Жанр: Фантастика
Единственный выход
...еледочный
хвост. Правда, тарелка была алюминиевой, ложки к ней почему-то не прилагалось,
каша подгорела и отдавала горечью, а селедка оказалась такой пересоленной, что
после нее возникала неутолимая жажда, как будто ты бредешь по пустыне.
Меня это не смутило. Я стряс, что меню недоеденного кем-то завтрака было
извращенческим. Наоборот, я проглотил эту милостыню со стороны Шайбы в один
присест.
Но спасибо своим невидимым кормильцам я говорить не стал. Перебьются!
Желудок мой, видимо, напрочь отвык от пищи, потому что, закончив свою
трапезу, я почувствовал, что отяжелел непропорционально съеденному.
С трудом доковыляв до лифтового холла, я настолько разленился, что решил
пропустить оставшуюся часть коридора и вознестись куда-нибудь сразу через два
этажа.
Тем более что надежд на полезные находки уже не оставалось. За все время
хождений мне удалось пополнить свой инструментальный запас только ржавыми
швейными ножницами с тупыми концами (такими даже ногти на ногах не подрежешь!),
огромным сувенирным карандашом толщиной с палец и длиной в полруки (чем не
мини-дубинка?) и массивным кристаллом, явно не из категории драгоценных камней,
который мог служить хозяину кабинета то ли для придавлива-ния бумажных листов,
то ли для разбивания грецких орехов (таким запустить в кого-нибудь с близкого
расстояния — мало не покажется!). С прочей мелочовкой вроде скрепок, степлеров,
линеек, кнопок, дамских пудрениц, губных помад, губок для обуви и щеток для
одежды разных мастей я не связывался: толку от этих безделушек не предвиделось
никакого, зато без них сумка будет легче...
Но неисследованных этажей было еще много, так что я особо не
расстраивался. Я еще не знал, что мне не суждено исследовать всю Шайбу.
Вопреки моим ожиданиям лифт не спускался ко мне, а поднимался. С первого
этажа. Оставалось лишь гадать, с какого именно: с того, где я недавно побывал,
или действительно с первого этажа?
Что-то он медленно ползет
, — отметил мысленно я, следя за световой
меткой на табло.
Лифт прибыл неслышно, словно суперсовременный магнитоэкспресс, оснащенный
системой шумо-поглощения. Про него можно было бы даже сказать, что он старался
подкрасться ко мне незаметно, как тот самый шандец из народной поговорки.
Уже по тому, что двери кабины раздвинулись не с нервным лязганьем, на
грани застревания, а бесшумно и мягко, я понял, что тут скрывается какой-то
подвох.
Так оно и было.
Они опять пустили в ход ту самую кабину-люкс, на которой я поднимался в
мифическую приемную сразу после прибытия в Здание.
Не успели створки дверей закончить свое движение, как проникновенный
женский голос откуда-то сверху возвестил:
Тринадцатый этаж
.
Ну вот, и тут Они всю систему управления перевернули с ног на голову
, —
успел еще подумать я.
Я говорю —
успел
, потому что уже в следующий миг лифт с его глюками
отошел для меня на второй план.
Нечто большое и бесформенное, похожее на кучу тряпья, вывалилось из кабины
в лифтовый холл. Прямо к моим ногам, словно это нечто умоляло меня о прощении.
Но на самом деле оно было физически не в состоянии это сделать.
Потому что передо мной был мертвец. Самый настоящий, а не голографический
призрак. Мне хватило одного взгляда, чтобы это понять. Ведь вместо головы у
него было сплошное месиво. О принадлежности покойника к мужскому полу можно
было судить лишь по одежде, а одет он был в синюю клетчатую рубашку с длинными
рукавами и в какие-то нелепые полосатые брюки пижамного образца.
Он рухнул на пол плашмя, с жестоким стуком, словно вязанка дров, а ноги
его остались наполовину в лифте, мешая дверям закрыться, но двери с непонятным
упорством все пытались сомкнуть свои створки, и эта невидимая баба все
долдонила:
Пожалуйста, освободите двери... пожалуйста, освободите двери...
.
А я стоял, словно приклеившись к полу, и не мог двинуть ни рукой, ни
ногой.
В принципе, это был первый труп, с которым я столкнулся так близко. Если
не считать бабульку из соседнего подъезда, которую хоронили прошлой зимой. Но
тогда из гроба виднелось только ее иссохшее, словно ставшее каменным личико, да
и его я видел мельком, издалека. А этот тип валялся у меня в ногах и
бесцеремонно пачкал своей свежераскроенной башкой мои джинсы и кроссовки.
А потом из лифта на мраморную плитку пола полилась темно-красная жидкость
с уже знакомым мне терпким запахом.
И тогда я бросился прочь от этого жуткого зрелища так, словно за мной
гнался кто-то невидимый.
Глава 18
В сущности, если разобраться, мое бегство должно было казаться тем, кто за
мной наблюдал, смешным и нелепым. Ведь по-настоящему спрятаться в Здании от
того, кто убил этого несчастного и втолкнул его труп в лифт, было невозможно.
Но мои ноги двигал тот же идиотский инстинкт, который якобы присущ
страусам: спрятать башку в песок, желательно поглубже, чтобы не видеть, как
тебя начнут поедать...
Выскочив из коридора на лестницу, я был вынужден остановиться, .чтобы
изрыгнуть из себя все, чем недавно накормило меня Здание.
Ну и куда теперь? Вверх или вниз? Лифт привез труп снизу. Значит, надо
наверх.
Задыхаясь, я взлетел по лестнице на несколько пролетов и в изнеможении
плюхнулся на ступеньки. Сердце готово было выскочить из груди.
Я обхватил колени и уткнулся в них лицом.
Вот тебе и игра! — стучало в
моей голове. — Идиот, ты возомнил себя в безопасности, поверив в легенду,
которую сам для себя сочинил!.. Секретный эксперимент! Второй Ноев ковчег!
Телевизионная передача!.. С каждой новой версией ты все больше успокаивал себя,
не желая верить в худшее, а жизнь такова, что от нее ежедневно и ежесекундно
следует ждать каких-нибудь подлостей!.. И тогда Они заставили тебя вернуться к
реальности. Самым простым и надежным способом. Они ткнули тебя носом в дерьмо,
от которого ты постоянно отворачивался!..
И теперь у тебя не должно остаться ни тени сомнения в том, что живым ты
отсюда не выйдешь.
Тебе надо было с самого начала, по всем Их дурацким выходкам, догадаться,
что имеешь дело с больной, извращенной психикой. Что какой-то маньяк — а может,
их даже несколько? — придумал эту огромную западню, куда заманивает таких
простаков, как ты. А потом приканчивает их одного за другим. Причём так, чтобы
очередная жертва видела труп своего предшественника. Наверно, этот псих ловит
нездоровый кайф от чужого страха.
И разве важно, чем он вооружен: пистолетом, опасной бритвой или бластером,
если ты ничего не сможешь ему противопоставить? Абсолютно ничего. Ты можешь
только спасаться бегством. До тех пор, пока он не нагонит тебя
.
И все-таки не хотелось оказаться в шкуре разумного барана, с усталым
терпением ожидающего, когда мясник с окровавленным тесаком подойдет к нему,
чтобы полоснуть острым лезвием по глотке.
Только что ты можешь сделать, чтобы спастись? Что?
Ни-че-го. Только дергать лапками, как лягушка, тонущая в сметане.
Из тупиков не бывает выхода. А те, кто думает иначе, просто любят красивые
фразы, вот и все!..
Я оторвал голову от коленей, чтобы прислушаться. Снизу до меня донеслись
какие-то странные звуки, напоминающие цокот копыт по бетону. Я представил себе,
как по ступеням лестницы ко мне снизу поднимается всадник на черном коне,
закрыв голову черным капюшоном с прорезями, вооруженный каким-нибудь длинным
орудием типа
секир-башка
, и мне опять стало не по себе.
Не будь дураком и трусом
, — твердил себе я, чувствуя, как дрожь
пробегает по мышцам, сведенным от напряжения судорогой. Это наверняка очередная
психическая атака. Магнитофонная запись, вот что это такое. В крайнем случае —
голография.
Однако цокот копыт нарастал и становился все более реальным.
Я прильнул к прутьям перил, пытаясь рассмотреть, что творится внизу, но
просвет между лестничными маршами был слишком узким и не обеспечивал нужного
обзора.
К тому же я совсем некстати вспомнил, что мертвец приехал в лифте один. Но
тело его было подобно тряпичной кукле. А не мог быть зафиксирован в кабине,
потому что к стенке можно прислонить только застывший до несгибаемости труп. Но
это невозможно сделать, находясь снаружи, по причине закрывающихся при старте
дверей. Все это говорит о том, что убийца должен был ехать в лифте вместе со
своей жертвой, придерживая ее под мышки, чтобы отпустить труп именно в тот
момент, когда двери начнут открываться.
Значит, я все-таки имею дело с человеком-невидимкой?! А почему бы и нет?
Дешевая фантастика? Да. Бульварщина? Самой низкой пробы!.. Но зато в этом
случае объясняется, каким образом маньяку удается постоянно быть рядом со мной,
чтобы наслаждаться моим страхом, и в то же время оставаться незамеченным.
То, что ты принимал за иллюзии, было твоей собственной иллюзией!
И когда невидимого всадника отделяли от меня всего два или три пролета, я
не выдержал и, вскочив, устремился в коридор ближайшего этажа.
Я петлял по коридорному лабиринту до тех пор, пока сзади не воцарилась
тишина. Тогда, стараясь дышать глубоко и в то же время беззвучно, я затаился за
углом и прислушался.
Нет, похоже, мне повезло, и то, что цокало копытами на лестнице, не
погналось за мной. Неужели оно не слышшто моего топота по коридору? Невидимый,
но глухой убийца?
Чушь.
Что-то другое стояло за всем этим, какая-то изощренная хитрость,
придуманная воспаленным мозгом.
И что теперь делать? Вариантов всего два: продолжать идти вперед или
вернуться к лестнице. Нет, есть еще и третий: просто ждать.
А если Их будет двое и Они окружат меня, зайдя с обеих сторон?
Я до боли в ушах вслушивался в тишину, чтобы вовремя засечь маневры
противника.
Но вокруг было необычно тихо.
Наконец я решил: лучше пойду вперед. Лестница здесь только одна. И один
лифт. Так что бели я успею беспрепятственно миновать лифтовый холл, то
невидимка не сможет устроить мне впереди засаду. А ему потребуется время, чтобы
добежать до лифта на другом этаже, вызвать его, дождаться и только потом
приехать...
Постой, а как же он вызовет лифт, если двумя или тремя этажами ниже дверь
кабины не может закрыться из-за того, что ей мешают ноги трупа?
— сообразил я.
И гораздо смелее зашагал вперед, то и дело оглядываясь назад.
Желание проводить обыск в кабинетах у меня уже пропало начисто. Не до того
мне было сейчас.
Однако на попадавшиеся мне двери я все-таки косился.
И невольно вздрогнул и замедлил шаг, когда увидел на очередной двери
выписанную неровным почерком цифру. Мелом. Как та надпись на стене в конце
лестницы.
Эта цифра была — три шестерки. Это что — шестой этаж?.. Я быстро прикинул
в уме. Хм, вполне возможно.
Или дверь пронумеровали с умыслом? Все-таки число-то известно почти
каждому, кто любит мистические
ужастики
. Так называемый Знак Зверя. В данном
случае — невидимого зверя. С лошадиными копытами и острыми, как бритва,
когтями.
Чтобы проверить свои предположения, я прошел еще несколько метров, до
следующей двери. И у меня сразу отлегло с души, потому что на ней значилось:
665.
Мистика была здесь ни при чем. Просто кто-то, как и я, решил упорядочить
окружающую анонимность.
Я дошел еще до одной двери и убедился, что на ней стоит номер 664.
Тогда я вернулся на несколько дверей назад. Нет, номеров после 666-го
больше не было. Интересно, почему? Потому что неизвестному писцу надоело? Или у
него сломался карандаш? Или что-то помешало ему? Вполне возможно, что я этого
так никогда и не узнаю, решил я и пошел дальше.
Все мое внимание было обращено теперь на двери. Из-за этого я не сразу
заметил бурые пятнышки на светлой ковровой дорожке, отделенные друг от друга
равными промежутками.
Я увидел их только тогда, когда дорожка внезапно закончилась под моими
ногами.
Причем конец ее не был, так сказать, естественным. Он представлял собой
неровный, рваный край. Значит, кто-то разрезал ковер поперек в двух местах,
изъяв из него приличный кусок: второй такой же резаный край начинался метрах в
десяти.
А по желтому, сияющему лаком паркетному полу тянулись капли той же самой
жидкости, которой была испачкана дорожка.
И это опять была кровь.
Он лежал сразу за очередным углом. Второй труп. На этот раз это был
абсолютно голый мужчина лет сорока, с грубыми чертами лица, с лысиной во всю
голову и руками рабочего-металлиста. Он лежал, скорчившись и отвернувшись к
стене. Обе его руки были прижаты к животу. Под ним и вокруг него успела натечь
солидная лужа крови, но кровь была совсем свежей, еще не засохшей. В ней что-то
виднелось, какой-то бугорок. А, это же мел!.. Небольшой кусочек мела,
пропитавшийсякровыо настолько, что стал буро-желтым.
Преодолевая невольное отвращение, я приблизился к лежавшему и осторожно,
стараясь не наступить в мерзкую лужу, заглянул под его руки. Мужчина там прятал
от посторонних взглядов страшную рану, косо проходившую поперек живота. В
глубине раны виднелись желтоватые скользкие кишки. Рот несчастного был разинут
в немом крике, глаза вылезли из орбит.
Я поспешно отвернулся. Колени мои продолжали дрожать, сколько я ни пытался
взять себя в руки.
Как раз в этом месте одно световое табло было с дефектом, и свет
безостановочно мигал. Словно кто-то подавал мне знаки. На всякий случай я
попытался уловить закономерность во вспышках табло. Нет, морзянкой здесь и не
пахло.
Судя по всему, произошло это так. Убийца поджидал этого человека за углом
коридора, пока тот продвигался от двери к двери, проставляя на них номера мелом
(только почему он при этом был нагишом? Вряд ли с него сняли одежду уже после
убийства, иначе кишки вывалились бы наружу из раны). Потом напал на бедолагу и
полоснул по животу острым лезвием. Скорее всего бритвой или скальпелем. Зажав
живот, раненый еще нашел в себе силы преодолеть несколько метров, роняя на пол
капли крови, пока не потерял сознание. И тогда он упал здесь и умер...
За что его убили? Может быть, за то, что он осмелился посягнуть на
безымянность интерьера Шайбы? Кем он был? Таким же пленником, как я, или одним
из Них? Кто расправился с ним так жестоко и хладнокровно? Кто и зачем вырезал
кусок дорожки на том месте, где на этого человека напал убийца?
Все эти вопросы кружились каруселью в моей голове, и ответа на них я не
находил. Сердце стучало неровно: то заходилось в частом дробном стуке, то
замедляло свой ритм. Я весь взмок от пота.
Ясно было одно: если невидимый убийца решит взяться за меня, то долго мне
не продержаться. У него есть и холодное, и огнестрельное оружие. Он беспощаден,
и его действия невозможно предвидеть. Вдобавок ко всему он еще и сумасшедший,
поэтому бесполезно вступать с ним в мирные переговоры. Где же он сейчас бродит?
Где?!. Словно отвечая на мой мысленный вопрос, в той стороне коридора, откуда я
пришел, послышался знакомый цокот. Только теперь он был глуше — звук гасила
ковровая дорожка. И направлялся цокот в мою сторону. Судя по ритму поступи, это
был не бег, скорее, неспешная ходьба.
Ничего другого не оставалось, кроме как, стараясь не топать, пуститься
бежать дальше по коридору.
Я бежал и думал: а что, если это лишь уловка, чтобы лишить меня
возможности осторожничать? Вдруг за ближайшим углом и стоит в засаде убийца,
сжимая в руке клинок и поджидая, когда я выскочу прямо на него?
Под влиянием этих мыслей я начал останавливаться перед каждым поворотом,
чтобы предварительно выглянуть из-за выступа коридора. Но цокот за спиной явно
ускорялся. Судя по всему, мой бег все-таки услышали, и мне пришлось отбросить в
сторону все предосторожности.
Ситуация была тухлой: рано или поздно тот, кто гнался за мной, все равно
меня настигнет. От страха я не мог дышать как следует, рот пересох, и меня
душил кашель.
Надо было что-то делать. Но что?
Вдруг я увидел, что одна из дверей, мимо которых я пробегал, приоткрыта и
внутри — кромешная тьма. Не раздумывая, я скользнул в помещение за дверью,
плотно притворил ее и встал так, чтобы оказаться за ней, когда дверь будет
открываться.
На ощупь я понял, что замка в двери нет, а включать свет, чтобы убедиться
в этом, уже не было времени.
Но в ту же секунду до меня дошло, что я сморозил глупость. Даже если мой
преследователь сейчас по инерции пронесется мимо моего укрытия, то скоро он
наверняка поймет, что больше не слышит меня, и тогда он вернется, чтобы
обыскать все кабинеты.
Однако пути назад уже не было. Топот был уже совсем рядом.
Действительность оказалась хуже, чем я предполагал.
Вместо того, чтобы пробежать мимо кабинета, где я стоял, приклеившись
спиной к стене, неизвестный резко затормозил прямо напротив моей двери.
Он что — чует мой запах, что ли?!
После секундной паузы я услышал, как дверь кабинета напротив открывается.
Ну вот и все.
Он приступил к обыску помещений и через несколько секунд войдет сюда!
Это конец.
Было слышно, как по ту сторону коридора щелкнул выключатель.
Может, все-таки попробовать выскочить из кабинета и рвануть со всех ног
обратно?
А какой смысл? Он же сразу меня засечет!..
Я машинально пошарил рукой вокруг себя. Рука натолкнулась на какой-то
гладкий выступ. Потом пальцы нащупали небольшую дверную ручку.
Шкаф для одежды!
Через несколько секунд я уже сидел, скрючившись внутри шкафа. В нем висели
какие-то пыльные тряпки, и мне захотелось чихнуть, но я сдержался.
Дверь по другую сторону коридора хлопнула.
Господи, спаси и сохрани меня, до сих пор упрямо не верившего в тебя!
Замок, открываясь, щелкнул, и я различил цокающие шаги совсем рядом со
мной.
Сработал выключатель, и в щелочки моего укрытия просочился яркий свет.
Правда, щели в шкафу были слишком узкими, и через них все равно не было ничего
видно. Однако я каким-то шестым чувством угадывал, что делает тот, кто искал
меня.
Вот сейчас он сделал несколько шагов к шкафу (я облился потом). Нет,
остановился. Наверное, вертит головой из стороны в сторону. Дышит шумно,
видимо, пробежка и ему сбила дыхалку.
Секунды тянулись слишком долго.
Я невольно зажмурился, чтобы не ослепнуть от света, когда незнакомец
откроет дверцу шкафа.
Однако неизвестный почему-то не стал обыскивать весь кабинет. Может быть,
его внимание привлек какой-нибудь шорох в коридоре, может, у него были свои
соображения насчет того, где я мог отсиживаться, не знаю...
Постояв еще некоторое время, он вдруг прошагал к двери, открыл ее и вышел
из кабинета, оставив свет включенным.
Сквозь нарастающий шум в ушах я слышал, как он хлопает дверями соседних
кабинетов, удаляясь все дальше и дальше по коридору.
Мне просто не верилось в то, что я спасся.
Когда шаги неизвестного окончательно стихли в глубине коридора, я выждал
для верности еще несколько минут, а потом кое-как выбрался из тесного отсека.
Тело успело затечь в неудобной позе, и я первым делом потянулся, разминая
мышцы. А потом я увидел ее.
На ней было простенькое сиреневое хлопчатобумажное платье. Она лежала на
полу посреди кабинета, вытянув руки по швам и задрав подбородок кверху. Голова
ее была наполовину отделена от остального тела. Ярко-синие глаза бессмысленно
смотрели в потолок. Однако нигде не было ни малейшего следа крови, и я
догадался, что убили ее не здесь. Ее принесли сюда уже мертвую и аккуратно
положили на пол, как в камере хранения.
Ей было лет двадцать пять. Молодая и красивая, она вполне могла бы
претендовать на звание
мисс Вселенная
, если бы ее не отправили на тот свет.
Я заставил себя наклониться и дотронуться до ее руки. Рука была твердой и
холодной, как, впрочем, полагается быть конечности покойника.
Как ни странно, лицо ее не было искажено гримасой ужаса. Оно было
спокойным, словно у человека, до конца исполнившего свой долг.
Однако я был уверен, что это именно она накануне звала меня на помощь по
телефону.
Комната шестьсот десять
, — сказала она. Я осторожно выглянул в
коридор. Пусто. Поднял взгляд на дверь. Все правильно: 610, мелом...
Я бросил последний взгляд на убитую.
И мне стало так хреново, как не бывало еще никогда в жизни. Даже тогда,
когда Ма сильно простудилась и лежала в постели с высокой температурой, время
от времени начиная бредить, а я, восьмилетний несмышленыш, сидел у нее в ногах
и плакал, потому что не знал, что следует делать в таких случаях.
Но тогда я просто переживал за единственного родного человека, и в этом
переживании, наверное, был оттенок эгоизма — ведь я боялся, что если Ма умрет,
то я останусь совсем один и меня тогда заберут в какой-нибудь сиротский приют.
А сейчас меня терзали угрызения совести.
Я вспоминал вновь и вновь срывающийся женский голос в трубке, взывающий о
помощи. Она была тут одна, совсем одна. Лицом к лицу с безумным живодером. И
когда страх переполнил окончательно ее душу, она схватила вот этот телефон и
стала набирать все номера подряд, в надежде, что кто-нибудь откликнется. Ей
повезло, и она наткнулась на меня.
А я, ослепленный своей уверенностью в том, что все творившееся в Шайбе —
одна сплошная игра, не поверил ей. Я положил трубку и принялся набивать свою
утробу. Я успокоил себя аргументом, который приводят в свою защиту все трусы:
мол, даже если ей действительно угрожает опасность, то что я могу сделать?
Подонок — вот ты кто
, — сказал я себе, не отводя взгляда от пышной
прически мертвой красавицы.
Это из-за тебя она погибла.
Если бы ты отправился разыскивать ее, ты мог бы отвлечь убийцу на себя.
Ну и что? — спросил внутри меня насмешливый голосок. — А толку-то? Маньяк
просто убил бы тебя первым, а потом вернулся и прикончил ее. Какая была бы
польза от твоего никчемного героизма?
...
Заткнись, гнус, — приказал я этому противному голосу. — Ты же ни черта не
понимаешь, жалкая твоя душонка. Я обманул доверие этой девушки. Значит,
когда-нибудь я смогу бросить в беде Ленку. Или предать Ма. Стоит лишь один раз
пойти на уступку заботе о своей собственной шкуре — и эта зараза будет
медленно, но верно пожирать душу
.
Ладно, стрясем, — торопливо согласился со мной голосок. — Я молчу. Только
что толку в твоем самобичевании, если все равно ничего уже нельзя изменить?
Это было отчасти верно.
Вернуться в прошлое и помешать убийству этой незнакомой девушки я не мог.
Но зато у меня была возможность измениться самому.
Как там было у полузабытого ныне писателя прошлого века?
Жизнь дается
человеку один только раз...
Хм. Смерть тоже дается человеку только один раз. И
встретить ее надо достойно, чтобы до конца оставаться человеком.
Я огляделся, и взгляд мой упал на шкаф.
Костюмы. Разношерстный набор мужских костюмов на все случаи жизни. Похоже,
совсем новеньких, еще ни разу не надеванных. Опять декорация? Теперь это
неважно.
На всякий случай я прошелся по карманам пиджаков. Разумеется, ничего я в
них не нашел.
Тогда я взял всю эту груду барахла и вместе с плечиками выкинул из шкафа
на пол, не особенно заботясь о шуме, который поднимаю.
Потом я вытащил из пазов деревянную круглую палку, на которой висели
вешалки.
Прикинул на вес. Не очень тяжелая, но за неимением лучшего сойдет в
качестве дубинки.
Снял с себя надоевшую и бесполезную сумку и швырнул ее в шкаф.
Крепко сжав палку, повернулся и с высоко поднятой головой двинулся в
коридор.
Наверное, если бы кто-нибудь попался мне, когда я, стиснув зубы, обходил
шестой этаж, я бы, не задумываясь, забил его насмерть своей импровизированной
дубинкой. Причем мне было наплевать, кем этот кто-нибудь окажется: головорезом
с фигурой Шварценеггера и с противотанковой
базукой
наперевес; ниндзей,
затянутым с головы до ног в черный комбинезон и с черной маской на лице, или
Фредди Крюгером с полуметровыми стальными когтями вместо пальцев.
Я был агрессивен и неустрашим.
Однако никого я так и не встретил, и не только на этом этаже, но и еще на
трех этажах подряд.
В поисках маньяка я даже опять спустился на нижние этажи — вдруг мой
противник устроил там нечто вроде своей опорной базы, полагая, что я побоюсь
возвращаться к мертвецу, лежащему поперек выхода из лифтовой кабины?
Но и там я никого не нашел. Даже мертвеца. От него на лифтовой площадке
осталось только большое кровавое пятно и лужица подсыхающей крови.
Ага, — сказал я мысленно невидимке
. — Заметаешь следы, сволочь? Небось
устроил где-нибудь склад трупов и теперь собираешь туда тела своих жертв?
Интересно, сколько человек ты уже успел прикончить?..
Проходя по второму этажу, я вдруг сообразил, что номера, которые я ставил
карандашом на дверях, бесследно исчезли. Пристальный осмотр одной из дверей
показал, что их тщательно чем-то стерли, может быть, даже мокрой тряпкой со
специальной чистящей пастой.
Но зачем? Почему Они так опасаются, что я начну ориентироваться в Шайбе?
Может быть, в этом случае я сумел бы обнаружить выход?
Эх, зря я отвлекся на сведение счетов с маньяком! Наверное, надо было
продолжать рекогносцировку и составление плана Здания. Я забыл, что главное в
моем положении — не уничтожить убийцу, а выбраться отсюда. А вообще-то
неизвестно, что тут главное, а что второстепенное...
Уж не для того ли
...Поділитися у соцмережах
