Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...движение судна, но не
наполняющую его жизнь. Что же случилось? Может быть, им удалось захватить судно?
И как раз
теперь Брэшен стоял у штурвала, ведя Проказницу домой?
Альтия резким движением села на койке, ее согнуло в приступе кашля. В
памяти ожила туманная
картина: вот она лежит плашмя на палубе Проказницы, ей ужасно холодно и она
извергает из себя
соленую воду. Морская соль еще чувствовалась во рту и щипала ноздри. Значит, ей
не примерещилось,
все было взаправду. А какой жесткой была палуба, на которой она тогда лежала...
Жестче, чем
полагалось быть дереву, даже диводреву. Она успела всем существом ощутить
отторжение, исходившее
от палубных досок под руками. Да, и еще с нею была Йек, но теперь воительницы не
было видно. А
волосы у Альтии еще не просохли, значит, не так уж много минуло времени. За
иллюминатором густели
ранние зимние сумерки, казавшиеся еще плотней из-за проливного дождя. Каюту
освещал фонарь с
низко привернутым фитильком, подвешенный на крючке.
Альтия посидела неподвижно, стараясь разобраться в разрозненных обрывках
воспоминаний.
Итак, по порядку. Морские змеи подняли такую волну, что шлюпку захлестывало.
Потом одна из них
неудачно поднырнула под днище, так что шлюпка с людьми приподнялась у нее на
спине и покатилась
кувырком. Альтия помнила удар о воду, оказавшийся неожиданно сильным.
Погрузившись, она
забилась и скинула с ног сапоги, но вода быстро пропитала толстую ткань платья,
так что каждая
последующая волна топила ее все успешнее. Как ее подхватила Йек, Альтия уже не
помнила, но, судя
по всему, именно ее следовало благодарить за спасение. Вот так. А потом их
выловили из воды и
втащили на борт Проказницы.
И вот она была здесь. Кто-то позаботился переодеть ее в мужскую ночную
рубашку из очень
тонкого полотна и прикрыл ей ноги теплыми шерстяными одеялами. То есть весьма
по-доброму ее
обиходил. Альтия решила считать это признаком успешно состоявшихся переговоров.
Наверное,
Брэшен тоже был теперь на борту и что-нибудь обсуждал с капитаном Кеннитом. Чем
и объяснялось то
обстоятельство, что ее не вернули на Совершенного. Надо будет их разыскать и
переговорить с ними.
Но прежде она потолкует с носовым изваянием. Она слишком долго была разлучена со
своим кораблем.
Но теперь, когда они встретились снова, Альтия наверняка растопит любые барьеры,
выросшие между
ними.
Однако прежде, чем куда-либо идти, следовало одеться. Альтия оглядела
каюту. Нигде никаких
признаков ее одежды. Однако на деревянных гвоздях были развешаны чьи-то штаны и
рубашки, и они
выглядели примерно подходящими ей по размеру. Она сказала себе, что не время
стесняться. Позже она
сумеет сердечно поблагодарить того, кто так великодушно уступил ей свою каюту и
свой гардероб. Не
исключено, что это был старпом. Альтия заметила полочку с книгами, пришла к
выводу, что старпом -
или кто там - был в определенной степени образован, и прониклась еще большим
уважением к
Кенниту. Известно же: если хочешь составить мнение о капитане - приглядись к его
команде. Вот и
Альтия сразу заподозрила, что сумеет поладить с пиратом.
А потом движением, привычным с самого детства, она потянулась вверх и
приложила ладони к
толстому бимсу из диводрева, проходившему под потолком.
- Проказница, - тепло приветствовала она свой корабль. - Здравствуй,
Проказница. Я
вернулась. Я пришла, чтобы отвести тебя домой.
Ответ не задержался. Причем такой, что Альтия не устояла на ногах и рухнула
обратно на койку.
Некоторое время она лежала совершенно ошарашенная, рассматривая потолок. "Я что,
головой обо чтото
ударилась?" Но нет, никакого удара не было. Но с таким же успехом мог бы и
быть. Альтия
посмотрела на свои ладони, ожидая, что они окажутся багровыми и опухшими.
- Проказница? - повторила она осторожно.
Но ничего не почувствовала.
Собрав все свое мужество, она снова потянулась к бимсу. Но на сей раз
остановилась, чуть-чуть не
донеся рук. От диводрева, точно жар от огня, исходила враждебность. Альтия всетаки
прижала ладони.
С таким же успехом она могла бы сунуть руки в слежавшийся сугроб. Жгучий холод
охватил ее кисти, а
пальцы немедленно отнялись. Альтия сжала зубы и не отдернула рук.
- Проказница,- проскрипела она сквозь сжатые зубы. - Кораблик, это же я!
Альтия Вестрит! Я
пришла за тобой!
Увы, от этих слов противодействие ее прикосновению только усилилось.
И тут в замке повернулся ключ, дверь распахнулась. Альтия увидела мужчину,
возникшего на
пороге. Он был высокого роста, хорош собой и отменно одет, и пахло от него
сандаловым деревом. Он
держал в руках поднос с дымящейся чашкой. Гладкие черные волосы так и блестели,
усы были завиты
по последней моде. У ворота и в рукавах пенились кружева, в ухе сверкал
бриллиант, достойный самого
изысканного вельможи, но широкие плечи внятно свидетельствовали, что
изысканность в данном
случае не означала изнеженности. Человек опирался на костыль из полированного
дерева и латуни, и
даже этот костыль выглядел изящной принадлежностью щеголя, наподобие трости, а
вовсе не снастью
калеки.
Если Альтия что-нибудь понимала, ее навестил сам Кеннит.
- А вот этого не надо, - первым делом предупредил он ее. Закрыл за собой
дверь, поставил
поднос на столик и в два неровных широких шага пересек маленькую каюту. - Не
надо, говорю! Пока
она тебе как следует не наподдала! Сильными руками он ухватил Альтию за запястья
и заставил
оторвать ладони от бимса. У нее же вдруг закружилась голова - и от усилия, и от
неожиданного
обидного неприятия. Она ведь хорошо понимала, что сделала с ней Проказница. Она
заставила
всколыхнуться каждое мгновение ее сомнений и неуверенности в себе, воспоминания
о когда-либо
вынесенных неправых суждениях, моментах себялюбия или глупости - в общем, обо
всех ее дурных
или некрасивых поступках, памятных кораблю. Так что Альтию попросту жгло стыдом
от сознания,
какая она низкая, подлая и нехорошая. И напрасно здравая часть рассудка силилась
ее оправдать.
Альтию попросту жгло стыдом от сознания, какая она низкая, подлая и нехорошая. И
напрасно здравая
часть рассудка силилась ее оправдать.
- Она только причинит тебе боль, - не торопясь выпускать руки Альтии,
повторил Кеннит.
Она попробовала было высвободиться, но не сумела и больше не повторяла
попыток. Он был
слишком силен для нее. Так что, чем вести себя точно капризное дитя, лучше уж
попытаться
достоинство сохранить.
Она посмотрела ему в глаза и увидела, что они были бледно-голубыми. Он
ободряюще улыбнулся
ей, явно ожидая вопросов. И она спросила:
- Почему? Почему она так со мной поступает? Это же мой корабль.
Его улыбка сделалась шире.
- Взаимно рад нашей встрече, Альтия Вестрит, - сказал он. - Полагаю, тебе
уже лучше. - И
он откровенно оглядел ее с головы до пят. - Да, выглядишь ты не в пример лучше,
чем когда я тебя
только вытащил из воды. С ума сойти, сколько воды ты проглотила! Всю палубу мне
заблевала.
Чистую, между прочим.
Умело и со вкусом подобранные слова и комплимент в себе содержали, и
напоминали ей о
хороших манерах, о положении, в котором она оказалась, и о том, что она какникак
была у него в
долгу. Она окончательно перестала вырываться, и Кеннит тут же выпустил ее руки,
а выпуская, слегка
их пожал.
У нее вспыхнули щеки.
- Прошу простить меня, - очень искренне проговорила она. - Полагаю, ты
капитан Кеннит?
Похоже, ты спас мне жизнь, за что я тебя от всего сердца благодарю. Но то, как
меня отвергает мой
собственный корабль, это... это... - Она помялась, не в силах подобрать
подходящее слово, и наконец
выразилась так: - Это уже ни в какие ворота не лезет!
- О да, догадываюсь, это очень мучительно. - Кеннит небрежным движением
ласково приложил
руку к серебристому диводреву над головой. - Для вас обеих. А посему мой совет:
не торопите друг
дружку. Думается, ты уже не та, какой была, когда в последний раз посещала
корабль. Да и корабль
определенно переменился. - И он негромко добавил, отнимая ладонь: - Ни одно
существо,
наделенное мало-мальской способностью чувствовать, не смогло бы перенести то,
что выпало ей, и
ничуть не измениться при этом. - Кеннит поближе наклонился к Альтии и продолжал
шепотом: -
Повремени. Тебе еще предстоит встретиться с нею и принять ее такой, какой она
стала. И за этот гнев
на нее не сердись. Он справедлив и к тому же имеет давние корни. - Альтия
чувствовала тепло его
дыхания и запах гвоздики. Кеннит, не церемонясь, уселся рядом с нею на койку. -
Ты пока мне вот что
скажи. Тебе правда лучше?
- Гораздо лучше, спасибо. Но куда делась Йек? Женщина, которая со мною
была? А Брэшен где?
Он здесь, на борту? Скажи, змеи здорово повредили Совершенного? Как тебе удалось
их отогнать? А
Уинтроу, мой племянник? Он жив? У него все хорошо?
Каждый вопрос неизбежно тянул за собой еще несколько, и Альтия громоздила
их один на другой,
пока Кеннит, подняв руку, не коснулся двумя пальцами ее губ. Она отдернула было
голову, но потом
сообразила, что он, кажется, ничего такого в виду не имел.
- Погоди, - сказал он мягко. - Погоди. Все по порядку. Хотя и не стоило бы
тебе беспокоиться
о таких пустяках. Тем более что день у тебя сегодня выдался такой тяжелый. Так
вот, Йек сладко спит.
Ее, видимо, задела морская змея: у нее ожоги на одной ноге и еще на ребрах, но я
уверен, что скоро все
заживет. Я дал ей макового сиропа, чтобы отдохнула от боли. Так что, полагаю,
сейчас ее лучше не
беспокоить.
У Альтии мгновенно возник очередной вопрос. Причем как раз из разряда
беспокоящих.
- Но кто же тогда обо мне позаботился? - спросила она. - В постель уложил?
И ее рука невольно потянулась к пуговке у горла ночной рубашки.
- Я, - ответил Кеннит негромко, не глядя на Альтию. В уголке его губ
возникла было улыбка,
но он не дал ей воли. - Согласись, вряд ли стоило поручать такое дело матросам.
А женщин на борту
нет.
Альтия почувствовала, что краснеет.
- Я тебе кое-что принес. - Кеннит поднялся, сунув под мышку костыль, взял
со стола поднос и
принес его к постели. Несмотря на увечье, двигался он с цепкой грацией
прирожденного моряка.
Альтия пересела на койке, чтобы нашлось место для подноса. Кеннит поставил его и
сам сел рядом. -
Это смесь вина и бренди, подогретая с пряностями. Старый делипайский рецепт.
Очень хорошо
согревает, восстанавливает силы и убирает боль. Пей, прошу тебя, пока не остыло,
а я буду
рассказывать.
Альтия обеими руками взяла чашку. Горячий, ароматный пар уже сам по себе
доставлял
облегчение. У дна в янтарной жидкости вертелись черные крупинки пряностей.
Альтия поднесла чашку
ко рту и отпила. По телу сразу разбежалось тепло, ушло судорожное напряжение. Ее
даже пробрала
дрожь, а руки покрылись гусиной кожей. Ни дать ни взять, внутри ее тела еще
сохранялся стылый
холод морской воды - и лишь теперь из него выходил.
- Вот так-то лучше, - одобрил Кеннит. - Итак, начнем. Что касается Уинтроу,
он сейчас не на
борту. Он служит на "Мариетте" под началом Соркора, старшего из моих капитанов.
Я, видишь ли,
полагаю, что подающего надежды моряка следует перемещать с корабля на корабль,
облекая его разной
ответственностью: это развивает его задатки и приучает к принятию
самостоятельных решений. Ты,
конечно, уже поняла, что занимаешь его каюту и его койку. Не переживай из-за
этого. На "Мариетте"
он ни в чем не нуждается, так что попреков можешь не опасаться.
- Спасибо, - осторожно поблагодарила она, стараясь навести порядок в
собственных мыслях.
Кеннит определенно говорил об Уинтроу как о своем человеке, обучаемом для
введения в дело. Так
вводят сына в семейное предприятие. Такой ситуации она предугадать никак не
могла, а посему и не
знала пока, как к ней относиться. - Весьма любезно было с твоей стороны
предоставить ему такие
возможности,- сказала она. "Са, что я несу? Какие возможности? Возможность
усовершенствоваться
как пирату?" Нет, мысли у нее точно были далеко не в порядке. - Мне необходимо
знать. Как
восприняла Проказница отсутствие Уинтроу? Отсутствие на борту члена семьи живому
кораблю
обычно не на пользу.
- Ты пей, пей, пока горячее, - сказал Кеннит. Она повиновалась, а он
уставился на постель
между ними так, словно боялся, что его последующие слова ее огорчат. -
Проказница у нас молодец,
- продолжал Кеннит. - Она не так уж и скучает по Уинтроу. Видишь ли, у нее есть
я. - И, подняв
руку, он снова ласково погладил серебристо-серые бимсы. - Я, знаешь ли, открыл,
что для живого
корабля важно не столько понятие семьи, сколько общности душ. А у нас с
Проказницей общего хоть
отбавляй. Мы любим приключения, ненавидим работорговлю и оба желаем...
- Вообще-то я свой корабль знаю, - перебила Альтия. Но встретила кроткий
упрек бледноголубых
глаз - и уткнулась в чашку, пряча неловкость. Чудесное тепло, даруемое
напитком,
продолжало растекаться по телу, успокаивая и расслабляя. У нее даже голова вдруг
закружилась.
Кеннит поддержал чашку, чтобы та не расплескалась.
- Ты сама не понимаешь, до какой степени вымоталась, - проговорил он
сочувственно. - Ты
провела долгое время в очень холодной воде. А тут еще я тебя своими разговорами
расстроил. Тебе,
наверное, трудно сразу столько всего осознать. Ты, может быть, полагала, что
едешь выручать своего
племянника и корабль. И вдруг выясняется, что вместо спасения ты их вырвешь из
мира, который они
полюбили. Знаешь, лучше тебе как следует отдохнуть, прежде чем снова заводить
этот разговор. Ты
сейчас в таком состоянии, что во всем видишь только скверную сторону. Как бы то
ни было, Уинтроу
крепок, счастлив, здоров и даже полагает, что постиг свое предназначение на
путях Са. А Проказницу
хлебом не корми - дай погоняться за невольничьими судами, ее жизнь полна
захватывающих
приключений, и она от них в восторге. Ты можешь порадоваться за них. Ты и сама в
безопасности на
борту своего семейного корабля. Все скверное позади, дальше будет только лучше!
Альтия потягивала напиток, пока ее губ не коснулись крупинки пряностей,
плававшие у дна.
Кеннит забрал у нее чашку и подхватил ее, ибо она пошатнулась. От напитка в
самом деле очень
хорошо пахло. Сандаловым деревом и гвоздикой. Она опустила голову на его плечо,
обтянутое
щегольским синим камзолом, и пышные кружева защекотали кожу щеки. Брэшену пошли
бы кружева.
И камзол такой ему очень пошел бы.
- Мне нравится, когда мужчины носят кружева,- сказала она. Кеннит кашлянул,
и она
почувствовала, что краснеет. - У меня все плывет, - пожаловалась она и
попробовала выпрямиться.
- Не надо было пить так быстро. В голову ударило.
- Все в порядке, - заверил ее капитан. - Не требуй от себя слишком многого.
Ложись.
Отдохни.
Он как будто вовсе не заметил ее смущения. Вот что значит настоящее
внутреннее благородство!
Поднявшись, он проковылял к изголовью и поправил подушку. Альтия послушно
откинулась на нее.
Стены и потолок каюты плавно кружились. Она обеспокоенно спросила:
- Что, шторм усиливается?
- Это не шторм, а так - небольшой шквал. Для Пиратских островов самое
обычное дело. Скоро
мы встанем на якорь в какой-нибудь бухте посимпатичнее и просто подождем, чтобы
он миновал. Не
волнуйся ни о чем. Проказница преспокойно выдерживала настоящие шторма, куда
хуже теперешнего.
- Да. Я знаю. Я помню.
Альтия думала, что он сейчас уйдет, но вместо этого Кеннит вернулся к ее
койке. Голова у нее
окончательно закружилась, она вспомнила совсем другого человека, и тоже
темноволосого, стоявшего
когда-то у ее постели. В те времена, когда она плавала вместе с отцом, он
выводил "Проказницу" из
воистину свирепых штормов. И, по мнению маленькой девочки, в целом мире не было
места безопаснее
корабля. "Проказница" составляла мир ее отца, мир, где он был главой и
властелином всего и ни в коем
случае не допускал, чтобы с дочкой что-то случилось. Все всегда будет хорошо,
все кончится
благополучно. Сильный мужчина, командующий кораблем, уверенная рука на штурвале.
Альтия опустила отяжелевшие веки. Давным-давно она не чувствовала себя
столь надежно
укрытой от всех и всяческих бед.
Кеннит смотрел на нее сверху вниз, стоя у койки. Ее волосы, влажные и
вьющиеся, перепутались
на подушке. Ресницы казались не такими длинными и пушистыми, как у Уинтроу, но
даже и теперь,
когда он мог рассмотреть Альтию вблизи, сходство оставалось просто
поразительным. Даже не по себе
слегка становилось. Кеннит поправил на ней одеяло, подоткнул со всех сторон. Она
не пошевелилась.
Ничего удивительного. Он уже опробовал на Йек эту смесь мака и мандрагоры.
Альтия будет спать
долго и глубоко. Он вполне успеет обдумать линию поведения. И ответы на вопросы,
которые она
непременно задаст.
Итак, Совершенный погиб. Вместе со всеми, кто на нем прибыл. Ах, как
печально. Люди Брэшена
сдуру начали по ним стрелять, и змеи напали. Это может прозвучать убедительно -
если он не даст ей
возможности переговорить с кем-нибудь из команды. Но как удержать ее в столь
полном уединении, не
вызвав никаких подозрений? Как все сложно. Ну ничего. Он что-нибудь да
изобретет.
Он постоял еще, пристально разглядывая ее. Да, это был Уинтроу, только как
бы перелитый в
женскую форму. Кеннит провел пальцем по ее щеке, проследил изгиб брови, тонкие
ноздри. Да,
чувствуется удачнинская порода. Сразу видно старинную семью. Благородное
происхождение и
соответствующее воспитание. Ему ли да не узнать свое племя! Кеннит наклонился и
поцеловал теплые
неподвижные губы, еще хранившие вкус пряностей и вина. Он мог бы взять ее прямо
сейчас, если бы
пожелал; никто ничего и не узнал бы. И она сама в том числе. Мысль показалась
ему забавной, и его
губы скривились в ненаигранной улыбке. Его пальцы потеребили пуговку ее ночной
рубашки. Его
собственной, к слову сказать. Ему показалось, он начал раздевать себя самого.
Альтия дышала попрежнему
спокойно и ровно.
- Ты хочешь ее только потому, что она так похожа на мальчика, - прозвучал
гаденький голосок
талисмана, и благодать, воцарившаяся было в комнате, мигом исчезла. Кеннит замер
на месте, зло глядя
на деревянного пакостника. Тот в ответ посверкивал крохотными глазками. Были они
в самом деле
голубыми, эти глазки, или ему мерещилось? - А к мальчику, - презрительно
кривясь, продолжал
талисман, - ты тянешься только оттого, что он очень похож на тебя самого в том
же возрасте. Вот
только ты был куда младше, когда Игрот затащил тебя к себе в койку.
- Заткнись! - прошипел Кеннит.
Это было уже из области запретных воспоминаний, которые окончательно канули
в пучину вместе
с Совершенным. Все и делалось-то ради того, чтобы навсегда похоронить их. А
талисман болтал об
этом вслух и тем самым грозил заново разрушить его жизнь. Кеннит со всей
определенностью понял,
что мерзкую вещицу придется-таки уничтожить.
- Не поможет, - точно подслушав, хихикнул тот. - Уничтожь меня - и Молния
поймет
почему. Но я тебе вот что скажу. Если ты возьмешь эту женщину против ее воли,
весь корабль будет
знать, отчего ты ее возжелал. Уж я о том позабочусь. Да еще прослежу, чтобы
Уинтроу обо всем узнал
самым первым!
- Почему? Чего ты от меня добиваешься? - яростным шепотом осведомился
Кеннит.
- Я хочу, чтобы Этта вернулась на этот корабль. И чтобы вернулся Уинтроу.
На то у меня свои
резоны. А тебя предупреждаю: мы с Молнией находим насилие делом в высшей степени
отвратительным. Среди драконов такого от века не водилось!
- Ты всего лишь заколдованная деревяшка размером с орех, - сказал Кеннит. -
И ты
претендуешь на то, чтобы именоваться драконом?
- Размеры никакого значения не имеют, важна только душа. Так что убери-ка
от нее руки.
Кеннит медленно выпрямился, уступив.
- Я тебя не боюсь, - сказал он, всовывая под мышку костыль. - Что же до
Альтии, она все
равно станет моей. Причем по собственной воле. Вот увидишь. - Он медленно
перевел дух. -
Корабль, женщина и мальчишка. Все они будут моими!
"И как она догадалась?" - горестно размышлял Совершенный. В самом деле,
каким образом
могла сообразить Янтарь, куда именно следовало приложить ладони, чтобы
дотянуться до каждого из
них и до всех сразу? Но вот ее обнаженные пальцы прижались к его диводреву. И,
прикоснувшись к его
душе, она волей-неволей распахнула перед ним свою. Пожелай он, он мог бы тут же
выведать все ее
секреты. Но у него не было никакого желания знать о ней больше, чем ему уже было
известно. Он лишь
хотел, чтобы она сдалась и мирно отошла в небытие. И почему бы ей в самом деле
не сделать это ради
него? Он ведь всегда был ей другом. И вот вам пожалуйста. Она не обращала на
него никакого
внимания, она тянулась мимо него, чтобы переговорить с теми, другими,
населявшими его диводрево.
То есть говорила-то она с ним, но они слушали, и их присутствие эхом отдавалось
в его душе, заставляя
ее болезненно содрогаться.
- Я должна жить, - молила она. - И только ты способен мне помочь. Я еще
столько всего
должна совершить в этой жизни... Пожалуйста, Совершенный! Если ты чего-то
желаешь взамен, только
скажи мне. Назови какую угодно цену, и, если то будет в моей власти, я заплачу.
Только помоги нам
остаться в живых! Сомкни швы, останови воду. Не убивай меня!
- Янтарь... Янтарь! - Это было в высшей степени неразумно, но он все же
ответил. - Очень
тебя прошу: не противься. Просто уйди, тихо и молчаливо. Мы все должны умереть.
Вместе.
- Кораблик! Совершенный! Объясни, почему? Почему я должна умереть? Зачем ты
с нами так
поступаешь? Что изменилось? Почему мы не можем остаться в живых?
Он знал: этого ей не понять никогда. Но все-таки попытался объяснить, хоть
и понимал
абсолютную глупость затеянного:
- Все дело в памяти. Они должны перестать быть. Если их некому будет
вспоминать, он сможет
жить, как будто ничего не случилось. Вот поэтому Кеннит и доверил мне свою
память, чтобы я с нею
умер. Один из нас должен был умереть, чтобы другой остался жить свободным.
Он говорил, а его драконы прислушивались - оба. Потом неожиданно подал
голос Старший.
- Ничего не получится, - зазвенела его половина корпуса. - Таить и
замалчивать воспоминания
- не значит уничтожать их. И прошлое нельзя отменить, просто забыв о нем.
Совершенный ощутил потрясение, настигшее Янтарь. Впрочем, она храбро
попыталась
перебороть его и продолжала говорить с ним так, словно вовсе не слышала
Старшего.
- Но почему Кеннит хочет сделать это с тобой? Как он может? Да и кто он
тебе?
- Он - член моей семьи. - Совершенный даже не пытался утаить свою любовь к
пиратскому
капитану.- Он из Ладлаков, как и я сам. Последний в роду, рожденный уже на
Пиратских островах.
Видишь ли, сын удачнинского торговца взял отсюда невесту. У них родился сын, их
принц - Кеннит.
Мы играли с ним, когда он был маленьким. И он стал единственным, кто полюбил
меня таким, какой я
есть.
- Да какой ты Ладлак! - перебил Старший. - Мы же драконы!
- Да, мы драконы, - встрял Младший. - И мы хотим жить!
- Тихо! - властно рявкнул Старший, и Совершенный накренился еще больше.
- Кто здесь? - растерянно спросила Янтарь. - Совершенный, откуда в тебе эти
драконы?
Старший расхохотался. Совершенный промолчал, зная, что так будет лучше
всего.
- Пожалуйста, - снова взмолилась Янтарь. Теперь она обращалась сразу ко
всем. - Помогите
нам остаться в живых.
- А ты заслужила право на жизнь? - требовательно вопросил Старший. Он вещал
устами
Совершенного и его голосом. Он сейчас управлял носовым изваянием, и его голос
гулко разносился по
ветру. Его мало заботило, что Янтарь слышала его мысли ладонями, прижатыми к
диводреву.
Совершенный знал, зачем он так поступает. Он желал показать кораблю, насколько
возросла его сила.
- Если бы ты заслуживала, - продолжал Старший, - ты понимала бы, что сейчас наше
общее
спасение в твоей власти. Но если ты слишком глупа и не понимаешь, что к чему,
тогда, наверное, лучше
нам всем вправду прекратить свое существование!
- Объясни ей, объясни, - умолял Младший. - Настал наш час! Снова настал! И
ты дашь нам
умереть из-за ограниченности человеческого существа? Да неужели? Скажи ей!!!
Пусть она спасет нас,
чтобы мы могли...
- Закрой пасть, слабак! Слишком долго ты якшался с людьми, как я посмотрю.
Только сильные
должны оставаться в живых! Так уж случилось, что мы оказались заключены в это
тело, а значит, лучше
нам умереть насовсем, если окажется, что люди у нас на борту слишком глупы.
Пусть она покажет и
докажет нам, что может сделать нашу жизнь достойной и исполненной смысла. И если
он сумеет
постичь, как нам жить, мы, пожалуй, позволим ей снова дать нам глаза. Тогда мы
станем Совершенным.
Но не Парагоном из семейства Ладлаков, нет! Мы будем зваться Парагоном -
Совершенным из рода
Драконов. Мы с тобой сольемся в одно!
- А я?!! - завопил Совершенный. Дождь хлестал его слепое лицо и нагой торс.
Он схватил себя
за бороду и с силой рванул. - А я как же?!!
- Ты будешь с нами, - ответил Старший. - Или не будешь. Выбор за тобой, и
другого тебе
никто не предложит. Змей сказал правду. За нами долг перед нашим племенем, и
никакой дракон - или
драконий корабль - этого у нас не отнимет. И посему мы должны стать едины. А с
нами быть или вне
нас - тебе решать.
- Так мы умираем? - закричала Янтарь. Голос у нее был совсем слабый и
охрипший из-за дыма,
которым ей приходилось дышать. - Над нами огонь, а трюм заливает! Каким образом
я могу спасти
вас? Или хотя бы себя?
- Думай, - приказал Старший. - Докажи, что достойна.
Янтарь все же сумела собраться. Она изо всех сил потянулась к Старшему,
словно пытаясь
вырвать у него то, что ей следовало узнать. Но тут ее скрутил приступ кашля,
отзывавшийся ужасной
болью в обожженном, измученном теле. Когда же кашель ее отпустил, Совершенный
обнаружил, что
больше не чувствует ее. Она - как бы это сказать - стала очень прозрачной. А
потом исчезла совсем.
Он понял, что она умерла, и ощутил горе, смешанное с облегчением. Тяжесть
холодной воды в трюмах
тянула его на дно, волны же делались выше. Скоро они начнут перекатываться через
палубу. Тогда,
наверное, пламя погаснет, но это ничего. Огонь и дым уже сделали свое дело.
Он начал было успокаиваться - и тут-то Янтарь оказалась в нем, прямо
внутри. Как стрела,
угодившая в цель.
...Закладка в соц.сетях
