Жанр: Фантастика
Единственный выход
... — Чего? — ошарашенно переспросил я. — Ты о чем, Лен?
— Нет-нет, — сказала она. — Тут какая-то ошибка. У меня вообще от пиццы —
изжога!..
И отключилась.
Удар номер два. Причем такой, которого я не ожидал. Подлый, ниже пояса. В
самую душу.
Значит, ребята, что бдят за мной, не лыком шиты. Они на ходу меняют
тактику, и мне не обвести их вокруг пальца. Одним нажатием кнопки или клавиши
они подменили мои слова заранее заготовленной записью совершенно других реплик,
да вдобавок другого человека. Что-нибудь вроде:
Это вы заказывали пиццу на
дом?
...
А в следующий раз они придумают еще что-нибудь. Лишь бы не дать мне
по-нормальному связаться с внешним миром.
Так имеет ли смысл пытаться звонить еше куда-нибудь? Тихону или в полицию?
В Совет Евро-Наций или на Марс?
Я размахнулся и швырнул телефон в стену.
Глава 13
Кое-как я добрался до лестницы и спустился на несколько этажей вниз. В
принципе, мне уже было все равно, куда идти, и я не ждал от Шайбы ничего
хорошего.
Однако этаж, на который я попал, все-таки отличался от других. Хотя бы
тем, что на нем я впервые обнаружил туалет. Даже два: женский и мужской. И оба
были обозначены на дверях соответствующими символами.
Я машинально вошел в тот, где был нарисован треугольник вершиной вниз.
Инстинкт, наверное, сработал: не опасался же я, в самом деле, что спугну в
женском туалете лиц противоположного пола!
Туалет был довольно чистым и просторным. Три кабинки, столько же
писсуаров, две раковины, зеркало и даже большое льнян полотенце, сшитое
кольцом.
Опять же чисто инстинктивно я выбрал кабинку, которая была расположена в
самом дальнем от входа углу. Во-первых, в подобных заведениях я всегда
предпочитаю оказываться с краю, а во-вторых, именно дверь.этой кабинки была
открыта настежь.
Облегчаясь, я машинально разглядывал унитаз. Судя по его состоянию,
пользовались им очень активно, и последний раз — совсем недавно. А смыть за
собой, конечно же, забыли.
Ну очень правдоподобная декорация, горько усмехнулся я. Чувствуется, что
профессионалы работают — ни одной мелочи не упускают.
Делал я свое дело долго — слишком давно в последний раз этим занимался. И
все это время мне было почему-то неуютно. Словно кто-то пристально смотрит в
мою спину. Я повертел головой, насколько это было возможно из-за вынужденно
ограниченной подвижности. Однако подозрительных датчиков нигде не заметил.
Видимо, режиссеры этого спектакля сочли перебором тыкать псевдодатчики в
туалете, потому что они сразу бросались бы в глаза: чему тут гореть-то, если
кругом сплошной кафель да фаянс? Но куда-то они все-таки их сунули же?! Может,
вон в те вентиляционные отдушины под потолком? Или зеркало здесь такое, какое
используют в камерах для допроса преступников в иностранных фильмах — один
полицейский допрашивает, а другие, столпившись за зеркалом — анизотропным
стеклом, пропускающим лучи света только в одну сторону, наблюдают?
Ладно, придется стрясти, потому что какая теперь разница?
Я застегнул штаны, спустил воду и повернулся, чтобы открыть дверь. В этот
момент мой взгляд случайно упал вниз, и я оцепенел, будто скованный ледяным
панцирем.
В ПРОСВЕТЕ ПОД ДВЕРЬЮ ВИДНЕЛАСЬ ПАРА МУЖСКИХ БОТИНОК!
Кто-то стоял снаружи, почти у самой двери! Башмаки были ярко-коричневыми,
примерно того же размера, что и у меня. Сорок один — сорок два, не больше.
Значит, их владелец должен быть не очень высокого роста. Иначе его голова была
бы видна над низкой дверью кабинки.
И еще мне бросилось в глаза, что ботинки начищены до блеска. Словно
незнакомец не топтал пыльных ковров в коридоре, а летал по воздуху.
Откуда он здесь взялся? Я же не слышал ни звука, хотя дверь в туалет
открывается со скрипом, и вдобавок замок щелкает, как затвор винтовки!..
Объяснение могло быть только одно: когда я вошел в туалет, мужик уже был
здесь, затаившись в одной из соседних кабин. А раз он прятался от меня и не
издал ни шороха, пока я тут отливал, то приятных сюрпризов от него ждать не
следует.
Инстинктивно отпрянув назад, я затаил дыхание, хотя это было глупо, потому
что именно в моей кабинке в унитаз с шумом обрушивалась вода и тот, кто
караулил меня за дверью, не мог не сделать соответствующих выводов.
Ручка двери кабины не закрывалась, а только блокировалась с помощью
специальной кнопки. Обливаясь потом, я протянул руку и осторожно нажал на нее.
Хотя это было еще более глупо: если бы этот тип захотел, то без труда выломал
бы хлипкую перегородку, разделявшую нас.
Кто же он, черт возьми? И чего он хочет?
— пронеслось в моей голове.
Однако время шло, а ботинки за дверью оставались все в том же положении, и
это было абсолютно непонятно.
Конечно, если бы я описал потом эту ситуацию моим дружкам, то обязательно
нашелся бы какой-нибудь умник, который сказал бы:
А что ж ты не открыл дверь и
не посмотрел, кто это? Терять-то тебе все равно было бы нечего. Ведь если бы
этот тип хотел тебя грохнуть, то он давно сделал бы это!
Логично, сказал бы тогда я. Но это если рассуждать в нормальном состоянии
и на свежую голову, не замутненную диким ужасом. А когда пульс — почти сто
восемьдесят ударов в минуту, кровь стучит в висках, и ты ни хрена не понимаешь,
что происходит, то тут не до логики!..
Я беспомощно огляделся в поисках предметов, пригодных для самообороны, но
в кабине, кроме рулона туалетной бумаги и щетки для чистки унитаза, ничего
больше не было. И почему это в туалетах не хранят инструменты? Что-нибудь типа
топорика или, на худой конец, ломика...
Наконец я выдавил из себя отвратительно дрожащим голосом:
— Эй, кто тут? Чего вам надо?
Ни звука в ответ.
Я повернулся к двери — и вновь оцепенел.
Ботинок в просвете под дверью уже не было.
Я дернул дверь, но она почему-то не хотела открываться, и я сначала
испугался, что отныне мне суждена тюрьма гораздо меньших размеров, чем все
здание, но вовремя спохватился и понял, что просто забыл разблокировать ручку
двери. Дверь распахнулась, и я выскочил, озираясь, из своего укрытия.
Никого в туалете не было.
Я распахнул дверь средней кабины, потом следующей — но и там было пусто!
Ну и как это объяснить? Все-таки поверить в привидения или в невидимок?
Даже если это был очередной фокус со стороны создателей здания, то секрет его
не поддавался разгадке. Голограмма? Но ни одна аппаратура не способна создать
такую имитацию реального предмета. Может, где-то в стене имеется потайная
дверца? Или скрытый люк в полу? В принципе, возможно, но с какой скоростью
тогда должен был двигаться незнакомец, чтобы успеть за считаные доли секунды —
и причем абсолютно бесшумно! — преодолеть несколько метров и аккуратно прикрыть
за собой дверь или люк?!..
И опять же — с какой целью, спрашивается, он торчал у меня над душой?
Чтобы напугать? А зачем им меня пугать? Ради забавы, что ли? Или они снимают
скрытой камерой фильм ужасов?
Ладно, стрясли. Что толку ломать свой шапконоситель? Все равно догадки так
и останутся догадками.
Я провел рукой по лбу, стирая выступившую на нем испарину. Ладони были
неприятно липкими.
Пустив ледяную воду в раковину, я с наслаждением умылся и вымыл руки.
Заодно полюбовался на свое отражение в зеркале: при искусственном свете
выглядел я довольно скверно. Впрочем, при дневном свете, возможно, вид у меня
был бы не лучше. Такие стрессы даром не проходят.
Закончив умывальную процедуру, я повернулся, чтобы вытереться полотенцем,
и в голове у меня сразу же возник и стал нарастать знакомый звон.
Я отлично помнил, что когда вошел сюда, то полотенце было относительно
чистым. С некоторым преувеличением его даже можно было назвать белоснежным.
А теперь оно было измято и покрыто полосами и пятнами кровавого цвета!
Это действительно была кровь. Причем свежая, еще не успевшая окончательно
впитаться в грубоватую ткань.
А это означало, что кто-то буквально несколько секунд назад вытер о
полотенце руки, испачканные в крови.
Опомнился я, лишь отмахав по коридору на подгибающихся ногах добрую сотню
метров. Перед глазами моими все плясали красные пятна на белом полотенце. .
Наконец я остановился, перевел дух и оперся плечом на стену.
Чего же вы от меня хотите?! На что вы намекаете, подсовывая мне время от
времени всякие тухляцкие штучки? Что когда-нибудь и мою кровь неведомый убийца
будет небрежно оттирать в туалете или выводить ею угрожающие послания следующей
жертве? То есть вы даете мне понять, что и я обречен, просто до меня еще не
дошла очередь?
Куда же я все-таки попал — в театр, где в ходу самый разнузданный
натурализм, или на настоящую бойню?
Нет, это просто у тебя от страха глаза велики, осадил я свою фантазию.
Выдумываешь черт знает что. А может быть, все объясняется гораздо проще и
тривиальнее. Например, кто-то поранил руку. Порезался на рабочем месте. Или у
кого-нибудь из носа от давления хлынула кровища, и он не нашел ничего лучшего,
кроме как забежать в туалет И воспользоваться полотенцем вместо носового
платка. А потом продолжил свой путь по коридору.
Так что совсем не обязательно, что руки о полотенце вытер тот, кто стоял
за дверью кабины.
Но вообще-то, конечно, странно все это. Хм, ну и куда теперь податься? А
самое главное — что делать?
Ведь если вдуматься, то любые мои действия теперь бессмысленны, как
попытка вытащить себя за волосы из болота. Помнится, Ма рассказывала, как
давным-давно, еще в юности, во время очередного пешего похода она отстала в
лесу от группы и заблудилась. Двое суток она бродила по непролазной чащобе,
пока ее случайно не нашли охотники.
Знаешь, сынок, — сказала она, — что тогда
мне показалось самым страшным?.. Был момент, когда у меня не было больше сил
идти. И в голове стали появляться мысли: а стоит ли вообще идти, если не
знаешь, 'куда?.. Не проще ли остаться на месте и ждать, пока тебя найдут? Или
умереть от голода, если не найдут... Но я шла и щла. И потом оказалось, что
если бы я поддалась своей слабости, то навсегда осталась бы в том лесу
.
Я кисло усмехнулся. Одно дело — блуждать по бурелому, и совсем другое — по
небоскребу без выхода, да еще когда тебя на каждом шагу пичкают всевозможными
сюрпризами
. И нет никакой надежды на то, что тебя найдут и спасут.
Может, вернуться в тот кабинет с диваном, улечься и ждать, что будет
дальше? Как там у Шекспира?
И видеть сны...
Но принять такое решение мне не дали. Где-то в коридоре раздался
душераздирающий скрип открывающейся двери, и я отпрянул от стены. Секунда,
вторая, третья... В коридоре никто не появлялся. И опять, как в туалете, у меня
возникло стойкое убеждение, что кто-то буквально сверлит меня взглядом.
— Кто здесь? — громко спросил я тишину.
Но тишина, как ей и положено по определению, ничего мне не ответила.
Я сделал несколько шагов в том направлении, откуда доносился скрип. Одна
дверь, вторая, третья... Все плотно закрыты.
Очередные звуковые эффекты?
Наверно.
И тут я вдруг увидел. Дверь ближайшего кабинета слегка шевельнулась,
словно от сквозняка. Сквозь узенькую щелку, которая образовалась между дверью и
косяком, было видно, что внутри царит непроглядная темень.
Каким-то шестым чувством я вдруг понял, что именно там стоит и наблюдает
за мной КТО-ТО.
Ладони мои опять стали липкими. Сердце перешло с ритма неспешной прогулки
на спринтерский бег.
Меня так и подмывало повернуться и чесануть по коридору подальше от этой
жуткой приоткрытой двери, и, наверное, я бы так и поступил, если бы мне в
последний момент не стало стыдно.
Эх ты, сказал я себе. За тобой, возможно, сейчас следят скрытые камеры, а
ты ведешь себя как последний трус.
И тогда я решительно шагнул к неплотно закрытой двери и рванул ее на себя.
В комнату потоком влился свет из коридора, и сначала мне почудилось какое-то
быстрое движение в глубине кабинета, но тут я вовремя нащупал выключатель и
щелкнул им.
Это был вовсе не кабинет. Нечто вроде склада канцелярских товаров. Вдоль
стен тянулись металлические стеллажи, на которых возвышались запечатанные пачки
бумаги, какие-то картонные коробки, штабеля папок, груды конвертов... К моему
великому разочарованию, съестного здесь не было.
Спрятаться в этом помещении было негде, но на всякий случай я наклонился и
заглянул под стеллажи. Потом задрал голову, изучая верхние полки.
Нет, никого. Ни людей, ни привидений.
Даже ни одного заплутавшего зеленого человечка не обнаружилось.
Я не глядя взял с полки одного из стеллажей первый попавшийся конверт и
вздрогнул. На нем было отпечатано:
САВЭС
.
И чуть ниже — адрес. Тот самый, по которому я сюда пришел. Улица
Проектируемая, дом 46.
Я взял конверт с другой полки — то же самое. И на следующей полке — то же.
И еще. И еще.
Целая кипа конвертов с заранее заполненным адресом.
Для чего их заготовили в таком количестве?
Чтобы использовать в качестве приманки для таких кандидатов в подопытные
морские свинки, как я?
Не все клюют на нее, но иногда находятся наивные простаки, готовые
поверить во что угодно.
А это означает, что система заманивания людей в ловушку продумана и
отработана до мелочей.
И, возможно, не я первый, не я последний тычусь слепо носом в стены в
поисках выхода.
Неужели же от моих предшественников не осталось никакого следа? Куда все
они могли деться? Или где-нибудь в недрах Шайбы имеется бассейн с соляной
кислотой, в который бросают трупы жертв после кровавой расправы?
Я содрогнулся.
Не от страха — от отвращения к самому себе.
Это ж надо дойти до такой степени трусости, когда в голову сами собой
лезут всякие мерзости!
И тогда я понял.
Ни в коем случае нельзя останавливаться. Потому что, если обречь себя на
бездействие, то мозг будет работать на холостых оборотах, неустанно пережевывая
одни и те же предположения и опасения. А по всем канонам термодинамики любая
работающая система рано или поздно перегревается, изнашивается и выходит из
строя. Применительно ко мне это значит, что если я зациклюсь на попытках решить
в уме задачу, в условиях которой не хватает ряда важных величин, то либо сойду
с ума, либо, в лучшем случае, стану пожизненным невротиком.
И я пошел дальше.
Свет на
складе конвертов
я нарочно выключать не стал. Нечто вроде
маленькой мести за пережитый страх: пусть у них нагорит побольше по счетам за
электроэнергию.
Я исследовал весь этаж от начала до конца, потом спустился по лестнице еще
на один этаж.
Там мне пришла в голову мысль, что если уж досконально исследовать здание,
то надо действовать планомерно.
Я добрался до лифтового холла, вызвал лифт — к моему облегчению, он все
еще работал — и тут испытал новое потрясение. Никакой надписи кровью на стене в
лифтовой кабине уже не было. От нее не осталось и следа, словно кто-то
аккуратно стер ее мокрой тряпкой. Хотя мусор в лифте по-прежнему радовал глаз.
Более того, к шелухе семечек и окуркам теперь добавились две пустые банки
из-под пепси и с остервенением разодранный пополам пакет от чипсов
Крюгер
.
Там еще оставались кое-какие крошки, и я не побрезговал ими воспользоваться,
хотя уже потом, вылизав, как собака, внутренность пакета, я испугался: а вдруг
чипсы были отравленными?
Однако обошлось...
Рассудив, что в моем состоянии потом будет легче спускаться, чем
подниматься, я нажал кнопку под номером двадцать пять и поехал наверх.
Коридор верхнего этажа мне показался каким-то
не таким
, и я долго не мог
вникнуть, в чем тут дело, пока не обошел его весь по зигзагообразному
периметру. Только вернувшись к лифту, я понял, в чем загвоздка: куда-то напрочь
пропала приемная, в которой я проторчал, как идиот, бог знает сколько часов. Да
и ковровые дорожки были тут не красные, как в первый раз, а темно-зеленые.
Зато в одном месте откуда ни возьмись на стене появился стенд, усеянный
всевозможными объявлениями, выполненными как рукописным, так и типографским
способом. Я не поленился убить энное количество времени, чтобы изучить эти
бумажки.
Разброс тематики сообщений был слишком широк. От панических просьб к
нашедшему в туалете связку ключей, бумажник и золотую коронку немедленно
обратиться в комнату номер сто восемнадцать до рекламы услуг по созданию
стойких и очень оригинальных татуировок на лице и прочих частях тела. Из
деловых документов здесь наличествовали лишь приказ некоего главного инженера
(фамилия и подпись были неразборчивыми) об объявлении выговора
слесарю-сантехнику Ерохову Дж. Г. за проявленную халатность при устранении
протечки батарей (на чистом месте под подписью значилась корявая приписка
чернильным карандашом:
А судьи кто?
) и график выдачи персональных
противогазов персоналу штатных подразделений, обозначенных номерами от одного
до тридцати. Но особенно меня потряс в этой разношерстной бюрократической
мешанине раздел
Творчество масс
, где был помещен стишок старшего консультанта
отдела номер пять Севериана Супагина:
Ты не ищи страданья,
Беда нагрянет сама.
А если выдержишь испытанье,
Беда эта — благо тогда.
(Стихи Олега Григорьева.)
Я наморщил лоб.
Уж не подражание ли это стихотворным опусам Нострадамуса, которые
считаются зашифрованными прогнозами будущего? И не ко мне ли обращено это
поедание?
А если выдержишь испытанье, беда эта — благо тогда
.
Хм...
Может быть, именно подобное со мной и происходит, если кто-то выбрал меня
в качестве объекта эксперимента?.. Хотя на научный эксперимент это не очень
похоже. Нет, конечно, всякие там психологи, социологи, медики в принципе
способны на то, чтобы проводить опыт с участием постороннего человека, заранее
не предупрежденного об эсперименте. Допустим, чтобы выявить спектр наиболее
типичных реак-. ций на нетипичные ситуации.
Эксперимент
. С большой буквы. Той
самой, которая входит в состав аббревиатуры
САВЭС
. Тогда
С
— это
станция
.
Или
система
. А вот что такое
А
и
В
, нипочем не догадаться.
Какая-то цитата назойливо крутилась у меня в подсознании. Я поднатужился и
выудил ее на поверхность.
Эксперимент есть Эксперимент. Именно Эксперимент — не экскремент, не
экспонент, не перманент, а именно Эсперименте...
Словно прочитав мои натужные мысли, в глубине коридора кто-то гнусно
хихикнул. Я вздрогнул и напряг зрение, всматриваясь в анфиладу стеклянных
дверей. Но там, естественно, никого не было.
Нет-нет, не очень-то это похоже на эксперимент. Ни один научный метод не
может быть таким жестоким по отношению к людям. Если это, конечно,
действительно научный эксперимент.
А если создатели Здания — не ученые, то тогда прав этот Севериан Супагин,
и максимум, на что мне следует уповать, — так это на то, что речь идет об
испытании. Практический тест моих эвристических способностей — так, кажется,
по-научному это называется? Возможно, незримые организаторы всего этого бедлама
проверяют меня, но не на вшивость
, как принято говорить в таких случаях, а
на... На что? На психологическую устойчивость к внешним раздражителям? На
способность решать логические задачи? Или просто — на выживание?
Однако целью любого испытания должен являться отбор достойных для
выполнения какой-нибудь суперважной миссии. Что-нибудь вроде полета на Марс или
набора кандидатов в школу по подготовке спецагентов а-ля Джеймс Бонд.
А если я не хочу ни лететь на Марс, ни становиться профессиональным
шпионом? Они не имеют права так вольно обращаться с гражданами свободной
страны! Я хочу жить так, как мне нравится! У меня свои виды на будущее, и я не
собираюсь ими поступаться!
Поэтому мне наплевать, какие выводы относительно меня будут сделаны! Пусть
мне ставят жирную двойку или даже единицу, главное — чтобы этот долба-ный
экзамен быстрее закончился!..
Невидимый телепат, обретавшийся в недрах Здания, вновь дал о себе знать.
На этот раз он издал такой душераздирающий хохот, что у меня мороз прошел по
коже. И теперь уже этот разнузданный смех раздавался из-за угла коридора за
моей спиной.
И тогда я окончательно слетел с катушек.
Не помню, что я выкрикивал, задрав лицо к камерам слежения, спрятанным на
потолке, какие проклятия посылал в адрес моих мучителей. Я содрал со стенда
бумажки, порвал их на мелкие кусочки и раскидал по полу. Потом сорвал со стены
сам стенд и долго, с садистским наслаждением топтал его до тех пор, пока он не
превратился в груду щепок. Наверное, это была обыкновенная истерика.
Самое гнусное заключалось в том, что они и ухом не повели в ответ на мою
выходку. И даже не стали прибегать ни к каким звуковым эффектам. И не возникли
ни в воздухе, ни на стенах светящиеся надписи, посредством которых мне указали
бы путь к выходу. И не раздался
голос свыше
, чтобы успокоить и вразумить
меня. Мне словно давали понять, что экспериментаторам наплевать на мои
истеричные требования. Что это они диктуют здесь свою волю, а не какие-то
жалкие подопытные крысы.
В конце- концов я успокоился. На смену нервной взвинченности пришла
опустошенность. Мне стало все равно, что со мной будет.
И я побрел, сам не зная куда, чисто инстинктивно. Как механическая
игрушка.
Я тащился, открывая подряд все двери, какие только можно было открыть,
пока не обнаружил выход на лестницу.
Здесь меня караулил очередной сюрприз. С этажа, который я принимал за
самый верхний, лестница уходила не только вниз, но и наверх!
Неужели там все-таки есть выход на крышу?! Сбросив с себя апатию, я
поднялся по ступеням на следующий этаж, потом еще на один. А лестница все еще
вела наверх.
Что за чертовщина? Ведь не может же быть, чтобы это проклятое здание
постоянно росло, как дерево! Да еще так быстро!..
Конечно, нет. Я убедился в этом, поднявшись еще на два этажа и только там
обнаружив конец лестницы.
Чтобы полностью подтвердить свою догадку, мне пришлось пройти по всему
верхнему этажу. Он самый, двадцать пятый. Вот и приемная. Только рукописная
табличка на закрытом окошке о том, что приемщица куда-то ушла и вскоре
вернется, уже пропала. Сняли за ненадобностью, наверное.
Вот, значит, как. Во всем виноват этот взбесившийся лифт. Кнопки на его
панели управления не соответствуют этажам — видимо, кто-то предусмотрительно
поменял местами контактные провода. И, следовательно, нет никакой гарантии,
что, нажав кнопку нужного этажа, ты именно туда и приедешь.
Конечно, на досуге можно попытаться разобраться, как именно переназначены
кнопки, но это потом. А сейчас мы сделаем вот что...
Я вошел в один из незапертых кабинетов, по-хозяйски залез в стол и обыскал
все ящики. Мне повезло: в верхнем ящике стола среди разного канцелярского
мусора я нашел полусточенный карандаш. А порыскав по шкафам, нашел целую пачку
чистой бумаги.
Все эти находки я сунул в сумку.
Огляделся в поисках, чем бы еще здесь поживиться, и только теперь заметил,
что компьютер, который стоял на боковом столике, включен. Нет, экран его не
светился, но зеленый индикатор включения на системном блоке время от времени
подмигивал, свидетельствуя о том, что машина находится в режиме standby.
Может быть, этот агрегат подключен к Сети? Вряд ли, но проверить не
мешает.
Я глянул на заднюю стенку системного блока. Никаких сетевых кабелей не
видно.
О'кей, покопаемся хотя бы в записях на жестком диске.
Я ткнул наугад в одну из клавишей на клавиатуре,
жидкокристаллический
экран монитора ожил.
Стандартная заставка Windows-2015. Так, посмотрим на рабочий стол. Хм,
похоже, что, кроме операционной системы и обычного набора прикладных программ,
на диске больше ничего нет.
Тогда проверим наличие скрытых файлов.
Ага, вот здесь есть целый закрытый директорий под странным наименованием
DANGER
. Опасность
то есть. Ну-ка, ну-ка...
Вот черт!
При попытке открыть папку на экран вылезла заставка
Введите пароль
доступа
и строка с курсором, указывающая, где набирать пароль.
Что ж, попытка — не пытка.
Хакер, конечно, из меня неважный, но я добросовестно попробовал с десяток
разных вариантов. В том числе сегодняшнюю дату. Не знаю, как с компьютером, но
где-то я читал, что владельцы сейфов с номерными замками чаще всего выбирают в
качестве кода дату своего рождения.
Конечно же, меня постигла неудача, и я уж было разочарованно повернулся,
собираясь уходить, как внезапно меня озарила идея.
И тогда я вернулся к клавиатуре и набрал заглавными буквами: SAVES. В ту
же секунду я увидел, что, будучи трансформированным в латинскую транскрипцию,
это загадочное словечко внезапно обретает смысл.
Save
по-английски —
спасать
. А с добавлением s в
конце получается третье лицо единственного числа настоящего времени.
СПАСАЕТ
.
Кто кого спасает? Этот двадцатипятиэтажный монстр спасает, что ли? Вот уж
не сказал бы! По-моему, пока что дело обстояло как раз наоборот.
Впрочем, все эти филологические размышления вылетели у меня
...Поділитися у соцмережах
