Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...Она только ахнула, с головой окунувшись в его драконьи
воспоминания.
Совершенный ощутил, как она - если можно так выразиться - барахталась,
захлестнутая бесконечной
чередой наследной памяти множества жизней - дракон, змея, дракон - все дальше и
дальше, до
самого первого яйца. Она не могла все это вместить. Он почувствовал, что она
тонет. Впрочем, она
продолжала отважно сражаться, силясь найти то, что утаивал от нее Старший.
- Это не в моей памяти, а в твой собственной, дурочка, - сказал он ей.
Он наблюдал за ее усилиями, словно она была муравьишкой, захлебывающимся в
липкой
древесной смоле.
Янтарь вырвалась, сделав усилие, едва не вывернувшее кисти из суставов.
Совершенный ощутил,
как она упала, судорожно вбирая в легкие дым и отчаянно нуждаясь в свежем
воздухе, ставшем
недосягаемым. Она вновь начала исчезать, видимо утрачивая сознание. Но в конце
концов медленно
приподняла голову.
- Я поняла, - заявила она. - Я знаю, как всех нас спасти. Но я не согласна
покупать свою жизнь
ценой Совершенного. Я спасу всех нас, если вы мне кое-что пообещаете. Вы не
просто сольетесь друг с
дружкой - два дракона. Вы и Совершенного сохраните в себе!
Он ясно чувствовал ее страх. Страх истекал из нее вместе с потом, она
выдыхала его вместе с
воздухом. Сам же он вдруг потерял дар речи, обнаружив: оказывается, некто был
готов скорей умереть,
нежели предать его!
- Заметано! - обрадовался Старший, и - ну не чудо ли? - в его голосе
прозвучало нечто
подозрительно похожее на восхищение. - Да, с таким сердцем не грех породниться
кораблю-дракону.
А теперь убедимся, что она наделена еще и умом!
Совершенный чувствовал, как Янтарь силилась подняться, но силы ее были уже
на исходе. Она
снова свалилась, опираясь на его диводрево, и ради нее он попытался замкнуть
разошедшиеся швы.
Однако не смог. Драконы не позволили ему этого сделать. Тогда он постарался
перелить ей сколько-то
сил, направляя их сквозь диводрево в хрупкую человеческую плоть. И наконец она
приподняла голову,
вглядываясь в дымную тьму.
- Клеф! - позвала она. Какое усилие - и насколько слабо прозвучал ее голос.
- Клеф!
- Ну-ка - изо всей силы, прах вас побери! - взревел Брэшен. Но сам тут же
закашлялся.
Импровизированный таран лег на пол, и люди, помогавшие молодому капитану
колотить снизу в
крышку люка, попадали кругом. Люк упорно не желал поддаваться, а время уходило.
Брэшен усилием
воли отогнал подкатившийся страх. Диводрево трудно разгоралось, это он знал. Так
что время у них
еще было. Еще была возможность остаться в живых. Если только они не прекратят
попыток.
- Эй, на помпе! Не расслабляться! Тонуть нисколько не приятнее, чем гореть!
Он отдал команду и услышал, как опять зачавкала помпа. Однако матросы почти
уже не верили в
спасение, и это чувствовалось. Слишком многие погибли, а кто не погиб - был
ранен. И звуки кругом
них по всему кораблю раздавались уж больно зловещие. Шумели помпы, постанывали
раненые, а
сверху доносилось потрескивание огня. Трюмная вода неудержимо поднималась,
отчаянно воняя.
Совершенный заполнялся водой, все больше кренясь. Да и дым, проникавший сквозь
щели, постепенно
делался гуще. Отпущенное время кончалось.
- Все, кто может, - к тарану!
Трое матросов, пошатываясь, поднялись на ноги и подхватили тяжелый дрын,
которым они
пытались высадить люк.
Тут Брэшена потянули за рукав. Пришлось оглянуться - и Брэшен увидел Клефа.
Юнга
прижимал к животу пострадавшую руку.
- Там Янтарь, кэп...
В неверном свете лицо мальчишки было совсем белым от боли и страха.
Брэшен тряхнул головой и потер изъеденные дымом, слезящиеся глаза.
- Сделай для нее что сумеешь, сынок. Я сейчас не могу подойти.
- Да я просто кое-что передать, кэп. Она говорит, чтобы вы попробовали
другой люк. Тот, что в
твоей каюте.
Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное. Потом Брэшен
заорал:
- Все за мной! Тащите таран!
Сам он схватил с крючка фонарь и устремился на корму, даже не глядя,
последует ли кто-то за
ним. Он пробивался вперед, проклиная собственную глупость. Когда Янтарь жила
внутри
Совершенного, вытащенного на песок, она спала в капитанской каюте, а свои
инструменты резчицы и
запас дерева держала внизу, в трюме. И ради удобства проделала в полу люк.
Брэшен помнил, в какой
ужас они с Альтией пришли, когда обнаружили новшество. Янтарь тогда все сразу
исправила: подперла
крышку снизу и укрепила деревянными клиньями. Но и подпорка, и клинья
располагались с нижней
стороны, а значит, были достижимы с нижней палубы, где они сейчас находились.
Трюмные люки
Совершенного были очень прочны, ведь их делали в расчете на удары океанских
волн. Этот внутренний
люк - совсем другое дело. Его крышка была предназначена выдерживать всего-то
человеческий вес.
Надежда Брэшена отчасти увяла, когда он добрался до места и посмотрел
вверх. Янтарь все же
была отличной плотничихой и все, за что бралась, делала тщательно. Ко всему
прочему работу
затруднял крен корабля. Брэшен подпихивал под люк какую-то бочку, когда к нему
присоединились
матросы. Они живо нагромоздили ящики и бочонки, забрались на них и стали
ощупывать над собой
доски. Клеф шустро передавал инструменты.
Действуя молотком и ломом, Брэшен скоро высадил все клинья. Здесь, под
потолком, дым был
плотнее всего. В неверном свете фонаря он казался серыми щупальцами,
проникавшими в стыки досок.
Что, если, вскрыв люк, они окажутся прямо посреди пламени?
Ну и холера с ним.
- Тарань, ребята! - скомандовал он, поспешно убираясь с дороги.
Моряки расстарались, насколько они вообще были в состоянии. И на четвертом
по счету ударе
Брэшен увидел, что люк чуть-чуть подался. Он дал людям отмашку, и те попадали на
пол, заходясь
кашлем и задыхаясь. Брэшен же снова влез на кучу груза и ударил молотком по
дереву, отделявшему
его от возможности жить. Крышка люка поддалась неожиданно легко, и не просто
поддалась, а
рассыпалась и полетела вниз, наставив ему синяков. Сверху, озаряя чумазые рожи
матросов, пролился
желтый свет огня.
Брэшен прыгнул вверх, подтянулся и выбрался наружу. Стена каюты уже горела,
но как следует
распространиться огонь еще не успел.
- Вылезайте! - покричал он матросам. - Все наверх, пока еще можно!
Первым в проеме люка показался Клеф. Брэшен ухватил его за здоровую руку и
живо вытащил.
Они вместе выскочили на палубу, чтобы тут же промокнуть под ледяным дождем.
Брэшен быстро
огляделся и увидел, что других кораблей поблизости не было, только белый змей
кружил в море
неподалеку. Дождь до некоторой степени придерживал пожар на палубе, но не мог
окончательно его
потушить. Пламя еще лизало основания мачт и пробегало по надстройкам,
свалившиеся снасти
продолжали тлеть и дымить. Брэшен сбросил горящий мусор с крышки главного
трюмного люка, отпер
его и распахнул настежь.
- Вылезайте наверх! - закричал он снова. - Тащите на палубу всех, кроме
тех, кто на помпах!
Расчистите...
Он не договорил: в легких у него было еще полно дыма и кашель согнул его
вдвое. Люди начали
выбираться на палубу - сплошь закопченные, с неестественно яркими белками глаз.
Снизу раздавались
стоны и кашель. - Расчистите все, что горит, - отдышавшись, продолжал Брэшен. -
Выносите
раненых, чтобы они могли глотнуть воздуха.
Повернувшись, он поспешил вперед, перепрыгивая через кучи обуглившихся
обломков. И пинком
сбросил в море клубок перепутанного каната и кусок рея, продолжавшего весело
гореть, невзирая на
дождь. Ливень не давал особо ничего рассмотреть - в точности как давеча дым, -
но хоть воздух
позволял дышать как следует. Каждый вдох прочищал легкие. А с ними и голову.
Он взбежал на бак.
- Совершенный, замкни швы! Зачем ты пытаешься нас убить? Почему?
Носовое изваяние не ответило. Мечущиеся отсветы пламени озаряли его. Лицо
Совершенного
было обращено вперед, навстречу шторму, руки - скрещены на груди. Мышцы выпирали
твердыми
буграми, выдавая страшное напряжение. Потом впереди из воды поднялась гривастая
голова белого
змея. Склонив ее набок, чудовище красными блестящими глазами созерцало носовую
фигуру. Вот оно
подало голос, явно окликая корабль. И тоже не получило ответа.
- Я сходил за Янтарь, - услышал Брэшен голос Клефа. - С ней все в порядке.
Какой порядок? Кто сейчас был в порядке?
- Совершенный! Закрой швы! - снова закричал Брэшен.
Клеф подергал его за рукав. Брэшен оглянулся и увидел, что тот смотрел на
него с недоумением.
- Он уже, - сказал Клеф. - Ты разве не почувствовал?
- Нет. Не почувствовал. - Брэшен вцепился в поручни, пытаясь усилием воли
соприкоснуться с
носовым изваянием. Ничего не получилось. - Вообще ничего не чувствую! -
вырвалось у него.
- А я чувствую. Их обоих, - загадочно отозвался Клеф. И предупредил: -
Держись крепче, кэп!
Корабль выправился, избавляясь от крена. Так резко и неожиданно, что
трюмная вода
заплескалась и стала переливаться внутри, раскачивая его. Брэшен расслышал
изумленную ругань
команды, трудившейся внизу, и ухмыльнулся в потемках. Да, Совершенный еще сидел
низко в воде, но
больше не заваливался на борт. И если уж он остановил течь, и если они не бросят
помпы, а также если
шторм не усилится еще больше, чего доброго, им удастся-таки остаться в живых.
- Кораблик, кораблик мой, - пробормотал он. - Я знал, что ты не дашь нам
погибнуть.
- А это не он, - пояснил юнга. - Ну, то есть не вполне он. - И забормотал
какую-то
околесицу: - Это он... и они. Драконы. - Брэшен успел подхватить мальчишку,
оседавшего на палубу.
- То-то они мне снились последнее время. Но я думал, это всего лишь сон.
- Поднимай их, - раздраженно рявкнул Кеннит, обращаясь к Йоле.
Смотреть на то, как возвращаются на борт Этта и Уинтроу, не доставляло ему
ни малейшего
удовольствия. Опять, кажется, его планы грозили пойти прахом! Пришлось бросить
якорь в этой
бухточке, чтобы переждать шторм, а заодно обдумать, что к чему и как быть
дальше. Как бы не
пришлось отменить первоначальное решение о возвращении в Делипай. Он-то
надеялся, что ему
удастся провести некоторое время наедине с Альтией. Не говоря уже о Молнии.
- Я за тобой не посылал, - холодно обратился он к Этте, когда та ступила на
палубу.
Попрек не произвел на нее особого впечатления.
- Я знаю, - сказала она. - Я просто решила воспользоваться затишьем, чтобы
вернуться.
- Невзирая даже на мой приказ, - заметил он мрачно.
Она не коснулась его, лишь смотрела с озадаченным видом. Потом с обидой в
голосе
пожаловалась:
- Я совсем не подумала, что ты можешь не захотеть моего возвращения.
Йола как-то странно посмотрел на капитана. Кенниту было отлично известно,
что команда Этту
любила и успела наизобретать всякой возвышенной чуши касательно его связи со
шлюхой. И сейчас
был явно не лучший момент для того, чтобы внести в эти отношения ясность и тем
самым всех
разочаровать.
- Я к тому, что ты неоправданно рисковала собой, - резким тоном поправился
Кеннит. -
Ступай в каюту, с тебя вода течет. Уинтроу! Тебя тоже касается. Я вам обоим
должен кое-какие новости
сообщить!
Он повернулся и пошел впереди них. Чтоб им пусто было обоим - вытащить его
на палубу в
такую погоду! То-то у него обрубленная нога разболелась - сил нет. Добравшись до
каюты, Кеннит
так и рухнул в любимое кресло, бросив на пол костыль. Этта (с которой в самом
деле текло) тут же
подобрала костыль и поставила его на подобающее место в уголке. Кеннит хмуро
смотрел, как Этта и
Уинтроу освобождаются от промокшей верхней одежды.
- Ладно. Вернулись. Дальше что? - спросил он, не дав им выговорить ни
слова. Выждал, пока
они - почти - соберутся с мыслями, а когда Уинтроу уже открыл рот говорить,
перебил: - Можете
не отвечать, по лицам вижу. После всего, через что мы вместе прошли, вы мне попрежнему
не
доверяете.
- Кеннит! - вскрикнула Этта, придя в истинный ужас.
Он даже головы не повернул.
- Что во мне такого, что вы без конца сомневаетесь? Мои суждения не
удовлетворяют? Моя
честь? - Он придал своему лицу выражение горького сожаления. - Да, следует
признать, что,
наверное, вы правы. Я поступил опрометчиво, дав Уинтроу слово, и провинился
перед командой,
заставив ребят рисковать жизнями во исполнение этого слова. - Он ожег Уинтроу
пронзительным
взглядом. - Твоя тетка жива и находится на борту. Она, кстати, спит в твоей
каюте. Погоди! -
остановил он вскочившего было Уинтроу. - Ее нельзя видеть прямо сейчас. Она
замерзла и изнемогла,
плавая в воде. Я напоил ее маковым снадобьем, чтобы как следует отдохнула. Не
следует ее сейчас
беспокоить. Хоть Совершенный нас и встретил очень враждебно, я, по крайней мере,
собираюсь
придерживаться условий, налагаемых мирным флагом. - И он обратил взгляд на Этту.
- А тебя,
госпожа моя, попрошу держаться подальше и от Альтии Вестрит, и от воительницы из
Шести
Герцогств, что сопровождает ее. Как бы тебе какой беды от них не было. Эта
Вестрит вроде бы мягко
стелет, но что у нее в действительности на уме, как знать?
Уинтроу спросил недоверчиво:
- Так они... подошли под мирным флагом, а потом напали?
- А-а, так ты наблюдал? Они принялись стрелять по нашим змеям и, когда те
отступили, приняли
это за бегство. Тогда, осмелев, они подвели свой корабль к нам вплотную и
попытались напасть. Было
сражение, и мы победили. К сожалению, лишившись ценной добычи. - И он покачал
головой. -
Корабль твердо вознамерился умереть.
То было весьма неопределенное заявление; если в дальнейшем у Уинтроу
возникнут сомнения или
вопросы, необходимые детали он без труда досочинит. Покамест довольно и того,
что парень застыл на
месте, а лицо у него стало совсем белое.
- Я понятия не имел... - начал Уинтроу неловко.
Кеннит резко отмахнулся.
- Ну конечно не имел. Потому что, сколько я тебя ни натаскивал, ты так
ничему и не сумел
научиться. Я-то, дурень, поддался своим чувствам к тебе, надавал обещаний,
весьма дорогостоящих.
Что ж, я свое слово сдержал. Корабль недоволен, команда головы подставляла, не
говоря уже о добыче,
которой мы недосчитались. Однако я сдержал слово, Уинтроу. Я сделал все, как ты
просила, Этта.
Только, боюсь, особой радости вам это не принесет, - добавил он устало. Он
переводил взгляд то на
Этту, то на Уинтроу и качал головой, как бы изумляясь содеянной глупости. -
Похоже на то, -
продолжал он, - что у меня нет особых оснований надеяться, будто вы
прислушаетесь к моим
пожеланиям в отношении Альтии Вестрит. Между тем я хотел бы, чтобы все
воздерживались от
общения с нею, пока я не решу, исходит ли от нее какая-либо угроза. Пусть она не
знает ни в чем
недостатка - но не соприкасается ни с командой, ни с кораблем. Я не хочу и не
собираюсь убивать ее,
Уинтроу. Но мне совершенно не нужно, чтобы она прознала о тайных путях, ведущих
в Делипай. Или
разрушила то уважение, что питает ко мне корабль. Тем более что я вижу: само ее
присутствие в этих
водах успело разрушить ваше ко мне доверие. - И он вновь устало помотал головой.
- Вот уж не
ждал я, чтобы вы так скоро усомнились во мне. Вот уж не ждал.
И он дошел даже до того, чтобы опустить голову и спрятать в ладонях лицо.
Поставив локти на
колени, он согнулся в прекрасно разыгранном приступе горя. Конечно, он слышал
шорох шагов, но
когда руки Этты легли ему на плечи, счел необходимым вздрогнуть.
- Кеннит, я никогда не сомневалась в тебе, - сказала она. - Никогда! И если
ты находишь
нужным, я хоть сейчас вернусь на "Мариетту" и носа сюда не покажу, пока ты за
мной не пришлешь.
Как ни тошно мне разлучаться с тобой, я...
- Нет-нет. - Он заставил себя протянуть руку и погладить ее кисть. -
Оставайся, раз уж
вернулась. Только к Альтии и ее спутнице близко не подходи.
- Если такова твоя воля, пусть все так и будет. Ты всегда был прав во всем,
что касалось меня. -
Она помедлила, потом добавила: - И Уинтроу, я уверена, согласен со мной. Так,
Уинтроу?
Это был спасательный круг, брошенный парню, сидевшему с несчастным видом.
Все-таки
Уинтроу ответил:
- Я хотел бы увидеть Альтию.
Кеннит отлично видел, чего ему стоило выговорить эти слова. Про себя он
даже восхитился
упрямством парнишки. Этта, однако, была далека от восторгов.
- Как сказал Кеннит, так ты и сделаешь!
Уинтроу обреченно опустил голову.
- Я уверен, что у него масса веских причин распорядиться именно так, -
выдавил он в конце
концов.
Пальцы Этты уже разминали Кенниту шею и плечи. Это приятно расслабляло, и
он ощутил, как
уходят последние остатки беспокойства. Итак, все благополучно закончилось.
Совершенного больше
нет. А Альтия Вестрит - у него.
- Мы пойдем в Делипай, - проговорил он негромко.
Да, в Делипае легко будет придумать какую-нибудь отговорку, чтобы отправить
Этту на берег да
там и оставить. Кеннит посмотрел на насупившегося Уинтроу. И с большим
сожалением спросил себя, а
не придется ли ему отказаться еще и от мальчугана. Ничего не поделаешь: нужно
будет что-нибудь
предложить Молнии в знак примирения. И если ради этого понадобится отослать
Уинтроу назад к его
жрецам, в монастырь - значит, быть по сему.
ГЛАВА 23
ПОЛЕТЫ
СКАЗАЛ БЫ КТО Рэйну еще совсем недавно, что он способен уснуть, будучи
зажат в когтях у
дракона, он не поверил бы. И вот вам пожалуйста: именно так оно и случилось.
Задремав, спустя
некоторое время Рэйн вздрогнул, проснулся и едва не завопил от ужаса при виде
пустоты у себя под
ногами. Однако мир очень быстро встал на свое место, и Рэйн услышал, вернее
почувствовал,
хихиканье Тинтальи. Вслух, впрочем, она ничего не сказала.
Они с нею все лучше узнавали друг друга, вот и теперь он явственно ощущал
усталость в биении
ее крыльев. Скоро ей понадобится отдохнуть. Рэйн уже знал, что, не будь его с
нею, драконица просто
нырнула бы в относительно мелкую воду у ближайшего острова и не морочилась с
приземлением на
сушу, но он, ее живая ноша, вынуждал Тинталью всякий раз подыскивать открытый
пляж и шумно
усаживаться там, поднимая крыльями бурю.
Такие пляжи на Пиратских островах были редкостью. Клочки суши чаще всего
были крутыми и
островерхими и торчали из воды, всего более напоминая вершины затопленных гор.
Покатые песчаные
берега попадались очень нечасто. Каждый раз, собираясь спускаться, Тинталья
издалека высматривала
подходящее место и снижалась кругами, от которых у Рэйна желудок переворачивался
вверх дном. У
самой земли ее крылья начинали такую яростную работу, что Рэйн утрачивал
способность дышать, а
кругом бушевал вихрь из песка, пыли, комьев земли. Приземлившись, драконица без
особых нежностей
швыряла Рэйна на твердь и приказывала быстренько убираться, а потом, не
дожидаясь, пока ему это
удастся, опять бросалась в полет, и чаще всего в этих случаях Рэйн катился
кувырком. Тинталья же
обычно отсутствовала несколько часов, а бывало, что и полсуток. Ей требовалось
отыскать дичь,
поохотиться, поспать... Снова поесть...
Оставаясь в одиночестве, Рэйн разводил костерок, обедал из домашних
припасов (быстро
уменьшавшихся, кстати сказать), а потом заворачивался в теплый плащ и пытался
уснуть. Иногда ему
это не удавалось, и тогда он изводил себя бесконечными думами о Малте. Или
принимался гадать, что
же станется с ним самим, если вдруг драконица не вернется.
Дело двигалось к вечеру. При свете низкого солнца Рэйн заприметил между
черными скалами
полоску черного же песка. Тинталья заложила поворот и устремилась в ту сторону.
Когда она
спустилась пониже, несколько черных валунов, усеявших берег, внезапно
зашевелились, оказавшись
большими морскими животными, выбравшимися из воды подремать. Приподняв громадные
головы,
они посмотрели наверх, увидели над собою драконицу. И со всей возможной для себя
скоростью
устремились обратно в море. Тяжелые туши колыхались в неуклюжем галопе.
Тинталья выругалась.
- Если бы не ты, - сообщила она Рэйну, - у меня в когтях уже была бы
сочная, жирная закуска.
Это же морские волы! Поди найди их здесь, на севере, в это время года! Были и
сплыли, и где я теперь
что-нибудь подобное отыщу?!
Ко всему прочему слой песка, укрывшего камень, оказался тоньше, чем
выглядел. Тинталья
приземлилась неуклюже, без всякого достоинства, ее когти проскользили по скале:
так поскальзывается
собака на гладком каменном полу. Чтобы удержать равновесие, Тинталья отчаянно
заработала хвостом,
но даже при всем том едва-едва не свалилась прямо на Рэйна. Когда она выпустила
его из лап, он чуть
не на четвереньках ринулся прочь, но на сей раз драконица не поспешила взлетать.
- Ах, это темно-красное мясо, укрытое слоями сладкого жира, - безутешно
бормотала она, глядя
вслед исчезнувшей добыче. - Эта бесподобная печенка... что может сравниться с
нею, такой горячей и
вкусной...
Рэйн осмотрелся и увидел, что остров был покрыт густым лесом.
- Без сомнения, ты разыщешь здесь другую дичь, - заверил он Тинталью.
- Ну да, конечно, - отозвалась она раздраженно. - Штук двадцать костлявых
тощих кроликов,
это уж точно. Или косулю какую-нибудь, тоже кожа да кости. Мне ведь совсем
другое требуется, Рэйн!
Да, такая охота поможет мне продержаться, но мое тело властно требует пищи для
роста. Если бы я
вылупилась весной, как тому следовало быть, я смогла бы охотиться целое лето. Я
набралась бы
достаточно сил и подкопила жирка, и тогда-то я с легкостью пережила бы зимнюю
голодуху, даже
питаясь истощенным зверьем. Но мне не удалось откормиться. - Она расправила
крылья, тряхнула ими
и горестно оглядела себя. - Меня все время мучит голод, Рэйн. И как только мне
удается заморить
червячка, тело требует сна, чтобы переварить съеденное и отложить запасы. Но как
же мне вволю
охотиться, есть и спать, сберегая себя, если я связана данным тебе обещанием,
которое, в свою очередь,
есть для меня единственный способ сберечь последних из моего рода?
Рэйн смотрел на нее, даже не зная, что и сказать. Тинталья вдруг предстала
перед ним совершенно
иным существом, чем он видел минуту назад. Может, она и прожила сотню жизней, но
при всем том
она была очень молода - и она росла. Каково это - выдержать бесконечное ожидание
и наконец-то
вступить в жизнь, но только для того, чтобы тут же оказаться перед
необходимостью полного
самоотречения?
Его охватила внезапная жалость, и, должно быть, Тинталья уловила его
чувство, потому что ее
глаза холодно сверкнули.
- С дороги, - предупредила она его, заводя крылья назад. И, как обычно, не
дала времени даже
двинуться. Туча пыли, поднятая ею при взлете, больно хлестнула его по лицу.
Когда Рэйн проморгался, Тинталья уже превратилась в клочок синей
переливчатой радуги,
стремительно уносившийся в небеса. На какой-то миг у Рэйна просто сердце
защемило от того, что на
свете была подобная красота. И какое право было у него задерживать Тинталью и
мешать ее Усилиям
по спасению драконьего рода?
Но потом он подумал о Малте, и к нему вернулась решимость. Вот вернут они
Малту - и он
жизнь положит на то, чтобы помочь Тинталье. Всю жизнь без остатка!
Он облюбовал себе уголок, прикрытый от ветра нависшими скалами. Зимний день
выдался ясным,
солнце даже давало некоторое тепло. Рэйн скупо отломил сухой пищи, запил
несколькими глотками из
бурдючка. Теперь следовало бы поспать, но у него слишком болели синяки,
оставленные когтями
Тинтальи, да и солнце слишком ярко светило даже сквозь веки. Рэйн стал смотреть
в небо, но вместо
Тинтальи увидел лишь кружившихся чаек. Похоже, сегодня ему предстояло долгое
ожидание.
Подумав так, Рэйн отправился в лес поискать пресной воды.
Странное это было чувство - шагать под деревьями по твердой земле. Рэйн
привык к роскошной
зелени Дождевых Чащоб, выросших на болотах. Здесь лес был совершенно другим.
Вместо громадных
стволов - низко нависшие ветки, вместо трясины - густой подлесок. Под ногами
толстым слоем
лежали палые листья. Рэйн слышал голоса птиц, но дичь ему на глаза попадалась
лишь мелкая. Ни
оленей, ни диких свиней. Могло оказаться, что крупного зверья здесь совсем не
водилось. А значит,
Тинталья, чего доброго, вернется с таким же пустым брюхом, с каким улетела.
Ничего то есть
хорошего.
Между тем впереди начались довольно крутые холмы, и Рэйн усомнился, что
здесь найдется
ручей. Делать нечего - он неохотно повернул назад к берегу. И, уже приближаясь к
опушке, где лесной
сумрак пронизывали яркие лучи света, услышал какой-то весьма странный звук.
Низкий, глубокий,
раскатистый, всего более, по мнению Рэйна, похожий на голос огромного барабана,
в который ударили
чем-то тяжелым и мягким. Молодой человек на всякий случай замедлил шаги и
осторожно выглянул на
открытое место.
Оказывается, это вернулись животные, названные Тинтальей морскими волами.
Не менее
полудюжины их уже нежились на песке. Вот один из них приподнял морду, и
необъятное горло вновь
издало тот же удивительный звук. Рэйн зачарованно наблюдал. Ни разу прежде ему
не доводилось
лицезреть этих морских колоссов с такого близкого расстояния. Вот существо
опустило голову и с
громким фырканьем стало принюхиваться к следам на песке. Незнакомый запах
драконицы явно
озадачил его. Потом самец - а это был самец - с видом отвращения обнажил
толстенные желтоватые
бивни, однако вновь распростерся на песке, намереваясь поспать.
Другие звери дремали, не обращая на слишком бдительного никакого внимания.
Один морской
вол даже перевернулся на спину и принялся вроде как лениво обмахиваться
плавниками. Вот он
повернулся в сторону Рэйна, его ноздри раздулись. Рэйн успел увериться, что
сейчас все стадо опять
вскочит на ноги и бросится в воду, однако ошибся. Животное прикрыло глаза и,
если он что-нибудь
понимал, снова преспокойно уснуло.
И тогда в голове у жителя Чащоб созрел охотничий план. Он потихоньку
отступил обратно в лес и
стал искать под деревьями свалившиеся сучья. Подобрав подходящую ветку -
длинную, надежную и
прямую, - он крепко привязал к ее концу свой охотничий нож. Никогда раньше ему
не приходилось
охотиться, он в жизни не убивал зверя, чтобы полакомиться его мясом, однако
страха не испытывал. Он
собирался подкрасться к одному из сонливых гигантов и убить его ударом копья в
жирную шею. Вряд
ли это окажется слишком уж сложно. Зато сколько будет свежего мяса - и для него,
и для Тинтальи!
Ко
...Закладка в соц.сетях
