Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
...ь за шестами с цветными флажками, установленными Пиоттром.
День выдался теплый, и снег налип мне на сапоги. Когда наша тропа ненадолго
выровнялась,
полозья начали застревать, сани то и дело проваливались, и снег тут же облепил
все вокруг. Но день
был приятный, а тащить Олуха на санях оказалось легче, чем вгрызаться киркой в
лед и выволакивать
его из ямы. Роскошный меч, подаренный мне Шутом, ритмично ударялся о мою ногу,
поскольку
Лонгвик настоял, чтоб хотя бы у меня было оружие. Мы продвигались вперед
значительно быстрее, чем
в прошлый раз, очень помогали шесты, расставленные Пиоттром, да и тропа шла
немного под уклон.
Тишину нарушали лишь тихое пение Олуха, скрип полозьев и наши шаги по мягкому
насту. Тепло
разбудило ледник. Где-то вдалеке с шумом рухнули глыбы льда. Еще некоторое время
мы слышали
треск и шуршание оседающих пластов, но слишком далеко, чтобы стоило бояться.
Шут принялся насвистывать, и я с радостью заметил, что Олух выпрямился и
прислушался к
новой мелодии. Он продолжал что-то напевать себе под нос, но я заговорил об
окружающем нас
пейзаже, и он иногда мне даже отвечал. Его реакция вызвала у меня надежду и
одновременно заставила
задуматься. Скилл никак не связан с расстояниями, однако Олух, похоже, снова
начал воспринимать
окружающий мир, когда мы отдалились от дракона. Я не знал, почему так
происходит, и жалел, что не
могу обсудить это с Чейдом и Дьютифулом.
Я сделал несколько бесплодных попыток дотянуться до них при помощи Скилла -
безногий
калека, наверное, добился бы большего, стараясь подпрыгнуть на месте. Моя магия
оставила меня.
Стоило мне задуматься об этом, как внутри у меня все обрывалось, и я решил
оставить бессмысленные
размышления до лучших времен. Сейчас я ничего не мог изменить.
Тепло и холод, сменявшие друг друга днем, и ночной ветер сгладили очертания
тропы, по которой
мы прошли в прошлый раз. Я попробовал изучить ее, чтобы понять, проходили ли
здесь Риддл и Хест,
но у меня ничего не получилось. Перед нами расстилался ослепительно белый
неподвижный пейзаж, и
конечно же мы бы заметили сани и двоих людей, но ничего даже отдаленно похожего
на них не было
видно. Я сказал себе, что они могли задержаться на берегу или что-то помешало им
двинуться в
обратный путь. И изо всех сил старался не объединять их исчезновение с пропажей
моего Скилла и
разговорами о Черном Человеке. Слишком мало фактов, чтобы делать подобные
выводы.
Я решил, что сейчас самое время насладиться прекрасным днем и свежим
воздухом. В какой-то
момент я услышал в небе крик чайки и, подняв голову, увидел, что над нами кружит
Рииск. Я поднял
руку, приветствуя ее. Интересно, передаст ли она мой привет Уэбу? Мы миновали
наш старый лагерь,
когда до наступления темноты оставалось еще много времени, да и чувствовали мы
себя прекрасно, так
что двинулись дальше. Ночью мы поставили шатер прямо на тропе, за санями. Олух
продолжал время
от времени что-то напевать, но уже проявил интерес к окружающему миру, а потом и
возмутился
нашим жалким ужином. В маленьком шатре оказалось тесновато для троих, но зато
было тепло. Перед
сном Шут рассказывал простенькие детские сказки, и с каждой новой песня Олуха
звучала все тише, и
он все чаще принимался задавать вопросы. В прежние времена я страшно разозлился
бы из-за того, что
он постоянно прерывает Шута, но сейчас меня это радовало.
- Ты не пожелаешь за меня Чейду и Дьютифулу спокойной ночи? - попросил я
Олуха, когда он
завернулся в свое одеяло.
- Сам передавай, - проворчал он.
- Не могу. Я съел какую-то гадость, и теперь их не слышу.
Он сел, опираясь на локоть, и уставился на меня. - Ах, да. Я вспомнил. Ты
пропал. Это плохо. -
Он замолчал ненадолго, а потом сказал: - Они говорят: "Спокойной ночи и спасибо,
что мы
объявились. Может быть, я останусь на берегу. Они потом решат".
Он удовлетворенно вздохнул и снова улегся. И тут пришла моя очередь
удивляться. - Олух, ты
больше не кашляешь и не чихаешь.
- Нет. - Он перевернулся, умудрившись лягнуть меня ногой. Я уже собрался
его отругать, когда
он проговорил: - Он мне сказал: "Вылечи себя. Не будь дураком, вылечи себя,
разве тебе не надоело?"
Вот я и вылечил.
- Кто тебе так сказал? - спросил я, и меня охватило чувство вины.
Почему никому из нас троих не пришло в голову попытаться вылечить Олуха?
Это же так
естественно и просто. Мне стало стыдно, что мы не сделали для него такой
очевидной вещи.
- Хм, - задумчиво пробормотал Олух. - Его имя - это история слишком
длинная, чтобы ее
повторять. Я хочу спать. Отстань от меня со своими вопросами. И все. Он
мгновенно и крепко уснул. А
я подумал, что у Айсфира, наверное, есть другое имя - драконье.
Я проснулся посреди ночи, потому что мне показалось, будто я слышу около
нашего шатра шаги.
Я тихонько подобрался к входу, а потом неохотно вышел в холодную ночь. Я ничего
и никого не
увидел, хотя обошел шатер со всех сторон.
Утром я изучил окрестности вокруг нашего лагеря, пока Шут пытался согреть
воду для чая, и
сообщил своим спутникам новость. - Кто-то навестил нас ночью, - сказал я,
стараясь, чтобы мой
голос звучал спокойно. - Он обошел наш лагерь по большому кругу. Затем полежал
немного, вон там.
А потом ушел тем же путем, что и появился. Как вы думаете, мне стоит проверить,
куда он подевался?
- Зачем? - спросил Олух, а Шут задумчиво проговорил:
- Думаю, стоит рассказать об этом лорду Чейду и принцу Дьютифулу.
- Я тоже так думаю.
Я посмотрел на Олуха, он устало вздохнул и погрузился в себя.
Через пару минут он доложил: - Они говорят: "Идите к берегу". А Дьютифул
сказал, что он
оставил в одном из мешков кленовые леденцы. Мы должны поспешить и побыстрее
вернуться с
вещами. И сказать стражникам, чтобы шли с нами. "Не пытайся выяснить, куда ведут
следы".
- В таком случае, так мы и поступим.
Как же я хотел сам услышать мнение Чейда по поводу случившегося!
Мы собрали шатер и положили его на сани. Олух тут же уселся на них, словно
других вариантов и
не было. Я немного подумал и решил, что путешествовать с ним так будет проще.
Тащить сани легче,
чем пытаться подлаживаться под его медленный шаг. Как и вчера, Шут шел первым,
проверяя
надежность тропы, а я впрягся в сани. День стоял чудесный, и теплый ветерок
резвился, играя с легким
снегом. Я надеялся, что мы доберемся до берега ко второй половине завтрашнего
дня, если сможем
двигаться в прежнем темпе.
- Неттл говорит, что она по тебе скучает, - вдруг сказал Олух. - Она
думает, что ты ее
ненавидишь.
- Я ненавижу... Когда? Когда она это сказала?
- Ночью. - Олух сделал неопределенный жест рукой. - Она сказала, что ты
ушел и больше не
возвращаешься.
- Но это потому, что я съел что-то плохое. Я не мог до нее дотянуться.
- Да. - Олух отмахнулся от моих объяснений. - Я сказал ей, что ты больше не
можешь с ней
разговаривать. Она обрадовалась.
- Обрадовалась?
- Она думала, что ты умер. Или еще что-нибудь. У нее появилась подруга. Мы
скоро
остановимся, чтобы поесть?
- Нет, только вечером. У нас мало еды, и нам нужно ее беречь. Олух, а
она...
Меня прервал негодующий вопль Шута. Его шест неожиданно погрузился глубоко
в снег. Он
вытащил его, сделал два шага влево и снова попробовал проверить тропу. И снова
шест провалился в
снег.
- Не шевелись, - сказал я Олуху, взял запасной шест из саней и подошел к
удивленному Шуту.
- Мягкий снег? - спросил я его.
Он покачал головой. - Кажется, будто здесь только тонкий наст, а потом
ничего. Если бы я не
держал шест крепко, я бы его упустил.
- Давай-ка осторожнее. - Я схватил его за рукав. - Олух, оставайся на
санях! - снова
напомнил я.
- Я есть хочу!
- Еда в мешке у тебя за спиной. Сиди спокойно и поешь чего-нибудь.
Это был самый простой способ занять его делом. Я потянул за собой Шута, и
мы сделали три шага
вправо. На сей раз я засунул свой шест в снег и... тонкая корка лопнула, и мой
шест провалился в
пустоту.
- Флажки Пиоттра указывают, что здесь безопасно, - проговорил Шут.
- Передвинуть их ничего не стоит, - заметил я.
- Тот, кто их переставил, должен был здесь пройти.
- Наверное, ночью корка была более надежной. - Я никак не мог решить, с чем
мы столкнулись:
ледник играет с нами в свои игры или нас заманили в ловушку. - Давай вернемся к
саням, -
предложил я.
- Хорошая мысль, - не стал спорить Шут.
Но когда мы двинулись в сторону саней, мы, вскрикнув от неожиданности,
провалились в снег -
я по колени, а Шут до самых бедер. В следующее мгновение я рассмеялся, таким
забавным мне
показался наш страх. Просто мы ступили на участок мягкого снега.
- Дай руку, - сказал я, глядя, как Шут пытается выбраться на более твердую
поверхность.
Он взял меня за руку, и тут мы оба провалились сквозь второй слой наста и
полетели вниз.
Я успел заметить искаженное ужасом лицо Олуха. А в следующее мгновение его
крик поглотил
поток снега и льда, рухнувшего на нас. Я крепко держал Шута за руку, отчаянно
пытаясь хоть за чтонибудь
зацепиться. Ничего. Вокруг нас был лишь белый сырой снег, и наше падение
казалось
бесконечным.
Снег представляется легким и пушистым, когда он падает на землю, освещенную
холодным
солнцем. Но когда он превращает окружающий тебя воздух в густую кашу, становится
трудно дышать.
Он мгновенно забрался мне под одежду, словно живое существо, ищущее тепла.
Свободной рукой я
попытался прикрыть лицо, но толку от этого было немного. Мы продолжали медленно
скользить вниз,
и какая-то часть моего сознания понимала, что вслед за нами несутся потоки снега
и льда. Однако я
продолжал крепко держать Шута за руку, чувствуя, что свободной рукой он
ухватился за мое плечо.
Дышать было нечем.
Затем, словно мы миновали вход в трубу, мы начали падать быстрее. Я
принялся дрыгать ногами,
изображая что-то вроде движений пловца, и почувствовал, что Шут делает то же
самое. Неожиданно мы
остановились, со всех сторон нас окружал холодный сырой мрак. Я испугался и
дернулся в последний
раз - так реагирует тело, когда за нами приходит смерть. И тут, против всяких
ожиданий, мы
выбрались из снега. Я глубоко вдохнул почти чистый воздух и потянул за собой
Шута. Он не
пошевелился, и я испугался, что он задохнулся в снегу.
Вокруг нас царили сырость и холод, со всех сторон падал снег и лед. Я стоял
по пояс в снегу и
тянул за собой Шута, но уже в следующий момент снег выпустил меня из своих
объятий. Через пару
минут я нащупал ногами опору и услышал, как Шут судорожно вздохнул. Вокруг нас
метались
крошечные кристаллики льда, но мы, по крайней мере, могли дышать. Нас окружал
кромешный мрак.
Я стряхнул снег с волос и вытащил несколько пригоршней из-за воротника.
Шляпу и один сапог я
потерял. В полной темноте раздавались лишь шорох оседающего снега и наше
неровное дыхание.
- Где мы? - с трудом переводя дух, спросил я, и мне самому мой голос
показался мышиным
писком.
Шут откашлялся. - Внизу.
Мы больше не цеплялись друг за друга, но стояли достаточно близко, почти
соприкасаясь телами.
Потом Шут наклонился, и я почувствовал, как он что-то делает. В следующее
мгновение у него на руке
зажегся бледно-зеленый огонек. Я заморгал, а когда глаза немного привыкли к
свету, сообразил, что он
льется из маленькой коробочки, которую Шут держит на ладони.
- Его хватит ненадолго, - предупредил меня Шут, чье лицо показалось мне
мертвенно-бледным
в нереальном зеленом сиянии. - Это магия Элдерлингов, очень дорогая и редкая. Не
все свои деньги я
растратил на бренди и азартные игры. Довольно большая доля моего состояния лежит
сейчас у меня на
ладони.
- Благодарение богам, - обрадовано сказал я. Неожиданно я подумал, что,
возможно, именно
эти слова
Уэб имел в виду, когда говорил о единственной истинной молитве, обращенной
к богам. Несмотря
на то что свет был тусклым и каким-то нереальным, он нес утешение, и его
хватило, чтобы мы смогли
рассмотреть лица друг друга. Шуту удалось не потерять свою шляпу. Его заплечный
мешок висел на
одной лямке, вторая, видимо, оторвалась во время падения. Удивительно, что его
поклажа вообще
уцелела. Я же перевязь с мечом, и то потерял. Шут снова закрыл свой заплечный
мешок, и мы
несколько мгновений молча вытряхивали снег из одежды. Только после этого мы
принялись
оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где оказались. Ничего толком нам
разглядеть не удалось. В
тусклом свете мы видели лишь путь, которым попали сюда, и друг друга. Похоже, мы
оказались в
пещере подо льдом, но света не хватало, чтобы увидеть ее стены. Наверху тоже
царил мрак. Вероятно,
поток снега запечатал щель, в которую мы провалились. И тут я вдруг вспомнил.
- Олух! О Эда, надоумь его сообщить Чейду и Дьютифулу о том, что с нами
произошло.
Надеюсь, он останется на санях. Но что с ним будет, когда наступит ночь и станет
очень холодно?
Олух! - неожиданно заорал я, представив себе, как маленький человечек сидит один
на санях посреди
ледяного мира.
- Тише! - резко выдохнул Шут. - Если он тебя услышит, он слезет с саней и
подойдет к
трещине. Успокойся. Ему грозит гораздо меньшая опасность, чем нам, и, боюсь,
тебе придется
предоставить ему справляться самому. Он обладает Скиллом, Фитц. Он тугодум, но
не полный дурак, и
у него будет достаточно времени, чтобы решить, что делать дальше.
- Наверное, - не стал спорить я, но сердце у меня все равно болело за
маленького беспомощного
человечка. Как некстати, что я лишился Скилла!
И тут я вдруг испытал острую боль, вспомнив, что со мной больше нет Ночного
Волка. Мне не
хватало его инстинктов и взгляда на вещи, присущего тому, кто будет сражаться до
самого конца.
Сердце у меня сжалось. Я остался один.
И погрузился в жалость к самому себе. Эта мысль обдала меня таким ледяным
холодом, словно ее
произнес Ночной Волк. Вставай и делай что-нибудь. Судьба Шута зависит от тебя. И
скорее всего,
Олуха тоже.
Я сделал глубокий вдох и поднял глаза. Призрачный зеленый свет, льющийся из
маленькой
коробочки, не открыл мне ничего нового, однако это не означало, что выхода нет.
Если нет другого
пути, придется рискнуть вызвать очередную лавину, попытавшись пробиться сквозь
снег. Мы
обязательно выберемся отсюда. А вот если я буду стоять тут и ныть, точно
заблудившийся щенок,
ничего хорошего нас не ждет. Все так просто. Я потянул Шута за собой.
- Идем. Наверх мы подняться не сможем. Давай посмотрим, где мы оказались.
Кроме того,
движение - это единственный способ хоть немного согреться.
- Хорошо. - Шут произнес только одно слово, но в нем прозвучало такое
доверие, что у меня
чуть не разорвалось сердце.
Я подумал, что нам пригодился бы один из наших шестов, но они остались гдето
под снегом. Шут
поднял на раскрытой ладони свой огонек, и мы ощупью начали пробираться вперед.
На пути нам не попалось ничего интересного. Если мы останавливались, мы
слышали, что где-то
капает вода, и тихие голоса окружавшего нас льда. Потолка у себя над головой мы
не видели. Нас
окружала беззвездная ночь, и единственной реальностью был жесткий лед под ногами
и присутствие
друг друга. Мы даже не заметили впереди стену, пока не наткнулись на нее.
Некоторое время мы молча ощупывали ее руками. В неожиданно наступившей
тишине я вдруг
услышал, как отчаянно дрожит и стучит зубами Шут.
- Почему ты не сказал, что замерз? - спросил я. Он фыркнул и слабо
рассмеялся.
- А ты не замерз? Мне казалось, что говорить об этом бессмысленно. - Он
вздохнул. - Вокруг
нас лед или камни?
- Подними свет, и мы посмотрим. Он так и сделал.
- Не знаю. Но пройти сквозь это мы не сможем. Пойдем вдоль стены, -
проговорил я.
- Может так получиться, что мы вернемся туда, откуда начали.
- Может, и с этим ничего не поделаешь. Если мы в конце концов снова сюда
вернемся, мы, по
крайней мере, выясним, что выхода нет. Подожди-ка.
Я положил на стену руку на высоте своего плеча и потянулся за кинжалом.
Разумеется, оказалось,
что я его потерял. А вот Шут свой умудрился сохранить. Одолжив его нож, я сделал
на стене грубую
зарубку, хотя понимал, что это нам вряд ли поможет.
- Направо или налево? - спросил я у Шута, поскольку не имел ни малейшего
представления о
том, где находится север, а где - юг.
- Налево, - ответил он и махнул рукой.
- Минутку, - проворчал я и расстегнул застежку плаща. Шут попытался
оттолкнуть меня, когда
я накинул плащ ему на плечи.
- Ты замерзнешь! - запротестовал он.
- Я уже замерз. Но мое тело лучше сохраняет тепло, чем твое. Вряд ли нам
станет легче, если ты
не сможешь двигаться от холода. Не волнуйся. Если мне понадобится плащ, я тебе
скажу. А пока
надень его и не спорь.
Я понял, как сильно Шут замерз, по тому, что он сразу сдался. Он сбросил
заплечный мешок на
пол и протянул мне огонек Элдерлингов, а сам тем временем принялся быстро
застегивать плащ.
Закутавшись в него, он продолжал дрожать, а я чуть поднял огонек и увидел, что
не только его свет
придает коже Шута такой необычный цвет.
- Он еще сохранил тепло твоего тела, Фитц, - жалобно улыбнувшись, сказал
мой друг. -
Спасибо тебе.
- Себя благодари. Этот плащ подарил мне ты, когда я играл роль твоего
слуги. Пойдем, не стоит
стоять на месте. - Я поднял с пола его заплечный мешок, прежде чем он успел к
нему потянуться. -
Что там?
- Боюсь, ничего полезного. Несколько вещей, которые я бы не хотел потерять.
В самом низу
маленькая фляжка с бренди. И кажется, несколько медовых пряников. Я прихватил их
на всякий случай
или чтобы угостить Олуха. - Он грустно рассмеялся. - На всякий случай, но не
такой. Знаешь, я
думаю, нам нужно их поберечь.
- Хорошо. Пошли.
Он крепко обхватил себя руками и не попытался забрать у меня огонек. Я
повел Шута вдоль
черной стены. По звуку его шагов я понял, что у него немеют ноги, и меня начало
охватывать отчаяние.
Но потом вмешался волк, живущий во мне, и отчаяние отступило. Мы живы, и мы все
еще можем
двигаться. Значит, есть надежда.
Мы медленно тащились вперед. Бесконечно. Время превратилось в движение,
шаги в темноте. Я
то и дело закрывал глаза, чтобы дать им отдохнуть от неестественного сияния, но
все равно мне
казалось, будто я продолжаю его видеть. Именно в один из таких моментов Шут
спросил: - Что это?
Я открыл глаза. - В каком смысле? - поинтересовался я.
Перед глазами у меня танцевали голубые тени. Я моргнул, но они не пропали.
- Вот. Похоже на
свет. Закрой коробочку. Давай посмотрим, останутся огоньки или это отражение.
Закрыть коробочку оказалось непросто. Пальцы у меня онемели, а нога без
сапога замерзла так,
что превратилась в один сплошной сгусток боли. Но когда мне все-таки удалось
справиться с
коробочкой, мы увидели голубой осколок света, который манил нас к себе. У него
были необычные
очертания, и я прищурился, пытаясь понять, что это такое.
- Странный какой-то свет, правда? Давай пойдем к нему.
- И оставим стену? - спросил я, мне почему-то ужасно не хотелось этого
делать. - Мы же не
знаем, может быть, он очень далеко.
- Свет должен иметь источник, - заметил Шут.
- Ладно, - со вздохом согласился я.
И мы двинулись в сторону голубого сияния, но оно почему-то не увеличивалось
в размерах и не
приближалось. Пол стал неровным, и мы медленно продвигались вперед, с трудом
переставляя
онемевшие ноги. Через несколько шагов оказалось, что стена, расположенная слева,
закрывала от нас
свет, и мы видели лишь его отражение от ледяной стены. Когда мы ее миновали,
перед нами вытянулся
бело-голубой ледяной коридор, который поманил нас к себе. Охваченные новой
надеждой, мы ускорили
шаг. Вскоре мы завернули за угол, и тут нам открылась восхитительная картина. И
чем ближе мы
подходили, тем яснее становилось, что мы видим. Сияние разгоралось все ярче, и
после небольшого
участка, где коридор сужался, мы ступили в мир света, поглотившего лед.
Луч света, казалось, не имел источника - он промчался по зеркалам и призмам
изо льда и лишь
потом добрался до нас. Мы ступили в диковинный лабиринт из трещин и ущелий в
мире, окруженном
стенами, которые испускали бледное сияние. Иногда наша тропинка становилась
совсем узкой, а порой
расширялась, но пол у нас под ногами не был ровным. Порой возникало ощущение,
будто мы идем по
трещине во льду, возникшей только вчера, а чуть дальше чудилось, будто туннель
проточила вода.
Когда мы оказывались на перекрестке, мы всякий раз выбирали ту дорогу, что была
шире. Нередко она
почти сразу же сужалась. Я не стал делиться с Шутом своими опасениями: мы шли
вдоль случайных
трещин в леднике, и у нас не имелось ни малейших оснований надеяться, что они
куда-нибудь выведут.
Первые признаки того, что здесь ходил еще кто-то, были едва заметны. В первый
момент я решил, что
это собственное воображение играет со мной злые шутки. Один из скользких
участков тропы кто-то
посыпал песком, потом мне показалось, что стены здесь слишком уж гладкие. В
следующее мгновение я
уловил запах свежих человеческих экскрементов. Едва я окончательно поверил, что
мне не мерещится,
как Шут сказал: - Кажется, впереди в полу вырублены ступени.
Я кивнул. Теперь у меня уже не вызывало сомнений, что мы спускаемся по
широким невысоким
ступеням. Через пару шагов мы прошли мимо комнаты, вырубленной в стене справа от
нас.
Естественное отверстие расширили и превратили в помойку, куда бросали разный
мусор и выливали
отходы. А еще здесь было кладбище для безымянных мертвецов. Я заметил голую
ногу, тощую и
бледную, которая торчала из самой середины кучи. Другое тело лежало лицом вниз,
сквозь
многочисленные прорехи в одежде проглядывали ребра. Только благодаря холоду
можно было
переносить ужасающий запах, который пропитывал окрестный лабиринт. Я остановился
и шепотом
спросил Шута: - Думаешь, нужно идти дальше?
- Другой дороги нет, - дрожащим голосом ответил он. - Придется идти.
Он не мог отвести глаз от брошенного на кучу мусора тела, его снова начало
трясти.
- Ты так и не согрелся? - спросил я его.
Мне показалось, что в коридоре стало немного теплее по сравнению с тем
местом, погруженным в
темноту, куда мы свалились. Складывалось впечатление, что свет испускают сами
стены.
Шут натянуто улыбнулся и сказал: - Мне страшно. Затем он на мгновение
закрыл глаза, чтобы
сморгнуть выступившие на них слезы, и проговорил немного более твердым голосом:
- Пошли.
Он обогнал меня и зашагал первым. Изо всех сил сражаясь с охватившим меня
ужасом, я
последовал за ним.
Тот, кто выбрасывал сюда мусор и выливал горшки, не отличался
аккуратностью. Ледяные стены
и пол у нас под ногами были заляпаны пятнами самого разного происхождения. Чем
дальше мы шли,
тем было яснее, что здесь потрудились люди. Источником голубого света оказался
открытый бледный
шар, прикрепленный к стене у нас над головами. Размерами он превосходил тыкву и
испускал только
свет. Я остановился, не в силах отвести от него глаз, а когда потянулся рукой,
чтобы потрогать, Шут
схватил меня за рукав и покачал головой в безмолвном предупреждении.
- Что это? - шепотом спросил я. Он чуть приподнял одно плечо.
- Понятия не имею. Но я знаю, что это принадлежит ей. Не трогай его, Фитц.
Пошли. Нам нужно
спешить.
И некоторое время мы шли очень быстро. А потом достигли первой темницы.
XX
ЛАБИРИНТ
Говорят, что когда-то на Аслевджале поселилась
пророчица или оракул. Это очень старая легенда. Одни
утверждают, что она жила здесь на протяжении многих
поколений в полном одиночестве и оставалась юной, черноглазой,
с волосами цвета воронова крыла. Другие считают, что там был
целый материнский дом предсказательниц, который возглавляла
Великая Мать, передававшая свою власть и звание пророчицы
старшей дочери, и, следовательно, речь идет о нескольких
поколениях оракулов. Все они пережили свою Великую Мать, но
живых свидетелей, которые могли бы это подтвердить, нет.
Говорили, что пророчица обитала в толще ледника и выходила
наружу только затем, чтобы забрать подношения, оставленные
для Айсфира теми, кто ступил на остров. Если тот, кто искал
правду, приносил в жертву животное, пророчица выпускала из
животного кровь, а затем подбрасывала еще теплые
внутренности в воздух, чтобы они упали на лед. Будущее
посетителя открывалось в том, как лягут внутренности. После
этого именем дракона она забирала себе тушу жертвенного
животного.
Из легенд Внешних островов, собранных менестрелем
Коклом.
Дверь была практически незаметна, и Шут прошел мимо нее, когда я сообразил,
что это такое, и
остановил его, положив руку на плечо. Либо дверь сделали изо льда, либо покрыли
толстым его слоем.
Петли представляли собой едва различимые наросты на стене, но ничего даже
отдаленно похожего на
замок или ручку я не нашел. Это меня озадачило. Примерно на уровне пояса в двери
имелась узкая
щель, я наклонился, чтобы в нее заглянуть, и тут же с криком отшатнулся - в
дальнем углу комнаты,
скорчившись, сидел измученный человек в лохмотьях. Он молча и без всякого
выражения смотрел в
мою сторону.
- Что? - прошептал Шут и наклонился, чтобы посмотреть, что меня так
напугало. Несколько
мгновений он стоял около двери, и на его лице застыл ужас. - Мы должны
освободить их. Только не
знаю как.
Я быстро покачал головой и наконец понял, что могу говорить. - Нет, Шут.
Прошу тебя, поверь
мне. Это "перекованные". Я прекрасно понимаю, что оставлять их здесь жестоко, но
мы не можем их
выпустить - они опасны. Они тут же набросятся на нас, чтобы забрать наши плащи,
или просто ради
развлечения. Мы не должны рисковать.
Шут недоверчиво на меня посмотрел. - Ты, наверное, не успел всех
разглядеть, - проговорил он
очень тихо. - Там Риддл. И Хест.
Я не хотел снова смотреть в щель, но мне пришлось. С отчаянно бьющимся
сердцем, задыхаясь от
ужаса, я осторожно приблизился к двери и заглянул внутрь. Камеру тускло освещало
то же голубое
сияние, что заливало коридоры. Я подождал, пока глаза к нему привыкнут, и
принялся рассматривать
помещение. Оказалось, что это всего лишь небольшая пещера, вырубленная в
леднике. Весь пол был
ровным слоем усеян самыми разными отходами. Мне удалось насчитать пятерых
"перекованных" - и
больше ничего. Четверо заняли углы, они прижались спиной к стенам, готовые в
любой момент
броситься на
...Закладка в соц.сетях
