Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 1
...спасай ее со своими
сородичами. А я в ее
жизни более не участвую!
Хорошенькое утешение... Рэйн видел, как Малта подняла голову, когда они над
ней пролетали.
Воображение даже подсказывало ему, как она кричала, как звала его на подмогу. И
все же драконица
была кругом права. Они ничего не могли сделать для Малты - только подвергнуть
еще большей
опасности всех остальных.
- Тогда, сделай милость, отнеси меня скорее в Трехог, - сказал он Тинталье.
- Если Кендри
отправится за ней без промедления и поставит все паруса, какие только возможно,
быть может, мы
успеем перехватить лодочку прежде, чем ее разрушит река.
- До чего мудрая мысль, - насмешливо пророкотала драконица. - Ну нет бы
прямо сразу на
корабле-то отплыть, а то взялся ко мне приставать! Я же тебе сразу сказала, что
она на реке!
Холодная логика Тинтальи положительно отбивала всякое присутствие духа.
Возразить было
нечего. Рэйн пришибленно молчал, только слушал, как мощно свистят ее крылья,
унося их обоих вверх,
вверх, все дальше от зеленые лесных макушек. Долина быстро убегала назад -
Тинталья стремительно
несла его обратно в Трехог.
- Значит, ты совсем ничем мне не можешь помочь? - с болью выговорил Рэйн,
когда они уже
кружились над городом.
Было видно, как люди на причале, заметив драконицу, Дружно рванули на
берег. Ветер, поднятый
хлопаньем огромных крыльев, снова заставил Кендри немилосердно плясать.
Мускулистые задние лапы
уже знакомо погасили толчок приземления, и плавучий настил опять заходил
ходуном. Тинталья еще
подержала Рэйна перед собой на весу, изгибая шею и вглядываясь в него одним
серебряным глазом.
- Маленький человечек, - сказала она, - я - драконица. Я - последняя из
рода Повелителей
трех стихий. Если где-то жив хоть один из моих сородичей, я обязана разыскать
его и позаботиться о
нем. Меня не должны отвлекать дела мгновенно живущих вроде тебя. Вот так-то,
маленький человечек.
Устраивай свою жизнь сам, как сумеешь. Я не стану задерживаться ради тебя.
Прощай. Не думаю, что
мы еще свидимся.
И она поставила его на деревянный настил. Может, она и намеревалась
проделать это плавно и
вежливо, но у нее не особенно получилось. Рэйн захромал прочь. И вот тут его
подстерегло
неожиданное потрясение, имевшее отношение скорее к разуму, нежели к телу. Он
вдруг жутко
перепугался, решив, будто забыл нечто неописуемо важное. До него не сразу дошло,
что это
разорвалась его внутренняя связь с драконицей. Вернее, это Тинталья разорвала
ее. Отстранилась. И
утрата оказалась такова, что он едва не лишился чувств. Похоже, он еще и черпал
в их связи
определенную жизненную силу: то-то на него разом навалились жажда, голод и
опустошительная
усталость. Все же кое-как он прошел еще несколько шагов и только потом опустился
на колени. А если
бы остался стоять, то непременно упал бы - так качнулся настил, отвечая на ее
прощальный прыжок в
небеса. В последний раз ударили могучие крылья, обдав его волной удушливого
змеиного запаха.
Осознание невосполнимой потери наполнило слезами его глаза - он сам не мог
понять почему.
Понтоны раскачивались до бесконечности долго. Рэйн смутно ощутил, как
подошла мать и
опустилась на доски подле него. Она обняла его и уложила его голову себе на
колени.
- Она поранила тебя? - спросила Янни. - Рэйн, отвечай мне! Ты можешь
говорить? Ты сильно
помят?
Он глубоко вздохнул и сказал:
- Пусть немедленно приготовят Кендри. Пусть он идет самым полным ходом вниз
по реке. Там
Малта... с сатрапом и его Подругой... в крохотной лодочке...
Он умолк. Его одолело такое изнеможение, что даже говорить сделалось
невмоготу.
- Сатрап! - воскликнул кто-то поблизости. - Благословен Са! Если сатрап до
сих пор жив и мы
сможем подобрать его, значит, не все пропало! Эй, живо бегите на Кендри! Пусть
не медлят с
отплытием!
- Лекаря сюда! - голос Янни перекрыл поднявшийся людской гвалт. - Несите
Рэйна в мои
комнаты!
- Нет... нет! - слабо запротестовал Рэйн - Мне надо... плыть с Кендри...
Вот будет Малта в
безопасности, тогда отдохну!
ГЛАВА 5
А НЕ ПОДАТЬСЯ ЛИ НАМ В ПИРАТЫ?
- И СОВСЕМ ДАЖЕ я не возражаю против доброй затрещины. Экое дело, особливо
ежели
заслужишь! Но в этот-то раз! Я ж ничего дурного не делал!
- Сколько было у меня в жизни разных затрещин, и в большинстве своем
примерно за то же. -
Альтия старалась выдержать бесстрастный тон. - Я тоже в те разы вроде ничего
дурного не делала. Но
и ничего правильного - тоже! - Она двумя пальцами приподняла подбородок Клефа,
разглядывая
лицо юнги при угасающем свете дня. - Ладно, парень, было бы о чем горевать!
Подумаешь, губа
разбита и под глазом синяк. Через неделю и не вспомнишь. Вот если бы он тебе
нос, к примеру,
сломал...
Клеф угрюмо отстранился от ее ласкового прикосновения.
- И сломал бы, - буркнул он, - коли бы я вовремя не заметил да не
увернулся.
Альтия хлопнула юнгу по плечу.
- Но ты же заметил, так? А все потому, что ты крепкий и шустрый. Стало
быть, выйдет из тебя
добрый моряк.
Клеф сердито осведомился:
- Значит, по-твоему, он правильно меня двинул?
Альтия немного помедлила. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы
скрепить свое сердце
и ответить по возможности невозмутимо:
- По-моему, дело обстоит так: Лавой у нас - старпом, ты - юнга, а я -
второй помощник. И
всякое правильное-неправильное тут ни при чем, Клеф. Просто следующий раз
шевелись побыстрей,
вот и все. И не лезь ему под горячую руку, уж на это-то у тебя хватит ума?
- А у него рука все время горячая, - пробормотал Клеф. - И не с той ноги он
все время встает!
Альтия не ответила. Святое дело - поплакаться кому-то в жилетку на крутой
нрав старпома. Но и
допустить, чтобы Клеф вообразил, будто она на его стороне, Альтия не могла. Она,
собственно, и не
видела, что там произошло. События достигли ее ушей лишь в возмущенном пересказе
Янтарь. Янтарь,
корабельная плотничиха. в тот момент находилась наверху, на снастях. К тому
времени, когда она
спустилась на палубу, Лавой успел удалиться. По мнению Альтии, это было и к
лучшему. Еще не
хватало открытого столкновения Янтарь со старпомом. Но конечно, случившееся лишь
подогрело
обоюдную неприязнь, что испытывали друг к дружке Янтарь и Лавой.
Зуботычина, которую закатил мальчишке старпом, сшибла юнгу с ног и
отбросила его далеко в
сторону - и всего-то потому, что бухта троса, над которой в тот миг трудился
Клеф, получалась
недостаточно ровной. Во всяком случае, не удовлетворяла личным запросам
старпома. Про себя Альтия
считала Лавоя законченным рукосуем и недоумком. Клеф был славным и старательным
пареньком. Его
хвалить надо было бы за усердие, а не лупить за малейший намек на провинность.
Они стояли на корме, глядя, как расходится кильватерный след корабля.
Дальние острова казались
маленькими зелеными кочками. Волны почти не было, но дул легкий вечерний бриз -
и Совершенный
использовал слабый ветерок, как только мог.
В последнее время корабль не только перестал мешать своему экипажу, но,
кажется, делал все от
него зависевшее, чтобы достичь Пиратских островов как можно скорей. Совершенный
больше не вел
бесконечных разговоров о морских змеях и даже оставил свою прежнюю заумь -
насчет того, что на
самом деле есть личность: то, что думается об этой личности другим, - или то,
что данная личность
сама о себе думает. Альтия покачала головой, глядя, как пикируют чайки на косяк
рыбы,
подобравшийся близко к поверхности. То, что Совершенный оставил привычку без
конца умствовать,
устраивало ее как нельзя лучше. Янтарь, кажется, нравилось вести с ним долгие
философические
беседы, но Альтию они только выводили из равновесия. Поэтому и перемену в его
настроении они
восприняли очень по-разному. Янтарь жаловалась, что носовое изваяние сделалось
слишком замкнутым
и немногословным. Альтия же полагала, что Совершенный, наоборот, испытал
духовное исцеление и
начал как следует сосредотачиваться на работе. Когда кто-либо - будь то живой
корабль или человек
- только и делает, что размышляет о своей внутренней сути, это до добра редко
доводит. Она снова
покосилась на Клефа. Юнга осторожно трогал языком изнанку разбитой губы. Голубые
глаза смотрели
куда-то вдаль. Альтия дружески подтолкнула его локтем:
- Вот что, отправляйся-ка спать. Придави немного, пока твоя вахта снова не
началась!
- Ага, - отозвался Клеф равнодушно. Рассеянно посмотрел на нее. Потом
словно вспомнил их
недавний разговор и сказал: - Да знаю я, что надо просто засунуть язык в задницу
и терпеть. Я этому
здорово выучился, еще когда рабом был.
Альтия невесело улыбнулась:
- Вот так задумаешься, и окажется, что не больно-то много разницы между
рабом и матросом.
- Ага, - повторил Клеф, на сей раз довольно-таки вызывающе. - Доброй ночи,
госпожа второй
помощник!
Повернулся и отправился на бак.
Альтия еще постояла у поручней, глядя за корму. Где-то там, далеко позади,
остался Удачный.
Альтия подумала о матери и сестре, оставшихся там, под уютным и безопасным
кровом, и позавидовала
им. Пришлось напомнить себе, какой скучной казалась ей жизнь на берегу, каким
удушающим было
бесконечное ожидание. Наверное, как раз сейчас они сидят в кабинете отца,
попивают чаек и
раздумывают, как ввести Малту в удачнинский свет - при их то нынешней
стесненности в средствах.
Придется им экономить на чем только возможно и как-нибудь продержаться до конца
лета.
Справедливости ради Альтия добавила про себя, что они, верно, здорово за нее
волнуются. И уж
конечно беспокоятся о семейном корабле. Не говоря уже о сыне Кефрии и ее муже.
Что ж, придется им
потерпеть. Альтия, по совести говоря, весьма сомневалась, что сумеет вернуться
до весны.
У нее у самой было немало поводов для беспокойства. Она покамест плохо
представляла себе,
каким образом разыщет Проказницу и доставит ее обратно в Удачный. Когда Брэшен
последний раз
видел ее живой корабль, Проказница пребывала в руках знаменитого пирата Кеннита.
И стояла на якоре
в самой что ни на есть пиратской твердыне. Вот такое многообещающее начало.
Пиратские острова
вообще были веселеньким местечком. Мало того что очень малая часть их была
нанесена на карты,
лишь было известно, что повсюду кишмя кишат пираты, - там еще то и дело
происходили шторма и
какие-то внутренние потопы, без конца изменявшие очертания берегов, речных устий
и проливов. По
крайней мере, люди так говорили, и, наверное, не без веских к тому оснований.
Зря ли ее собственный
отец, плавая в южные страны, старательно обходил Пиратские острова - по причине
именно этих
опасностей? Про себя Альтия полагала, что отец непременно одобрил бы ее решение
отправиться на
поиски семейного корабля. А вот выбор спасательного судна ему бы вряд ли
понравился. Отец всегда
говорил, что Совершенный не только безумен, но еще и отмечен злосчастьем. То-то
он запрещал
маленькой дочке с ним знаться.
Альтия стронулась с места и зашагала по палубе, словно силясь убежать от
снедавшего ее
беспокойства. "Какой вечер чудесный! - принялась она уговаривать сама себя. - И
корабль очень
хорошо себя ведет вот уже второй день. И что я, спрашивается, дергаюсь?"
В самом деле, все шло очень даже путем. Лавой, правда, в очередной раз
помешался на
опрятности и дисциплине, но это с ним и раньше бывало. Брэшен, используя свою
власть капитана,
велел ему не делать больше различий между нанятыми моряками и теми, кого они
тайно вывезли из
Удачного, спасая из рабства. А любой старпом очень хорошо знает, как сплотить
команду. Лучший
способ - несколько дней подержать в черном теле тех и других.
Ко всему прочему команде в самом деле не повредила бы ни опрятность, ни
дисциплина. Людям
ведь требовалось не только отточить моряцкие умения. Им предстояло еще и
выучиться сражаться. "И
не просто оборонять свой корабль, - хмуро добавила про себя Альтия. - Но и
нападать на другой".
Вот тут ей показалось, что все это уже чересчур. Каким образом они вообще
собираются
обнаружить Проказницу? Не говоря уж о том, чтобы отвоевать ее у пиратов? С
экипажем, набранным
среди портового отребья, и весьма трудно предсказуемым кораблем?
- Вечер добрый, Альтия, - поздоровался с ней Совершенный.
Оказывается, она в задумчивости забрела на самый бак, К носовому изваянию.
Совершенный же
повернулся как мог и обратил к ней слепое лицо, словно рассчитывал увидеть ее.
- И тебе вечер добрый, Совершенный, - отозвалась она.
Она хотела произнести это дружелюбным, ничего не значащим тоном. Но
Совершенный успел
слишком хорошо ее изучить. Он поинтересовался:
- Ну и о какой же из наших многочисленных бед ты сейчас размышляешь?
Пришлось откровенно сознаться:
- Наши беды не дают мне покоя, кораблик. Они точно стая шавок, которые
тявкают и хватают
меня за пятки. Даже не придумаю, какой из них заняться в первую очередь!
Носовое изваяние фыркнуло:
- Ну так дай им всем одного большого пинка. И не разменивайся по мелочам, а
задумайся лучше
о нашем предназначении! - Бородатая физиономия отвернулась и незряче уставилась
на горизонт. -
Кеннит! - проговорил он, и это имя прозвучало в его устах как удар колокола. -
Мы идем бросить
вызов пирату и забрать у него наше законное достояние. И пусть ничто не посмеет
встать между нами и
достижением цели!
Альтия даже не сразу нашлась с ответом. Ни разу прежде она не слыхала,
чтобы Совершенный вот
так высказывался. Поначалу ему и в море-то возвращаться не очень хотелось. Он
столько лет провел на
берегу, в одиночестве, всеми брошенный и слепой, что противился даже мысли о
том, чтобы опять
поднять паруса, не говоря уже о спасательной экспедиции. И вот вам пожалуйста.
Теперь он рассуждал
не просто как ярый сторонник этого безумного плавания, он прямо-таки дождаться
не мог случая
сполна отомстить человеку, захватившему Проказницу!
Альтия посмотрела на его руки, скрещенные на широченной груди. Кисти были
сжаты в кулаки.
Неужели он в самом деле отныне заодно с нею, с Брэшеном и Янтарь?
- Не думай о мелких препятствиях, которые могут случиться на нашем пути к
цели, - негромко
продолжал корабль. - Долго ли, коротко ли нам путешествовать, но если будешь
переживать из-за
каждого отдельного шага, ты рано или поздно сломаешься. Смотри лучше вперед,
туда, куда
стремишься!
- Мне-то казалось, - возразила Альтия, - что можно достигнуть успеха,
только если как
следует подготовиться.
Совершенный покачал головой.
- Лучше научись твердо верить в успех. Если ты скажешь себе: "К тому
времени, когда мы
встретимся с Кеннитом, мы должны быть хорошими бойцами", - ты тем самым и
отложишь все на
потом. Лучше рассуждай так: "Мы должны быть справными бойцами сейчас!" Добейся,
не откладывая,
всего, что тебе требуется для достижения цели. И тогда в конце всех дел ты
обнаружишь, что это только
начало. Начало чего-то нового!
Альтия вздохнула и пожаловалась:
- Ну вот. Теперь ты рассуждаешь совсем как Янтарь.
- Нет, - отрезал Совершенный. - Я рассуждаю... как я сам. Как та сторона
моей личности,
которую я однажды отложил и спрятал подальше, собираясь вернуть когда-нибудь...
когда буду готов. Я
просто перестал собираться и стал. Тем, чем мне бы хотелось.
Альтия только покачала головой, опять не находя слов. Кажется, с
Совершенным проще было
управляться, пока он сумасбродствовал, дулся и капризничал. Да, Альтия любила
его, но между ними
не было ничего похожего на ту связь, что существовала между нею и Проказницей.
Общение с
Совершенным часто напоминало ей возню с любимым, но невоспитанным и весьма
трудным ребенком.
До того трудным, что иной раз было проще плюнуть да отвернуться. Даже и теперь,
когда он вроде бы
решил действовать с нею заодно, ощущалось в его рассуждениях нечто пугающее.
Молчание затягивалось, делаясь неловким.
Ладно! Альтия попыталась отбросить лишние мысли и сосредоточиться, вернее
рассредоточиться,
отдаваясь легкому покачиванию корабля и вечернему спокойствию, царившему кругом.
Не удалось.
- Можешь выдать мне что-нибудь вроде "Я же говорила". Ну? - прозвучал у нее
за спиной
голос Янтарь. В нем звучали усталость и горечь.
Альтия подождала, пока корабельная плотничиха присоединится к ней возле
поручней. Ей
потребовалось время, чтобы догадаться:
- А-а-а! Так ты переговорила с капитаном насчет Лавоя и Клефа?
- Угу. - Янтарь вытащила из кармана платок и вытерла лоб. - И ничего
хорошего. Брэшен
заявил, что Лавой - старпом, а Клеф - юнга и что вмешиваться он не намерен. Не
понимаю я этого.
Альтия скривилась в улыбке.
- Перестань думать о нем как о Брэшене, нашем старом приятеле. Если бы
Брэшен шел по улице
и увидел, как Лавой обижает мальца, он бы первым кинулся на выручку. Но здесь не
улица, Янтарь. Это
корабль. А он - капитан. И он не может встревать между старпомом и остальной
командой. Стоит ему
хоть раз так поступить - и все, Лавоя тут же прекратят слушаться. У них на него
миллион жалоб, и с
каждой немедленно побегут к капитану. Придется ему со всеми нянчиться, так что
управлять кораблем
уже некогда будет. Спорю на что угодно, Брэшену замашки Лавоя нравятся ничуть не
больше, чем тебе
или мне. Но он капитан, и он знает: дисциплина на корабле гораздо важнее, чем
несколько синяков на
лице мальчика... или на его гордости.
- Ну и насколько далеко, по-твоему, он позволит Лавою зайти? - проворчала
Янтарь.
- А уж это его забота, а не моя, - ответила Альтия. И добавила с кривой
ухмылкой: - Я ведь,
как ты помнишь, всего лишь второй помощник! - Янтарь снова провела платком по
лбу, потом сзади
по шее, и Альтия насторожилась: - Ты себя хорошо чувствуешь?
- Не очень, - коротко отозвалась Янтарь.
Она отвела глаза, но Альтия так и впилась взглядом в ее профиль. И вот что
увидела. Даже в
меркнущем свете кожа Янтарь выглядела обтянутой и сухой, как бумага, черты лица
казались
заострившимися. Цвет лица у Янтарь всегда был слишком необычным, Альтии трудно
было судить, но
обычный золотой отлив уступил место тону ветшающего пергамента. А волос и вовсе
не было видно -
Янтарь увязала их на затылке и спрятала под платок.
Альтия ждала продолжения, и Янтарь неохотно проговорила:
- Я не слишком здорова, но в общем-то и не больна. Есть одна хворь, которая
меня время от
времени посещает. В такие дни меня лихорадит и ни на что нет сил, но это и все.
Скоро я опять буду в
порядке. - Альтия смотрела на нее с плохо скрываемым ужасом, и Янтарь поспешно
добавила: - Я не
заразная. Ни с кем ничего не случится, кроме меня.
- Все равно надо тебе рассказать о себе капитану. И в каюте полежать, пока
все не пройдет!
Обе женщины подскочили от неожиданности, когда Совершенный тихо добавил:
- Команде хватит малейшего слуха о "лихорадке и чуме" на борту, чтобы на
уши встать.
- Никто ничего не узнает, - заверила их Янтарь. - И вообще сомневаюсь, что
помимо вас да
еще Йек кто-то что-то заметит. Йек уже видела раньше, как это бывает. Ее не
смутишь. - Тут Янтарь
повернулась к Альтии и спросила в упор: - А ты? Тебе не страшно будет спать в
одной каюте со мной?
Альтия прямо встретила ее взгляд в сгущающейся темноте.
- Я полагаю, - сказала она, - мне придется поверить на слово. Я не буду
бояться заразы. Но
капитану ты все-таки расскажи. Возможно, он подыщет тебе такую работу, чтобы ты
всегда могла
прилечь отдохнуть, если понадобится.
Про себя же она надеялась, что Брэшен как-нибудь изловчится на время совсем
укрыть Янтарь от
посторонних глаз, чтобы никто не прознал о ее нездоровье
- От тебя только и слышно "капитан" да "капитан". - Губы Янтарь тронула
слабая улыбка. -
Ты что, все время думаешь о нем только как о капитане?
- Но ведь он и есть капитан, - чопорно ответила Альтия.
Что греха таить! По ночам, на своей узенькой койке, она определенно думала
о Брэшене не только
как о капитане. Днем - другое дело. Тут иначе было просто нельзя. Но
рассказывать Янтарь, как
трудно давалось ей подобное размежевание, она не собиралась. Да и что толку об
этом рассуждать?
Разговорами все равно ничего не изменишь. Лучше уж держать все в себе. Она,
правда, подозревала,
что Совершенный вполне догадывается о ее истинном чувстве к Брэшену. Она
наполовину ждала,
чтобы носовое изваяние немедленно изрекло нечто ужасное, насмешливое и
разоблачительное. Но
Совершенный помалкивал.
- Верно, капитан. Хотя и не только, - неожиданно легко согласилась Янтарь.
- Быть может, это
не самая худшая его сторона. Сдается мне, он провел немало лет, прикидывая и
мечтая, как однажды
сделается капитаном. Наверняка ему пришлось изрядно помучиться под началом у
скверных капитанов
и поучиться у достойных. И вот теперь он сполна может использовать усвоенную
науку. Если уж на то
пошло, ему здорово повезло. Он сам вряд ли догадывается, до какой степени. Его
мечта воплотилась в
жизнь! Далеко не каждому это выпадает на долю.
- Выпадает - что? - осведомилась Йек, поднимаясь по трапу на бак и подходя
к
приятельницам.
Она дружески улыбнулась Альтии, а Янтарь играючи пихнула под ребра. Потом
облокотилась на
поручни и стала ковырять в зубах. Альтия завистливо косилась на нее. От Йек так
и веяло здоровьем и
могучей жизненной силой. Девушка-матрос была ширококостной, мускулистой и, судя
по всему,
нимало не задумывалась о грации и красоте собственного тела. Она не стесняла
повязками грудь и всего
меньше заботилась о том, что матросские штаны скрывали ее стройные ноги едва до
колен. Длинная
светлая коса успела выгореть на солнце и морском ветру до соломенного цвета, но
Йек и на это не
обращала внимания. "Вот то, чем я всю дорогу силюсь быть, но мало что
получается, - подумала
Альтия удрученно. - Вот женщина, которая нипочем не допустит, чтобы ее пол
помешал ей жить как
заблагорассудится. Где справедливость?"
В самом деле, Йек родилась и выросла в Шести Герцогствах, так что равенство
с мужчиной
досталось ей по праву рождения. Потому-то она и в дальнейшем умела без большого
труда на нем
настоять. Альтии же по сию пору казалось, будто ей требовалось чье-то разрешение
просто на то, чтобы
быть самой собой. И, похоже, мужчины нюхом чуяли в ней эту слабинку. Оттого ей
все и доставалось с
таким трудом. В борьбе, происходившей каждодневно и ежечасно, как дыхание.
- Добрый вечер, Совершенный! - окликнула Йек, перегнувшись через поручни
наружу.
Обернулась через плечо и обратилась к Янтарь: - Не дашь тоненькую иголочку?
Заимообразно? Мне
кое-что надо зашить, а мои иголки куда-то подевались!
- Дам конечно. Сейчас принесу.
Йек беспокойно переступила с ноги на ногу и предложила:
- Да ты скажи просто, где лежит, я сама возьму.
- Можешь мою взять, - вмешалась Альтия. - Они в аленьком кошеле, вколоты в
кусок
парусины. Там и нитка есть, уже вдетая.
Альтия знала, что "пунктик" Янтарь насчет неприкосновенности и уединения
распространялся и
на ее личные вещи.
- Ну вот и ладненько, - кивнула Йек. И хитро сощурилась: - Да, так что вы
тут говорили про
мужиков? Которым не каждому перепадает? А?
- Совсем не то, о чем ты подумала, - мягко улыбнулась Янтарь. - Мы говорили
о том, как
бывает, когда мечта воплощается в жизнь. И я сказала, что не многим это выпадает
на долю, и еще
меньше тех, кто испытал удовлетворение. Для большинства людей исполнение мечты
оборачивается
величайшим разочарованием: они обнаруживают, что все идет не так, как им
представлялось. А еще
больше тех, кому заветная цель оказывается просто не по плечу, так что дело
кончается горечью и
крахом надежд. Но вот Брэшену, похоже, со всех сторон повезло. Он делает то, о
чем всю жизнь мечтал,
и делает хорошо. Насколько я могу судить, капитан из него получился отменный!
- Это уж точно, - задумчиво кивнула Йек. С кошачьей грацией откинулась на
поручни и
подняла голову к звездам: - Зуб даю, он и в некоторых других отношениях - малый
не промах.
Йек была далеко не скромницей. Альтии уже не раз доводилось слышать, как
она без большого
стеснения говорила о своем интересе к тому или иному мужчине. И ей определенно
не по нутру было
длительное воздержание, к которому принуждали ее строгости жизни на корабле. Что
ж, если она не
могла должным образом побаловать свою плоть, то никто не мешал ей предаться
полету фантазии. И
этими фантазиями она время от времени осчастливливала Альтию и Янтарь. В самом
деле, о чем еще
поболтать, валяясь на койке, если не о мужиках? Особенно в те редкие часы, когда
они собирались в
маленькой каюте все трое. Йек было свойственно довольно своеобразное чувство
юмора, а посему ее
умозаключения о достоинствах того или иного сотоварища по плаванию, равно как и
феерические
россказни о минувших любовных интрижках, порою заставляли соседок по каюте
буквально умирать от
смеха.
До сих пор Альтия неизменно от души хохотала над веселым трепом Йек. Но,
как выяснилось,
лишь доколе дело не касалось Брэшена. Она задохнулась и промолчала.
Йек ничего не заметила.
- Обращали когда-нибудь внимание на руки нашего капитана? - спросила она
сразу обеих. -
Славные такие, настоящие рабочие пятерни. Ну да мы все видели, как он вкалывал -
еще там, на
берегу. Но теперь, заделавшись капитаном, ему не надо больше возиться в смоле и
трюмной грязи, и -
поглядите-ка! - знай себе чистит ногти, словно вельможа какой. Здорово, да? А то
иной мужик тебя
трогает, а ты только и думаешь, из какого дерьма он свои рученьки вытащил. И мыл
ли он их вообще
когда-нибудь. Нет уж, если до рук дело доходит, так пускай они чистыми будут.
Никакого удовольствия
от грязнуль!
И Йек мечтательно улыбнулась.
- Он капитан, - возразила Альтия. - Не надо бы нам его обсуждать в таком
тоне.
Она заметила, как поморщилась Янтарь: замечание Альтии ей не понравилось.
Она ждала, что
сейчас Йек уничтожит ее остроумным ответом, или вовсе обматерит, или, что еще
хуже, Совершенный
влезет с каким-нибудь полностью неуместным вопросом. Но Йек только потянулась и
произнесла:
- Ну, не всегда же он будет надо мной капитаном. Или, скажем так, не всегда
я буду матросом на
его судне. Как бы то ни было, настанет денек, когда мне не придется называть его
кэпом. И уж когда
такой день настанет, тут-то я не растеряюсь! - Белые зубы Йек сверкнули в
полутьме: она широко
улыбалась. - Что скажу... Только - м
...Закладка в соц.сетях
