касса управляющего "Очень старого солдата" - самый надежный
банк в Мире. Мастер Энгер взглянул на меня исподлобья, затем повернул голову и
выразительно покосился на подручных, которые мялись рядом, ожидая приказаний.
Те, кивнув, мгновенно скрылись - их начальник хотел сказать мне что-то наедине.
Дело было утром, посетителей в кабаке почти не было и управляющий не спешил.
Откашлявшись, он снова оглядел меня с ног до головы и начал издалека:
- Как получил отметины, солдат?
Мои шрамы были едва заметны после лечения, но Энгер, сам покрытый рубцами
инвалид, наверняка хорошо разбирался в таких вещах.
- Гном, - кротко ответил я.
- В этом походе?
- Да.
- Как вышло, что ты выжил с такими зарубками? И кто их разгладил? Если не
хочешь, можешь не отвечать.
- Мне нечего скрывать. Мы изловили гномов. Одного взяли, но он успел меня и еще
двоих наших... Капитан оставил нас в Дермаде, это город на северо-востоке...
- Я знаю.
- Ну... - почему-то рассказывать об этом было тяжело, - В Дермаде меня обработал
маг-лекарь. Там на нас напали местные... Гномы их наняли... Отомстить... Сержант
погиб. Потом купец сказал, что все наши... мои... Все... Все погибли в горах. Засада
гномов. Ну, я... вот... вернулся...
- Хорошо... - протянул старик, хотя ничего хорошего в его тоне не было, - хорошо,
что тебе лицо попортили не в драке кабацкой, а гном в бою. И зря ты шрамы
сводишь, у нас не принято честное увечье скрывать. Ладно. Ты молодой, потом
поймешь. Теперь слушай главное. Ты ведь уже второй раз возвращаешься один из
похода?
- Из Верделя нас вернулось четверо...
- Да. Но погибло около сотни парней, верно? Видишь, я помню. Такое всегда
запоминается. Сейчас ты и вовсе один вернулся.
- Ральк тоже выжил, мастер Энгер. Но он решил бросить службу, - несмело возразил
я, до меня уже начало доходить, к чему клонит старик. Теперь решение Ралька
представало в несколько ином свете...
- Да, - отмахнулся тот, - но вернулся в Ренприст ты один. Наши парни - суеверный
народ. Можешь не сомневаться, сейчас же пройдет слушок, что ты приносишь
несчастье...
- Но мастер Энгер, - возмутился я, - я дрался вместе со всеми, и не моя вина,
что я выжил!
- Не перебивай меня! - строго молвил управляющий, - Никто тебя не винит всерьез
ни в чем таком. Я говорю о суеверии. Парень, тебе будет трудно найти службу.
Посмотри-ка мне в глаза.
Теперь я уверен, что мастер Энгер все вызнал обо мне заранее и расспрашивал
только лишь затем, чтобы увидеть мою реакцию на вопросы. Он меня дразнил, чтобы
я от возмущения сбросил все, что можно сыграть и изобразить искусственно и
показал ему себя таким, каков я есть на деле. Управляющий "Очень старого
солдата" - это гораздо больше, чем просто кабатчик или хозяин постоялого двора.
Я уверен, что мастер Энгер разбирался в военном деле не хуже имперского маршала,
в оружии - не хуже любого гнома-оружейника, а в людских душах понимал гораздо
больше, чем любой епископ, проповедник, ростовщик или аферист.
Я послушно нагнулся над столом управляющего и глянул ему в глаза. Вот уж не
знаю, разглядел старик что-то эдакое или просто исполнял какой-то свой хитрый
ритуал. Но он буравил меня взглядом с минуту, потом просто бросил:
- Иди... По-моему, ты и впрямь ни в чем не виноват, но вряд ли я смогу тебе
помочь. Тебе будет очень трудно найти новый отряд. Ищи заказчика, набирающего
одиночек...
- Спасибо за совет, - буркнул я и повернулся к дверям в главный зал.
Я уже успел сделать несколько шагов, когда услышал последнее напутствие:
- ...И постарайся сберечь лицо. Магия окончательно разгладит шрамы только через
год, а то и два. Если прежде этого срока снова получишь рану в то же место - не
поможет ни лекарь, ни маг. Останешься с такими отметками, что прежние покажутся
ерундой!.. Удачи тебе, солдат...
Мой юный приятель уже успел заскучать. От нечего делать он прогуливался вдоль
полок с более свежими книгами, иногда брал и лениво перелистывал какой-то том. И
вздыхал. Его, должно быть, разочаровал наш ночной поход - все оказалось слишком
прозаично. Он, конечно, по-своему прав - сегодня на нашу долю не выпало
развевающихся флагов, встающих на дыбы боевых коней, прорубленных шлемов и всего
прочего. Даже дам, роняющих платочки с балкона и груд трофейного золота в
подвалах взятых приступом замков - даже такой малости не случилось...
Услышав мой возглас, Эрствин с преувеличенным энтузиазмом поспешил ко мне и
торопливо глянул на страницу, в которую упирался мой палец. Его снова ожидало
разочарование: это были колонки цифр, сопровождаемые скудными пояснениями.
- Счета на припасы, - объявил я, - эльфы из Ллуильды выступают в поход и
заготовили все, что нужно для войны. Вот, обрати внимание.
Мой палец сместился на поля страницы, где эльф-казначей оставил запись:
"Наконец-то мы покончим с этим спесивым вороном" и крошечную картинку. Он все же
был эльфом, этот грамотей, заведовавший княжеской казной несколько веков назад -
и его живой нрав не мог не сказаться, даже при том, что делом он занимался
ужасно скучным и прозаическим. Должно быть, народ Ллуильды тогда, перед походом,
был охвачена энтузиазмом. И всеобщий патриотический подъем не миновал писаря, он
не удержался, чтобы не излить занимавшие его мысли на поля испещренной сухими
цифрами страницы. Войско Ливды-Ллуильды выступало против всеобщего врага, против
"этого спесивого ворона".
Мы с Эрствином уставились на крошечный рисунок... Буквально несколько штрихов, но
ошибиться было невозможно - от изображения вполне ощутимо веяло мраком и злом.
На картинке был человечек с гипертрофированно огромным мечом в руках. Черная
тушь слегка выцвела, тени метались по странице, потому что свеча горела неровно,
потрескивая сырым фитилем... Но мы с Эрствином разом выдохнули:
- Он...
Это наверняка был он - наш Черный Всадник, странный гость Ливды, близости
которого не выносят даже крысы, вгоняющий в испуг наших грубиянов-стражников,
расплачивающийся золотом из Семи Башен и не проверяющий сдачу...
Неизвестный эльф явно обладал талантом - впрочем, как и многие его
единоплеменники, сходство с оригиналом было несомненно, уж мы-то с Эрствином
могли об этом судить! Так сразу и не скажешь, что именно в рисунке напомнило нам
о странном пришельце, но тем не менее, мы ведь оба узнали его! Да, эльф-казначей
был несомненно талантлив...
Подпись под картинкой гласила: "Меннегерн".
Глава 21
- Скажи, Хромой, это ведь не он? - очень робко осведомился Эрствин, - Не тот, в
черном, который... Тогда, утром, у ворот? Ведь этого не может быть, чтобы он жил
до сих пор... Меннегерн?
Хм, я сам хотел бы кому-нибудь задать этот вопрос. Мы с Эрствином в неравном
положении - он младше и имеет право спрашивать у меня обо всем, что вызывает у
него сомнения. А мне спрашивать не у кого. Несправедливо!
- А почему бы ему не здравствовать по сей день? - поинтересовался я в ответ, -
Ведь эльфы могут жить вечно. Разве не так?
- Но ведь прошло столько лет... И Семь Башен разрушены...
- Это верно, - само по себе разрушение Семи Башен не означало гибели их
повелителя, но был еще один аргумент, - действительно странно, что он до сих пор
расплачивается золотыми кронами с собственным профилем. Давай-ка поглядим, что
там дальше в этой ведомости. Наверняка по более поздним счетам можно будет
догадаться о результатах похода.
Эрствин пробормотал что-то невнятно-утвердительное, он по-прежнему сомневался в
моем способе добычи информации. Я же, не обращая внимания на его нарочито хмурый
вид, углубился в записи. Война, судя по счетам, длилась недолго - вряд ли больше
месяца-полутора. Тем не менее, князья Ллуильды были вынуждены залезть в долги.
Традиционная предусмотрительность эльфов - начиная войну, они не позаботились о
запасах! Я обнаружил даже копии расписок - заимодавцами были не эльфы, а люди,
судя по именам. Ну и один гном. Или я ничего не смыслю - или "Грольморт из
Базальтовых Гротов" мог быть только гномом. Затем, немногим больше месяца спустя
после начала войны - новые колонки цифр, награды отличившимся воинам и... еще
долговые расписки. Странно. Отличившихся воинов награждает победитель... А добыча?
Я перевернул страницу и обнаружил на полях еще одну запись. Видимо, у эльфа
вошло в привычку доверять наиболее важные мысли этой книге. Что ж, финансовые
отчеты мало кому интересны, наверняка, кроме самого казначея, его книгу никто
больше не открывал. А надпись гласила: "Проклятие. Грош цена такой победе. Ни
Меннегерна, ни его казны. Мать всегда была слишком благосклонна к этому
спесивцу".
А потом - снова скучные цифры. Я не очень-то разбираюсь в таких крупных
финансовых системах, но похоже было, что победоносная война подорвала силы
Ллуильды. Насколько я уяснил, бегло пролистав оставшиеся листы, здешним
эльфийским князьям так и не удалось привести в порядок финансы. Я еще пару раз
встречал пометки на полях - ничего интересного, казначей жаловался на жадность и
непреклонность кредиторов-людей и один раз изобразил какого-то толстяка. Подпись
под карикатурой гласила: "Томена не зря прозвали Пиявкой. Он хуже любого гнома".
Я просмотрел копии расписок еще раз - многие были выписаны на имя некоего Томена
Катота. Никогда не слыхал о таком. Забавно - вместе с эльфийским князем
Меннегерном, всеобщим врагом и легендарной личностью, чести быть запечатленным
на полях этой книги удостоился какой-то давным-давно забытый ростовщик. Должно
быть, тогда он казался казначею врагом не менее опасным, чем враждебный князь...
То есть, скорее всего, так оно и было - но, чтобы уразуметь столь печальную
истину, нужно быть казначеем. Обычно большинство людей ростовщиков
недооценивает.
А цифры с каждой новой страницей становились все более скудными, княжеская казна
хирела. Примерно через шестьдесят лет после разрушения ллуильдинским князем Семи
Башен разгорелась последняя из Великих Войн. Ну а еще лет пятнадцать спустя
Белая Башня была разрушена и эльфы изгнаны отсюда... Навсегда.
И вот - Меннегерн? Или все-таки нет? Призрак? Во всяком случае, золото в его
руках было самым настоящим. Уж крона-то призрачной не была, и мне до Гангмара
хотелось разжиться такими кронами.
Я оторвался от книги и покосился на своего приятеля - Эрствин пристроился за
соседним столом и крепко спал, уронив голову на раскрытую книгу. Мне бы тоже не
мешало отдохнуть. То, что я обнаружил в архиве, не только не прояснило дела, а
наоборот - подкинуло новые загадки. Значит, если я собираюсь запустить руку в
карман, набитый золотом из Семи Башен - мне предстоит еще побегать и попотеть,
выясняя, чей это карман и где он находится... А еще в Ливде затаился Мясник. А
может не затаился, а рыщет по городу в поисках - кого? Обуха?.. Меня?.. А может
своей жены - если у нашего "злодея Гонгала" выгорело похищение Денареллы...
Завтра... Вернее, уже сегодня, мне предстоит побегать - это значит, что я должен
хоть немного отдохнуть. Я быстро пролистал оставшиеся книги и не обнаружил
вообще ничего - это были счета за более поздний период и их вела иная рука.
Казначея, склонного к рисованию, сменил кто-то другой, возможно, даже вовсе не
эльф.
Больше здесь делать было нечего. Я быстро спрятал книги за стеллаж, так, чтобы
никто не увидел, что их недавно смотрели. Того, что старых ненужных счетов
хватятся, я не боялся, главное, чтобы они не попались архивным писарям на глаза.
Покончив с книгами, я похлопал по плечу моего юного друга:
- Эрствин, просыпайся... Я здесь закончил... Давай-ка приведем все в порядок и... -
мне пришла в голову новая мыль, - слушай, а я могу где-нибудь здесь
переночевать?
- Чего-о?
- Да нет, погоди делать такие большие глаза, ты послушай - если я сейчас пойду в
город, мне там негде отдохнуть. Понимаешь? Повсюду стража, Мясник меня ищет, да
мало ли... А завтра я должен продолжать поиски. Отдохнуть мне надо. Так я бы
поспал где-то здесь пару часов, а перед рассветом ты бы меня выпустил через ту
дверь... И сам бы тоже вернулся к себе. Перед рассветом все спят особенно крепко,
нас точно никто не заметит.
- Да, пожалуй... Только где?
- Ну, на какой-нибудь лестнице я не высплюсь, да и боязно... Мало ли кто
пройдет?.. А конюшня? По-моему, где-то здесь во внутреннем дворе у вас конюшня?
Туда сложно пройти отсюда?
- Вот уж не сложно! Идем!
У Эрствина намечалось новое приключение - ночевка на куче сена в обществе
убийцы. Славное приключение - любой позавидует.
Когда я вступил под своды большого зала "Очень старого солдата", не произошло
ничего этакого особенного, ничего эпического - не воцарилась гробовая тишина,
никто не произнес трагическим тоном: "Вот он, вот этот несчастный, на которым
тяготеет ужасное зловещее проклятие, ибо в походах все спутники его гибнут лютой
смертью!" Ничего такого - я прошел между рядами пустых столов, обменялся кивками
с теми из немногочисленных посетителей, кого знал в лицо, и занял местечко в
части зала, где обычно сидят одиночки...
Подошедший слуга будничным тоном поведал мне, что сейчас на балконе заказчиков
еще никого нет, но вчера было трое и найма не состоялось, так что можно ожидать
тех же троих и сегодня к вечеру - и осведомился, не желаю ли я сделать заказ. Я
как раз был голоден и заказал завтрак и вино. Ел я в одиночестве, никто не
подошел поприветствовать меня, никто даже не смотрел в мою сторону. Могло бы
показаться, что предупреждение Энгера было ошибочным, но я уже знал -
управляющий "Очень старого солдата" знал, что говорит. Он знает жизнь солдат,
как никто другой - и если он сказал, что у меня теперь дурная репутация, то,
стало быть, так оно и есть. Солдаты, как и вообще люди всякой профессии, в
которой приходится ежедневно сталкиваться с опасностью, очень даже склонны ко
всяким суевериям, очень доверяют всякой ерунде вроде вещих снов, предчувствий и
сглаза. По-моему, это самые настоящие предрассудки, не имеющие под собой никакой
почвы. Я-то, слава Гилфингу, имел дело с практической магией и мог сравнить...
Доев, я откинулся на спинку стула и окинул зал взглядом поверх кромки стакана.
Уже было около полудня, кабак мало-помалу начал наполняться народом. За
столиками в центре зала, как обычно, обосновались новички, эти начинали занимать
места слишком рано - по неопытности боялись пропустить что-то интересное.
Гораздо медленнее подходили более опытные солдаты. Сейчас в зале были только те,
кто имел здесь дел помимо найма, либо те, кто просто не привык проводить
свободное время иначе, чем в обществе своего брата, наемников.
Я уже почти допил свое вино и начал было задумываться, не уйти ли отсюда до
вечера - заняться здесь было нечем, говорить не с кем и не о чем... Вот снова
распахнулись двери и в зал вошла довольно большая группа солдат - больше десяти
человек. Они держались вместе, но для полноценного отряда их было маловато.
Неудачники, потерпевшие поражение? Или просто остальные их товарищи подойдут
позже... Мне показалось, что я узнаю кое-кого из них, затем мой взгляд остановился
на крупной фигуре, этого я определенно помнил. Толстяк Бибнон, тот самый колдун,
что пытался заговаривать со мной. Он тоже посмотрел в мою сторону, наши взгляды
встретились и я торопливо опустив голову, приник к стакану и сделал большой
глоток. Украдкой покосившись на вновь прибывших, я заметил, что жирный колдун о
чем-то шепчется с представительным мужчиной, скорее всего, капитаном или
сержантом. Пошептавшись с минуту, они расстались. Тот, которого я определил как
командира, сказал что-то напоследок вполголоса - солдаты, остановившиеся
неподалеку от дверей, начали занимать места за длинным столом у стены. Похоже,
солдаты ждали позволения на это? Значит, они - точно отряд. Затем командир
повернулся и вышел - возможно, он поднимется на второй этаж, на "балкон
капитанов". А колдун направился прямиком ко мне.
Я немного растерялся, мне сейчас не хотелось ни с кем говорить. Однако делать
было нечего, колдун приблизился к моему столу и вежливо поздоровался. Мне не
оставалось ничего другого, кроме как поприветствовать его в ответ и предложить
место напротив. Колдун знаком подозвал слугу и заказал вина. Затем он обратился
ко мне:
- Мастер, я знаю, что ты только сегодня вернулся в Ренприст и должно быть хочешь
отдохнуть. Поэтому я буду говорить коротко, - тут появился слуга с кувшином,
поскольку посетителей было пока что мало, Бибнона обслужили быстро. Он выждал,
пока слуга отойдет, наполнил и свой, и мой стакан, сделал порядочный глоток и
только затем продолжил, - так вот, я хочу предложить тебе службу.
Эрствин оказался прав, путь к конюшне был в самом деле несложным. Собственно,
конюшня как раз примыкала к левому крылу. С тех пор, как Большой дом утратил
свое значение, как цитадель, левое крыло здания большей частью приспособили под
административные и хозяйственные нужды. Мы опустились этажом ниже, прошли тесным
коридорчиком и затем Эрствин указал мне на низенькую дверь:
- Вот. Прямо к стойлам.
- Здорово...
Я отстранил паренька и приник ухом к двери - тишина. Затем приоткрыл дверь и
вгляделся. Никакие предосторожности не были лишними. В отличие от архива,
который на ночь запирался, в конюшне мог быть кто угодно - от пьяного слуги,
решившего переночевать здесь, лишь бы не встречаться с сердитой женой, до
конюха, слишком уж любящего свое дело... Нет, вроде бы никого я не увидел в
тусклом свете фонаря. Правда, фонарь этот - хилая свеча под закопченным стеклом
- был довольно далеко, да и не освещал всю конюшню. Помещение было слишком
большим и углы терялись во мраке. Странно было, что некоторые лошади вели себя
неспокойно, я время от времени слышал фырканье и топот.
- Эрствин, - окликнул я шепотом своего приятеля, - давай. По-моему, там никого
нет. Но если вдруг что, то тебе не возбраняется бродить по дому Совета, верно?
- Ладно... - парнишка шагнул за дверь.
Я без особого волнения следил за тем, как он пересекает помещение, время от
времени приподнимая свечу и оглядывая подозрительные места. Почти дойдя до
ворот, он вдруг обернулся и, глядя в мою сторону, сделал приглашающий жест
рукой. Кажется, именно там находился источник беспокойства обитателей конюшни -
во всяком случае, ближе ко мне лошади вели себя тихо. Я не понимал, что
происходит, но Эрствин выглядел не слишком взволнованным - не похоже было, что
он напуган, скорее заинтересован. Решив последовать его приглашению, я на всякий
случай взял в правую руку свой тесак, а левой выудил из потайного кармашка на
поясе заряженный заклинанием перстень. Магия в нем была - так себе, плевая. Но,
даже имей я что-то помощнее, здесь вряд ли решился бы это что-то применить.
Вокруг были лошади и если их что-то напугает... Кто видел, как лошади могут
реагировать на боевую магию, тот меня поймет.
Итак, приняв все возможные меры предосторожности, я двинулся к Эрствину. Шел я,
конечно, не спеша, искоса оглядывая стойла справа и слева. Эрствин ждал, не
дойдя десятка шагов до громадной кучи сена, сложенной - вернее, наваленной - у
ворот. Там, неподалеку от входа, насколько я понимал, были стойла для гостей. То
есть для их лошадей, конечно...
Я подошел к моему приятелю, тот кивком указал мне в стойло справа. Я глянул,
повинуясь его жесту и с трудом удержался, чтобы не присвистнуть - там спокойно
стоял громадный черный жеребец. Такого красавца не узнать было невозможно. Он
выделялся среди остальных коней, как баронесса среди прачек. Это был конь нашего
Черного Всадника. Он-то как раз и являлся причиной беспокойства остальных
лошадей. Кони в соседних стойлах нервничали, переступали с ноги на ногу,
пофыркивали - завтра конюхи будут удивлены тем, что после ночного отдыха кони
плохо выглядят. Сам же вороной был совершенно неподвижен - ни дать, ни взять,
статуя...
Я снова невольно огляделся, словно в поисках какой-то подсказки. События вокруг
меня сплетались в совершенно немыслимый причудливый узел... Что может делать здесь
этот конь? Если таинственный пришелец - и впрямь невесть откуда явившийся
Меннегерн, то почему его конь стоит здесь? По какому праву? Если наш Черный
Всадник не князь Семи Башен - то кто он и откуда? Почему расплатился так
странно? Почему ему, опять же, позволено поставить здесь своего жеребца?.. Мы с
Эрствином переглянулись и я, опережая его вопрос, быстро заявил:
- Я ничего не понимаю... Но мне нужно выспаться, это уж точно. Давай
придерживаться прежнего плана, друг мой - заберемся на эту кучу сена и часика
три поспим.
- А потом?
- А потом я разбужу тебя, ты сонно выругаешься, но все-таки проснешься. Как тебе
это предложение?
- Хромой, а серьезно?
- А серьезно - после того, как ты выругаешься и проснешься, ты отведешь меня к
той самой дверце, выпустишь из дома Совета, не забудешь дверь аккуратно
запереть... Ну и тихонько вернешься к себе. А завтра попытаешься осторожно
вызнать, кому принадлежит этот вороной и по какому праву он ночует в этом
привилегированном стойле. Ну а я постараюсь раскопать побольше о Меннегерне... Вот
только где бы нам встретиться? "Шпора сэра Тигилла" уже не подходит... Да и далеко
отсюда... "Свеча" тоже не годится, там слишком много твоих знакомых из Большого
дома...
- "Удача шкипера Гройста"? - предложил Эрствин.
- Она, конечно, здесь неподалеку... - я задумался, - но там всегда драки. Хотя,
пожалуй, днем там тихо. В полдень? Нет, в полдень я не успею. Часом позже
полудня в "Удаче", как? Подходит?
- Ладно, - откликнулся Эрствин.
- Тогда - спать! У нас не больше трех часов на отдых.
- А ты точно сможешь проснуться вовремя?
- Можем заключить пари.
Последний аргумент убедил моего приятеля. Если я предлагаю пари - значит, уверен
в том, что его выиграю, уж это-то Эрствин знал наверняка.
Проснулся я, как и намечал, часа за два до рассвета. Небо уже порядком
посветлело, я видел это сквозь щели в воротах конюшни... Сам не знаю, как это мне
удается - просыпаться точно в намеченное время. Если я расслаблен, не предвижу
на завтра никаких дел, то могу и проспать. Но если я заснул с мыслью о
предстоящем раннем подъеме и многочисленных заботах, то не просплю ни за что.
Эрствин сладко спал рядом... Жалко парня, но делать нечего - я принялся его
будить. Эрствин не желал просыпаться и обругал меня в точном соответствии с
намеченным мной планом. Даже к Гангмару послал. Но я не отставал и ему пришлось
все же продрать глаза. Мальчик сел и растерянно огляделся, наверное, с трудом
соображая, куда его занесло. Потом все же вспомнил, почему он здесь и неохотно
встал на ноги.
- Идем, друг мой, - позвал я его, стряхивая соломинки со своего плаща, на
котором мы провели ночь, - выпустишь меня из дома Совета и можешь еще поспать.
- Ага, идем, - отозвался мой приятель и смущенно шмыгнул носом.
На меня он не смотрел. Должно быть, вспомнил, что мне сейчас поспать не удастся.
Все-таки, Эрствин излишне чувствителен и совестлив для своего возраста и
общественного положения. Не к лицу это будущему барону Леверкойскому... Вполне
возможно, с возрастом это пройдет, но пока что он был таким и, пожалуй, именно
...Поділитися у соцмережах
