Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 1
...олет.
Порыв ветра, поднятого сине-серебряными крыльями, сшиб его с ног, он сумел
подняться не сразу, а
когда у него все-таки получилось, то задрал голову и с изумлением увидел, что
драконица успела
превратиться в крохотный силуэт на фоне небес.
Уши Рэйна словно набили ватой, но все-таки он разобрал голос Грэйга,
схватившего его за локоть.
- Каким местом ты думал, когда затеял ругаться с ней? - спросил молодой
торговец. Он
благоговейно смотрел вслед Тинталье. - Она же... она же великолепна! И потом,
она - наш
единственный шанс! - Грэйг оглянулся и подмигнул Сельдену: - Ты был прав,
парень. Присутствие
драконицы сразу все изменило!
- Вот и я однажды в это поверил, - хмуро ответствовал Рэйн. - До сих пор
раскаиваюсь. И что
вас всех так слепит ее сила и красота? Она вероломна настолько же, насколько
великолепна, а
заботиться способна исключительно о себе любимой. Что у калсидийцев в рабстве
быть, что у нее - не
вижу большой разницы.
- А вот и неправда. - Сельден, маленький и худенький, как-то умудрялся
смотреть на него
сверху вниз. - Драконы не порабощали Старших. И нас не собираются порабощать.
Есть множество
способов разным народам жить в согласии, Рэйн Хупрус!
Рэйн только покачал головой.
- Где ты успел нахвататься подобных идей, мальчик? Откуда взял слова,
способные направить
гнев драконицы в нужное нам русло?
- Я их себе намечтал, - последовал по-детски безыскусный ответ. - Когда я
мечтаю о том,
чтобы снова лететь вместе с нею, я начинаю понимать, как она о себе судит.
Королева небес, наездница
рассветного ветра, великолепная, ширококрылая... Я разговариваю с ней теми
словами, которые она
сама к себе применяет. И это единственный способ беседовать с драконом. -
Сельден по-взрослому
скрестил руки на цыплячьей груди. - Можно сказать, это я так за ней ухаживаю.
Сам-то ты, что ли, не
так с моей сестрой говорил?
Неожиданное упоминание о Малте и о том, как он плел кругом нее любовные
сети (в которые сам
же и попался) подействовало наподобие воткнутого в спину ножа. Рэйн незряче
качнулся прочь от
мальчишки, прочь от его невыносимой улыбки. Сельден перехватил его, поймав за
руку.
- И потом, Тинталья не врет, - добавил он тихо. Он поймал взгляд Рэйна и
удержал его. - Уж
мне-то можешь поверить. Мы для нее - слишком мелкие букашки, не стоящие того,
чтобы нас
обманывать. Если она говорит, что Малта жива, значит, так оно и есть. Сестренка
обязательно вернется.
Но чтобы этого добиться, позволь мне вести меня. Так же, как я сам позволил
вести меня моим снам и
мечтам!
Тут со стороны гавани послышались отчаянные, безумные крики. Народ мигом
полез на деревья,
на кучи битого камня, чтобы лучше видеть происходившее. Рэйн остался внизу.
Драконица убивала
людей, и он не желал на это смотреть. Вот долетел треск толстых бревен,
переламывавшихся пополам.
Надобно думать, еще один корабль остался без мачт.
- Поздно удирать, ублюдки! - в яростном восторге завопил кто-то из воинов.
Стоявшие рядом дружно поддержали его:
- Ты только посмотри, как взвилась! Вот уж верно сказано - владычица неба!
- Держитесь теперь, поганые калсидийцы!
- Вот это да! Один удар хвоста - и весь борт вдребезги! Грэйг неожиданно
подхватил свой меч
и взмахнул им над головой.
- За мной, за мной, люди Удачного! Пусть те из них, кто доберется до
берега, не долго топчутся
по нашей земле!
И он, прихрамывая, рысцой побежал в сторону набережной. Люди вылезали из
руин и торопились
следом за ним.
В конце концов на разрушенной площади остались только Сельден и Рэйн.
- Хорошо бы ты как можно скорее собрал представителей всех сословий, -
вздохнул Сельден.
- Когда будем договариваться с драконицей, надо, чтобы мы все были заодно. Иначе
ничего не
получится.
- Полагаю, ты прав... - рассеянно кивнул Рэйн.
Он припоминал странные мечты и еще более странные сны, одолевавшие в юности
его самого.
Ему без конца снился погребенный в земле город Старших, каким тот был когда-то.
Город, полный
света и музыки, населенный радующимися жизни людьми, то есть Старшими. Вот тогда
с ним и
заговорила драконица. Рэйн знал: подобные сны приходили к некоторым из тех, кто
слишком много
времени проводил там, внизу. Он привык считать, что это приключалось только с
жителями Чащоб.
Рэйн протянул руку и коснулся пальцем щеки мальчишки, запыленной и грязной.
Простая ласка
вызвала самые удивительные последствия. Облетела засохшая грязь, и сделалась
видна тонкая вязь
серебристых чешуи, четко проступившая у Сельдена на щеке. Рэйн смотрел на нее,
не находя слов.
ГЛАВА 17
ПЕРЕГОВОРЫ В УДАЧНОМ
ЗАЛ ТОРГОВЦЕВ успел остаться без крыши; калсидийцам выпало закончить
некогда начатое
"новыми купчиками". Роника осторожно пробиралась между покрытыми сажей
обломками,
рухнувшими на каменный пол. Деревянные части крыши догорали уже после падения,
так что все
стены были сплошь загажены копотью, а от шпалер и знамен, висевших здесь когдато,
остались лишь
обгорелые клочья. Наверху еще сохранялось несколько балок, обугленных до
черноты.
Послеполуденное небо хмурилось, грозя холодным дождем. Тем не менее торговцы из
старинных семей
Удачного со свойственным им упрямством настояли на общем сборе в здании, более
не способном
защитить их от непогоды. Это внушало Ронике невольную гордость. Вот оно,
легендарное упорство
потомков первопроходцев - во всей красе!
Свалившиеся бревна уже оттаскивали в сторонку, через оставшиеся попросту
перешагивали. Под
ногами похрустывали угли, в воздухе пахло отсыревшей золой. Огонь, уничтоживший
крышу, не
пощадил и столы со скамьями. Уцелело несколько стульев, но все они выглядели до
того
покореженными и колченогими, что Роника ни на один не отважилась сесть.
Как ни странно, необходимость стоять плечом к плечу со всеми прочими
порождала в людях
странное и непривычное чувство всеобщего равенства. Торговцы из старинных
семейств, "новые
купчики", рабы с татуированными лицами, широкоплечие рыбаки, бывшие слуги и
бывшие господа...
чьи-то друзья, чьи-то родственники...
Просторный зал, былая гордость Удачного, был набит битком. Те, кто не
поместился внутри,
устраивались на ступенях, располагались на лужайках, окружавших строение. Это
были очень разные
люди, но общая беда всех некоторым образом уравняла. Во всяком случае, на лицах
лежала одинаковая
печать горя и разорения. Сражение и пожар сделали зажиточных торговцев едва
отличимыми от самых
последних кухонных рабов. Все были с головы до ног в саже, в крови, в грязи, с
волосами дыбом и с
оружием на виду. Дети жались к родителям и соседям. Люди негромко
переговаривались между собой,
и, конечно, главной темой для разговоров служила драконица.
- Она на них как дохнет - они и растаяли, словно свечки в печи...
- Ударила хвостом - и корабль пополам!
- Нет, все-таки даже калсидийцы такой смерти не заслужили.
- Правда? А по-моему, надо их крошить, где ни увидим! Хоть в нужниках со
спущенными
штанами!
- Нет, все же драконица - это благословение Са, ниспосланное ради нашего
спасения. Нужно
отслужить благодарственные молебны, приготовить жертвоприношения.
Пришла и Серилла - представительница Джамелии. Хмурый и злой Роэд Керн
сопровождал ее,
не отходя ни на шаг. Когда он неведомо по какому праву забрался на возвышение,
Роника стиснула
зубы и заставила себя не смотреть на него. Она-то надеялась, что Серилла порвет
с ним после того
вероломного нападения на представителей "новых". Ну это же надо быть такой
дурой!
Госпожа Подруга стояла, опустив глаза долу, словно бы в глубоком раздумье.
Одета она была
гораздо изысканнее любого из собравшихся. На ней было длинное белоснежное платье
из мягкой
дорогой ткани, украшенное перекрещенными золототкаными лентами. Край подола
успел уже
соприкоснуться с золой и сажей пожарища. Платье было снабжено длинными рукавами,
на плечах
госпожи Подруги лежал теплый плащ, и все равно она держала руки так, словно ей
было холодно.
Малявка Келтер также поднялся на возвышение, и кровь на его кожаной куртке
была отнюдь не
кровью крупной рыбы, убитой багром. Рядом с Келтером стояла ширококостная
женщина: не только
лицо, но даже и шею у нее сплошь покрывали невольничьи татуировки. Бывшие рабы
избрали эту
женину по имени Дайжа своей предводительницей. На ней были обтрепанные штаны и
штопаная
рубашка, босые ноги - сплошь в грязи. На руке выше локтя красовалась наспех
наложенная повязка.
Похоже, во время сражения Дайжа не теряла времени даром.
Совет торговцев Удачного был представлен Дивушетом, Конри и Друром. Роника
терялась в
догадках: оказались ли они последними главами Совета, оставшимися в живых? Или
просто
единственными, у кого хватило смелости открыто противопоставить себя Керну и его
прихлебателям?
Они держались поодаль от Сериллы и Роэда, и это внушало надежду. Хоть одна нить
паутины
выглядела оборванной!
Мингслей, как и следовало ожидать, собрался выступать от лица "новых
купчиков". Его богато
расшитый жилет выглядел так, словно его несколько дней не снимали. Мингслей
стоял на
противоположном от бывшей рабыни конце помоста. Роника крепко подозревала, что
Дайже не больното
сладко жилось у него в доме, так что у Мингслея имелись все основания бояться
ее теперь.
А на краю помоста, свесив ноги, восседал странно спокойный внук Роники,
Сельден. И с самым
озабоченным видом рассматривал обращенные к нему лица. Один лишь Мингслей
осмелился
подвергнуть сомнению его право здесь находиться.
"Я буду разговаривать с драконицей от имени всех, когда она возвратится, -
нимало не
смутившись, ответил мальчишка. - А если понадобится, то и с тобой - от ее лица.
Поэтому нужно,
чтобы она легко видела меня поверх всех голов".
"А с чего ты решил, будто она сюда явится?" - осведомился Мингслей.
Сельден расплылся в какой-то потусторонней улыбке.
"Ну, она обязательно явится, не бойся, - сообщил он Мингслею. И неторопливо
моргнул. -
Сейчас она спит. После сытного обеда..."
Роника видела: когда ее внук улыбнулся, чешуя у него на щеках шевельнулась,
отсвечивая
серебром. Мингслей вытаращил глаза, потом попятился. Ронике же показалось, будто
на губах
Сельдена (к ее некоторому ужасу) проступала явственная синева. Как случилось,
что он изменился так
сильно за столь короткое время? И этот непонятный восторг, который вселяли в
него драконы...
Янни Хупрус, представительница народа Чащоб, стояла за спиной Сельдена,
словно собираясь его
защищать. Роника была ей благодарна за это, хотя истинные намерения женщины
оставались ей
непонятны. Уж не потребует ли она, чтобы последний продолжатель рода Вестритов
переселился к ней
в Трехог? Но, с другой стороны, если Янни этого не пожелает - найдется ли ему
место в Удачном?
Кефрия стояла у самого возвышения, на расстоянии вытянутой руки от своего
сына, но не пытаясь
к нему прикоснуться. С тех пор, как Рэйн привел к ним Сельдена, она все больше
молчала. Она даже не
притронулась к полоске серебряной чешуи, украсившей скулы сынишки. Сельден
радостно сообщил им
о том, что Малта была жива: так ему сказала драконица. Кефрия никак не
отозвалась на радостную
весть, и он подергал ее за руку, словно желая разбудить:
"Мам, не горюй! Тинталья может запросто доставить к нам Малту! Я знаю!"
"Я подожду",- еле слышно ответила Кефрия. Теперь она смотрела на своего
сына, как на
привидение. Так, будто легкая поросль чешуи навсегда вычеркнула его из ее мира.
Чуть позади Кефрии стоял Рэйн Хупрус. Как и Янни, он всюду ходил без вуали.
Время от времени
на обоих начинали пялиться самым беззастенчивым образом, но мать и сын были
слишком заняты,
чтобы обращать внимание и обижаться на чье-то любопытство. Сейчас Рэйн беседовал
о чем-то
жизненно важном с Грэйгом Тенирой. Похоже, их мнения не совпадали; спор шел
очень острый, хотя и
безусловно вежливый. Роника очень надеялась, что он не приведет к разрыву между
друзьями... и
подавно не привнесет рознь в ряды горожан. Единение следовало собирать по
крупицам. Удачный не
мог позволить себе потерять ни единой.
Глаза Роники скользили по лицам - таким разным, таким непохожим. Она даже
улыбнулась про
себя, хотя и невесело. Оттого, что Сельден начал обрастать чешуями, он не
перестал быть ее внуком, не
перестал зваться Вестритом. Почему бы не предположить, что чешуя на его щеках
была всего лишь
знаком наподобие неистребимых татуировок, которые другие люди без всякого стыда
носили в
нынешнем - новом - Удачном? Между прочим, корабль, который Тинталья оставила без
мачт,
оказался под завязку набит пленниками, взятыми в городе. Большей частью
спасенные оказались уже
насильно татуированы: пленив врага, калсидийский воин первым делом снабжал его
своей личной
меткой, дабы потом, по возвращении, с выгодой продать на торгу. Захватчики
бросили парусник и
пленных, когда удирали прочь на уцелевших галерах. Роника крепко подозревала,
что далеко, впрочем,
они не ушли. Когда драконица полетела их догонять, жители Удачного на скорую
руку сколотили плот
и двинулись выручать обращенных в рабство сограждан. Сильные руки живо
распотрошили крышки
трюмных лазов, расправились с кандалами. Вот так и получилось, что отныне
рабские клейма
красовались на лицах у некоторых из тех, кому совсем недавно и в страшном сне не
могло присниться
дойти до жизни такой. Отдельным "новым купчикам", например. Быть может, хоть это
вставит им ума
относительно допустимости рабства?
Столпившиеся люди беспокойно переминались. Улетая в погоню за калсидийцами,
драконица ко
времени своего возвращения велела собраться, как она выразилась, старейшинам:
"Будет разговор". Это
произошло незадолго до полудня. Теперь понемногу смеркалось, а ее по-прежнему не
было видно.
Роника вновь посмотрела на возвышение. Интересно, кто первым попытается призвать
толпу к тишине?
И кого горожане будут слушать охотней?
Роника почти не сомневалась, что Серилла захочет взять слово всех раньше,
чтобы показать свою
власть. Она ошиблась. Вперед выступил торговец Дивушет. Он высоко воздел руки, и
народ сразу
притих.
- Мы все собрались в Зале торговцев Удачного, и я беру на себя смелость
выступить в качестве
главы нашего Совета, поскольку почтенный Двиккер был подло убит. Надеюсь, мне
позволят говорить
первым! - Он оглядел переполненный зал, ожидая каких-то возражений, но все было
тихо. И Дивушет
облек в слова очевидное: - Итак, мы, все народы и все сословия Удачного, пришли
сюда решить, что
же нам делать теперь, когда к нам прилетела драконица!
"Настоящее вдохновение",- подумала Роника. Дивушет даже ни словом не
упомянул о
противоречиях, раздиравших город: собственно, из-за чего калсидийцы и устроили
жителям кровавую
баню.
- Она прогнала от нашего берега неприятельский флот, - продолжал Дивушет, -
и оставила
мокрое место от нескольких крупных отрядов грабителей, высадившихся на берег.
Она улетела в
погоню за их кораблями, но предупредила, что скоро вернется. Следует нам решить,
как мы с нею
поступим! Напомню, она очистила наш порт от вражеского присутствия. Как мы
намерены
отблагодарить ее?
Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и это была большая ошибка. Не меньше
сотни голосов
сразу заорало в ответ, и каждый, как водится, гнул свое.
- Ничего она от нас не получит! - проревел кто-то сердито.
- Сын торговца Тениры уже заключил с ней сделку, - заявил другой. - Грэйг
пообещал ей, что,
если она выгонит калсидийцев, мы поможем ей в каком-то важном деле. По-моему,
все справедливо!
Грех честному торговцу отступать от своего слова, даже если он дал его дракону!
- Нужно приготовить для нее приношения. Она ведь спасла нас! Освободила!
Нужно всем миром
помолиться Са, ведь это Он нам прислал такую защитницу.
- А я не торговец! И мой брат тоже не торговец! Кто-то дал какое-то слово,
а мы расхлебывай?
- Убить эту тварь, и дело с концом! Вспомните легенды: драконы жестоки и
вероломны! Нужно
не языками молоть, а найти на нее управу!
- Ну-ка, все тихо! - проревел Мингслей. И, шагнув вперед, встал плечом к
плечу с Дивушетом.
Предводитель "новых купчиков" был здоровяк, каких мало, но Роника все равно
удивилась, до чего
зычный у него оказался голос. Он поводил глазами туда и сюда, при этом белки
сверкали неестественно
ярко, и Роника вдруг поняла, что это от страха. Мингслей между тем продолжал: -
Некогда нам
ссориться и отношения выяснять! Нужно прийти к согласию, и как можно быстрей,
потому что
драконица вот-вот вернется, и к тому времени у нас должно быть готово единое
мнение. И вот еще что.
Я считаю, что сопротивляться ей - опасная глупость! Все вы видели, что она
сотворила с кораблями в
гавани и с калсидийцами, кто ей попался! Нужно ее всячески ублажать, чтобы с
нами не случилось того
же!
- Сдается мне, кое-кто в этом зале вполне заслуживает судьбы калсидийцев, -
по обыкновению
недобро заметил Роэд Керн. Он протолкался вперед и угрожающе навис над
Мингслеем. Тот невольно
подался прочь, а Роэд обратился к собравшимся: - Не о чем спорить, вам было ясно
сказано: с
драконицей уже заключил сделку торговец. Торговец из старинной семьи! А посему
она принадлежат
нам! И уважить сделку надлежит нам, торговцам, и мы сделаем это, не особо
оглядываясь на... разных
пришлых, вздумавших объявить себя полноправными горожанами! Понаехали тут!
Теперь, когда у нас
есть драконица, мы не только от калсидийцев избавимся! Мы и "новых купчиков"
очень скоро ко всем
шутам выгоним, а с ними и их нечистых на руку рабов! Вы все, полагаю, уже
слышали последние
новости! Сатрап Касго мертв, так что помощи от Джамелии ждать не приходится.
Посмотрите же
наконец кругом, торговцы Удачного! Мы стоим в разоренном Зале, а за его стенами
- город,
обращенный в руины! Спросите себя, как до этого дошло? Мы слишком долго терпели
жадных "новых
купчиков", приехавших сюда в нарушение наших изначальных хартий! Они обобрали
нас и ограбили,
пустили нас по миру! - Роэд смотрел на Мингслея, и неприкрытая ярость кривила
его губы. Сузив
глаза, он продолжал: - Как, спрашиваете, отблагодарить драконицу? Я скажу вам
как. Надо накормить
ее мясом! Она позавтракала калсидийцами - пусть поужинает остальными чужаками,
которых у нас в
Удачном многовато развелось последнее время.
То, что произошло дальше, явилось потрясением не только для Роники, но и,
пожалуй, для всех.
Ропот негодования, поднявшийся в разных концах Зала, только начал переходить в
глухой рев, когда
госпожа Подруга Серилла неожиданно шагнула вперед. Роэд удивленно повернулся к
ней, и тогда
женщина уперлась маленькой ладошкой прямо ему в грудь. И толкнула что было сил,
даже зубы
оскалив от предельного напряжения!
Помост был совсем невысокий, при других обстоятельствах Роэд легко спрыгнул
бы вниз, но так
уж получилось, что Серилла застала его совершенно врасплох. Роэд взмахнул
руками, вскрикнул и
рухнул прямо навзничь. Роника услышала резкий стук, с которым его голова
ударилась об пол, и
молодой Керн взвыл от боли. Но тем дело не кончилось: к нему бросились со всех
сторон, последовала
короткая схватка.
- Ну-ка все прочь! - с неожиданной силой выкрикнула госпожа Подруга, и на
какой-то миг
Роника решила было, что Серилла хотела за него заступиться. Но, как сразу же
выяснилось, она
обращалась к тем, кто поспешил Роэду на помощь. - Все прочь, не то вас постигнет
та же судьба!
Сторонники Керна сочли за благо послушаться и быстренько растворились в
толпе. Роэд остался
один. Мужчины крепко держали его, не давая пошевелиться, кто-то заломил ему за
спину руку. Скрипя
зубами от боли, он все же что-то прошипел, глядя на Сериллу, - наверное,
выругался. Что интересно,
держали его двое торговцев: один - из старинной семьи, другой! - из "новых".
Серилла кивнула им, и
они потащили упирающегося Роэд а прочь из Зала. Роника проводила своего гонителя
взглядом, гадая
про себя, что же с ним теперь будет?
А Подруга Серилла, вскинув голову, оглядывала собравшихся, и Роника,
пожалуй, впервые видела
в глазах молодой женщины истинное горение духа. В отличие от многих она даже не
смотрела вслед
низвергнутому ею человеку. Сейчас она по-настоящему властвовала, пусть даже и
временно.
- Мы не потерпим в наших рядах ни Роэд а Керна, ни тех, кто разделяет
сходные убеждения, -
громко объявила она. - Такие, как он, сеют рознь, когда нам как воздух
необходимо единство! Он
отрекается от сатрапии, как будто она пала вместе с гибелью государя. Кому, как
не вам, знать, что это
не так! Слушайте же меня, люди Удачного! Сейчас не так важно, жив или погиб наш
сатрап. Важно то,
что тяжкие полномочия власти, возложенные им на меня, по-прежнему действуют, и я
не намерена
подвести ни государя, ни вас, его подданных. Ибо все вы, вне зависимости от
сословия и
происхождения, суть подданные сатрапа и его державы. По крайней мере в этом
смысле между вами
нет никакой разницы! - Серилла оглянулась на тех, кто вышел вместе с ней на
помост, и обратилась
уже к ним: - Ступайте, вам нет необходимости быть здесь. Я вполне способна
говорить с драконицей
от имени всех горожан. И более того: сделка, которую я с ней заключу, обяжет
всех вас до единого.
Всех в равной степени и без исключений. Это ли не справедливо? Тем более что у
меня нет в Удачном
ни личных привязанностей, ни своего интереса!
Она почти добилась желаемого. Во всяком случае, после того, что минуту
назад нес Роэд, ее речи
казались более чем здравыми и убедительными. Роника Вестрит видела: люди начали
переглядываться.
Но в это время с другого конца возвышения подала голос Дайжа.
- У нас, татуированных, во уже где сидит равенство, которого мы нахлебались
по милости
сатрапии и сатрапа, - сказала она. - Так что давайте лучше будем под равенством
понимать что-то
свое, присущее этому городу, жителями которого все считаемся. По джамелийским
уложениям мы уже
пробовали пожить. Они не для нас! Слишком долго чужие люди распоряжались нашим
трудом и даже
нашими жизнями. От лица своих братьев и сестер говорю вам: мы будем наравне со
всеми участвовать
в переговорах с драконицей. И дальнейшего бесправия не потерпим!
- Вот этого-то я и боялся...- перебил Мингслей. Его трясущийся палец
указывал на Дайжу: -
Вечно вы, рабы, все испортите! Только и способны думать о мести, больше вам ни
до чего дела нет!
Нимало не сомневаюсь, что вы готовы начать гневить и дразнить драконицу, только
чтобы ее ярость
пала на головы ваших бывших хозяев. А ты думала о том, что будет с вами, когда
все кончится и
последние из ваших хозяев, которых здесь называют "новыми купчиками", будут
истреблены? Сами-то
вы от этого не изменитесь! С нами или без нас, вы так и останетесь стадом, не
способным ни к какому
самоуправлению и порядку! Вы же давным-давно позабыли, что такое
ответственность!
Доказательства? Да сколько угодно! Достаточно вспомнить все ваше поведение с тех
пор, как вы
предали своих законных хозяев и сбросили их власть! Вы очень быстро вновь стали
теми, кем были
прежде, до того, как другие люди взяли вас под опеку! Ты на себя посмотри,
Дайжа. Ты была продана в
неволю за воровство, а значит, вполне по заслугам. То есть ты сама выбрала свой
жизненный путь и
свою долю. Но ты не пожелала принять ее со смирением. Твои хозяева один за
другим убеждались, что
ты воровка и неисправимая лгунья. Так ты стала "расписной" - твои татуировки
даже на лице не
помещаются, пришлось их делать на шее. Каким образом ты оказалась здесь, кто дал
тебе право
говорить от имени многих? Люди Удачного! Нам не следует считать рабов особым
народом. Этих
людей объединяет лишь то, что все они отмечены за свои преступления. С таким же
успехом мы можем
назвать полноправным сословием портовых шлюх или карманных воришек! Давайте
прислушаемся
лучше к Серилле. Она права: мы все джамелийцы, будь то члены старинных семей или
мы, "новые".
Давайте на этом и остановимся! От имени новых торговцев я заявляю: пускай
Серилла за всех нас ведет
переговоры с драконицей!
Серилла стояла очень прямо, вроде бы даже сделавшись выше ростом. Она
улыбнулась, и Ронике
ее улыбка показалась искренней. Она смотрела чуть мимо Мингслея, улыбаясь не
только ему, но и
Дайже.
- Конечно, я сделаю это, я же полномочная представительница сатрапа, -
сказала она. - Я буду
говорить от вашего имени. От имени всех! Впрочем, мне показалось, что новый
торговец Мингслей в
запальчивости не вполне продуманно выбрал некоторые выражения. Не забудем о тех
из нас, кто
украсился рабскими татуировками вовсе не за злые деяния, а просто в калсидийском
плену. Я думаю,
что сегодня, чтобы выжить, Удачный должен обратиться к своим древнейшим, самым
несокрушимым
корням. Ведь что гласит ваша знаменитая изначальная хартия? Она же объявляет
ваше побережье
местом, где честолюбивые изгои всех мастей могли выковать себе новые судьбы,
выстроить новые
жизни, возвести новые дома! - И Серилла негромко, обезоруживающе рассмеялась. -
Помилуйте,
даже я, оставленная здесь хранить и употреблять власть сатрапа, оказываюсь
своего рода изгнанницей!
Мне ведь до конца дней уже не придется вернуться в Джамелию. Как и вы, я должна
стать удачнинской
горожанкой и начать новую жизнь. Посмотрите на меня! Представьте, что я воплощаю
все, что вы
называете "удачнинским"! Ну же! - И она оглядела толпу. - Примите меня,
позвольте выразить вашу
волю перед драконицей и тем самым скрепить наше новое единение!
Янни Хупрус с сожалением покачала головой и выступила вперед, требуя слова.
- Среди нас немало таких, - сказала она, - кто не захочет быть повязан ни
словом сатрапа, ни
вообще чьим-то словом, кроме своего собственного. Я здесь для того, чтобы
говорить от имени народа
Дождевых Чащоб. Позволю себе спросить, а что сама Джамелия хоть однажды для нас
сделала?
Столичные власти только ограничили нашу торговлю и исправно взимают половину
доходов... крадут,
вернее сказать. Нет, госпожа Подруга Серилла. Мне ты, прости за каламбур, не
подруга. Пусть
Джамелия объединяется с кем угодно, только Чащобы больше в это ярмо не полезут.
А что касается
драконов, то мы в них разбираемся куда как получше вас. И мы не допустим, чтобы
вы прозакладывали
свои головы, чтобы ей потрафить. Мой народ дал мне право говорить от
...Закладка в соц.сетях
