Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 1
...своего
лица, и я скажу. Я не
позволю его голосу здесь затеряться.
Янни покосилась вниз, туда, где стоял ее сын, и Роника почувствовала: они с
Рэйном заранее
подготовились к такому повороту дел. Она не ошиблась. Рэйн заговорил прямо из
толпы.
- Послушайте ее и поймите: доверяться дракону - смерти подобно. Необходимо
ограждать свое
восприятие от ее внешнего великолепия, а свою душу - от ее хитрых речей. Я знаю,
о чем говорю: я
сам стал жертвой такого обмана и слишком дорого заплатил за прозрение. Я понес
утрату, которую
ничем не восполнить. Я понимаю, как заманчиво узреть в драконице предивное и
премудрое создание,
явившееся нам на помощь прямиком из легенды. Люди, не дайте ей обмануть себя!
Она желает внушить
нам, будто она - высшее существо, предназначенное повелевать нами просто по
праву рождения. Она
ни в коем случае не лучше нас и не выше. Я же лично считаю ее всего лишь
животным, по некоей
прихоти творения обладающим речью. - И Рэйн возвысил голос, чтобы быть
услышанным всеми: -
Нам тут сказали, что сейчас она спит! После сытного обеда! А вы задумывались,
после КАКОГО обеда?
Чьим мясом она набила себе брюхо? - Народ как-то сразу притих, и Рэйн докончил:
- Здесь многие
считают, что лучше уж смерть, чем новое рабство. А я так скажу: лучше погибнуть,
чем стать ее рабом!
Или ее кормом!
Он едва договорил, когда лишенный кровли Зал накрыла колоссальная тень. В
следующий миг в
лица людям ударил холодный вихрь, напитанный змеиным зловонием. Раздались
возгласы испуга, а
потом и гнева. Тень пронесшейся драконицы многих заставила искать убежища: ктото
прижался к
стенам, кто-то, напротив, пытался укрыться в середине толпы. Потом пол под
ногами слегка
содрогнулся: Тинталья приземлилась на лужайку близ Зала. Ронике невольно
подумалось: двери
слишком узки для нее, не вздумала бы стену проломить!.. Как ни прочна была
старинная кладка, перед
напором драконицы и она вряд ли бы устояла. Тинталья поступила иначе. Она
поднялась на дыбы,
положив когтистые передние лапы на самый верх стены. Голова размером с карету
склонилась на
длинной шее, заглядывая вниз.
Тинталья фыркнула, и порыв воздуха из ее ноздрей едва не свалил Рэйна
Хупруса с ног.
- Итак, - сказала она, - я всего лишь животное, по некоей прихоти творения
обладающее
речью. Я не ослышалась? Хотелось бы послушать, каким титулом величаешь себя ты,
маленький
человечек? Ты, мгновенно живущий, ты, обладатель куцей памяти, - уж не собрался
ли ты равняться
со мной?
Люди вжимались друг в друга: каждый старался оказаться по возможности
дальше от вызвавшего
неудовольствие драконицы. Даже предводители на возвышении невольно прикрыли
руками лица,
словно боясь, что вместе с Рэйном накажут и их. Все понимали, что сейчас им
предстояло увидеть его
смерть.
Роника ахнула и схватилась за сердце: малыш Сельден быстро соскочил с края
помоста, чтобы
уже во второй раз безбоязненно встать между своим другом и разгневанной
драконицей.
Все глаза были устремлены на него. Он отвесил Тинталье поклон, словно
заправский придворный:
- Добро пожаловать, сияющая госпожа! Мы собрались здесь все вместе, как ты
нам приказала.
Мы ждали твоего возвращения, правительница небес, чтобы доподлинно узнать, какое
именно дело
тебе угодно нам поручить.
- Ага... понятно. - Тинталья вскинула голову, чтобы пристальнее обозреть
сошедшийся люд. По
Залу пронесся трепет, многие, сами того не желая, рухнули на колени. - Так,
значит, вы собрались
здесь не затем, чтобы злоумышлять против меня?
- Никто ни о чем подобном даже не заикался, грозная королева! -
бесстрастным тоном солгал
Сельден. - Мы - всего лишь люди, но мы отнюдь не глупцы. Кому могло взбрести в
голову бросить
вызов твоей мощи и несокрушимой броне? Наоборот, мы из уст в уста передавали
рассказы о дивных
подвигах, совершенных тобою сегодня. Нет никого, кто не слышал бы о твоем
смертоносном дыхании,
о сокрушительном ветре твоих крыл и разящих ударах хвоста! Каждый здесь вполне
понимает, что, не
будь явлена твоя победная мощь, наши враги ныне одолели бы нас. И это было бы
поистине
величайшим несчастьем, ведь тем самым они отняли бы у нас право тебе послужить!
Роника очнулась от первоначального страха и трезво спросила себя, к кому,
собственно,
обращался ее внук? Просто ли льстил драконице? Или напоминал собравшимся в Зале,
что ей мог
предложить свои услуги и кто-нибудь другой вместо них? Удачный - не единственный
город на свете.
А вот единственным способом выжить, похоже, было уверить ее, что они собрались
служить ей
добровольно!
От почтительных речей Сельдена огромные серебряные глаза драконицы заметно
потеплели.
Роника всмотрелась в их мерцающую глубину и почувствовала, как ее тянет к этому
существу.
Тинталья в самом деле была великолепна. Перекрывавшие одна другую чешуи
напоминали узорные
звенья драгоценной цепи, сработанной мастером-ювелиром. Тинталья разглядывала
столпившихся
людей, слегка покачивая туда-сюда шеей. Это движение завораживало, Роника
положительно не могла
отвести взгляда. Драконица состояла из кобальта и серебра, каждый вздох
заставлял сверкающие
броневые пластины переливаться звездами и синевой, а выгнутая шея была изящнее
лебединой...
Ронике мучительно захотелось прикоснуться к Тинталье и самолично узнать, какова
на ощупь ее
искрящаяся шкура, теплая она или холодная. Кажется, люди кругом нее чувствовали
примерно то же.
Они потихоньку придвигались ближе к Тинталье, зачарованные ее красотой. Роника
ощутила, как
отпускает душу застарелое напряжение. Да, она очень устала, но это была
добротная, радующая
усталость, какая бывает по завершении хорошо сделанного дела.
- В том, чего я от вас хочу, нет ничего сложного,- тихо проговорила
драконица.- Люди -
прирожденные строители. Вы умеете рыть землю и возводить стены. Вам не привыкать
изменять
природу, приспосабливая ее к своим нуждам. Сейчас вы измените мир еще немного -
ради меня. На
реке Дождевых Чащоб есть одно очень мелкое место. Я хочу, чтобы вы отправились
туда и углубили
русло для прохода морской змеи. Вот и все. Вы поняли, о чем речь? Люди вышли из
молчаливого
транса стали переговариваться. Негромко, но с искренним удивлением. Углубить
русло реки? И всегото?
И это все, о чем она просит?
- А зачем тебе это? - наконец спросил из глубины Зала какой-то мужчина. -
Зачем ты хочешь,
чтобы морские змеи поднимались вверх по реке?
- Морские змеи - это молодь драконов, - спокойно пояснила Тинталья. - Им
необходимо
достичь верховий реки и найти там особое место, где они построят себе коконы,
чтобы, перезимовав в
них, по весне превратиться во взрослых драконов. Когда-то, очень давно,
подходящее место было рядом
с вашим городом Трехогом, но теплый песчаный берег с тех пор поглотило болото.
Выше по течению
есть еще отмель, которая может послужить для закукливания... если змеи смогут
добраться туда. - Она
помолчала, ее глаза раздумчиво мерцали. - Когда они будут лежать в коконах, им
потребуется охрана.
Вы будете защищать их от хищных зверей до весны, пока будет длиться
преображение. В давно
минувшие времена этот дозор вместе несли драконы и Старшие. Старшие строили свои
города как
можно ближе к нашим прибрежным полям, чтобы охранять коконы до самой весны,
когда яркое солнце
помогало нам вылупляться. Если бы не Старшие, сумевшие затащить мой кокон к себе
в город, я бы не
спаслась... Вы можете выстроить поселение там, где они жили когда-то.
- В Дождевых Чащобах?..- с ужасом спросил кто-то. - Так там же вся вода
ядовитая, только
дождевая и годна для питья! А землю постоянно трясет! Тот, кто долго живет в
Чащобах, в конце
концов сходит с ума, а дети умирают или родятся уродами, чтобы с возрастом
превратиться в чудовищ!
Драконица издала странный горловой звук. Роника невольно напряглась всем
телом, но потом до
нее дошло: это был смех. Тинталья смеялась.
- Ничего подобного,- сказала она.- Люди прекрасно выживают в Чащобах. Тому
порукой ваш
город Трехог... Но надо вам знать, что за много веков до его появления вдоль
реки стояли чудесные
города. И они могут снова там появиться. Что касается воды, я покажу вам, как
приспособить ее для
питья. Только земля, увы, опустилась, придется строиться на деревьях, как в
Трехоге, но с этим уже
ничего не поделаешь.
Тут Роника ощутила нечто вроде щекотки, только не телесной, а как бы
происходившей в
сознании. Как это?.. Она моргнула. К ней возвращалась былая настороженность.
Оказывается, Тинталья
перевела взгляд и смотрела в другой угол Зала. "Вот оно что, - решила пожилая
женщина. - Надо
поосторожнее с этим ее мерцающим взглядом..."
Янни Хупрус, стоявшая на возвышении, заговорила. Она обращалась к
драконице, и ее голос
дрожал, но решимости нисколько не убыло.
- Да, люди могут жить в Дождевых Чащобах, - сказала она. - И в том числе на
деревьях. Но
это требует навыка... и платы. Мы тому - живые свидетельства. Дождевые Чащобы -
вотчина наших
торговцев, и мы не позволим отнять ее у нас - Янни перевела дух и продолжала: -
Тем более что
другим людям просто неоткуда знать, как беречься от реки, как выстроить дом на
древесных ветвях, как
продержаться, когда приходит время безумий... Засыпанный город, в котором мы
много лет добывали
сокровища на продажу, больше не существует. Придется искать иные способы
прокормиться. И тем не
менее Дождевые Чащобы - это наш дом, и мы не намерены его отдавать!
- Значит, вы и станете стражами на время зимы, - доброжелательно
согласилась драконица.
Склонила голову набок и добавила: - Вы сами не осознаете, до чего здорово вы
подходите для этой
задачи.
Было видно, как Янни собирает в кулак все свое мужество.
- Вероятно, мы в самом деле могли бы этим заняться, - сказала она. - Если
будут выполнены
некоторые условия. - Она посмотрела в толпу и, заново обретая уверенность,
распорядилась: - пусть
зажгут факелы! Уточнение всех деталей может занять определенное время.
- Надеюсь, не особенно долгое, - тоном предупреждения проговорила
драконица.
Но Янни не так-то просто было запугать.
- То, о чем ты говоришь, - не просто задание для артели землекопов с
лопатами, - продолжала
она. - Для углубления русла потребуется помощь ученых и ремесленников Удачного.
Нужно будет все
продумать и собрать в одно место очень много рабочих. Боюсь, одного населения
Трехога может и не
хватить! - Голос Янни зазвучал гораздо увереннее, в нем отчетливо - для тех, кто
понимал, -
послышались интонации купца, договаривающегося о сделке. А в этом деле с Янни
могли равняться не
многие. - Возникнут неизбежные трудности, но мы, торговцы из Чащоб, к своим
Чащобам привыкли...
Рабочих потребуется где-то поселить и обеспечить едой. Еду необходимо привозить,
значит, не
обойтись без наших живых кораблей... в том числе "Кендри", похищенного врагами.
Ты, конечно, ради
пользы дела поможешь нам его отбить и вернуть? И не пускать врагов к устью реки,
чтобы все
необходимое могло беспрепятственно доставляться?
Глаза драконицы едва заметно сузились.
- Конечно, - проговорила она чуточку высокомерно. - Не сомневайся.
По всему Залу между тем зажигались факелы. Их яркий свет словно бы разом
сделал темнее ночь,
заглядывавшую сквозь проломленную крышу. Темнее - и холоднее. Во всяком случае,
холод как-то
вдруг стал заметнее. Люди начинали жаться друг к дружке в поисках тепла, от
дыхания поднимался пар.
Однако никто не торопился покинуть собрание. Переговоры, выработка сделок,
умение торговаться - в
этом была живая кровь Удачного. А нынешняя сделка обещала поистине войти в
анналы истории. Кто
же откажется лично поприсутствовать при ее заключении?
Было слышно, как кто-то, стоявший снаружи поблизости от дверей, громким
голосом
пересказывал происходившее тем, кто не вместился в стены.
Чешуйчатый лоб Янни прорезала складка.
- Ко всему прочему, - сказала она, - нам придется выстроить еще один город,
выше по реке,
возле "полей закукливания", как тебе их угодно было назвать. Это потребует
времени.
- Времени у нас в обрез, - нетерпеливо объявила драконица. - Работы должны
начаться как
можно быстрее, не то змеи погибнут.
Янни развела руками:
- Если так, значит, нужно еще больше рабочих. Возможно, понадобится даже
возить их из
Джамелии. За это придется платить. Где мы соберем столько денег?
- Деньги? Платить? - начиная уже как следует раздражаться, осведомилась
Тинталья.
Дайжа неожиданно потребовала слова. Она шагнула на край помоста, чтобы
встать подле Янни.
- Возить рабочих из Джамелии не придется, - заявила она. - Они уже здесь.
Это мой народ -
татуированные. Нас привезли сюда для тяжелой работы. Нам никогда ничего не
платили. Я уверена,
многие из нас с радостью отправятся в верховья реки и будут усердно трудиться -
не за деньги, а ради
новой жизненной возможности. Возможности выстроить себе дома и обрести
будущее... Нам бы только
пропитание и крышу над головой для начала. А дальше мы и сами справимся!
Янни всем телом повернулась к ней, в глазах жительницы Чащоб горела
отчаянная надежда. Она
заговорила медленно и очень раздельно - так, как обычно произносятся условия
сделки.
- Чтобы поселиться в Чащобах, вы должны влиться в народ Чащоб. Вы не
станете обособляться
от нас- Она смотрела Дайже в глаза, но та не отводила взгляда ни от чешуи на ее
лице, ни от слегка
светящихся зрачков. Янни улыбнулась ей. И, оглядев Зал, как бы по-новому
посмотрела на бывших
рабов. - Ваши дети, - продолжала она, - будут брать себе жен и мужей из нашей
среды. Ваши внуки
станут зваться жителями Чащоб. Повторяю, вы не сможете ни переехать, ни жить
сами по себе,
отдельно от нас. А жизнь у нас нелегка. Многих ждет смерть. Понимаешь ли ты, ЧТО
ты нам
предлагаешь?
Дайжа громко откашлялась. И, когда Янни вновь повернулась к ней, - даже не
подумала
отводить глаза. Она лишь спросила:
- Насчет того, чтобы влиться... Я все время слышу, как вы себя называете
"торговцами из
Чащоб". Значит, и мы тоже станем... торговцами? И получим все права вашего
сословия?
- Те, кто вступает в браки с торговцами из Чащоб, получают это звание и все
соответствующие
права. Так будет и с вашими юношами и девушками, кто войдет в наши семьи.
- А дома, которые мы себе выстроим? Они будут принадлежать нам?
- Да.
И теперь уже Дайжа устремила взор в зал, выискивая группки татуированных.
- Не этого ли вы хотели, когда вручали мне свою волю? - громко спросила
она. - Дома и
собственность, которую вы сможете передать своим детям! Равенство в правах со
всеми соседями! Так
вот, жители Чащоб именно это нам и предлагают. И честно предупреждают о
трудностях, которые нас
ждут. Я говорила от вашего имени, но решать каждому за себя!
Кто-то из бывших рабов спросил:
- А если кто не захочет ехать в Чащобы? Что будет с ним?
Вперед шагнула Серилла.
- Заявляю от имени сатрапа, что отныне и навеки никакого рабства в Удачном
не будет.
Татуированные останутся татуированными - не более, но и не менее. Дать им равное
положение с
торговцами я не могу, ибо это противоречило бы изначальной хартии Удачного. Но
издать указ,
согласно которому, во исполнение первородных законов Удачного, Джамелийская
сатрапия не будет
признавать ни рабства, ни претензий от владельцев рабов, оказавшихся в Удачном,
- я вполне
полномочна. - И Серилла довершила несколько театрально, почти прошептав: -
Татуированные!
Отныне вы свободны.
- А мы и были! Причем всегда! - испортил торжественность момента чей-то
выкрик с места.
Мингслей сделал последний заход, стараясь отстоять некие выгоды для своих
"новых":
- Но те, кого мы называем подневольными слугами, они, конечно, сюда не
относятся?
Его поползновение пресекли сперва возмущенные крики толпы, а потом и рык
драконицы.
- Хватит! - громогласно заявила Тинталья. - Мелкие дрязги будете утрясать в
другой раз. Мне
дела нет до того, какого цвета ваша кожа или как вы себя называете, - доколе это
не влияет на
исполнение работы. - Она посмотрела на Янни Хупрус. - Используй тех знатоков
горного дела из
Удачного, которые могут понадобиться тебе. Чернорабочих, как я понимаю, и так
хватит. Я же завтра
полечу в море - вызволять "Кендри". Я также разыщу остальные ваши живые корабли
и отправлю их
к вам. И я обещаю, что до самого окончания работ ни один неприятельский корабль
не вторгнется в
воды между Трехогом и Удачным. Теперь, надеюсь, все решено?
Небо успело совершенно погрузиться во тьму, драконица в факельном свете
переливалась
глубокой синевой и серебром. Ее голова раскачивалась где-то там, высоко: она
ждала людского
согласия. Отблески пламени мерцали и переливались на ее чешуе. Ронике казалось,
будто она угодила в
волшебную сказку, сподобилась присутствовать при удивительном чуде... Уймища
нерешенных
проблем Удачного, одна другой насущнее, тех самых проблем, которые совсем
недавно виделись
Ронике судьбоносными, вдруг предстали воистину мелкими дрязгами, даже не
стоившими обсуждения.
Тинталья изрекла величайшую правду, назвав людей "мгновенно живущими". Так есть
ли разница, что
произойдет за столь краткое время? И совсем другое дело - сослужить службу
Тинталье, помочь
возродить племя драконов. Вот тогда можно будет уйти в небытие с мыслью, что
даже твоя ничтожная
жизнь смогла как-то прозвучать в кругах и судьбах этого мира.
Люди в Зале переговаривались, отовсюду многоголосо наплывало слово "да".
Роника ощутила,
что и сама кивает головой - медленно, торжественно.
- Малта, - тихо проговорила рядом с ней Кефрия. Это слово отвлекло Ронику
от почти
праздничных размышлений о великом и прекрасном. И не только ее. В их сторону
сразу повернулось
несколько голов, это движение начало распространяться, как круги на воде
спокойного пруда, в
который бросили камешек. А дочь Роники набрала побольше воздуха в грудь и
повторила уже громче:
- Малта!
Драконица тоже обернулась к ним, взгляд у нее был недовольный.
- Что там еще? - осведомилась она.
Кефрия шагнула ей навстречу, шагнула упрямо, враждебно.
- Малта! - выкрикнула она. - Так звали мою дочь, и мне сказали, что ты
заманила ее на
погибель! А теперь волею каких-то злых чар мой сын, мое единственное оставшееся
дитя, стоит перед
тобой и поет тебе славу! И весь мой народ кивает и улыбается тебе, словно стайка
детей, привлеченных
яркой игрушкой!
Слушая эти слова, Роника ощутила странное движение души. Да как смеет
Кефрия подобным
тоном обращаться к прекрасному и доброжелательному существу, к той, что сегодня
спасла весь их
город...
К той, что была повинна в гибели Малты.
Роника даже затрясла головой, чувствуя, что не вполне понимает, на каком
свете находится. Так
бывает, когда пробуждаешься от очень крепкого сна.
- Но мам... - начал было Сельден, ловя мать за руку. Кефрия решительно
отставила сынишку в
сторонку, так чтобы в случае чего ему грозило поменьше опасности, и продолжала
говорить. Зрелище
людской толпы, столь легко и покорно пошедшей на поводу у драконицы, словно бы
разбило лед,
сковавший ее сердце. Боль и гнев огненной лавой хлынули наружу.
- Я не купилась на твое мнимое величие! - кричала она.- Я лишь обдумываю,
как бы по
заслугам отомстить тебе, чудище! Я не намерена поклоняться тебе, потому что ты
бросила мою дочь
умирать, и, если в твоих глазах это преступление, так лучше убей меня прямо
сейчас. Ну, давай, дохни
на меня, так чтобы у меня мясо слезло с костей! Я готова, и пусть это откроет
глаза моему сыну и всем,
кто приготовился ползать перед тобой на брюхе! - Эти последние слова вылетели
подобно плевку.
Кефрия оглянулась на горожан: - Рэйна Хупруса вы слушать не захотели. Смотрите
же! И убедитесь
сами, что на самом деле представляет собой предмет вашего поклонения.
Драконица отдернула голову, погрузившись в темноту, и стало видно бледное
свечение ее
серебряных глаз. Громадные челюсти угрожающе распахнулись для смертоносного
выдоха. Но Кефрию
было уже не сломить. Она даже не опустила взгляда.
Сельден, пораженный ужасом, не знал, на кого и смотреть: на драконицу или
на мать. Кефрия
видела это, и ее больно ранило то, что сын никак не мог сделать свой выбор. Она
стояла как вкопанная,
готовая принять свою судьбу.
Люди подались в стороны, теснясь к стенам - подальше от обреченной.
Драконица сделала вдох и...
Оттолкнув кого-то с дороги, к Кефрии подошла и встала подле нее ее мать.
Женщины взялись за
руки, бесстрашно глядя вверх, на чудовище, забравшее жизнь Малты и душу
Сельдена.
- Верни мне моих детей! - крикнула Кефрия. - Или забери мою жизнь!
Выбравшись из плотной толпы, к ним бросился Рэйн Хупрус. Он хотел оттолкнул
бунтовщиц
прочь, и Кефрия, отлетев в сторону, упала на колени и потянула за собой Ронику.
С помоста донесся
вскрик Янни Хупрус, полный ужаса и отчаяния, ибо Рэйн в одиночестве стоял в
опустевшем центре
Зала, там, где только что находились Кефрия с Роникой.
- Бегите, - сказал им Рэйн тоном приказа. Потом вскинул голову, и его
обросшее чешуей лицо
исказила ярость. - Тинталья! - взревел он.- Остановись!
В его руке блеснул обнаженный меч.
Как ни странно, драконица замерла. Так и застыла с настежь разинутой
пастью. На кончике одного
из бесчисленных зубов возникла одинокая капелька жидкости. Она сорвалась и упала
на каменный пол.
Камень задымился и зашипел, в нем начало возникать крохотное отверстие.
Конечно же, остановил Тинталью не Рэйн с его пустыми угрозами. Просто
впереди него тихо
возник Сельден. И, задрав голову, обратился к Тинталье.
И то, что он сказал, пролилось на душевные раны Кефрии сущим бальзамом.
- Не трогай их! Пожалуйста! - взмолился мальчишка. Куда только подевались
его повадки
маленького царедворца! - Пожалуйста, драконица, пощади их! Это моя семья, и они
мне дороги не
меньше, чем тебе - твои родичи! Мы всего-то хотим, чтобы моя сестра к нам
вернулась! Ты так сильна
и могущественна, неужели тебе трудно сделать нам такое благодеяние? Ты можешь
вернуть ее к нам?
Рэйн сгреб Сельдена за плечи и бросил его в руки к матери. Кефрия молча
прижала сына к себе.
Это вправду был ее сын, чешуя там, не чешуя. Она крепко обняла его и ощутила,
как ладонь Роники
плотнее обхватила ее руку.
Вестриты держались вместе - и будь что будет!
- Никто не в силах вернуть мертвую, Сельден, - в гробовой тишине проговорил
Рэйн. -
Просить бесполезно, потому что Малта мертва. - Он смотрел вверх, на Тинталью, и
случайная игра
факельного света вдруг придала его лицу удивительно драконьи черты. - Кефрия
права! - сказал он.
- Меня ты не обманешь, как и ее. Что бы ты ни сделала для Удачного или пообещала
сделать в
дальнейшем, я хочу, чтобы все увидели тебя такой, какова ты есть, без прикрас!
Может, тогда другие не
поддадутся твоим чарам! - Он оглянулся на горожан и широко развел руки: -
Услышьте меня, люди
Удачного! Она околдовала вас, ослепила своим великолепием! А на самом деле ей
нельзя ни верить, ни
тем более доверять! Она и не подумает выполнять данные вам обещания! Она
дождется удобного
момента - и попросту отбросит все договоренности, заявив, что столь
величественное создание, как
она сама, не может быть связано словом, данным ничтожным козявкам вроде нас!
Если вы поможете ей,
вы возродите себе на голову целую расу бессердечных тиранов! Лучше дайте ей
отпор прямо сейчас,
пока она еще одинока!
Тинталья взревела так, что сами звезды небесные, не иначе, покачнулись от
ее крика. Кефрия
невольно отшатнулась, но даже и теперь никто из Вестритов не побежал. Драконица
оторвала передние
лапы от верха обломанных стен и с такой силой обрушила их обратно, что сверху
вниз ринулась
длинная извилистая трещина.
- Как же ты мне надоел! - прошипела Тинталья, обращаясь к Рэйну. - Ты
говоришь, я лгу! Ты
произносишь ядовитые слова, чтобы отравить умы своих ближних и направить их
против меня! Я,
значит, лгу? Я нарушаю данное слово? Сам ты ничтожный лгунишка, вот что!
Посмотри мне в глаза,
человечек! И узри правду!
Ее голова метнулась вниз и вперед, прямо к нему. Рэйн, вооруженный
мужеством отчаяния, не
двинулся с места. Роника ухватила дочь и попыталась оттащить ее подальше, но
Кефрия не сделала ни
шагу. Она крепко держала Сельдена, тянувшегося к драконице. Все вместе они
походили на
скульптурную группу, олицетворявшую страх, любовь, несбыточную надежду. Потом
Кефрия
услышала, как Рэйн с шумом выдохнул... и не вдыхал больше. Серебряные глаза
драконицы мерцали
совсем рядом - быстро-быстро, завораживающе. Тинталья не прикасалась к Рэйну, но
он сам,
напротив, вдруг потянулся к ней, причем все его мышцы страшно напряглись, как
если бы он боролся с
некоей неодолимой силой. Кефрия тронула его за руку и с испугом ощутила, что его
тело затвердело,
как каменное. Лишь губы двигались, но и они не издавали ни звука.
А потом глаза Тинтальи внезапно перестали мерцать, и Рэйн тут же рухнул на
стылый каменный
пол, словно кукла-марионетка с перерезанными нитками. И распростерся, не
шевелясь.
Откуда ему было знать, что она способна вот так, без малейшего усилия,
коснуться его разума и
завладеть им? Глядя ей в глаза, он ощутил ее вмешательство в свои мысли, услышал
ее голос. "Глупый,
маловерный двуногий! - Тинталья вложила в эти слова всю бездну презрения. - Не
смей судить меня
по себе! Я не предавала тебя. Ты винишь меня только потому, что не сумел
разыскать свою самку, и
какое тебе дело, что к тому времени я уже сдержала свое обещание! Я не могла
забрать Малту из лодки.
Все остальное, что было в моих силах, я сделала. И оставила тебя довершать
спасение Малты, но ты не
справился. Ты, а не я! Так за что же ты меня попрекаешь? Это твоя неудача,
только твоя, несчастный
маленький самец. А что касается лжи, в которой ты меня обвиняешь... Ну-ка,
раскрой свою душу.
Соприкоснись со мной и пойми наконец, что я говорю правду. Твоя Малта жива!"
Прежде Рэйну два раза доводилось соприкасаться душами с Малтой. Им подарила
единение
таинственная сила сновидческой шкатулки, наполненной тончайшим порошком
диводрева. Она
совокупила их мысли, так что им приснился один и тот же сон. Это был хороший
сон. Во всяком случае,
память о нем до сих пор заставляла его кровь быстрее бежать по жилам. В тот раз
ему довелось узнать
Малт
Закладка в соц.сетях
