Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 1
...али на колени, остальные кинулись
наутек. Новый
удар могучего хвоста снес в воду остатки товаров, сложенных на причале. Быстрое
движение гибкой
шеи - и, выхватив из рук женщины жалкое копьецо, Тинталья одним ударом челюстей
раскрошила его
в щепы. Выплюнула ошметки и проревела:
"Где Рэйн, я спрашиваю?"
Она не то чтобы придавила лапой крикливую тетку - одним когтем пригвоздила
ее одежду, но та
не могла ни вырваться, ни убежать.
"Не говорите ей, не говорите..." - пискнул кто-то, но тут вперед
протиснулся молодой воин.
"Не убивай ее! Пожалуйста, не убивай! - взмолился он, обращаясь к Тинталье.
И ошпарил своих
сотоварищей яростным взглядом: - Тоже выдумали! Жертвовать Валой ради Рэйна! Это
он вызвал
драконицу, сам пускай с ней и разбирается! Рэйн уехал отсюда, крылатая госпожа.
Он сел на живой
корабль "Кендри" и отправился в Удачный. Если он тебе нужен, там его и ищи. А
здесь его нет! И ты от
нас ничего не добьешься, кроме драки!"
Кто-то закричал на парня, обзывая его предателем и трусом, но большинство
взяло его сторону. И
те и другие без конца повторяли, чтобы она убиралась. Подобру-поздорову.
Тинталья и сама рада была
с ними расстаться - ее уже тошнило от отвращения к этим беспамятным. Она
выпустила пойманную
дуру бабу и наказала неучтивый народ тем, что легким движением когтистых
передних лап вдребезги
разнесла доски причала. Крепкое дерево крошилось, как сухая листва. Еще удар
хвоста - и та же
участь постигла две гребные лодки, стоявшие у пристани. Просто чтобы эти
безмозглые двуногие
начали понимать, с какой легкостью она могла бы уничтожить их всех.
"Я весь ваш город могла бы разметать, не притомившись! - рявкнула она,
обращаясь к
перепуганной толпе. - Запомните это, мелюзга! И еще помните: я непременно
вернусь! А когда я
вернусь, то обязательно научу вас вежливому уважению. Вы еще узнаете, как
следует чтить
Повелителей Трех Стихий!"
Они решили быть героями и напали на нее. Вернее, попытались напасть.
Несколько человек
побежали к ней, наставляя копья. Она не стала их трогать. Она просто развернула
крылья, легонько
подпрыгнула - и снова всем весом обрушилась на причал. Этого оказалось
достаточно, чтобы
противоположный край настила взлетел кверху, запустив в воздух, как из
катапульты, всех
несостоявшихся драконоборцев. Падали они, прямо скажем, нехорошо. По крайней
мере один угодил в
воду. Тинталья не стала ждать новых, еще менее почтительных деяний с их стороны
- и взлетела,
оставив покореженный причал раскачиваться и плясать. Народ внизу вопил,
размахивал кулаками,
прятался под деревья.
Ну и пусть их. Тинталья стремительно уходила ввысь. Удачный!.. Должно быть,
речь шла о том
вонючем городишке на побережье, над которым она давеча пролетала. Что ж, поищем
Рэйна еще и там.
С ним у нее, помнится, разговор однажды получился. Значит, получится и
вдругорядь. И уж он-то
небось сумеет им объяснить, что за гнев падет на их головы, если они не
поторопятся исполнить ее
волю!
И вот она была тут. Парила в потоках стылого ветра, овевавшего город. В
небе постепенно меркли
далекие звезды. Внизу, в спящем городе, виднелось всего несколько желтых
крохотных огоньков.
Ничего, скоро рассвет. Скоро человеческое гнездо начнет шевелиться.
Тинталья начала уже загодя подыскивать себе место для приземления, когда ее
обоняния коснулся
отвратительный запах гари. Нет, не обычного дровяного дымка, сопутствовавшего
жилищам людей. Так
могло пахнуть только пожарище - свежий шрам от огня, пожравшего не просто дрова,
но и все
способное гореть, в том числе плоть. Она присмотрелась. Гавань была битком
набита судами, а вдоль
набережных горели сторожевые костры, разделенные неодинаковыми промежутками. У
костров
беспокойно расхаживали двуногие. Тинталья порылась в памяти. Ну конечно. Война!
Там, внизу,
происходила война, и она-то производила столь мерзостные звуки и запахи.
Прямо на глазах у драконицы одно из зданий у самой воды внезапно полыхнуло
и окуталось яркорыжим
пламенем. Сразу же начался ужасный шум и гам. Острое зрение Тинтальи
мгновенно различило
силуэты нескольких людей, скрытно удалявшихся от места пожара, в то время как со
всех сторон
сбегались другие - и в гораздо большем числе.
Драконица спустилась пониже, стараясь разобраться, что же происходило. И
почти сразу
шарахнулась, услышав явственно узнаваемый свист стрел. Однако целились не в нее.
Горящие стрелы
воткнулись в борт какого-то корабля и стали гаснуть одна за другой. За первым
залпом последовал
второй. На сей раз на одном корабле вспыхнул и занялся свернутый парус. Тинталья
торопливо ушла
вверх, и ветер, поднятый ее крыльями, раздул ревущий огонь. Люди, кинувшиеся по
причалу к
объятому пламенем кораблю заметили Тинталью и.разразились воплями изумления.
Забыв про
гибнущее судно, они указывали пальцами на драконицу, подсвеченную снизу
бушующими языками
пламени.
Вот пропела чья-то тетива, и мимо Тинтальи промелькнула стрела. Она легко
уклонилась, но в нее
стреляли еще и еще. Одна стрела даже угодила в нее, отскочив от плотной чешуи на
брюхе. Тинталья
была ошарашена и оскорблена. Они что, в самом деле вознамерились вред ей
причинить? Люди
собрались что-то противопоставить воле дракона?
Гнев, охвативший ее, невозможно передать никакими словами. Поистине, небеса
оставались
пустыми слишком уж долго! Да как посмели глупые двуногие возомнить себя
хозяевами этого мира?
Требовалось срочно преподать им всю глубину их заблуждений.
Тинталья выбрала самый большой корабль, сложила крылья по-соколиному - и
ринулась вниз!
Ей никогда прежде не доводилось биться с кораблем. Драконья память великого
множества
жизней хранила считанные эпизоды схваток с людьми. Что ж, будем учиться прямо на
ходу! Тинталья
вцепилась было когтями в оснастку, но это была плохая идея. Судно раскачивалось,
уходя от ее напора,
к тому же лапы норовили запутаться в канатах. Тинталье понадобилось бешеное
усилие, чтобы наконец
вырваться. Она заработала крыльями, заново набирая высоту. Там, высоко над
гаванью, она стряхнула с
когтей прицепившиеся веревки, клочья парусины, обломки рей. И не без
удовольствия проследила, как
все это добро валится вниз, чтобы с треском рухнуть на палубу какой-то галеры, -
отчего та
немедленно затонула.
Следующей своей жертвой Тинталья избрала двухмачтовое судно. Его команда,
увидев
несущуюся на них драконицу, открыла торопливую стрельбу. Стрелы стучали по ее
броне, не причиняя
ничего, кроме щекотки, и падали обратно на палубу. В самый последний миг
Тинталья отвернула в
сторону и уже в развороте что было силы хлестнула хвостом сразу по обеим мачтам.
Они упали,
перерубленные пополам. Вниз рухнула увесистая масса дерева, канатов и ткани, но
драконица была уже
далеко. На бреющем полете прошла она над палубой ближайшей галеры и увидела, как
моряки прыгают
через борт в море. Тинталья заревела в восторге. Быстро же они выучились
страшиться ее!
Суденышки поменьше вставали на дыбы от одного биения ее крыл. Дикий хор
воплей, визга,
стонов сопровождал каждое мгновение ее ярости. Она опять свечой ушла вверх и
совершила круг над
гаванью. Ленивое зимнее солнце наконец-то выбралось из-за горизонта, и на
поверхности темной воды
заплясало крылатое отражение Тинтальи - синее, сверкающее, прекрасное. Зоркие
глаза драконицы
заново обежали город. Кое-где дымили пожары, но с огнем никто не боролся.
Двуногие прекратили
резаться между собой - все глаза были устремлены на нее, все замерли без
движения, парализованные
зрелищем поистине высшей силы. Они благоговели, потрясенные мощью и величием ее
гнева. Ее
сердце так и забилось от этих взглядов, аромат их страха опьянил ее сознанием
собственной власти. Она
набрала полную грудь воздуха и испустила тонкий пронзительный крик, сопроводив
его молочнобелым
облачком распыленного яда. Ветерок подхватил его и понес в сторону
кораблей... И очень скоро
оттуда, к вящему удовольствию Тинтальи, раздались отчаянные возгласы боли. Там,
на тесно
скученных судах, мельчайшие капельки прожигали чью-то кожу и глубоко въедались в
плоть, во
внутренности, в кости - и прожигали их насквозь, чтобы выйти с другой стороны
корчащихся тел. Это
был боевой яд, происходивший из отравленных вод, давших ей жизнь, яд, способный
расплавить
крепчайшую броню матерого дракона. Что ему хилые, водянистые человеческие тела?
Он пронизывал
их, не растрачивая своей убийственной силы, и с той же легкостью вгрызался в
деревянные палубы их
жалких кораблей. Самомалейшая капелька причиняла рану, уже неспособную
затянуться. "Вот вам,
ничтожные, вздумавшие обратить против меня свои стрелы!"
И словно в довершение ее торжества, сквозь треск обильного пламени и вечную
песню ветра ее
слуха достиг один-единственный голосок, ясный и чистый. Она завертела головой,
определяя, откуда он
доносился. Это был голос мальчика, по-детски высокий, но не пискливый.
- Тинталья, Тинталья! - выводил он мелодично. - О синяя королева неба и
ветров! Славная
Тинталья, способная быть ужасной в своей мощи и красоте, великолепная в своем
царственном гневе!
Тинталья, Тинталья!..
Она наконец рассмотрела маленького певца. Он стоял на высокой куче какогото
мусора, думать
не думая, что является отличной мишенью для стрел. Он стоял прямо и тянулся к
ней, ввысь, воздевая
тонкие руки, и воспевал ее словами древнего гимна на языке Старших. Он даже
умудрился вставить в
песнь ее имя! А как он пел, как он замечательно пел!..
Мощные крылья поймали ветер, польщенная Тинталья развернулась и стала
снижаться изящными,
торжественными спиралями, паря над Удачным. Песня мальчика была ее короной и
шлейфом... она
казалась сродни заклинанию. Во всяком случае, Тинталья не могла не приблизиться
к тому, кто так
чудесно ее восхвалял. Она спускалась все ниже и ниже, зачарованная словами
истинного обожания.
Изуродованные корабли ставили последние клочки парусов, удирая из гавани, где их
постигла столь
жестокая участь. Тинталья их не преследовала. Пусть их! Они были ей более
неинтересны.
Город был очень плохо приспособлен для того, чтобы оказывать почести
наведавшемуся дракону.
Тем не менее рядом с маленьким песнопевцем обнаружилась площадь, вполне
пригодная для посадки.
Тинталья забила крыльями, опускаясь на мостовую. Двуногие разбегались, думая
(Ха!..) укрыться за
разрушенными домами. Ей не было до них особого дела. Встав на лапы, она
отряхнула громадные
крылья и сложила их на спине. Ее голова на гибкой шее раскачивалась в такт
завораживающему гимну.
- Тинталья, Тинталья! - выводил мальчик.- О ты, просиявшая ярче солнца,
звезд и луны! О ты,
кому завидует синий луч радуги! О ты, в чьем присутствии меркнет блеск чистого
серебра! Тинталья
быстрокрылая, чьи когти остры, чье дыхание несет смерть недостойным! Тинталья,
Тинталья!..
Ее глаза замерцали от удовольствия. Сколько лет минуло с тех пор, как
драконам последний раз
возносили хвалы? Она присмотрелась к мальчику и увидела, что он был искренне
очарован. Его глаза
светились восторгом: им выпало счастье отражать ее красоту... Тинталья
вспомнила, что ей доводилось
уже прикасаться к этому сыну двуногих. Ну как же! Он был с Рэйном, когда она
спасла их из
разрушенного чертога. Так вот, значит, в чем дело. Подобное бывало и раньше:
некоторых мгновенно
живущих прикосновение дракона попросту околдовывало. Особенно этому были
подвержены их дети.
Тинталья с любовью смотрела на малыша. "Подумать только, сущая бабочка
однодневка, да и то едва
вылупившаяся. А вот стоит ведь передо мной - и поклоняется, не испытывая ни
малейшего страха!"
Тинталья даже развернула крылья в знак одобрения. Это была величайшая
похвала, которой
дракон мог удостоить человека, пусть даже гимн юного певца заслуживал ее не
вполне. Мальчик пел
очень неплохо, но по малости лет просто не мог быть правильно обученным певцом.
Крылья Тинтальи
мелко вибрировали, отбрасывая синие и серебряные блики. Мальчик задохнулся от
восторга и умолк, не
в силах продолжать.
Драконица оглянулась на прочих людей, и ей стало смешно. Они держались
поодаль, предпочитая
созерцать ее из-за деревьев, из-за углов разрушенных зданий. Они сжимали оружия
и тряслись от страха
перед нею. Тинталья изогнула длинную шею и стала прихорашиваться, заодно
показывая им железные
бугры мышц.. Потом не торопясь вытянула когти, так что из мостовой полетели
камни. Склонила
голову и внимательно посмотрела на своего маленького обожателя. Ее глаза
замерцали, вбирая его
душу: она почувствовала его всего целиком, вплоть до мучительно сладкого биения
крохотного
сердечка в груди. Тинталья выпустила его, и он долго не мог отдышаться, хотя
некоторым чудом сумел
устоять на ногах. Воистину, этот малыш был достоин воспевать славу драконам!
- Ну, певец? - промурлыкала она, забавляясь. - Небось, попросишь чегонибудь
за
доставленное удовольствие?
Мальчик смело ответил:
- Я пел просто потому, что само твое существование уже есть восторг.
- Хороший ответ, - похвалила она.
Взрослые двуногие понемногу переставали прятаться и подходили к ним с
Сельденом, впрочем
держа оружие наготове. Ох, ну до чего глупые... Тинталья небрежно щелкнула
кончиком хвоста, совсем
легонько, но так, что из мостовой опять полетели камни, и их как ветром сдуло.
Она расхохоталась.
Нашелся, впрочем, один, кто отнюдь не побежал, а, напротив, отважно вышел
навстречу. Конечно,
это был Рэйн. Он даже держал в руке меч - но острием вниз.
- Ты все же вернулась, - сказал он ей. - Зачем?
Она только фыркнула.
- А почему бы мне и не вернуться? Я летаю, где хочу, и ни у кого не
спрашиваю позволения,
человечек. Так что не тебе задавать вопросы Владычице Трех Стихий. Бери пример с
маленького: он
выбрал гораздо более благодарную роль. Не хочешь ему уподобиться?
Рэйн упер в землю конец окровавленного меча. От него самого пахло кровью,
дымом и потом: он
только-только вышел из боя. У него хватило наглости недовольно нахмуриться.
- Ты изгнала из гавани несколько вражеских кораблей и полагаешь, что мы
землю будем перед
тобой целовать?
- Высоко ты заносишься, Рэйн Хупрус. Что мне ваши враги? Или чьи-то еще? Я
обратилась
против них, ибо они были нелюбезны со мной. Они пытались стрелять в меня - и
сполна поплатились
за это. И так будет со всяким, кто станет мне дерзить.
Темноволосый Рэйн Хупрус сделал еще шаг вперед. Теперь она видела, что он
опирался на свой
меч, как на палку. Он был совершенно вымотан боем, на его левой руке потеками
запеклась кровь.
Когда он задрал голову, чтобы посмотреть ей в глаза, солнце заиграло на чешуях,
украсивших его лоб.
Тинталья дернула ушами: ей опять стало смешно. Он носил ее отметину, но даже не
догадывался об
этом. Он принадлежал ей... и при этом - забавно-то до чего! - порывался
противопоставлять ей свою
волю. Вот мальчик в отличие от него вел себя подобающе. Стоял, вытянувшись во
весь рост, как только
мог. Он тоже во все глаза смотрел на Тинталью, но в его взгляде был не вызов, а
благоговение. "Да, -
подумалось ей, - у малыша определенно есть задатки..."
Увы, для того, чтобы как следует развить эти задатки, требовалось время, а
его-то у нее сейчас как
раз и не было. Если она хотела спасти уцелевших морских змей, двуногих следовало
приставить к делу
и как можно быстрей. Тинталья сосредоточила внимание на Рэйне. Весь ее опыт
знакомства с людьми
говорил о том, что остальные скорее послушают его, чем какого-то мальчишку.
Значит, его надо
сделать посредником.
- Я хочу поручить тебе кое-что, Рэйн Хупрус, - сказала она. - А именно,
дело
безотлагательной важности. Ты и твои собратья должны немедленно отложить все
прочие свои занятия
и даже не думать ни о чем постороннем, пока это дело не будет завершено!
Он смотрел на нее снизу вверх, явно не понимая, о чем идет речь. И с какой
стати. Другие люди
понемногу вылезали из руин и отваживались приблизиться. Ровно настолько, чтобы
иметь возможность
слышать ее разговор с Рэйном, не привлекая к себе недолжного внимания. Они
таращили на нее глаза и,
кажется, были равно готовы и приветствовать ее, и удирать без оглядки. Они
гадали, кто она: их
защитница или врагиня? Она предоставила им возможность недоумевать и далее и
устремила всю свою
волю на Рэйна. Рэйн, однако, не спешил покоряться. - Теперь ты сама высоковато
заносишься, -
сообщил он ей ледяным тоном. - Что за радость мне трудиться ради тебя,
драконица?
Такие слова не удивили ее. Скорее она их ожидала. Тинталъя приподнялась на
задних лапах и
развернула крылья, напоминая зарвавшемуся человечку, насколько она велика и
ужасна.
- Значит, тебе не в радость жить, Рэйн Хупрус? - осведомилась она.
Ему полагалось бы в ужасе пасть ниц, но он и не подумал пугаться. Наоборот,
он рассмеялся ей в
глаза!
- Вот тут ты угадала... змея подколодная. Жизнь мне в самом деле не в
радость, и благодарить за
это надо тебя. Ты бросила Малту на верную смерть, Тинталья, и тем самым утратила
всякое мое
уважение. Потому что вместе с Малтой умер и я сам. Так что валяй, делай со мной
что хочешь,
драконица. Никакой покорности от меня ты все равно не добьешься. Знай: я сожалею
о том, что боролся
за тебя, пытался выпустить на свободу. Лучше бы ты сдохла там, в вечной тьме,
зато моя любимая
сейчас была бы жива!
Тинталья потрясенно выслушала его речь до конца. Вот это уже было нечто
новенькое!
Мгновенно живущий был не просто запредельно груб с нею. Он действительно утратил
всякое чувство
благоговения перед нею. Крохотный жалкий двуногий, этот мотылек-однодневка был в
самом деле
готов умереть прямо здесь и сейчас, потому что - Тинталья всмотрелась в его
глаза, - потому что был
свято уверен: она позволила умереть его подруге. Этой, как ее... Ну да, той
самой. Малте.
- Да жива она, твоя Малта, - презрительно бросила Драконица. - Сколько
высоких чувств и
прекрасных слов - и добро бы по делу, а то по воображаемому поводу! Хватит
глупостей, Рэйн
Хупрус! И потом, дело, о котором я говорю, неизмеримо важнее, чем совокупление
одногоединственного
человечка с приглянувшейся самкой. Я хочу оказать тебе величайшую
честь: поручить
дело, могущее спасти от гибели все мое племя!
Рэйн исполнился безграничного презрения. Ему ли было не знать, что
драконица бесстыдно лгала.
Он сам с помощью Кендри обшарил все закоулки низовий реки, но нигде не нашел
никакого следа
любимой. Малта погибла. Тинталья обманывала его, стараясь подчинить своей воле.
Рэйн смотрел мимо
нее и молчал. Пусть разотрет его по камням, пусть сожжет ядом. Ему было все
равно. Больше она не
дождется от него ни единого слова. Он повыше поднял голову, сжал зубы и стал
ждать смерти.
Но вместо разинутой пасти драконицы он увидел нечто такое, отчего у него
округлились глаза.
Глядя мимо Тинтальи, он заметил некие тени, скользившие в развалинах у нее за
спиной. Они двигались
короткими перебежками, подбираясь все ближе к драконице. Кожаные доспехи,
длинные хвосты
волос... калсидийцы! Они потеряли множество кораблей и, наверное, сотни воинов,
но охоты нападать
это у них не отбило. Судя по всему, они собрались напасть непосредственно на
Тинталью. Рэйн увидел
у них в руках мечи, копья, боевые топоры и скривил губы в угрюмой улыбке. Такой
оборот дела
устраивал его как нельзя лучше. Пусть его враги бьются между собой. Когда они
разберутся друг с
дружкой, он разберется с победителем. Или победитель - с ним... Это не имело
значения. Он смотрел
на калсидийцев и молчал, мысленно желая им удачи.
В это время вперед выскочил Грэйг Тенира.
- Драконица, оглянись! - закричал он. - Люди Удачного, все за мной!
И первым бросился на врагов, сопровождаемый всего-то горсткой своих
домашних, сплошь
окровавленных, шатающихся от усталости. Маленькие, слабые люди кинулись защищать
Тинталью,
грозную и непобедимую.
Она мгновенно повернулась кругом, навстречу нападавшим, и с яростным ревом
расправила
громадные крылья, даже не заметив, что сшибла с ног нескольких своих защитников.
Распахнув
бездонную пасть, она прыгнула на калсидийцев...
И дохнула.
Последствия были ужасны.
Закаленные воины, увешанные ожерельями из человеческих пальцев, шарахнулись
прочь, визжа,
точно малые дети, опрокинувшие котелок с кипятком. Их лица мгновенно залились
кровью. Еще
мгновением позже кожаные брони и самая одежда обратилась в клочья и упала с
окровавленных тел.
Кто-то пытался бежать, но, сделав всего несколько шагов, шатался и падал. Иные
тела разваливались на
части, даже не долетев до земли. Те, кто оказался от драконицы дальше прочих, а
значит, получил
меньшую порцию яда, поспешно принялись отступать, но тоже далеко не ушли. Один
за другим они
падали и со звериным воем корчились на земле. Впрочем, кричали они недолго.
Вопли скоро
переходили в булькающий хрип и окончательно затихали. И вот воцарилась тишина...
поистине
оглушительная. Грэйг и его соратники молча стояли, не смея даже подойти к
потерявшим всякую
форму останкам.
Рэйн ощутил, как корчится все его нутро. Калсидийцы были врагами хуже
бешеных собак, их
следовало убивать без всякого снисхождения. Но предавать живое существо такой
смерти... это было
уж слишком. Бывшие человеческие тела и после смерти продолжали разрушаться,
превращаясь в
тошнотворную текучую жижу. Вот отвалился от позвоночника обнажившийся череп,
голая кость сразу
начала рассыпаться...
Тем временем Тинталья повернулась и вновь посмотрела на Рэйна. Ее глаза
мерцали; быть может,
ее забавлял его ужас? Дескать, ты только что утверждал, будто не ценишь жизни,
маленький человечек.
Так на вот тебе смерть: полюбуйся!.. Рэйн от своих слов отказываться не
намеревался. Другое дело,
более страшного конца да еще и постигшего сразу многих он никогда еще не видал.
И даже вообразить
не решался ничего худшего. Он напрягся всем телом, готовясь молча принять
неизбежное.
И откуда сыскалось столько мужества у Грэйга Тениры? Загадка да и только!
Он бесстрашно
подошел и встал между жителем Чащоб и драконицей. Он высоко поднял меч, и
Тинталья даже
отшатнулась, приняв это движение за жест непочтительности, но Грэйг низко
поклонился ей и сложил
клинок перед нею наземь.
- Я послужу тебе, чем смогу, - предложил он Тинта-лье. - Только сделай
милость, освободи
нашу гавань от этих паразитов - и я готов посвятить себя любому делу, которое
тебе угодно будет
назначить!
Он оглянулся, без слов призывая своих товарищей подойти и присоединиться к
нему. Кое-кто
вправду отважился приблизиться, но большинство держалось поодаль. И лишь Сельден
уверенно и без
страха встал рядом с Грэйгом. Он с таким восторгом и обожанием смотрел на
чудовище, что Рэйна
попросту замутило. Сельден был слишком мал... драконица с легкостью обманула
его. Рэйн даже
спросил себя: уж не так ли, как он сейчас на Сельдена, смотрели на него мама и
брат, когда он их с
такой страстью уговаривал помочь драконице освободиться?.. Самая мысль о тех
памятных разговорах
заставила его вздрогнуть от омерзения и стыда. Это он, Рэйн Хупрус, выпустил в
мир подлую тварь. И
платой за совершенную глупость стала жизнь Малты...
А Тинталья с неудовольствием смотрела на Грэйга.
- Я тебе что, - спросила она, - служанка, работающая за плату? Неужели без
драконов мир
успел одичать настолько, что даже и это забылось? Что ж, напоминаю:
волеизъявление дракона -
превыше ничтожных устремлений твоего племени. Вы должны просто прекратить эту
свару и тотчас
заняться исполнением моих нужд!
Грэйг не успел открыть рот для ответа - вместо него заговорил Сельден.
- По-другому и быть не может, могущественная, особенно после того, как ты
позволила нам
узреть чудеса твоего гнева. Знай же: это не мы смеем оспаривать твою волю, это
все те, другие,
жаждущие захватить наш город. Ты сама видела: они попытались напасть на тебя еще
прежде, нежели
была изречена твоя воля. В твоей власти поразить их мощными ударами и изгнать с
наших побережий,
о крылатая королева небес! Избавь нас от необходимости считаться с врагами,
чтобы мы могли всецело
отдаться более возвышенному служению!
Рэйн недоумевающе смотрел на мальчишку. Где только тот успел научиться
столь высокому
штилю? И с чего это он взял, что драконицу было так легко уболтать языком? Он
глазам своим не
поверил, когда Тинталья наклонила голову так низко, что широкие ноздри оказались
на одном уровне с
поясным ремешком Сельдена. Драконица играючи толкнула его носом в живот, но так,
что мальчик еле
устоял на ногах.
- Ах ты, медовое горлышко, - проговорила она доброжелательно и вместе с нем
насмешливо. -
Уж не думаешь ли ты, будто сумеешь меня обмануть? Что достаточно польстить мне и
выразиться
покрасивее и я стану служить вам, как какое-нибудь животное?
- Ни в коем случае, о повелительница ветров, - прозвенел в ответ детский
голос. - Я и в
мыслях не держал никакого обмана. И торговаться с тобой даже не пробовал! Я лишь
нижайше прошу
тебя о милости, о могущественная, дабы мы могли полнее сосредоточить все силы на
том задании,
которое ты дашь нам! - Сельден перевел дух и продолжал: - Перед ликом твоим мы
ничтожны, мы -
слабые создания из породы мгновенно живущих. Мы - слуги твои по самой природе
вещей. И умы
наши столь же ничтожны, как и мы сами, и заполнены кратковременными помыслами,
надлежащими до
нашего существования. Помоги же нам, о сияющая королева, избавиться от страхов,
туманящих разум!
Прогони подлых захватчиков, чтобы наше сознание ничем не было замутнено, чтобы
мы могли
послужить тебе с открытым и ясным сознанием!
Тинталья в восторге откинула голову.
- Вот теперь я вижу, что ты вправду принадлежишь мне, - весело проревела
она. - Я
предполагала, что это может случиться, ведь ты был так мал и находился так
близко, когда я впервые
расправила крылья. Владей же воспоминаниями сотен певцов из народа Старших,
малыш, и да помогут
они тебе достойно нести выпавшую тебе службу! Я сделаю, как ты просишь, но не
потому, что
вздумала уступить, но просто затем, чтобы вы все окончательно убедились в моей
мощи!
Она вздыбилась на задних лапах, вскинув голову выше некоторых крыш, и
крутанулась, словно
гарцующий боевой конь. Рэйн увидел, как напряглись могучие мышцы ляжек и бросили
ее в п
...Закладка в соц.сетях
